Тернер. Книга 2

Сейчас

И вот он — день встречи. Ночь укрыла город пепельным покрывалом, в котором каждый шорох казался шепотом призраков. Густой туман стелился по земле, цепляясь за шины автомобиля, словно уговаривая не ехать дальше. Коннор подъехал к знакомому месту — старому складу на окраине, что когда-то стал ареной его прошлого, и заглушил мотор. Он вышел из машины беззвучно, будто боялся потревожить то, что давно должно было остаться в прошлом. Свет от одинокой лампы, мигающей над входом, придавал этому месту оттенок сюрреализма: словно сцена из сна, в котором всё кажется настоящим, пока не становится поздно.

Он шагнул внутрь. Воздух был насыщен пылью, железом и чем-то иным — ощущением, что здесь ещё живёт тень прошлого. Свет от лампы слабо освещал пространство, выхватывая из темноты разбросанные коробки, перевёрнутые столы и разбитые стеллажи. Здесь ничего не изменилось с того момента, как он сражался с Джеймсом. Всё осталось — как след преступления, как незаживающая рана. Всё выглядело так, будто время отказалось идти дальше, сохранив в себе всё зло и боль, произошедшие здесь.

Коннор остановился в центре, оглядываясь, словно пытаясь найти смысл в этом молчаливом хаосе. В голове всплывали отрывки воспоминаний: удары, крики, кровь... лицо брата и свой собственный крик, расколовший всё внутри. Он не любил возвращаться сюда.

И вдруг — голос. Женский. Мягкий. Ленивый. До боли знакомый.

— Ну, здравствуй, Коннор.

Он замер. Все чувства, будто сотканные из стекла, в один миг раскололись. Сердце застучало в ушах с глухим надрывом. Он не мог обернуться. Не смел. Потому что узнал этот голос. Он бы узнал его среди сотен, даже если бы прошло сто лет. Он не слышал его почти десятилетие, но память — коварная штука — не дала забыть.

Он стоял, глядя вперёд, будто мог спрятаться от того, что уже случилось. «Я схожу с ума», — промелькнуло в голове. «Это не может быть она. Это лишь игра разума. Я слышу мёртвых. Я потерял границу между сном и явью». Он закрыл глаза, надеясь, что тьма избавит его от галлюцинаций. «Может, это просто кто-то с похожим голосом. Может, я устал. Мне нужно развернуться. Спокойно. Медленно. И убедиться, что всё это — просто ошибка».

Он вздохнул. Тяжело. Как человек, стоящий на краю. Затем открыл глаза и медленно повернулся. Он хотел быть готовым. Он думал, что готов. Но всё, что он знал, рассыпалось в пыль, когда он увидел её.

Лиза стояла в нескольких шагах от него. Живая. Или, по крайней мере, похожая на живую. Всё в ней было знакомо — изгибы лица, осанка, взгляд. И всё же... что-то в ней было не то. Слишком холодное. Слишком точное. Её глаза были безжизненны, как у хищника, выжидающего момент для удара. Коннор, не веря глазам, отпрянул, в панике сделал несколько шагов назад, зацепился за край балки, и рухнул на бетон, с глухим стоном ударившись о пол.

Он лежал, глядя на неё, дыша тяжело, словно каждое слово давалось сквозь воду.

— Этого не может быть... Ты... мертва, Лиза... Это я... схожу с ума...

Она подошла ближе. Спокойно. Почти с грацией.

— Это не сон, мой милый, — её голос был как яд, обёрнутый в шелк. — Это реальность. Ты не спишь, Коннор. И ты не обезумел. Я — перед тобой. И ты видишь меня такой, какой я стала благодаря тебе... и твоему брату. Вы оба меня убили. Вы оба несёте за это вину. Но теперь... мой черёд. Ведь всё началось не с моей смерти. Всё началось гораздо раньше.

Она выпрямилась. В её глазах не было ни ненависти, ни жалости — только неумолимая решимость. Холодная, острая, как лезвие. Она собиралась судить. А судья, как известно, не испытывает чувств.

— Так что слушай внимательно, Коннор Тернер. Сегодня начинается твой суд. И ты узнаешь, что на самом деле значит — платить за всё.

Коннор продолжал пытаться подняться, но его тело будто не слушалось его волю. Он чувствовал, как ноги не держат его, как комок ужаса растет внутри, сжимающий грудь. Его разум отказывался принимать происходящее, и каждый его шаг был как шаг в темном коридоре, который не вёл никуда, где не было света. Всё это казалось невозможным. Нереальным. Это был кошмар, который не заканчивался. Он не мог поверить в то, что видел перед собой. Лиза... но она была мертва уже почти десять лет. Разум терялся, а сердце сжималось от страха.

