Пепел моей боли

После отчаяния наступает покой, а от надежды порой сходят с ума.

Несколько лет человек может заниматься каким-нибудь делом, например: быть учителем в школе, а на десятый год — вдруг оказывается, что все это ни при чём, что он не любит эту профессию, всем сердцем ненавидит детей. Что на самом-то деле в душе он хороший ветеринар и горит любовью к животным. Происходит это порой от несовершенства нашей общественной формации, при котором сплошь и рядом люди попадают на своё место только к концу жизни. И не всегда даётся возможность бросить все и начать историю заново. Кому-то мешает работа, у кого-то уже не тот возраст, да и здоровье не позволяет.

Жизнь — это круглосуточно идущий снег, от которого нельзя нигде укрыться. Иногда погода может быть тихой, а снег выпадать медленно, кружась по воздуху, напоминая полет мотыльков. Изредка же эта погода становится вьюгой, которая разрушает все вокруг и сбивает с ног. В такие моменты рядом появляется человек, протягивающий руку помощи и защищающий от сильного ветра. Важнее всего в нашей жизни не потерять таких людей, но что делать, если ты сам им являешься для других?

А время, обязывающееся лечить — не лечит. Раны заживают слишком долго, иногда не заживают и вовсе. Гноятся, вызывают инфекцию всей души. Время — плохой доктор, и жить, доверившись ему — суицидальная наклонность.

Время от времени, сидя здесь на крыше заброшенного здания, где впервые мы с Итаном открылись друг другу с другой стороны, я думаю: «А что было бы, не доверься я ему тогда? Изменилась ли жизнь, скатилось бы все по наклонной, если бы ещё я тогда узнала страшную тайну измены? Неужели все случилось в тот день, когда он пропал? Возможно ли, что спокойствие Меган можно было объяснить тем, что она давным-давно все знала? Что её попытки привлечь к себе внимание и оттолкнуть меня от него было связано с тем, что он ей самой нравился? Знал ли обо всем этом Стефан?»

— Так, значит, в больнице Итан не был? — Бывший парень бывшей лучшей подруги стоял позади с моим телефоном в руках, читая последнюю переписку. — Я так и знал, что в этом что-то не чисто. Вот же шалава!

Он силой пихнул пустую банку из под сока, после чего начал разносить ящики, кидая их в ярости с крыши. Нецензурная брань лилась с его уст рекой, ровно так же, как и оскорбления в сторону Меган и Итана. За истерикой парня я же следила пустым взглядом, словно самое худшее давно позади. Но ведь именно так все и было. В жизни больше нет парня — изменника, подруги — предательницы. И отвратительной матери. Ибо теперь я жила в квартире бабушки, считая оставшиеся дни до ее выпуска.

— Как я мог быть настолько слепым? Как мог доверять им обоим?

— Мы оба совершили глупость, — беру выпавший из рук Стефана свой телефон и захожу в чат с Итаном, читая последние сообщения о мольбе поговорить. — Остаётся только забыть это все.

— Как ты можешь так просто это забыть? Ты хотя бы понимаешь, что они с самого начала вели нас за нос? Обманывали обоих?!

— Разве ты в этом тоже не участвовал? — Холодно брошенная фраза заставила парня вздрогнуть. Он тут же виновато посмотрел в сторону.

— Значит ты и это знаешь?

— Рано или поздно все всплывает наружу. Двое могут сохранить тайну, если только один из них мертв.

Неприятная тайна, которая разрушила несколько жизней сразу. Стоила ли она того?

— Я только не понимаю одного: зачем тебе это всё? Ты настолько сильно ненавидел меня, что таким образом хотел сделать больно? Попросил Итана общаться со мной, зная, что потом он меня просто кинет, словно ненужную игрушку?

