Девон

Тёмный дом, окутанный серой мглой, стоял на окраине скалы. Лунный свет касался шпилей забора, скользил по кривой крыше.

Скрытый за вуалью, открытый для избранных. В него могли попасть со всего мира, но лишь с позволения господина.

Мужчина, чьё лицо покрывала маска, уверенно шел по пустому пыльному коридору. Шептания Теней отскакивали от голых стен. Здесь было холодно и пахло гарью. Новенький в их рядах удивился бы, но гость привык.

К тому же, господину не нравилось, когда разумы его подопечных были заполнены вопросами. Нельзя было и мысль держать о его тайной внешности и имени.

Господина звали Безликий. Символично. Впрочем, гость не знал, сам ли себя так нарек лорд или кто другой сделал это. Его это не должно было интересовать.

В тусклом зале, больше похожем на тронный, было меньше человек, чем он предполагал. Несколько Теней, пару приспешников. Сам же Безликий, как статуя, сидел на высоком стуле. Его дымчатый шлейф плаща спускался к полу, пряча тело, а лицо... Его не было; вместо него густая чёрная пропасть.

Из-за этого было трудно предугадать следующее действие господина. Он был непредсказуем и холоден, изредкие речи манили следовать за ним. Мужчина был готов упасть в ноги хозяину, лишь бы достичь почтения.

Только Безликий терпеть не мог чинопочитание.

— Господин... — выдохнул молодой приспешник, склоняя голову. — Я сделал всё, как вы сказали, господин...

Безмолвно пара Теней надвинулась к юноше. Тот панически завертелся.

— Я не виноват! За что?

И они поочерёдно прошли через него, испуская его дух. Тело парня свернулось калачиком, а душа тут же преобразовалась над ним.

Теней стало на одного больше.

Мужчина, подражая господину, и не дрогнул. Раз так случилось, значит, заслужено.

— Зачем пожаловал, мой друг? — Голос из-под дымки звучал отстраненно.

— Есть новость, господин, — протянул он. Оглянулся на остальных. Не хотел бы произносить это в присутствии посторонних. — Они знают...

— Что?

Гость сглотнул.

— Они знают... о вас.

Он ожидал негативной реакции, пусть и не бурной. Но Силуэт просто поднялся, махнул подолом плаща.

— Я тоже знаю.

В его голосе промелькнула нотка озорства, и мужчина потупил взгляд.

Чему было радоваться, если сокровенную тайну раскрыли? Не понимал.

Но раз Безликий доволен, значит, доволен должен быть и он.

———

Они собрались в гостиной, устроились вокруг стола. Дэйн не слушал их разговоры. Всё его внимание направилось в стену напротив, в голове звучал шелест листьев.

— Мрак... — промолвил Александр, перечёркивая слова в блокноте и бросая взгляд на брата. — Что-то известно о его создании?

Он медленно моргнул, слегка нахмурился, стараясь осознать вопрос. Короткая тишина в комнате привела его в чувство.

— Нет, — сглотнул парень. — Я знаю только название этого места.

Кол склонился над ним, заглядывая в глаза.

— И Безликого.

Дэйн стиснул зубы, чувствуя, как мурашки пробежались по спине. Силуэт, темнота, шёпот душ. Ему снилось это в кошмарах. Как кожа старела, как разум замутнялся, и лишь таинственный голос манил за собой.

Коннер поднялся, опустив голову. Он прихватил пачку сигарет; с недавних пор одалживал их у Мишель. Приторные, с особым запахом. Терпеть их не мог, но какая уже разница?

Дым окутал лёгкие, разлил по телу успокоение. Парень стряхнул пепел, направляя взор к небу. 

Он начал курить в семьдесят три года, и то из-за того что познакомился с Фордом, весело прожигающим длинную жизнь. Александр отказался прививать себе эту привычку.

Вместо этого брался за алкоголь.