— Ты мертва, — шепотом произнес он, пытаясь снова встать на колени, его голос был похож на бормотание человека, который не верит своим глазам. Он смотрел на неё с потрясением, и в его взгляде был вопрос: "Как это возможно?". — Ты не можешь быть здесь. Это не может быть правдой... Ты призрак, не так ли? Призрак моего прошлого, который преследует меня за все, что я сделал.

Он сжался, будто от боли, и, закрыв глаза, ущипнул себя за руку, надеясь, что всё это — не более чем дурной сон. Но когда он открыл их снова, она стояла перед ним. Лиза. Реальная. Живая. И улыбка на её лице была такой... странной. Она не была тёплой, как в те дни, когда они ещё были знакомы. Она была зловещей, пронзительной, как нечто, что приходит, чтобы предупредить: "Ты не избежишь этого".

— Нет, мой милый Конни, ты снова ошибаешься, — произнесла Лиза, её голос был как ледяной ветер, который проникает под кожу и заставляет чувствовать, как холод проникает в самое сердце. Она смотрела на него с таким взглядом, что казалось, будто она читает его мысли, знает, что творится в его голове. — Я не призрак твоего прошлого. Я не твоя совесть. Я здесь для того, чтобы судить тебя за всё, что ты сделал. И кстати... скажи мне, призраки могут касаться людей?

Её шаги были медленными, почти церемониальными. С каждым её движением воздух вокруг становился тяжелее, а земля под ногами, казалось, уходит в никуда. Она подошла к нему, и каждый её шаг был, как удар молота по его душе. Она протянула руку и, не сказав ни слова, положила её на его щеку, как судья, который накладывает приговор. Коннор почувствовал, как холод её пальцев проник в его кожу, и его тело сжалось от ужаса.

Он пытался понять, что происходит, но его мысли были оторваны от реальности, его сознание задыхалось от осознания, что всё это правда. Лиза стояла перед ним, как живое напоминание о его грехах, о том, что он не может скрыться от своих поступков.

Засмеявшись, Лиза отстранилась, сделав шаг назад, и теперь смотрела на него с той же насмешливой улыбкой, которая заставляла его сердце сжиматься. Он чувствовал, как внутреннее напряжение растёт, как тени прошлого, которые он пытался забыть, теперь вновь настигли его.

— Ты можешь думать что угодно, — сказала она, её голос был низким и отчеканенным, как приговор, который невозможно отменить. — Но мне всё равно, что сейчас у тебя в голове. Мне всё равно, что ты пытаешься убедить себя в своей невиновности. Я знаю, зачем мы встретились. Я хочу, чтобы ты понял, с кем ты столкнулся. Чтобы ты осознал, что ты не такой уж хороший парень, каким хочешь быть. Ты — угроза для всех, кого ты якобы любишь. Джеймс. Алиса...

— Нет, — резко прервал её Коннор, вставая с трудом. Его лицо было искажено яростью, а в глазах пылала безумная искренность. — Не смей произносить её имя! Ты похитила её, оставив на растерзание этим ублюдкам! Даже я на такое не способен!

— Не способен? — перебила его Лиза, её голос стал острым, как лезвие ножа. Улыбка исчезла с её лица, и теперь её глаза горели ярким огнём. В её словах не было ни сочувствия, ни сожаления. — А разве не ты убил её мать и оставил маленькую девочку сиротой? Разве не ты превратил Хелен в вампира, чтобы заставить своего брата убить её, чтобы она не смогла навредить дочери? Разве не ты хотел убить Джеймса, чтобы оставить её одну? И разве не ты сам свернул мне шею и забрал мою жизнь? Это ты и есть тот, кто бросил меня в темноту, Коннор. Да, вот тебе ответ — сейчас я стою перед тобой, потому что в ту ночь меня превратили в... вампира.

Коннор побледнел до неузнаваемости. Его взгляд стал тусклым, как если бы жизнь вырвала из него все силы. Он сделал пару шагов назад, как будто пытался убежать от того, что уже не мог избежать. Дрожь прошла по его телу, как мороз по коже. Это было не просто ощущение страха — это было невыносимое чувство, как будто он окаменел, как будто зима вошла в его душу и не оставила ни капли тепла.

— Превращена в вампира? — переспросил он, и его голос стал слабым, как шепот умирающего.— Нет, этого не может быть...

— Как раз так, — ответила Лиза, её голос был твёрдым, как камень. Она сделала шаг к нему, и её присутствие стало ещё более ощутимым, как нечто, что невозможно проигнорировать. Она не спешила. У неё было время, и она знала, что она здесь, чтобы остаться. — Ты хотел ответов, Коннор? Ты их получишь. Но прежде, чем я открою тебе правду, ты должен понять одну вещь: она началась не с моей смерти. Всё началось намного раньше, и ты был частью этого. Ты был частью падения, которое привело нас сюда. И всё, что ты хочешь понять, — это не то, что ты хочешь услышать. Это история о твоем падении, о том, как ты, ища счастье, всегда нес хаос тем, кого ты пытался любить...