— Я не этого хотел. Нет, — Стефан делает несколько шагов влево, садясь на небольшой деревянный ящик. Прикрыв лицо руками, он долго собирается с мыслями, которые неприятно собрались комком в горле. — Мне казалось, что Меган заинтересована в Итане больше, чем во мне. После его приезда из заграницы, она часто стала смотреть в его сторону и задавать вопросы про него.

— И ты решил использовать меня, дабы огородить себя от возможного предательства?

— Итан хороший друг, но... Во мне больше говорила моя неуверенность. Он всегда мог заполучить внимание девушек. Буквально по щелчку пальца, а я — нет. — карие глаза, полные обиды, слез и сожаления смотрят на меня. — Я думал, что у нас с Меган невероятная любовь, и когда он вернулся, я испугался. Считал, что заинтересованность моей девушки в нем все разрушит, и хотел поскорее с кем-то его познакомить. Он был один, ты тоже. Я решил, что это правильное решение, и так будет лучше.

Оправдание Стефана звучали глупо, но вера в них росла все больше. Да и можно было ли в такой ситуации доверять кому-то, кроме себя?

— Ты решил за меня, не спросив правильно ли это будет. В конечном итоге, убил несколько зайцев одним выстрелом, да и себя задел. Чем ты вообще тогда думал?

— О Меган, — голос становится тихим, а слезы стекают по горячим щекам вниз, падая на грязный бетон. Слезы парня из-за измены девушки я застала впервые, и поняла для себя, что больше никогда в жизни не хочу видеть это. — Я наврал тебе, ему, лишь для своего блага. Я был эгоистом, думая только о себе, и мне следовало поговорить с Мег раньше, но...

— Твое «но» звучит так жалко, Стеф. Ты ведь знал, что он ей нравится, но продолжал слепо закрывать на все глаза. Дарил дорогие подарки, познакомил с семьёй, друзьями, и что в итоге? Ты все просрал.

Грубость в моей речи была оправдана, и я не жалела ни о чем, что сказала после.

— Это все ты виноват! Если бы ты не ворвался в нашу жизнь, я бы никогда не познакомилась с Итаном и жила спокойной жизнью со своей лучшей подругой! Ты все разрушил!

— Я? Да кому ты, черт возьми, вообще сдалась? Меган то и дело продолжала говорить, какая ты скучная и вечно сидишь дома. И если бы не ваша детская дружба, то всего этого не было! Она изначально использовала тебя, как носовой платок, об которой после слез можно вытереть сопли.

Режущие слова от уст Стефана заставляют сжать руки в кулаки и попытаться сдержать поток нахлынувших эмоций. Верить его словам не хотелось, но и не поверить было невозможно. Меган была способна на такое.

— Ты ничего не знаешь!

— Я знаю намного больше, чем ты думаешь! — Кричит парень в ответ, разводя руки в сторону, и подходит ближе, от чего я в страхе делаю несколько шагов назад. — Знаю, что Итан обсуждал твою любовь к аниме с друзьями и долго над этим смеялся. Знаю, что твоя мама контролирует каждый твой шаг и избивает дома, потому что ты нежеланный ребенок. Знаю, что тебя исключили с учебы, потому что ты не сдала экзамены. Я знаю! Все знаю, и никогда за это не осуждал! Ты обвиняешь меня в эгоизме и в лицемерии, только потому что знаешь, что я такой же, как и ты! Будь ты на моем месте, ты поступила бы так же!

— Я бы никогда не познакомила свою подругу с другом парня, только потому что боюсь измены!

— Если бы любила, поступила бы хуже! Меган из-за любви изменила, я из-за любви обманул, а ты — простила! Но ты даже признавать этого не хочешь!

В какое-то мгновение я, словно мышка, оказываюсь прижата в угол. Один шаг назад означал полететь вниз с крыши многоэтажного здания. Но даже это не было страшнее слов, которые произносил Стефан. Возможно ли, что он был прав в своих догадках и мое спокойствие означало, что я простила? Простила Итану измену, о которой он никогда не говорил?

Может, измены как таковой никогда и не было..?