Рей скучал в одиночестве. Ему было плевать, кем они были, он каждый вечер проводил в разных компаниях. Возможно, поэтому Дэйн к нему и привязался.

Увидел в нём себя.

Коннер, после трагичных двух лет, проведённых с Эйлин Девон, старался не проявлять к кому-либо чувства, кроме брата. Александр пережил с ним и войну, и смерть; новый же человек в жизни парня вряд ли переживёт его самого.

Конечно, он общался с другими людьми, не высасывая из них энергию. Только часто эта приятельская связь обрывалась через месяц, когда братья меняли место жительства.

Но с Реем всё было по-другому.

Дэйн боялся привязанностей. Не то, что бы остерегался быть преданным, к этому жизнь его приучила.

Боялся всех пережить.

Если ничего не делать, Эверлин погибнет через восемь месяцев.

И Дэйн боялся, что ничего не может с этим сделать. Как снять проклятие не знал, а рассказать всю информацию про Безликого, в том числе и об имени, — отправиться во Мрак без возможности вырваться.

Свобода превыше всего, думал он, пока глазами выискивал её на каждом собрании в зале, пока надеялся поймать ответный взгляд.

Пока не пересёкся с ней в ванной, пока не начал разговор.

———

Она глядела в запотевшее зеркало, склонилась над потоком воды из крана. Её лицо выглядело слишком уставшим: синяки под глазами, впалые щёки, покраснения на коже. Так происходило при малейшем стрессе в её жизни.

Эверлин особо не волновала её внешность. Но для большинства красота была превыше внутренних качеств.

— Ты должна любить себя такой, какая есть, — сказала мама, не оборачиваясь протягивая дочери помаду. — Будь ты сто раз красоткой, неуверенность тебя выдаст.

Эверлин насмешливо закатила глаза, подошла к зеркалу.

— Ты любишь себя?

— Конечно. — Анна улыбнулась отражению, заправила выбившийся локон за ухо. Девушка подняла брови.

— Поэтому ты всё ещё замужем за моим отцом и на тебе три слоя тонального крема?

— Эверлин!

— Просто спросила, — вскинула руки она. Мама бросила на неё гневный взгляд. Девушка не успокаивалась. — И всё же... Почему ты с ним?

Женщина обернулась.

— Тебе плохо в этом доме живётся?

Эверлин опёрлась плечом о раму зеркала.

— Дело не в доме и точно не в деньгах... Тогда почему мы не можем жить вдвоём?

Анна поджала губы, склонила голову.

— Я люблю его, Эверлин.

Любовь. Девушка терпеть не могла, когда действия оправдывали ею. Она подошла к матери сзади, прислонилась щекой к её плечу, глядя в зеркало.

— Хорошо, что внешностью я пошла в тебя, — прошептала. С матерью были похожи лишь глазами и резкими чертами лица. Но девушке хотелось считаться её копией.

— Это вряд ли, — тихо промолвила женщина и отвернулась.

Эверлин была двойником совсем другого человека.

Она сморгнула, разгладила тканевую маску на лице; купила её в аэропорту в Новом Орлеане, пока Александр и, особенно, Дэйн восстанавливали силы. Её качество желало лучшего.

Доурен опустила взгляд на лужу воды у ног. Эта комната была всего в два шага шириной, имела самый жалкий вид со своими жёлтыми стенами в разводах и мигающей лампой и пахла затхлостью. Здесь не было ни ровно повешенных полотенец, ни нормального мыла.

Третий этаж в доме Фэйбер был едва ли не заброшен. Неудивительно: на нём из семейства жила только Медея, и та предпочитала проводить время у себя в комнате.

Эверлин взглянула в зеркало, прерывисто вдохнула. Растрёпанное рыжее каре, грязная растянутая футболка, дешёвая маска из аэропорта. Дома у неё было всё, чего она желала.

Хотела ведь сама вырваться из той клетки. Так чего же теперь скучает?

Доурен стянула маску с лица. Ни черта не помогло.