Тогда

Это был обычный день, наполненный типичной школьной рутиной. Урок математики тянулся словно вечность, и монотонный голос учителя, который, кажется, был специально выстроен так, чтобы убаюкать. Половина учеников едва не засыпала, а Лиза, сидя у окна, чувствовала, как её мысли улетают куда-то далеко, далеко за пределы этих четырёх стен. Взгляд её бессознательно задерживался на листьях, танцующих на ветру, на том, как солнечные лучи пробиваются через стекло и играют на столах. Все вокруг казалось таким скучным и обыденным, что она, кажется, не замечала, как слова учителя сливаются в единый шум. Лиза мечтала о том, чтобы вырваться из этого бесконечного урока, чтобы просто пойти и почувствовать воздух, свободу. И вот, как раз в тот момент, когда она почти уже ушла в свои мысли, этот ничем не примечательный, но в то же время пронзительный момент — визит директора — внезапно вырвал её из оцепенения.

Как всегда, все ученики, не сговариваясь, быстро поднялись. Лиза встала с ними, как бы автоматически. В глазах её мелькнуло что-то усталое — привычное уважение к директору, которое она чувствовала, но не осознавала, что оно уже стало частью школьной рутины. Директор — строгий, с тяжёлым взглядом, словно сверяя все действия вокруг, без запятых и пауз — вошёл в класс и обратился к ученикам, но его голос был несколько глухим.

— Садитесь, — сказал он, и тишина, как невидимая тень, снова нависла над классом. — Сегодня к вам присоединится новый ученик. Прошу вас принять его радушно. Коннор, заходи.

И вот тогда всё в классе как будто замерло. На пороге появился он — молодой парень с застенчивой улыбкой, будто волею случая, оказавшийся в этом моменте. Его волосы светлые, как утреннее небо, а глаза голубые, в них можно было потеряться, словно в просторах весеннего дня. Он вошёл в класс, и каждый его шаг звучал как эхом внутри этих стен. Это был тот самый момент, когда все взгляды мгновенно сфокусировались на нём, но он, похоже, ощущал себя чужим, словно мир вокруг его не принимал. Подходит к одной из парт, единственной свободной, которая оказывается рядом с Лизой. Он замедлил шаг у стула, слегка растерянно оглядывая всех, пытаясь понять, как ему будет легче здесь, но потом, глубоко вдохнув, всё же сел.

Лиза почувствовала, как внутри неё что-то пошевелилось. Поймав его взгляд, она заметила, что он неуверенно, с лёгкой растерянностью, улыбнулся. Но эта улыбка была не такой, как у других — она была искренней и немного смущённой.

— Привет, — сказал он, сев на стул, и его голос был таким тихим, что она даже чуть наклонилась вперёд, чтобы расслышать.

— Привет, — ответила Лиза, смотря на него с лёгким интересом. Она отметила, как он выглядит скромно, как будто прячет что-то внутри себя. В её глазах было что-то тёплое, но и в то же время осторожное. — Тебя, правда, зовут Коннор?

— Да, Коннор Тернер, — он слегка покраснел, заметив её взгляд, и на его губах появилась лёгкая смущённая улыбка, как будто он уже хотел добавить что-то ещё, но слова не приходили. — А тебя?

— Лиза. Просто Лиза, — ответила она, почувствовав, как его нервозность отзывается в её собственном ощущении неуверенности. Но она быстро прогнала это чувство, решив, что, возможно, именно она может помочь ему почувствовать себя в своей тарелке.

Между ними повисла лёгкая тишина, как пауза в диалоге, которую оба не знали, как преодолеть. Коннор неловко открыл тетрадь, и Лиза заметила, как его пальцы слегка дрожат, когда он начинает писать, но ни одно слово не появлялось на странице. Он делал вид, что записывает что-то с доски, но, возможно, его мысли были далеко. Лиза понимала: он ещё не привык к этому месту, ко всем этим лицам, и, скорее всего, чувствовал себя чужим.

— Ты раньше жил в этом городе? — спросила она, нарушив тишину, как если бы её слова могли стать мостиком между ними, который мог бы уменьшить это напряжение.

— Нет, мы только недавно переехали, — ответил он, его голос стал чуть мягче, как будто в нём появился намёк на облегчение. Он чуть наклонил голову, как бы прижимая к себе воспоминания, которые всё ещё были слишком новыми и не до конца осмысленными. — Я ещё не привык.

— Привыкнешь, — сказала Лиза, её слова были простыми, но в них была искренность, в которой не было ни малейшего сомнения. — Главное — не бояться.

Он вновь посмотрел на неё, и в его взгляде было нечто новое — удивление. Он не ожидал, что кто-то проявит к нему такую доброту и тепло. Но он ничего не сказал, только кивнул и снова вернулся к тетради, в которой, видимо, ещё не было ни одной строки.

