Жгучая любовь / Burning love

Слова Чонгука врезались в Лизу раскалёнными осколками стекла, клеймя плоть невыносимой болью, превосходящей любую физическую рану. Она съёжилась, пытаясь слиться с тенью, раствориться в воздухе под гнётом его презрения, словно улитка, прячущаеся в панцирь. В омуте глаз плескался ледяной ужас, отчаяние пригвоздило взгляд к полу, словно бабочку булавкой. Она не смела поднять голову, не в силах выдержать испепеляющее пламя его ненависти, схожий с "огонь Прометея", похищенный из глубин ада.

- Ты... ты прав, - прошептала она, надломленным эхом, словно раненая птица, выплёвывая слова, как отравленные ягоды. - Я... я настолько ничтожна и мерзка, как ты говоришь. Я... я заслуживаю твоей ненависти. Слёзы хлынули бурным потоком, смешиваясь с густым, тлетворным ядом вины и самоотвращения, омывая её душу, словно кислотой. Она не пыталась оправдаться, не искала спасительной соломинки объяснений. Слова застряли в горле, словно кость, удушая её. Как она могла объяснить ему, если сама не понимала, как угодила в эту чёртову, смердящую трясину, где "на дне только мертвые лилии"?

Чонгук шарахнулся от её слов, будто от удара хлыстом, сплетённого из льда. Он цеплялся за ускользающую надежду, отказываясь верить, что все его мечты, святая любовь, превратились в горсть пепла, развеянного безжалостным ветром. Но её признание, её раздавленный вид были неоспоримым приговором, подтверждающим его худшие опасения, словно "Кассандра, проклятая правдой своей".

Он больше не мог дышать с ней одним воздухом, отравленным предательской ложью, оставаться в этой комнате, ставшей клеткой. Резким, угловатым движением он развернулся и вышел, оставив Лизу в её в личном аду, наедине с виной, отчаянием и всепоглощающим самобичеванием.

Скованная липким стыдом и пронзающей болью, она дрожала, словно осенний лист, сорванный с ветки безжалостным порывом ветра, а в голове словно эхо в пустом склепе, множились и терзали его слова: "дешёвая шлюха", превращаясь в карикатурную, клеветническую симфонию, разрушающую её изнутри, лишая воли, дыхания и ясности мысли. Ноги, словно ватные не слушаясь её подкосились, и она рухнула на смятую постель, утопая в мягком, обманчивом плену подушек, которые казались издевательской насмешкой над её душевной агонией.

Ощущая себя вымазанной грязью, оскверненной, словно на неё "навесили всех собак", она закрыла глаза, моля о забвении, о бесчувственном небытие. Вскоре сознание померкло, уступив место тревожному, беспокойному сну, где кошмары кружились над ней, подобно стервятникам над умирающей добычей.
Во сне ее преследовали тени прошлого, искаженные укоризненные лица, шепчущие обвинения. Она пыталась убежать, спрятаться, но кошмарный хоровод лишь ускорялся, затягивая ее все глубже в пучину отчаяния.

Проснувшись в холодном поту, Лиза обнаружила себя бессильно лежащей на смятой, словно после бурной битвы, постели. Ощущение нечистоты и осквернения никуда не исчезло, а, наоборот, усилилось, проникнув в каждую клеточку её измученного тела.
С трудом приподнявшись, словно после затяжного кошмара, она осторожно огляделась, боясь наткнуться на взгляд Сехуна.
Но к счастью,комната встретила ее полной тишиной! Убедившись, что мерзавца и след простыл, она подскочила с кровати,словно спасаясь от огня и, накинув одежду, пулей выбежала из квартиры.

На улице Лиза, словно отчаянный охотник, выловила первое попавшееся такси и дрожащим голосом, больше похожим на писк комара, пролепетала адрес Розанны. Дорога к ее дому тянулась, казалось, целую вечность! Каждая минута, каждая секунда врезались в память, как заноза под ноготь, напоминая о произошедшем. Наконец, эта пытка закончилась! Машина замерла у тротуара, и Лиза, умоляюще взглянув на водителя, попросила подождать и, не дожидаясь ответа, рванула к дому подруги и дрожащие пальцы неуклюже нащупали кнопку звонка.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге возникла Розе, чьи глаза, увидев подругу, стали размером с блюдца. "Лиза! Где ты пропадала всю ночь?! Я тут чуть инфаркт не схватила!" - засыпала она вопросами, но Лиза, потеряв дар речи, лишь бессильно покачала головой. "Рози, умоляю, расплатись с водителем. Честное слово, потом все объясню!" С этими словами она промелькнула мимо озадаченной Розе и, словно торпеда, устремилась в ванную где под обжигающими струями воды терла кожу до покраснения, отчаянно пытаясь смыть с себя мерзкие воспоминания о той ночи. Но вода, предательски, оказалась бессильна. Грязь, казалось, въелась в каждую пору, в каждую клетку ее тела, пустила корни и не собиралась сдаваться. Выйдя из ванной, кутаясь в огромный махровый халат, она обнаружила Розе, пристально смотрящую на нее в комнате. Заметив покрасневшие от слез глаза подруги, Рози подскочила к ней и обеспокоенно спросила: "Лиз, что стряслось? Что случилось?". Лиза молча бросилась в ее объятия, и Розе, не говоря ни слова, лишь крепко обняла ее в ответ, чувствуя, как плечи подруги содрогаются в беззвучных рыданиях. Она знала, что время для объяснений еще придет. Сейчас Лизе просто необходимо было утешение, тепло и тихая гавань, где можно спрятаться от бури.