— Это не так. Ты несёшь полнейшую чушь!

— Это чушь обоснованна, Кайла. Ты думаешь, я не заметил твои сообщения Итану тоже? Ты действительно думаешь, что вам стоит встретиться и поговорить? — Когда выдаётся случай, я сильно отталкивая от себя парня и отскакиваю в сторону.

Слушать его лепет дальше для меня не имело никакого смысла и, развернувшись, я направилась к выходу. Что бы то ни было, ничего не вернуть, не изменить и не подстроить под себя. И как бы Стефан не продолжал упрекать, разговор с Итаном должен был состояться. Я обязана была услышать его версию случившегося.

Где-то в глубине подсознания грелась надежда, что отчаянно хотела оправдать поступок парня, и неугасшая любовь обратно хотела к нему. В его крепкие объятия и касания, от которых вздрагивали коленки и душа покидало тело. Хотелось вернуть ту робость и женственность, которую я обретала рядом с ним. И пусть порой стеснялась обычных вещей, вроде слез, громкого смеха и широких футболок — я продолжала его любить, словно дура. Ибо только дуры способны любить того, кто им изменил.

— Ты не единственная, кому Итан разбил сердце...

— Что?

Сказанное Стефаном эхом отдается с ушах, а ноги, будто прикованные к полу, не смеют сделать шаг вперёд. Смотря на него через плечо, я жду объяснений сказанного, но парень долго собирается с мыслями. Словно эта тема была настолько запретной, что рассказав её сейчас, он обрекал себя на погибель.

— Рейчел — его бывшая девушка, отношения с которой были разрушены из-за его подруг.

— Подруг? — Вопросительно изгибая бровь, поворачиваясь к парню всем телом. — Что за подруги?

— Стелла, Иззи и все остальные. Их слишком много, что начни я их перечислять, к утру не закончу.

Стефан вдыхает и снова садится на свое прежнее место, готовясь к очередной истории.

— Они с Рейчел познакомились несколько лет назад и начали встречаться. Она была хорошей девушкой, да и сам Итан её сильно любил. Только вот его ветренность от этого никуда не делась. Большую часть времени он проводил за границей, и там же продолжал общаться со многими знакомыми. Стелла же, типа его "лучшая подруга", могла в любое время отправить ему свои оголённые части тела, чисто "по дружбе". Рейчел узнала об этом и сказала, что это ненормально, что ей это не нравится. Итан же это всерьез не воспринимал и продолжал убеждать девушку в том, что это всего лишь дружба. Но это продолжалось, и в конечном итоге Рейчел просто исчезла.

— Исчезла?

— Да. Буквально испарилась. Ни соц.сети, ни номер, ничего не осталось. Она даже адрес сменила, представляешь? Единственное напоминание о ней — фотографии, которые Итан хранил в телефоне, но даже их он просрал. Рейчел исчезла, забрав его способность любить, словно её никогда и не существовало. — Усмехнулся. — Она была его первой настоящей любовью, и после этого он ни разу ни с кем не общался, кроме...

— Кроме? — Потребовала я продолжения.

— Тебя, — Стефан выглядел так, будто говорил чистую правду и хотел, чтобы я этому верила. — Сначала мне самому казалось, что это дешёвая игра, но когда я стал замечать изменения в нем, понял, что Итан на самом-то деле влюбился. Он стал таким же весёлым, романтичным, каким был с Рейчел, и знаешь, на удивление, он рассказал о тебе своей семье.

От шока глаза лезли на лоб, а слова застряли в горле. Неужели Итан действительно рассказал обо мне кому-то, кроме своих друзей? И его слова насчёт серьезности наших отношений не были враньём?

— Его мама была на седьмом небе от счастья, ибо давно хотела, чтобы он с кем-нибудь познакомился. Ванесса прекрасно понимала, что ветренность Итана может привести к чему-то дурному. Да и очень сильно желала, чтобы тот больше не выезжал заграницу и оставался дома. Потому вопрос о его женитьбе был для неё крайне важен.