После уроков они обменялись номерами, и вскоре стали неразлучны. Лиза обнаружила, что с ним легко и приятно проводить время — они гуляли по парку, сидели в кафе, обсуждали учёбу.

Через несколько дней, во время одной из прогулок по городу, Лиза решила показать Коннору местные достопримечательности. Город был наполнен лёгким шумом: смех детей, отголоски уличных музыкантов, запах свежеиспечённого хлеба и кофе, который тянулся от маленьких кафе вдоль улиц. Прогулка была спокойной, но Лиза не могла избавиться от ощущения, что каждый момент приносит что-то важное, особенно рядом с ним.

— Скажи, у тебя большая семья? — спросила она, шагнув немного вперёд, а потом снова замедлив шаг и возвращаясь рядом с ним. В её голосе слышалась лёгкая неуверенность, как если бы она искала подходящий момент для такого личного вопроса, но всё равно не удержалась.

Он не сразу ответил, как будто размышлял над тем, стоит ли делиться этим. В его глазах было что-то скрытое, что Лиза не могла не заметить.

— Да, — сказал он, и вдруг в его голосе звучала не только простота, но и тепло. Однако его взгляд вновь стал отстранённым, он отвёл глаза, как будто не хотел показывать слишком многое. — У меня есть младший брат, Джеймс. Я очень привязан к нему, но, к сожалению, мы редко видимся.

— Почему? — спросила Лиза, немного сбивчиво, но тут же почувствовала лёгкую неловкость. — Прости, если я задаю слишком личный вопрос...

Коннор на мгновение замедлил шаг, словно обдумывал свой ответ. Он посмотрел на Лизу, затем вновь опустил взгляд. Его лицо стало немного серьёзным, а в глазах промелькнула тень печали.

— Родители решили нас разлучить, пока я учусь, — сказал он, и его голос стал тише, почти потеряв свою прежнюю уверенность. — Они любят нас одинаково, просто считают, что так будет лучше для нас обоих. Я учусь здесь, а Джеймс — в другой стране. Они хотят, чтобы мы знали разные языки, разные культуры. Наверное, это правильно, но мне его очень не хватает.

Лиза смотрела на него, в её груди что-то сжалось. Она поняла, что эта тема для него не просто вопрос разлуки, а настоящая боль. Он говорил о своём брате, как о части себя, и в этом было что-то очень трогательное.

Он сжал руки в кулаки, и Лиза заметила, как напряжены его плечи. Всё его тело словно стало более закрытым, как если бы он не хотел, чтобы эта уязвимость проявилась ещё сильнее.

— Мы часто созваниваемся, но этого недостаточно... — его голос снова дрогнул, и Лиза почувствовала, как в воздухе повисла тяжёлая тишина. — Я не могу увидеть, как он растет, как меняется. Скучаю по его смеху, по нашим вечерам, когда просто болтаем. Иногда мне кажется, что я теряю его, и это самое страшное.

Он замолчал, словно вся тяжесть его слов поразила его самого. Лиза заметила, как его губы немного дрогнули, как его глаза стали глубже, наполненные теми скрытыми переживаниями, о которых он не хотел говорить, но которые невозможно скрыть. Всё его тело выдавалось напряжением, которое он пытался сдерживать.

— Я даже не знаю, когда мы снова увидимся, — добавил он тихо, его голос звучал почти как шёпот. Это было признание, как если бы он боялся услышать сам себя, как если бы каждый его вопрос был не столько о брате, сколько о собственной утрате. — А если мы станем чужими? Что если он перестанет мне доверять? Если у него появится новая жизнь, в которой не будет места для меня?

Лиза почувствовала, как её сердце сжалось. Её собственная душа откликалась на эти слова, хотя она и не могла представить себе, что чувствует он. Она сама всё чаще ощущала, как расстояние между ней и теми, кого она когда-то любила, становится слишком большим. Были моменты, когда она чувствовала, что теряет связи с теми, кого ещё недавно считала частью себя.

Она сделала шаг к нему, её глаза стали мягче, когда она взглянула на его поникшее лицо. Задержав дыхание, она мягко, почти невидимо коснулась его плеча, как бы пытаясь передать ему свою поддержку.

— Не расстраивайся, — сказала она, её голос стал теплым и искренним. — Всё будет хорошо. Ты всегда найдешь способ найти общий язык с ним, даже через расстояние.

Она взглянула вокруг и заметила небольшую палатку с прилавком, за которым стояла пожилая женщина с доброй улыбкой на лице. Взгляд Лизы сразу же привлекли яркие украшения и старинные амулеты.

— О, смотри, побрякушки! — сказала она, стремясь немного развеять напряжение, которое повисло между ними.