Если снять проклятие не удастся, она хотела бы умереть ухоженной и в своей постели.

Через восемь месяцев, двадцать девятого января, ей исполнится девятнадцать.

Девушка нанесла бальзам на губы, ненароком вспоминая тёплое дыхание Дэйна, движение его рук, взгляд исподлобья.

Её щёки загорелись, и Эверлин поморщилась. Она не хотела вспоминать о нём, не хотела встречаться с ним взглядом. Будь так, и ей придётся обсудить с ним тот внезапный порыв.

Дверь открылась, и девушка вздрогнула оборачиваясь. Мужская фигура застыла на пороге. 

Помяни дьявола, вот и он.

Дэйн прерывисто вздохнул, осматривая её. Потупил взгляд.

— Я, пожалуй, пойду, — произнёс он, но Эверлин вдруг овладел ещё один порыв. Они не могли ходить вокруг да около, кто знал что ещё предстоит им совершить вместе. Она взяла его за предплечье.

— Стой, — промолвила девушка, нахмурив брови. Коннер замер, заглянул в глаза. — Нам нужно поговорить.

Парень слабо кивнул, закрыл за собой дверь. Комната была слишком тесна для двоих. Он сел на ванну.

— Что ж... — Дэйн опустил взор, ухмыльнулся. — И о чём же?

Эверлин села рядом.

— Ненавижу, когда ты валяешь дурака.

Парень поджал губы, не поднимая взгляда рассматривал плитку на полу. Его лицо искажало странную задумчивость.

— Хорошо, — наконец сказал он. Голос его надломился. — Скажи, что это было импульсивно и глупо...

Так и было. Дэйн был в душевных терзаниях, тот короткий поцелуй был лишь лёгким движением. Эверлин только ответила ему благодарностью.

Но отчего-то ей было стыдно в этом признаться; знала, что это ложь. С каких пор соприкосновение тел она стала называть способом выразить «спасибо»?

— Не скажу, — вырвалось из её уст быстрее, чем она смогла подумать. Дэйн удивлённо поднял взгляд, его зрачки загорелись.

— Почему? — спросил он, склонил голову. Эверлин тяжело вздохнула, вскинув руки.

— Как бы ты сам это объяснил?

Парень пожал плечами.

— Захотел — сделал.

Девушка прищурилась.

— У тебя отвратительная репутация, я не могу тебе доверять, и часто ты ведёшь себя как кретин! — выпалила она. Дэйн усмехнулся. — Что мне тебе сказать?

— Ничего.

Она вспыхнула от негодования, отвернулась, уставляясь в стену напротив. Между ними повисло напряжённое молчание. Они сидели в маленькой облезлой комнатушке, устроившись на бортике ванной; Дэйн стучал пальцами. Его взгляд наткнулся на выставленную ногу девушки, обезображенную широким шрамом вдоль голени.

— Где получила? — спросил он, лишь бы не сидеть в тишине. Девушка насупилась, закусывая губу.

— В одиннадцать лет прыгала по контейнерам... — пробормотала она, заглянула в его глаза. — Дэйн...

Эверлин замялась. Он вопросительно поднял брови.

— Что будет дальше? В смысле... — Она сглотнула. — Ты дал клятву Безликому. Что, если не сдержишь её?

Дэйн задумался лишь на секунду.

— Буду служить Мраку вечно.

Эверлин видела, как Дэйн напрягся, почувствовала мурашки по своей коже.

— Станешь Тенью?..

Покачал головой.

— Тени мертвы. Все. Я же бессмертен.

Девушка насупилась, её дыхание перехватило. Даже после смерти не обрести было ей покой; нет другого для неё чистилища, кроме Мрака и Тьмы. В одном — подчинение неизведанному, в другом — слепые метания души. Отвратительный осадок образовался в груди, и Доурен закрыла глаза.

— Это больно? — прошептала она. — Погибать?

Дэйн окинул её взглядом.