— Но я... Не собиралась за него выходить. Мы ведь...

— Итан прекрасно это понимал, но все равно рассказал о тебе, — перебил мою фразу Стефан. Проводя рукой по темным волосам, посмотрел на садившееся солнце и прикрыл глаза. — Я не знаю, почему они с Мег это сделали, но я уверен в одном — он и вправду был влюблен в тебя.

В надежде замечательно сочетаются несовместимые на первый взгляд вещи. Например: он ни в чём не виноват, и это только моя вина. Попытка оправдать поступок Итана ещё сильнее заставляла хотеть поговорить с ним. Услышать его, простить, обнять и не отпускать. Мама была права в своих словах: влюбившись, я окончательно потеряла трезвость ума. Но даже эта потеря стоила того, чтобы простить его, и я действительно была уверена в своем решении.

«Это все было по пьяни. Всего лишь очередная глупая ошибка, не стоившая нашего расставания. Это вина Меган. Только её, но не Итана» — продолжала я мысленно оправдывать его. Стефан со своей долей правды и боли остался позади. Осталась позади и лучшая подруга, которую я быстро успела вычеркнуть из своей жизни.

Делая шаги вперёд в кромешную тьму совершенно одна, я даже не замечала, что оставляю позади самое главное — себя.

***

Иногда ради ненужных людей мы готовы переступить через моральные принципы и продать свою гордость. Перестаем равняться на себя, и жизнь наша становится зависимой от чужого человека. Мы ждём его слова, в точности дрессированная собака. Сами того не понимая, становимся жертвами. Жертвами нездоровой любви, в которую окунулись лишь только потому, что боимся остаться одни.

Но ведь мы не собаки, и верность нам не подвластна. Люди — высшие существа, как завещал Ницше. Наше отличие от животных в том, что мы не владеем своей жизнью и эмоциями, а животные — да.

— Привет, Бакс, — у порога в квартиру бабушки сидит грустная собака, тихо скуля от сильной грусти.

Его карие глаза были полны боли, а желание играть пропало наглухо. Бакс каждый день лежал у двери в ожидании Миранды. Если бы позволяли обстоятельства, лежала бы я рядом, свернувшись в клубок. У нас обоих не осталось ничего, кроме бабушки, что лежала под капельницами в больнице.

— Все будет хорошо, Бакс. После нескольких дней она обязательно вернётся. Обещаю тебе, — только вот слова для собаки были простым звуком. Даже на поглаживания, еду он не реагировал. Казалось, что лежит в ожидании смерти с косой, будто знала, что речь моя пуста, и я сама не верю в сказанное.

Верить в это хотелось всем сердцем, но прогноз от врачей с каждым днём был все хуже. Только одна бабуля продолжала смеяться, уверяя, что врачи ошибаются и все с ней хорошо. Было ли так взаправду — я не знала, но понимала, что не вынесу её смерти. Миранда была для меня олицетворением ангела, и если с ней что-то случится, я бы никогда этого не пережила.

Но полюбив кого-то сильнее, чем Бога, мы рискуем их потерять.

— Кайла, ты тут? — В дверь снова били кулаком, кричали в подъезде с просьбой выйти и поговорить. Бакс на громкие звуки реагировал лаем, чем сильнее привлекал внимание соседей. Они несколько раз вышли с просьбой прекратить этот балаган, ведь иначе вызовут полицию. — Пожалуйста, нам необходимо поговорить. Это Джош.

Джош и Бетти, будто бы призраки прошлого, продолжали бегать за мной. Звонили, писали, требовали хотя бы минуты разговора. Кто они и что из себя представляют — я не знала и знать не хотела. Но после очередного скандала в подъезде решила всё-таки выйти.

— Ох, Кайла...

— Что вам нужно?