Коннор с лёгким вздохом улыбнулся, и в его глазах, несмотря на горечь последних слов, отразилась нежность, которую он старался скрыть.

— Давай посмотрим? — предложил он, и в этом предложении было что-то тёплое, словно он пытался вернуть лёгкость и простоту в их общение.

Лиза почувствовала, как на её лице появляется улыбка, и она невольно покраснела. Это было, как маленькое спасение от тяжести слов, которые они только что произнесли. Она отвернулась, пытаясь скрыть своё волнение, и подошла к прилавку. Простой жест, как этот браслет, вдруг стал для неё чем-то символичным. Она осторожно взяла его в ладонь и начала разглядывать узоры на металлических пластинах, теряясь в их изображениях, словно искала в них ответы на свои собственные вопросы.

Коннор молча достал деньги, расплатился с продавцом и, не говоря ни слова, аккуратно надел браслет на её запястье. Его действия были мягкими, и в них чувствовалась забота, которую он скрывал. Это был не просто подарок, а нечто большее, чем привычные жесты.

— Считай это моим подарком, — сказал он с лёгкой улыбкой, его глаза сияли сдержанной теплотой. — Пусть будет талисманом нашей дружбы.

Лиза рассмеялась, её сердце стало легче, а на лице появилась искренняя улыбка. Она взяла ещё один браслет и, не задумываясь, надела его на руку Коннора. Это было простое действие, но в нём таилась не только искренность, но и символ их новых отношений, которые, возможно, только начинали развиваться.

— Тогда и я не останусь в стороне! Это подарок от меня. Дружба ведь должна быть взаимной, верно? — сказала она с игривой улыбкой. Её голос был лёгким и уверенным, а глаза играли шутливым огоньком. — Продолжим прогулку?

Прошло полгода. Дружба с каждым днём становилась всё крепче, но оба начали ощущать, что это уже не просто дружба. Лиза первой поняла, что её чувства к Коннору стали гораздо глубже. Она всегда восхищалась его добротой, но с каждым проведённым вместе днём она всё больше осознавала, что её сердце бьётся быстрее, когда он рядом. Однако Лиза не решалась признаться ему в своих чувствах, боясь, что её любовь останется безответной. Она пыталась скрывать это, проявляя свои симпатии через маленькие жесты: случайные прикосновения, лёгкие поцелуи в щеку, когда они встречались, и эти моменты были для неё важнее любых слов.

Коннор был немного растерян. Он никогда не считал, что любовь может затмить всё, пока не встретил Лизу. Он понимал, что влюбился, но не знал, как признаться. Он был слишком застенчив, чтобы выразить свои чувства словами, но не мог больше скрывать свою неловкость и страх перед возможным отказом. Он не знал, как и когда появится шанс, чтобы раскрыть свою душу. Его взгляд на неё становился всё более глубоким, его руки иногда дрожали, когда он её касался, а сердце часто начинало биться быстрее, когда она была рядом. Однако он знал, что нужно действовать, когда объявили о предстоящей школьной дискотеке.

Коннор долго думал, как пригласить её, но когда, наконец, собрался, он сказал:

— Лиза... я... ну, ты не хочешь... может быть, пойти на дискотеку со мной? Если ты не занята, конечно... я бы очень хотел, чтобы ты была моей спутницей.

Он даже не решался смотреть ей в глаза, его голос едва не дрожал от волнения, и он быстро отвёл взгляд, надеясь, что она не заметит, как сильно он переживает. Лиза, почувствовав всю его неловкость, едва сдерживала улыбку, и, наконец, с радостью ответила:

— Конечно, я с радостью пойду с тобой!

Его лицо озарилось, и он едва смог скрыть свою улыбку. Его сердце, которое так часто останавливалось из-за переживаний, теперь было переполнено счастьем. Это был тот момент, который он так долго ждал.

Когда вечер наступил, Коннор пришёл на дискотеку, пытаясь не думать о своём волнении. Он был одет в элегантный костюм, но даже это не помогало ему успокоиться. Он оглядывался в поисках Лизы, и, наконец, когда она появилась, он почувствовал, как его сердце затрепетало. Она выглядела невероятно — в своём темно-голубом платье, которое подчеркивало её изящную фигуру, она была неотразимой. Он не мог отвести взгляд от её красоты, и её взгляд встретил его, наполнив его ещё большей неловкостью.

Они начали танцевать под быстрые ритмы, но Коннор никак не мог успокоиться. Он каждый раз ловил её взгляд, стараясь не показать свою растерянность, но её присутствие вокруг заставляло его сердце ускоряться. В какой-то момент он понял, что не может продолжать танцевать под такую музыку. Он ждал. Он ждал медленного танца, который даст ему шанс быть ближе, раскрыться и наконец сказать то, что у него на душе.