— Да. — Четкий ответ. Зажмурилась. — Я не помню саму смерть, но никогда не забуду её последствия...

В голове всплыло видение: братья лежат в ангаре, из их ртов вытекают чёрные сгустки крови, тело сотрясается в конвульсиях. Сердце Эверлин пропустило удар.

— Солги, что я не умру, — тихо сказала она. — Что всё это не напрасно.

Парень покачал головой.

— Не солгу.

Она слегка усмехнулась. Забавно.

Дэйн поднялся, поправил одежду, доставая из кармана пачку сигарет.

— Ты куришь? — нахмурилась Эверлин. — Зачем?

Дэйн пожал плечами.

— На это нет причины.

Ни на что не было причин. Ей стоило двигаться дальше.

———

Александр редко витал в облаках. В основном, все его мысли были заняты полезными для дела размышлениями, иногда воспоминаниями. Однако сейчас он и вовсе не мог ни на чём сосредоточиться.

— Дэйн выходит на крыльцо уже пятый раз за час... — бросила Медея, выглядывая в коридор. — Это ненормально.

Александр потянулся на стуле, потупил взгляд.

— Он бессмертный, Дей. Пусть курит сколько хочет.

Фэйбер закатила глаза.

— Насколько я помню, ты говорил, что его на больше двух сигарет не хватает. — Коннер кивнул, и девушка нахмурилась. — Что с ним происходит?

Парень не отвечал. Брат был эмоциональным, его могло вывести из равновесия любое незначительное событие. Но в этот раз он его понимал; Дэйн дал клятву Безликому, и разглашать любую информацию было небезопасно.

Мрак, как и всё связанное с тёмной магией, оснащен тайнами. Не во все стоит лезть даже таким, как они.

Александр знал о ведьмах с детства: на исцеление к Кэтрин ходили все в округе. Женщина считалась светлой головой среди гнилого рода Фэйбер. Коннер по сей день не понимал, почему люди так считали, ведь семейство не было связано с потусторонним и прочим, что подразумевали под «гнилью».

Самая опасная способность была у Медеи, телекинез. И та не использовала её в жестоких целях. 

Даже самого что ни наесть черномага, которого он знал, нельзя было назвать гнилым. То был обыкновенный мальчишка, глупо погибший и отречённый семьёй. Одиночество и ничего угрожающего.

Они с Дэйном перебирались с Айовы в Орегон на поезде, когда впервые встретили его.

Их купе находилось практически в конце вагона, и Александр уже начинал нервничать, что они не успеют расположиться до отправки. Пробираясь по узкому коридору с чемоданами, он бранился за свою скупость на более приличные места.

Однако это было полбеды: в их купе находился посторонний человек.

Александр резко остановился, и Дэйн едва ли не врезался ему в спину.

— Что такое? — недоумевал он, заглядывая внутрь. Молодой кучерявый парень с бледным веснушчатым лицом и орлиным носом полусидя свернулся калачиком и спал. Его худощавое тело было в грязных одеяниях, башмаки на ногах растёрты в дыры.

Похоже, им повезло на безбилетника.

Александр хотел был уже позвать проводника, но Дэйн его остановил:

— Спящая энергия у нас в купе, — пожал плечами. — Зачем упускать такой шанс?

— Он воняет точно дохлый пёс, — поморщился Коннер, затаскивая чемоданы.

— Именно. Значит, он бездомный и никто о нём не знает.

Александр фыркнул.

— Не думал, что ты опустишься до хобо*.

Поезд тронулся, издавая громкий скрежет, и парни сели на койку напротив. Закрыли дверь.

Бродяга зашевелился, удобнее устраиваясь. Дэйн наклонился к нему, нахмурился разглядывая. Губы того зашевелились, и Коннер подозрительно оглянулся на брата, наклонился ближе, пытаясь разобрать шёпот.

Шершавая ладонь незнакомца залезла в карман его пальто. Дэйн резко отпрянул, хватая странника за руку.

