Озвучивание не поддерживается в этом браузере
«Последняя могила»
Им очень нравилось, что она рыла могилы хохоча.
Им казалось - безумная, раз улыбается смерти,
Раз в ладонях её вместо роз - только пепел и прах.
Она отвечала: «Мне просто спокойнее в черни,
Чем в тех обещаниях, что рассыпаются в прах».
Она приходила туда, когда город слеп от сна,
С фонарём за плечом и ржавою старой лопатой.
И смеялась так звонко, что вздрагивала тишина,
Будто смерть для неё была близкой знакомой когда-то.
Она рыла глубже, смеясь, будто в этом есть счастье,
Зарывала любовь, обещания, чьи-то слова.
И никто не спросил, почему ей привычнее в пасти
У судьбы оставаться, чем снова поверить в себя.
Ей твердили: «Ты странная. Девушки так не смеются».
А она отвечала: «А мне больше нечем дышать».
Пусть другие от боли бегут и от прошлого прячутся -
Я научилась ей прямо в глаза до рассвета смотреть.
Она рыла могилы себе - каждой прежней девчонке,
Что надеялась, верила, ждала у закрытых дверей.
А потом засыпала землёй их разбитые плёнки
И шептала: «Прости. Я теперь не вернусь за тобой».
В первой - девчонка, что верила каждому встречному,
Во второй - та, что плакала молча ночами.
В третьей - та, что боялась остаться навечно,
В четвёртой - та, что всё ещё верила людям и ране.
Пятой стала та, что прощала чужую вину,
Шестой - та, что ждала возвращения подлого чуда.
Седьмой - та, что себя отдавала за чью-то весну,
А восьмой - та, что верила: «Я ещё кому-нибудь буду нужна».
И чем глубже могилы - тем легче становился мой смех,
Будто вместе с землёй уходило всё то, что болело.
Я смотрела на яму и думала: «Вот и конец»,
Только сердце молчало, а что-то внутри всё немело.
Я хоронила любовь - без прощаний, без слёз, без молитв,
Похоронила надежду под старым, покосившимся крестом.
Все ненужные клятвы, признания, тысячи «жить»,
И ту, что мечтала однажды услышать: «Я с тобой».
А потом закопала себя - ту, которой хотелось
Хоть однажды любить, не боясь никого потерять.
Ту, что верила людям, смеялась и всё ещё грезила,
И не знала, как больно однажды себя предавать.
Когда я закончила, ночь уже стала светлее,
И над чёрной землёй поднимался холодный рассвет.
Я стояла одна и казалась себе тяжелее,
Чем все те, кого я хоронила за несколько лет.
И тогда незнакомец спросил меня: «Кого
Ты опять здесь хоронишь? Здесь рядом ведь нет никого».
Я сказала: «Сегодня осталась одна. Для неё
Я копала последнюю яму глубже всего».
Он спросил: «И кого?» - я ответила тихо: «Себя».
Он взглянул на могилу, потом на мои сапоги.
Я сказала: «Не бойся. Я просто устала любя.
Мне давно уже легче копать, чем просить о любви».
Он отступил, а я рассмеялась ему прямо в лицо:
«Не волнуйся, закончу. Осталось совсем немного».
И тогда я заметила рядом второе крыльцо -
Нет, могилу. Свежую. С именем. Словно у Бога.
На плите было высечено имя моё,
Под ним - дата рождения, даты второй не было.
Я смотрела туда и не знала уже, чьё
Это место для той, что ещё почему-то дышала.
Я подняла лопату и долго смотрела во тьму,
А потом почему-то впервые перестала смеяться.
Потому что поняла: все могилы ведут к одному -
Я хоронила себя, чтобы больше собой не остаться.
И когда над землёй проступила холодная мгла,
Я услышала смех свой, рассыпавшийся эхом по лесу.
Я стояла одна, где когда-то себя закопала,
И впервые подумала: «А вдруг я всё-таки воскресну?»
Я подняла лопату и долго смотрела во тьму,
Где под тонким слоем земли шевелилась могила.
И впервые за годы я поняла, почему
Каждый раз, засыпая других, я себя хоронила.
Я вернулась домой, когда город проснулся с утра,
Смыла с рук чёрный прах, переоделась и вышла.
Только ночью опять зазвенела в прихожей лопата -
И я поняла: это прошлое снова меня позвало.
Я стояла у двери, не в силах себя удержать,
Слышала тихое: «Ну же... осталось немного».
Я могла бы уйти. Я могла бы себя не отдать.
Но шагнула туда, где уже было выкопано новое ложе.
А под утро в лесу обнаружили яму одну -
Свежий холмик земли и лопату у самого края.
И никто не узнал, почему там не встретили тьму,
Почему на могиле стояло лишь имя - моё, без числа и без края.
И с тех пор, если ночью смеётся пустая земля,
Кто-то шепчет: «Наверное, ветер играет листвою».
А я знаю - под ней до сих пор остаётся моя
Та, которую я каждый раз хоронила собою.
Комментарии