И вот, наконец, ди-джей включил Ordinary World группы Duran Duran — ту самую песню, которая казалась для них знаковой. Коннор взял себя в руки, всё-таки собравшись с силами, и, немного заикаясь, протянул руку Лизе.

— Лиза, ты не хочешь потанцевать со мной? — его голос был мягким, но в нём звучала неуверенность.

Лиза взглянула на него, и её сердце чуть не выскочило из груди. Она улыбнулась и без раздумий взяла его за руку. Вместе они шагнули на танцпол. В этот момент всё вокруг затихло. Весь мир словно исчез, и остались только они двое. Музыка была медленной, ласковой, она проникала в их души и создавалась поистине волшебная атмосфера. Лиза положила свою руку на его плечо, а Коннор, чуть смущённо, обнял её за талию. Каждый шаг был осторожным, как будто они оба боялись нарушить этот хрупкий момент.

Когда их тела слились в танце, Лиза почувствовала, как её сердце начало биться в такт с его дыханием. Она замечала, как он слегка нервничает, но всё равно держится уверенно. Но она знала, что и он чувствует, как важно это для них обоих. В этот момент между ними не было ни слов, ни шуток, только лёгкость, которая охватывала всё их существование.

Коннор, чувствуя, как его сердце стремительно бьётся, посмотрел в глаза Лизе. Он замер, ощутив её тепло, её взгляд, который был полон понимания и заботы. Он чувствовал, как его нервы сдают, но одновременно с этим появилось странное спокойствие, как если бы она могла читать его душу.

— Лиза... я не могу больше скрывать это... я... — его голос был едва слышен, он замедлил танец, как будто боялся сказать что-то не так. — Ты не представляешь, как много ты для меня значишь. Я... люблю тебя.

Он закрыл глаза, ощущая, как неловкость снова окутывает его. Он даже не видел её реакции, боясь, что она не ответит ему взаимностью. Но в этот момент Лиза, почувствовав всю искренность его слов, прижалась к нему ещё ближе. Её ответ был молчаливым, но она крепко взяла его руку и посмотрела в его глаза.

— Я тоже люблю тебя, Коннор, — её слова были мягкими, но от этого не менее значимыми.

И вот, когда их губы встретились в долгожданном поцелуе, время словно замерло. Они танцевали, но теперь этот танец был символом их взаимных чувств, которые не могли больше оставаться в тени. Это был их момент, их история, которая начиналась с маленького шага и теперь раскрывалась в великое чувство любви.

В ту ночь, проводив Лизу до её дома, Коннор чувствовал себя счастливым, как никогда прежде. Он был с ней, и теперь ничто не могло омрачить их счастье. Поцелуи, которые они обменялись перед расставанием, были не просто поцелуями. Это было обещание, которое они дали друг другу — обещание быть рядом и никогда не отпускать друг друга.

Зайдя домой и, разувшись, Коннор направился в свою комнату. Он не сразу заметил, что что-то не так. Но как только он подошёл к двери, его взгляд скользнул по ней и зацепился за нечто нелепое: дверь была открыта, и свет внутри горел, несмотря на то, что он был один дома. Всё было в порядке, пока его разум не настигло это ощущение тревоги. Он знал, что никогда не оставлял дверь открытой, а родители не заходили в его комнату без его ведома.

Тревога кольнула его сердце, пронзив до самой глубины, как игла, которая застряла в груди и не отпускала. Он задержал дыхание и шагнул вперёд. В его ногах словно утратился привычный вес, они стали лёгкими, как у призрака, который не мог найти своего места в этом мире.

Он чувствовал, как напряжение постепенно сжимает его тело, как холодный и едва ощутимый страх наполняет каждую клетку. Он шел по коридору, каждый шаг казался тише предыдущего, и странное чувство беспокойства росло, как туман, накрывающий всё вокруг. Когда дверь комнаты открылась, его взгляд первым делом упал на окно. Кто-то стоял у него, спиной к нему. Фигура была знакомой, но как-то странно изменённой, не так, как он её запомнил. Он бы узнал её в любом месте, в любом времени — фигура была меньше его, её силуэт, несмотря на тень, которая скрывала лицо, вызывал всплеск воспоминаний. Это был человек, которого он знал, но кто-то в нём изменился, как и в нём самом.

Коннор замер на месте, будто почувствовав, как всё вокруг теряет форму, а воздух становится тяжёлым, почти вязким. Его сердце вдруг сжалось, и в тот момент оно как будто остановилось, чтобы в следующую секунду начать биться с удвоенной силой, ускоряясь. Он не мог поверить своим глазам. Он хотел сделать шаг вперёд, но что-то удерживало его, словно неведомая сила тянула его в самый низ. Он почувствовал, как каждое мгновение стало вечностью.