Кудрявый парень раскрыл карие глаза, вперил удивлённый взор на Коннера.

— Меня обворовать решил, Пёс? — оскалился Дэйн. Александр подскочил, заслоняя выход из купе. Взгляд безбилетника забегал от одного к другому. Наконец, он сдался.

— Ладно-ладно, моя вина, — проговорил он с сильным акцентом. — Давайте обойдёмся без драки...

Александр сжал кулаки, его зрачки потемнели. Ещё чуть-чуть, и накинулся бы, если бы Дэйн не остановил, закрывая хобо собой. С чего-то он заинтересовался бездомным, с чего-то сохранял ему жизнь.

— Пенни мой верни. — Тот скривил губы, кинул монету на столик.

— Пожалуйста.

Александр нетерпеливо прошептал:

— Давай уже сделаем это...

Дэйн не сдвигался с места. Молодой бродяга поднял брови.

— Вы тоже что ли из этих? — Он поморщился, вспоминая название. — Черномагов?

— Кого?

Никогда не слышали о такой расе. Им было известно только о ведьмах, не занимающимися ни чем «тёмным».

— Ясно. — Парень спустил ноги с сиденья, усмехнулся, оглядывая Коннеров. — Чего такие напряжённые то?

Дэйн хмыкнул, сел на койку. Александр недоверчиво последовал за ним.

— А ничего. — Старший Коннер подпёр подбородок ладонью, ухмыльнулся. — Откуда будешь, Пёс?

— Я несколько месяцев по Америке скитаюсь. Ниоткуда не буду, — сказал он и насупился. — И я не Пёс!

— А кто? — спросил Александр.

Парень расправил плечи, вскинул подбородок.

— Рейнхард Лиам Форденберг.

Братья переглянулись.

— Немец?

Рейнхард вздохнул, уставился в окно.

— К слову, я не воевал**.

Им предстояло ехать c ним ещё двое суток, и Александр был уверен, что они больше никогда не пересекутся; парень сошёл с поезда за несколько остановок до конечной.

Да и забыл он о нём через несколько недель нахождения в Орегоне. Весна,1919-ый год. Бурлеск, дамы в шляпах. Гадания.

Дэйн обожал таскать Александра по кабаре; называл это прекрасным искусством. К тому же там можно было незаметно подпитаться, пока все смотрели шоу.

В один такой раз братья слишком увлеклись. Людей в зале становилось всё меньше и меньше, но никто этого не замечал.

Кроме одного.

Предсказания были довольно популярны: взгляд в магический шар, карты таро, хиромантия. Юные леди выстраивались в очередь к ясновидящему.

И в тёплый вечер не увидеть толпы перед его столиком было удивительно.

В помещении было тихо, и Александр быстро смог уловить шелест ткани в конце комнаты. Он обернулся, готовый разобраться с посторонним, но тут же замер. Дэйн заметил его смену настроения, оглянулся.

Рейнхард Лиам Форденберг, одетый в фиолетовый плащ и имеющий повязку с пером того же цвета на голове, окинул взглядом залитый кровью пол.

— Вот так встреча, — пробормотал он, бесстрашно перешагивая через тела. — Всех клиентов мне поубивали...

Дэйн встряхнулся.

— Что ты тут делаешь?

— Работаю. — Заметив их переглядки, парень поднял ладони. — Вы меня не убьёте, даже не пытайтесь.

— С чего это?

— Я черномаг. — Пожал плечами. — Я погиб, меня воскресили, превратив в него. — Помедлил. — А вот вы кто...

Дэйн заинтриговано прищурился. Молчал. Рейнхард закатил глаза.

— Задам вопрос по-другому... — Скрестил руки на груди. — Сколько вам лет?

Александр помнил, как лицо друга расцвело в улыбке, как он рассмеялся, узнав их возраст. Парень оказался ещё молодняком, по сравнению с ними.