В то самое мгновение, когда Лиза билась в клетке собственных демонов, на другом конце города Чонгук, ощущая кинжальную боль в душе, вихрем ворвался в больницу. Медленно подходя к кровати, словно боясь нарушить хрупкое равновесие он опустился на стул, словно под грузом невысказанных слов, и осторожно взял руку отца в свою. Она была холодна, как зимний рассвет, слаба, словно сломанное крыло, совсем не та – сильная, натруженная, помнившая тепло крепкого рукопожатия. "Папа…" – слова застревали комом в горле, каждый звук царапал гортань, но он знал, что должен их произнести, должен выпустить эту птицу покаяния на волю.
"Не покидай меня…" – прошептал он, и голос его дрогнул, словно тонкая струна под пальцами неумелого музыканта. "Прости… за все глупости, за все обиды, за все слова, брошенные сгоряча" Слезы градом посыпались на бледную руку, словно оплакивая уходящее время. В памяти всплыла картина их последней ссоры. Глупая, бессмысленная перепалка из-за пустяка, вспыхнувшая, как спичка, и оставившая после себя лишь пепел обиды и вины. Дверь захлопнулась, словно черная занавесь, оборвав нить разговора. Тогда он не знал, что это последний аккорд их жизненной симфонии. Теперь он готов был отдать все сокровища мира, чтобы услышать хотя бы одно слово, одно наставление, один упрек, словно голос совести, пробуждающий от спячки.
Пока его сознание услужливо подбрасывала картинки из прошлого, калейдоскоп тёмных и светлых воспоминаний,часы текли незаметно, размывая границы и солнце медленно клонилось к закату, окрашивая больничную палату в багряные тона, но Чонгук не двигался с места, словно боясь пропустить что-то важное.
 
В какой-то момент он почувствовал слабое движение в отцовской руке, едва уловимое, словно взмах крыльев бабочки. Его сердце замерло, словно испуганная птица. Он впился взглядом в бледное лицо, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни, словно жаждущий путник, ищущий оазис в пустыне. И вот, снова это легкое сжатие, словно слабый отблеск надежды в кромешной тьме.

"Папа? Ты слышишь меня?" – прошептал Чонгук, затаив дыхание, словно боясь спугнуть ускользающую жизнь.

Реакция была едва заметной, словно дуновение ветра, но она была. Слабое движение век, почти незаметный кивок, словно ответный сигнал из другого мира.

Чонгук, не отпуская руки отца, словно утопающий, вцепившийся в спасительный круг, лихорадочно нажал на кнопку вызова медсестры. Сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку бешеная птица, рвущаяся на свободу. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот хрупкий момент, эту едва заметную связь с отцом, словно боясь, что она оборвется, как тонкая нить. В коридоре послышались торопливые шаги, и в палату влетела медсестра с встревоженным лицом, словно ангел в белом халате, посланный на помощь.

"Что случилось?" – спросила она, оглядывая их обоих, словно пытаясь разгадать тайну, застывшую в воздухе.

"Он… он отреагировал!" – воскликнул Чонгук, указывая на отца, словно показывая на чудо, которое свершилось на его глазах. "Он меня услышал!"

Медсестра тут же подскочила к кровати, проверяя пульс и давление, словно пытаясь поймать ускользающую реальность. Ее лицо оставалось непроницаемым, словно маска, скрывающая истинные чувства, но Чонгук видел, как она слегка нахмурилась, будто пытаясь разгадать сложную головоломку.

"Я вызову врача," – сказала она, быстро удаляясь из палаты, словно луч надежды, исчезающий в темноте коридора.