Когда фигура повернулась, с каждым её движением Коннор ощутил, как мир возвращается на свои места. Перед ним был тот, кого он так долго ждал и в чьём отсутствии мучился. Его младший брат. Джеймс. Он стал старше, стал другим, но Коннор сразу узнал его — несмотря на возраст, несмотря на время. Джеймс, его единственная опора, его друг. Он был здесь.

— Заставляешь себя ждать, братишка, — раздался родной голос. Джеймс развернулся, разведя руки в стороны, будто весь мир был у него на ладони. — Ну, здравствуй, Конни.

Тот момент, когда всё в мире возвращается на свои места, когда всё, что было потеряно, снова оказывается рядом. Коннор не мог сказать ни слова. В воздухе повисло молчание, которое было громче всех слов.

— Джей... — его голос сорвался, не в силах удержать ту тяжесть, что накатала, как волна, — и прежде чем он успел осознать, что делает, он шагнул вперёд и подхватил брата в свои объятия. Он сжал его так сильно, как будто боялся, что это всего лишь сон, что его брат — лишь мираж. Это был момент, когда они могли быть вместе, без всяких слов. — Чёрт, малыш... Я так скучал.

Джеймс рассмеялся, и его смех был таким же, как и раньше — лёгким, живым, с тем же упрямым блеском в глазах. Он тоже крепко вцепился в Коннора, не отпуская, как в те времена, когда они были детьми, и всё казалось гораздо проще.

— Ты не сильно изменился, — хмыкнул Джеймс, его голос не был озорным, но в нём, тем не менее, жила та же непреклонная дерзость. Глядя на него, Коннор понимал, что даже если этот парень стоял рядом с ним, он был всё таким же.

Коннор фыркнул и одной рукой взъерошил волосы Джеймса, как когда-то в детстве, не задумываясь, что прошло столько лет, но всё осталось прежним.

— А ты вытянулся, Джей. Совсем скоро догонишь меня, — сказал Коннор, как старший брат, который видел своего младшего в будущем.

— О, я уже выше тебя, так что... — ухмыльнулся Джеймс, но в его глазах была радость, не скрытая, как бы он ни пытался казаться серьёзным.

Это было словно знак того, что они снова вместе, и эта связь не могла разрушиться, даже несмотря на месяцы разлуки.

— Ты опять приехал на каникулы? — спросил Коннор, пытаясь скрыть тревогу в своём голосе. Но ему было ясно: этот вопрос был больше отражением того, как он не хотел отпускать своего брата. А мысль о расставаниях снова уводила его в прошлое, в те дни, когда они никогда не были разделены. — А потом снова уедешь?

На лице Джеймса медленно угасла улыбка, и его взгляд стал немного туманным. Но он снова ухмыльнулся.

— А вот и нет, братишка! Наши предки долго думали и решили, что теперь я остаюсь. Буду учиться в той же школе, что и ты. Так что теперь мы будем видеться каждый день!

Коннор моргнул, осознавая, что всё это — не сон, а реальность. Он потрясённо втянул его обратно в объятия, не позволяя себе отпускать. Всё, что он ощущал в этот момент, было тяжёлым грузом, который вдруг сорвался, скинув с его плеч всю эту неопределённость.

— Дурачок... Мог бы сразу сказать! — пробормотал Коннор, его голос стал хриплым, словно он искал способ сказать ещё что-то, но слов не хватало.

— Ну, я хотел увидеть твоё лицо, — фыркнул Джеймс, но, несмотря на свою шутку, не пытался вырваться. Он знал, что это было важно.

Коннор покачал головой, улыбаясь сквозь напряжённость. Его рука лёгким жестом похлопала брата по спине. Это был жест, который говорило всё.

— Ладно, малыш. Добро пожаловать домой.

Теперь всё было на своём месте. Всё было правильно. Наконец-то. Они снова вместе. И этого было достаточно.

Прошло несколько дней с того самого вечера, когда Лиза в последний раз видела Коннора. За окном постепенно таял закат, окрашивая небо в приглушённые золотисто-сиреневые тона. Она шла по улицам, укутанная в тёплый ветер и лёгкое волнение, как в невидимый шарф. Лёгкий каблучок отбивал по асфальту неровный ритм её сердца. Он назначил встречу в парке, не уточнив, зачем. И в этой неопределённости было что-то тревожное — словно воздух предвещал перемену.

Когда Лиза подошла к месту, где сквозь листву фонарей прорезалась тропинка, её взгляд невольно остановился. Коннор стоял не один. Он что-то оживлённо рассказывал незнакомому юноше, в его голосе звенела такая непринуждённая радость, какую она слышала редко.

Коннор заметил её и тут же расплылся в радостной улыбке, как будто не было между ними никаких молчаливых пауз или недосказанности. Он махнул рукой и подошёл, держа незнакомца рядом, как брата по крови — и это ощущение оказалось не ложным.