Конечно, немец не был ясновидящим. Люди не хотят знать правду, считал он, им нужны лишь утешительные слова серьёзным тоном.

— Пёс, немец, так ещё и шарлатан, — дразнил Дэйн, наливая им по стакану спиртного. — Куда уж хуже...

— Зови просто Рей Форд.

Он был официально Рейнхардом, в детстве ласковым Лиамом, в их кругу Фордом.

Но в письме, в легенде, в душе почётно звался Реем Коннером.

———

Александр вздрогнул, когда дверь на кухню хлопнула. Джейн, схватившись за спину и поддерживая округлый живот, проковыляла к столу.

— Всё нормально? — встревожилась Медея, поднимаясь к сестре. Та кивнула, усаживаясь на стул.

— Не жалуюсь, — выдохнула она, разминая шею. — Хотя это чадо скоро меня с ума сведёт.

Александр слабо прищурился и ухмыльнулся.

— Представь, что будет, когда это чадо родится. — Он уставился на неё, обдумывая, стоит ли задавать вопрос, и Джейн заметила.

— Спрашивай.

Коннер замялся.

— Кто отец?

Блондинка усмехнулась.

— Он профессор в университете Нового Орлеана, — пожала плечами. — Красивый, умный, здоровый. В общем, идеальный генетический материал.

Парень задумчиво кивнул; не хотел вдаваться в подробности. Вероятно, Александр и не увидит этого ребёнка. Джейн находилась на седьмом месяце беременности, а парень не был уверен в ближайшем будущем.

Возможно, ему предстоит переехать в другой конец Земли, укрываясь от розыска. Коннер всё ещё удивлялся, как это ни он, ни Медея не попали в новостные заголовки вместе с Дэйном и Эверлин. Понимал, что к лучшему, и всё же, где-то в глубине, было обидно.

План то разработал он.

По коридору послышались спешные шаги, и Александр приоткрыл дверь. Кол вместе с Эммой что-то бурно обсуждали, и парень нахмурился.

— Алекс! — заметил его Кол, и женщина закатила глаза. — Собирай всех в зал, есть новости.

Он скептически кинул взгляд на подошедшего Марка, как всегда то ли удручённого, то ли спокойного. Коннер проклял свои мысли: не хватало сейчас очередного ограбления и побега.

———

Эверлин опёрлась спиной о стену рядом с дверью, сложила руки на груди. Большинство Фэйбер устроились на диване в центре комнаты, но девушке хотелось следовать примеру Кэрри — находиться вдали.

Что за новости такие, раз всех собрали?

Мишель, последняя из вошедших, закрыла дверь и прислонилась к ней точно Эверлин. Доурен покосила на неё взор.

— Как думаешь, что нам сегодня скажут? — спросила она, и Фэйбер надула губы, размышляя.

— Зуб ставлю, мой папа предложит очередную авантюру, мама его, конечно, поддержит, а вот дядя Марк... — Усмехнулась. — Точно будет против.

Наконец, Кол Фэйбер остановился перед столом, хлопнул в ладоши.

— Итак, у меня есть весть, которую я хочу рассказать, пока не забыл, — произнёс он и помедлил, словно создавая ажиотаж. — Благодаря Кэрри, моему дорогому зятю, я выяснил один увлекательный момент...

Эмма цыкнула.

— Братец, давай-ка побыстрее...

Мужчина кивнул.

— В общем, мы изучали родословную Эверлин и следили за выставлением куда-либо антиквариата. И тут на днях становится известно об одном мероприятии, где будет находиться вещь, весьма вероятно связанная с проклятием.

Кэрри протянул ему листы бумаги, и тот разложил их на столе.

— Ожерелье из настоящего жемчуга, сохранившиеся с конца восемнадцатого века. В рекламе сказано, что оно принадлежало одной знатной особе, погибшей совсем юной. Никого не напоминает?

Эверлин нахмурилась, придвинулась к Фэйбер.

