Against one's will (+18) [Kavkaz]

Наверное, я уж слишком раздражаю этих уродов, так как вскоре один из них подходит, и снова надевает мне мешок на голову, от которого еще сильнее подступает тошнота.

Вокруг царит гнетущая тишина, и я понимаю, что мне осталось недолго.

Они не оставят меня в живых вне зависимости от того, откликнется Вахид на их условие, или же пошлет к чертям.

Если Ахмадов и выжил каким-то чудом, наверное, он будет только рад тому, что меня похитили, и даже приплатит сверху за мою голову.

После того, что я сделала, в обратном исходе даже не сомневаюсь.

Я сижу, привязанная к стулу несколько часов, изредка слыша, как чиркает зажигалка, или эти уроды коротко переговариваются между собой.

Я больше не плачу. Слез нет. Выплакала уже все.

Руки и ноги сильно затекли, а нежная кожа губ уже просто горит от клея скотча. Наверное, оно и хорошо, что сейчас у меня на голове мешок, так как уроды меньше обращают на меня внимание, и я не ловлю постоянно их голодных взглядов на своем теле.

Если бы хоть один из них тронул меня, я бы сама застрелилась. Помогла бы им лишить себя жизни без всяких денег.

Сильно вздрагиваю, когда тишину разрывает какой-то щелчок, после которого откуда-то сзади начинают доноситься просто адские звуки перестрелки.

От ужаса замираю. Если бы я могла убежать, я бы сделала это, но стул слишком тяжелый, и как я не пытаюсь, не могу даже с места сдвинуться.

Пробирающий гром от обстрелов словно парализует меня и, кажется, именно в этот момент я прощаюсь с жизнью. У меня нет надежды.

Из горла вырывается хриплое мычание, когда я чувствую, как моих рук кто-то касается горячими пальцами.

Волна боли тут же проносится по телу. Они пришли за мной. Меня убьют первой, как свидетеля.

– Мммм! Мммм!

– Тихо. Это я.

До боли знакомый голос, который душу сейчас мне режет без ножа. На глаза наворачиваются слезы.

Морщусь от яркого света, когда одним рывком с меня снимают мешок, и я тут же улавливаю сильный запах. Его запах.

Поднимаю взгляд, и встречаюсь с черными глазами напротив. Вахид. Он стоит напротив меня, склонившись, и прожигая меня взглядом.

Он выжил, выжил! А значит... совсем скоро он меня убьет.

Вздрагиваю, когда мужчина достает нож, и срезает скотч с моего рта, отодвигает его, царапая кожу.

От сухости во рту язык едва ли шевелиться, а губы, кажется, совсем потрескались, но я должна. Должна сказать.

– Вахид...прости. Я не хотела тогда. Не хотела ранить тебя.

– Дома поговорим.
Мужчина обходит меня, и я чувствую, как он начинает срезать веревку с моих рук, но в тот же момент громко вскрикиваю.

– Нет! Не трогай...

Горькие слезы подступают к глазам. Мне очень больно в этот момент, но теперь я хотя бы знаю, что мужчина выжил, и это радует меня. Очень.

– Не ори. Сейчас отвяжу тебя.

– Нет, Вахид! Пожалуйста, оставь меня здесь. Уже поздно. Уже слишком поздно. Они...

Замолкаю, не в силах вымолвить это. Слезы стекают по щекам, и я вижу, как мужчина обходит меня, и становится напротив, прожигая взглядом.

– Говори, в чем дело. Они тронули тебя? Тронули?

Ахмадов хватает меня за плечи и грубо встряхивает. Его пальцы впиваются мне в руки.

– Нет. Не тронули.

– В чем дело тогда? Говори, мать твою!

– Они...не оставили мне времени. Я уже труп! Уходи. Пожалуйста. Уходи отсюда, быстро!

Я ору это прямо ему в лицо, после чего опускаю голову на олимпийку. Словно прочитав мои мысли, мужчина медленно тянет ко мне руки, и расстегивает молнию.

– Бляядь! Твою ж мать...

– Иди. Ты еще успеешь спастись.

– Куда иди, сдурела?

– Вахид, прошу, уходи отсюда!

Всхлипываю, когда мужчина обхватывает мое лицо руками и заставляет посмотреть себе в глаза.

– Мы или вместе выйдем, или никто не выйдет. Не шевелись, поняла меня? Замри.

* * *

Группа захвата работает чисто. Мы высекаем этот заброшенный склад не сразу, но приезжаем в полной готовности. Суки. Они замечают нас раньше, и разбегаются, точно тараканы, когда заходим в помещение.

Передергиваю затвор автомата. Я их лично уложу, а после и Тура подвешу за горло.