— Лиза, — произнёс он с лёгкой торжественностью, беря её за руку. Его ладонь была тёплой и немного влажной, как у того, кто волнуется. — Я пригласил тебя не просто так. Хотел познакомить с человеком, которого очень люблю... Я говорил тебе о нём не раз. Он только приехал в город.

Коннор сделал шаг в сторону, словно открывая сцену театра:

— Это мой младший брат — Джеймс Тернер.

Юноша был чуть выше Коннора, но походка у него была такая же — мягкая, уверенная. Его глаза, глубокие и тёплые, будто светились изнутри. Он кивнул и чуть поклонился — просто, без лишней церемонии, но с уважением.

— Рад, наконец, познакомиться с тобой, Лиза. О тебе я слышал так много, что мне кажется, я уже знаю твой голос, твой смех, даже выражение глаз, когда ты сердишься. Брат говорил о тебе почти каждый день. Надеюсь, мы найдём общий язык.

Он говорил так просто, так искренне, что Лиза невольно улыбнулась. Уже в первую секунду, в тот самый момент, когда их взгляды встретились, она почувствовала лёгкое, почти интуитивное притяжение — ту дружескую симпатию, которая возникает без слов и не требует объяснений. Он казался ей удивительно знакомым, будто не чужим, как старый друг, которого просто давно не видела.

— Я тоже рада, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё ещё клубились сомнения. Почему её внутренний голос — тот, которому она привыкла доверять — сразу сказал: ему можно верить?

Они втроём неспешно пошли вдоль аллеи, и листья под ногами шептали что-то на своём, осеннем языке. В воздухе витал аромат прошлого и предчувствие будущего. Всё казалось слишком спокойным, чтобы быть просто встречей.

Прошло пару лет с того момента, как Коннор познакомил Лизу и Джеймса. Они часто виделись и гуляли вместе, а Лиза даже пообещала, что найдет для Джеймса достойную девушку. Но хотел ли этого сам Джеймс? Нет. Он не мог. Он был влюблён в Лизу так, как никогда ни в кого не влюблялся раньше. И это чувство пожирало его изнутри.

Он боялся. Боялся своих эмоций, боялся своей любви, боялся, что Коннор поймёт, что что-то не так. Как он мог предать брата, который был для него самым близким человеком? Как он мог желать женщину, чьё сердце уже принадлежало другому? Это было неправильно, это было мучительно, но он ничего не мог с этим поделать.

Скрывать свою симпатию к девушке становилось невыносимо. Каждый её смех, каждое прикосновение, даже случайное, заставляли его сердце колотиться быстрее. Доходило до того, что он придумывал несуществующие дела, лишь бы не видеть их вместе. Он не мог смотреть, как Коннор держит Лизу за руку, как целует её губы, как шепчет ей слова любви. Это убивало его.

Но, даже когда он избегал её днём, она всё равно приходила к нему ночью — в его сны. Там она принадлежала только ему. Там он мог целовать её, держать в своих объятиях, шептать, как сильно её любит. Он просыпался в холодном поту, сгорая от вины, благодарный лишь за одно — что Коннор не умеет читать мысли.

А Коннор... Коннор был счастлив. Безумно счастлив. У него было всё, о чём можно мечтать: любящие родители, брат, которого он обожал, и женщина, которую он хотел сделать своей женой. В скором времени он собирался сделать Лизе предложение.

В тот день он пришёл домой раньше обычного, чем сразу насторожил Джеймса. Это было на него не похоже. Но разгадка пришла быстро.

— Сегодня великий день, брат мой, — с восторгом произнёс Коннор, присаживаясь напротив Джеймса. — Недавно я купил обручальное кольцо. Я долго готовился к этому дню, и вот, наконец, сегодня я сделаю ей предложение. Просто пожелай мне удачи, хорошо?

Джеймс застыл. Внутри всё оборвалось. Ему казалось, будто его сердце просто исчезло, оставив после себя лишь пустоту и боль. Лиза... станет не просто девушкой его брата. Она станет его женой. Навсегда. У него не будет ни единого шанса. Никогда.

Он выдавил улыбку. Лживую, натянутую, горькую.

— Конечно, брат. Удачи тебе, — с трудом сказал он, чувствуя, как внутри всё рушится.

Коннор улыбнулся в ответ и ушёл в свою комнату готовиться. Он позвонил Лизе, назначил встречу, купил себе красивый костюм, огромный букет красных роз и стал ждать вечера, предвкушая счастливый момент.

А Джеймс не мог оставаться в этом доме. Не мог сидеть и думать о том, что прямо сейчас, в этот самый момент, его брат готовится лишить его последней надежды. Он любил Коннора, не хотел причинять ему боль. Но и любил Лизу, так, как никогда не думал, что способен любить.

Он вышел на улицу, надеясь, что холодный воздух поможет ему прийти в себя. Но он знал, что это бессмысленно. Ведь как можно забыть о любви, которая стала твоим проклятием?