— Есть надежда, что оно Екатерины Девон, — сказал Кол.

Кэрри поправил очки на переносице и понурил плечи.

— Аукцион будет происходить в Санта-Монике, Калифорния, и...

Но не успел он договорить, как его перебили:

— Аукцион?! — возмутился Марк. — Вы предлагаете ограбить аукцион?

Кол недоумевал.

— Они с банком справились, какие тут могут возникнуть проблемы?

Мужчины заспорили, и Мишель фыркнула.

— Папаня сегодня жжёт. — Однако Мэй, на удивление дочери, не встала на сторону мужа, и Эверлин игриво повернулась к Фэйбер. — Зуб не дам!

Доурен повела бровью. Она хотела было что-то сказать, но взгляд её замылился. Девушка помассировала переносицу.

Голоса вдруг отдалились, и она оказалась в своеобразном вакууме; ослеплённой, приглушённой. Дышать удавалась с трудом, а головная боль не прекращалась.

Её охватила паника.

— Эй, всё в порядке? — послышался вопрос Мишель. Эверлин протёрла глаза. Всё стало как прежде.

— Я лучше пойду к себе в комнату, — пробормотала она, открыла дверь и вышла. Кэрри Фэйбер, наблюдавший её потерю способности ориентироваться в пространстве, поджал губы.

Всё это было слишком подозрительно. Но он никому об этом не скажет, решая не сбивать спор о будущем преступлении.

Знал бы чем обернётся, его голова не была бы завёрнута в фольгу, а тело не закопано под домом.

———

Дэйн отчего ожидал, что им придётся побывать в Калифорнии; с туристической целью или преступления, но обязательно они туда нагрянут.

Он машинально стучал по железному кольцу, не получая ответа. В какой-то мере звук соприкосновения с металлом его успокаивал.

— Прекрати, раздражает, — пробурчал брат, сидящий рядом с ним на ступеньках на крыльце. Его лицо было непривычно обеспокоенно.

— Тоже о нём думаешь?

Парень не отвечал. Дэйн понурил плечи.

— Интересно, что с ним стало... — пробормотал он. — Жив ли вообще?

Александр фыркнул.

— Жив. Не в тюрьме ли?

Старший Коннер поморщил нос.

— За мошенничество? Ему раза отсидки с тобой хватило. Больше не попадётся.

Александр улыбнулся нахлынувшему воспоминанию.

— Два года я маялся с ним в колонии. Всё из-за того, что ты не захотел выступить нашим адвокатом.

Дэйн всплеснул руками.

— Я себя оправдать не могу, а вас тем более. — Он усмехнулся. — К тому же, мне нужен был перерыв.

Образовалась тишина, и Александр еле слышно прошептал:

— Мне тоже.

Восьмилетний.

Дэйн повёл челюстью. Почти каждый их разговор с братом сводился к теме о заключении во Тьму. За то время расставания у каждого появились свои тайны.

Он медленно осмотрел брата.

— Что у тебя с Мишель? — вдруг спросил парень, и Александр опешил. Как же любил заставать  его врасплох.

— С чего ты взял, у нас что-то есть?

— Переговариваешься с ней втайне ото всех постоянно, краснеешь... И правда.

Александр втянул воздух, поджал губы.

— Нет у нас ничего. Дружба, не более.

Дэйн широко улыбнулся, запуская пальцы в волосы.

— Не более, — повторил за ним он. Всё прекрасно знал, хотел услышать версию брата, чья душа металась от одной любви к другой.

Любой доброжелательный взгляд, брошенный девушкой на него, мог заставить его дыхание сбиться. Быстрое возгорание и быстрое остывание. Сейчас же что-то он долго не охладевал.

— Дурак ты, Алекс... — Дэйн поднялся, отряхнул брюки. Александр поднял брови. — Ни чему тебя жизнь не учит.

— Сам то.

Дэйн фыркнул, заходя внутрь.