Поставка переправлена. Я не хотел рисковать девчонкой. Условие выполнено, однако отдавать мне Малику так никто и не собирался. Тураев просто пропал со связи, как только получил свое, но я и не ждал другой реакции.

Малика. Мне надо ее вытащить отсюда. Шакалов этих я и так найду, а жену нужно забирать немедленно.

Малику нахожу только на втором этаже. Она сидит в обшарпанном зале склада.

Подхожу ближе. Времени совсем нет. Как только касаюсь ее рук, чтоб развязать, орет истошно. Не узнает.

Сдираю с нее мешок, и тут же крушить все хочется. Избита, на скуле большой синяк. Пол лица и шея кровью залита от порезов. Глаза красные, но реакция есть.

Узнает меня, и реветь начинает еще больше. Пугается. Дрожит.

Правильно девочка, за ножик тоже отвечать придется.

Когда кивает на олимпийку, я сразу чую неладное. Тянусь к змейке и медленно расстегиваю, сразу же охреневая.

Хренова куча проводов, тикающий механизм. Сука.

Черт возьми! Это бомба.

Малика вся увешана детонатором, точно гирляндой для елки. Возле шеи закреплен датчик с обратным отсчетом, и он показывает...две минуты, восемь секунд.

– Вахид...

– Тихо. Не дергайся. Не шевелись.

– Я боюсь. Я боюсь, Вахид...

Ревет, колотит ее всю.

– Малика, твою мать, успокойся!

Блядь. Две минуты. Две минуты, и мы вдвоем взлетим на воздух. Втроем, точнее. Малика ребенка моего носит, и он не умрет. Не позволю.

Достаю нож.

– Голову поверни.

Нежная белая кожа. На шее быстро пульсирует венка, а мне на руки то и дело капают ее слезы. Проклятье.

Пытаюсь осторожно снять детонатор с Малики, но ничего не выходит. Он несколько раз обмотан вокруг ее шеи.

Я не успею, да и рванет, если хотя бы случайно зацеплю.

Твари. Они ее как живую наживку использовали. Чтобы меня выловить, и у них это отлично получилось.

Почему-то подрагивают пальцы. Девочка. Что же ты делаешь со мной. Блядь.

Бросаю взгляд на таймер. Тридцать секунд.

– Вахид...Я люблю тебя, слышишь?! Люблю!

Малика ревет, что мне точно не помогает. Быстро за лицо ее хватаю, заставляя посмотреть себе в глаза.

– Не смей. Не смей прощаться со мной!

Секунды, словно искры на воде, неугомонно гаснут, а я до онемения пальцев сжимаю эти три провода. Один из них отключит детонатор. Два же расхерячат нас на куски в тот же миг.

Какой, какой, перерезать, блядь!?

Судорожно бросаю взгляд на время. Пять секунд. Баста.

Подношу нож к зеленому, но в последний момент передумываю, и резко обрезаю желтый, крепко обхватывая девчонку руками.

К себе прижимаю, понимая, что могу больше никогда не увидеть ее. В груди что-то сжимается. Я вдыхаю ее сладкий запах груши, на который лететь хочется, как пчеле на мед. Моя ты. Моя только. Моя любимая.

Три секунды. Две. Одна.

– Я тоже. Тоже тебя люблю.

Говорю шепотом, только сейчас осознавая, что люблю. Так сильно, что сдохнуть готов с нею рядом.

С силой девчонку к себе прижимаю, ощущая ладонями ее шелковистые волосы.

– Не бойся. Я здесь. Я рядом с тобой.

Раздается щелчок таймера, заставляющий меня еще сильнее обхватить Малику руками, и прижать к себе.

Не брошу. Не брошу ни за что тебя.

Малика громко вскрикивает, а после просто отключается.

Замираю. Слышу лишь свое шумное дыхание и чувствую, как сильно дрожат мои руки, когда обнимаю девушку.

Мне не страшно в этот момент. Я просто хочу, чтобы она не боялась.

Все затихает. Словно искра какая-то проходит рядом.

Это жизнь. Без красот, как она есть.

Открываю глаза.

Живы.

Мы выжили, мать их. Я выбрал правильный провод.

– Малика, посмотри на меня.

Провожу рукой по ее лицу. Глаза закрыты, поникла вся. Плечи опущены. Лицо все мокрое от слез.

Похлопываю по щеке. Очнись же. Девочка моя. Приди в себя.

Дергается.

Глаза свои стеклянные открывает. Темные, красивые, любимые.

– Вахид...

Улыбаюсь коротко, но меня самого всего колотит.

Отключил.

Таймер остановился на одной секунде.

Продолжение следует...