Джош в теплом пальто, весь красный, с запотевшими очками, стоял перед дверью, словно хомяк: напуганный, взволнованный, толстый. Руки его дрожали, так же, как и голос. Наверное, от холода, но, возможно, даже от сильных переживаний.

— Мы можем с тобой поговорить? Это не займет много времени, — обещает тот, но слушать зависимого мной незнакомца я не хотела. И в квартиру впускать его боялась.

— Я слушаю вас. Говорите.

Не получив приглашения, мужчина снимает очки и начинает вытирать их об сухой маленький платочек, перебираясь с одной ноги на другую.

— Знаю, сейчас ты думаешь, что я какой-то маньяк-педофил...

— Именно так я и думаю, — перебиваю его.

— Но уверяю тебя, я тут с благими намерениями. Мы с моей женой давно мечтали встретиться с тобой и были неописуемо рады, когда Элисон дала нам на это разрешение.

— Вы и вправду отдали деньги за меня?

— Все для твоего блага, Кайла.

Факт того, что меня продали в точности, как игрушку, ни в коем случае не радовал. Наоборот, ещё сильнее огорчал. Что только в голове у матери?

— Пожалуйста, для моего блага, оставьте меня в покое. У меня много дел. Нужно покормить собаку, приготовить ужин и убраться в квартирке.

Но ничего из этого я делать не собиралась. Только плакать на кровати бабушки.

— Стой, — попытка закрыть дверь не увенчалась успехом. Джош крепко сжал ручку и протянул дверцу на себя, широко её распахнув. — Есть то, что ты не знаешь, Кайла. И я единственный, кто может помочь. Умоляю, выслушай меня.

Страх перед взрослым мужчиной нарастал с каждой секундой. Паника охватывала все тело, но желание выслушать отсутствовало. Что бы там не было, я не хотела этого знать. Меньше всего желала, чтобы что-то ещё сделало больно.

— Либо вы уходите, либо я вызываю полицию!

— Через неделю мы с Бетти уезжаем обратно. В другую страну, в другой город, в новый дом. Это не то, что ты привыкла видеть здесь, Кайла. Там намного лучше для тебя. Для нас всех, — в голосе Джоша была невероятная искренность, а голубые глаза выглядели настолько добрыми, что невольно задавался вопрос: «почему я?» — Бетти бесплодна и не может иметь детей.

В подъезде прозвучал страшный приговор, от которого чуть подкосились ноги. Подняв свой взгляд, с сожалением посмотрела на мужчину.

— Я слишком сильно люблю её, чтобы бросать из-за такой мелочи. Но даже такая мелочь никак не может дать шанс жить счастливой полноценной семьёй. Мы хотим детей. Своих детей, Кайла. Ты должна меня понять, — мужчина ослабляет хватку и отпускает ручки двери, начиная копошится в своей сумке.

Он долго и упорно ищет нечто важное, пока капли пота стекают вниз по лбу. Крепкие руки дрожат и не могут удержать вещи. Смотря на такого искреннего в своих эмоциях мужчину, хотелось думать: почему не все такие? Почему мой папа не такой? Почему не проявлял столь трепетного внимания, нежели чужой человек?

Но мой папа не такой. Он не Джош, готовый терпеть истерические выходки, а после крепко обнять, гладя по голове. Его методом воспитания было насилие. И быть может, я действительно его заслужила.

— Уверена, что они у вас будут. Детские дома переполнены детьми, желающие получить родительскую любовь, — спокойно, чуть с дрожащим голосом ответила я, закрывая дверь. — Но, не поймите меня неправильно, я вам ничем помочь не могу. У меня уже есть семья. Может быть, она меня и не любит, ищет любого повода избавиться, но зато я их люблю. И я не променяю свой горшок с кактусом на ромашку, лишь только потому что он колется. Всего доброго.