Из зала всё также разносился спор. Парень закатил глаза; не хотел даже слушать, всё равно ведь предложение Кола будет исполнено.

Ограбление в Париже прошло успешно; они смогли украсть не только книгу, но и несколько тысяч евро, не считая антиквариата, который можно было продать на аукционе за баснословные деньги.

На этот раз им хватило бы и на отель, и на шампанское, и на приличную машину в прокат. Он усмехнулся этим мыслям.

Аукцион пройдёт четырнадцатого мая. У них есть время продумать идеальную кражу ожерелья, принадлежавшего, возможно, двойнику. Им ничего не оставалось, кроме как ждать.

———

— Екатерина Луиза Девон была из знатного рода по линии матери, русской княжны Вяземской, и простолюдинкой по линии отца. Родилась во Франции и родного языка не знала.

Чрезмерная опека превратила её в эгоистичную, заносчивую особу, а после смерти матери и вовсе она осталась одна. Ожерелье перешло ей от мамы, оттого и несёт в себе такую ценность для души девушки. 

Его стоимость на аукционе будет начинаться от 55 тысяч долларов. Конечно, вы его не выкупите. — Кол замолчал, обдумывая что-то.

Эверлин переглянулась с Медеей и Александром, сидящими по бок от неё, и нахмурилась.

— Что ты предлагаешь? — спросил Дэйн, крутя в пальцах карандаш.

— Не выкупать. Ваше внушение сыграет на руку. — Мужчина взмахнул ладонью. — А остальное будет лишь показухой для прессы...

Доурен тяжело вздохнула. Фэйбер обратил на неё внимание.

— Ты была раньше на аукционе?

Девушка кивнула.

— В детстве вместе с отцом.

— Значит, ты примерно понимаешь, что там будет происходить. Войдёте как представители элиты, сядете на предоставленные вам места, и назовёте наибольшую ставку на лот. — Он усмехнулся. — Ничего сложного.

Легко звучало на словах. Впрочем, если с банком прошло всё относительно хорошо, хоть и странно, то волноваться об аукционе не стоит.

Однако Эверлин всё не могла отделаться от мысли о неправильности своих действий. Что-то обязательно пойдёт не так, где-то точно она оступится... Тревожный тип личности или обыкновенное волнение — в данной ситуации она не ощущала разницы.

Им выдали новые паспорта; Кол явно был замешан в нелегальных делах. Эверлин Доурен стала Джессикой Уайт, богатой наследницей, которой и так являлась. Дэйн — её телохранителем, а Медея — секретарём.

Девушка надеялась, что их не ищет полиция (подумаешь, ограбили сейф какого-то историка). И так и было бы, точно, если бы не одно но: она была сбежавшей дочерью крупнейшего предпринимателя Луизианы, а старший Коннер, провозглашенный её партнёром, — подозреваемым убийцей.

Самое время сесть на самолёт и прибыть в Калифорнию!

Александр переглянулся с братом, когда рано утром они покинули аэропорт. Тёплый ветер обдувал их фигуры, солнце только выходило из горизонта.

Мурашки пробежались по телу Дэйна. Пахло дождём, и запах этот вызывал в нём некую тоску. Он не знал, по чему: по человеку, по местности или вовсе по тем утерянным мгновениям беззаботности.

— Добро пожаловать в Санта-Монику, — прошептала Эверлин, и он вздрогнул.

В нескольких кварталах отсюда жил Рей Форд. Ответа на стук по кольцу не последовало.

Если он в тюрьме, то и смысла нет выискивать его в этом округе. Переехать он не мог, слишком уж был привязан к квартире на третьем этаже, ко всему магическому барахлу и к своей глупой клиентской базе, отдававшей деньги шарлатану.

Дэйн фыркнул. Ему стоило сейчас думать о другом.

———
* — термин, означающий странствующего рабочего или бездомного бродягу; широко распространился в Калифорнии в начале 1900-х годов
** — Первая мировая война (1914 — 1918 гг)