Дверь закрылась, оставляя мужчину с удивлённым взглядом и конвертом в руках одного. Внутри расползалось чувство, будто что-то не так. Словно есть нечто страшное, грядущее из ниоткуда, готовое морально уничтожить. Сам разговор с Джошем это предполагал, ведь был он невероятно странный, полный вопросов, задавать которые я боялась. Боялась ответов на них. Ведь там могло быть что угодно. В жизни началась черная полоса, и вряд-ли можно было услышать что-то позитивное.

На данный период я могла поверить в любую новость. Зомби апокалипсис завтра? Нормально. Падение кометы, которая уничтожит всю Землю? Отлично.

Все смешалось в кашу, навалилось на голову сразу, не давая даже шанса на передышку. Будто судьба издевалась надо мной. Отняла парня, лучшую подругу, любовь семьи и здоровье бабушки. За последнее было больнее больше всего.

— Алло, мам?

— Абонент недоступен.

Телефон в очередной раз застыл у уха, а ноги от бессилия перестали держать. Скатившись вниз по стене и закрыв лицо за руками, я громко зарыдала. В огромной старой квартире на грязном полу. Терпеть столько боли не было смысла, да и сил тоже. Столько всего случилось за последнее время, что казалось, мог ли человек за раз столько всего вытерпеть?

Заслуживала ли я того, что родная мать меня не любила и искренне хотела, чтобы я поскорее ушла из дома? Было ли её радости предела, когда я в очередной раз не вернулась к ней? Злилась ли она, когда звонила ей, желая услышать поддержку? Было ли правильным бегать за человеком, который с рождения тебя ненавидел? — нет. Но оправдания её поступкам я могла найти всегда, лишь бы только не злиться на неё. Мама — в этом слове для меня значилось все, и как бы сильно её ненависть не была огромной, я не устанно твердила: «Ненависть — обратная сторона любви».

В какой-то момент времени, сидя на полу, я вдруг заметила странную красную коробку в шкафу. Она выделялась среди остальных и звала к себе. Гипнотизировала, притягивала, просила открыть. И по велению, аккуратно взяв и убрав с нее пыль, я стала рассматривать её. Коробка из-под печенья, которую бабушка просила открыть только после смерти. Возможно, что внутри были ответы, которые я не хотела знать. Быть может, мне действительно не следовало открывать её столь рано, но я это сделала.

Первым делом в руки попался красный браслет, а точнее красная нить с подвешенной на ней буквой «К». Затянув его на левом запястье и рассмотрев пару секунд, я стала перебивать остальные вещи. Фантики из-под конфет, детские размытые рисунки, засохший цветок ромашки, и зелёный бумажный дневник. Завёрнутый клочок бумаги падает из него, оставаясь без внимания.

«Для моей девочки, которая ищет ответы на все вопросы»

Инициалы бабушки внизу дают понять, что записи писала именно она.

— Странно... Не знала, что бабушка ведёт личный дневник.

Раскрыв его, я встречаюсь с множеством писем, каждый из которых начинается с моего имени. Дата, время, подпись — там было все. Даже со дня моего рождения.

«Надеюсь, ты сможешь найти в себе силы простить меня...»

Паника нарастала, руки дрожали, а дышать становилось трудно. Бумажка на полу имела столь важное значение, и я быстро взяла его в руки и стала читать.

Штат Флорида.
«Свидетельство о рождении»

Коробка падает из рук с грохотом на пол. Вещи из него закатываются под шкаф, а слезы стекают по щекам без остановки. Перед глазами все становится туманным, сердце в груди отдается адской болью, стало труднее дышать. Силуэт страшной тайны, который был раскрыт, нависает сверху и крепко сжимает горло. Буквы на помятом клочке бумаги, которые собрались под пунктом «сведение об отце/родителе» убивают с первой попытки:

СВЕДЕНИЯ ОБ ОТЦЕ/РОДИТЕЛЕ.
(ИМЯ ДО ВСТУПЛЕНИЯ В ПЕРВЫЙ БРАК, ЕСЛИ ПРИМЕНИМО)

ИМЯ: Джош-Майкл Джонс.