После её ухода в палате воцарилось безмолвие и вскоре в палату вошел врач в сопровождении медсестры. Он внимательно осмотрел Чонсока, проверяя рефлексы и реакцию зрачков. На его лице не было ни радости, ни разочарования – лишь профессиональная сосредоточенность.
—Есть небольшие улучшения. Появилась слабая, но стабильная реакция. Но, пока рано делать какие-либо выводы, — наконец произнес он, закончив осмотр.
Глаза Чонгука загорелись надеждой, несмотря на осторожные слова врача. "Небольшие улучшения… реакция… хороший знак…" Он вцепился в эти слова, как утопающий за соломинку.

— Доктор, вы уверены? — спросил он, его голос слегка дрожал. — Это не просто случайность? Есть хоть малейшая надежда, что он… вернется к нам?

Врач вздохнул, словно выпустил из груди груз сомнений и тревог. На секунду он отвел взгляд, погрузившись в собственные мысли, а затем снова посмотрел Чонгуку прямо в глаза.

— Мистер Чон, об уверенности говорить пока очень рано. Не хочу давать пустых надежд. Нам нужно провести серию дополнительных обследований, чтобы составить полную картину. Но то, что он отреагировал на ваш голос – безусловно, обнадёживающий признак. Это значит, что не всё потеряно. Мы будем следить за ним 24 часа в сутки, и любое, даже самое незначительное изменение будет зафиксировано.
Он выдержал паузу, оценивая состояние Чонгука. Было видно, насколько он измотан.

— Мистер Чонгук, я понимаю ваше желание быть здесь, рядом с ним,каждую секунду. Но вы должны понимать, что сейчас вам самому необходим отдых. Вы не спали нормально… даже не знаю, сколько дней. Ваше тело кричит о передышке.
Чонгук кивнул, пытаясь сглотнуть ком, застрявший в горле, словно камень. Разумеется, он устал. Усталость накапливалась днями, неделями, месяцами, проведенными в этой больнице, превратившись в неподъемный груз. Усталость въелась в каждую клеточку его тела, словно ржавчина, отравляя мысли, лишая сил, как цепи, сковавшие его душу. Но как он мог уйти? Но он не мог оставить отца здесь одного, когда появилась эта крошечная надежда, словно слабый луч солнца, пробивающийся сквозь тучи?

Врач, будто прочитав его мысли, положил руку ему на плечо, стараясь передать частицу своего спокойствия.

— Я понимаю ваши чувства, – сказал он мягко. — Но вам тоже нужен отдых, вы с утра здесь, не ели, не спали. Вы не сможете помочь отцу, если сами будете измотаны. Мы будем следить за ним круглосуточно. Обещаю, если произойдет что-то важное, мы сразу же вам позвоним, как только на горизонте покажется хоть один признак улучшения. Поезжайте домой, поспите немного. Это принесет больше пользы, чем сидеть здесь без сна и отдыха.
Чонгук, соглашаясь, кивнул, затем перевел взгляд на отца. Тот лежал неподвижно, с закрытыми глазами, словно погрузившись в глубокий сон. Но в его руке все еще была зажата его ладонь. Возможно, это была просто случайность, игра воображения. Возможно, ему просто показалось, и он обманывал сам себя. Но он хотел верить, как верят в чудо. Он отпустил руку отца, нежно погладив его по плечу, словно прощаясь.
— Я скоро вернусь, — прошептал он, словно давал клятву. — Обещаю.

Затем он поблагодарил врача за его тяжкий труд, покинул больницу, где витал душно́й призрак боли и мерцающая надежда, и направился домой, где его встретила давящая тишина, словно погребальный саван. Он не включил свет, брел по темным комнатам, словно бесплотная тень прошлого, в поисках потерянного покоя. На кухне его взгляд зацепился за недопитую бутылку виски, оставшуюся со вчерашнего вечера, словно дьявольский соблазн. Он схватил её, не раздумывая ни секунды, и откупорил, словно открывал врата в кромешную бездну.

Первый глоток обжег горло, словно раскаленное железо, но Чонгук этого не заметил, ослепленный болью, словно затмением. Он пил жадно, залпом, пытаясь заглушить отчаяние, подобно пожару, затопить пустоту внутри, превратившуюся в бездонную пропасть.

Алкоголь растекался по венам, принося обманчивое облегчение, словно змеиный яд, парализующий тело и разум. В пьяном, туманном бреду перед его глазами возник образ Лизы – нежный, любимый, манящий, как мираж в знойной пустыне.

Желание прижаться к ней, ощутить обжигающее тепло её тела, уткнуться в мягкие волосы, вдыхая знакомый аромат, было почти невыносимым, словно мучительный голод, который невозможно утолить. Но стоило ему увидеть ее в своем воспаленном воображении в постели Сехуна, как ледяная волна отвращения захлестнула его с головой, оставив лишь горький привкус предательства и ядовитого разочарования.
Словно одержимый, стремясь изгнать её образ и любые воспоминания о ней, он опустошил бутылку до дна. Комната утонула в алкогольном мареве, словно "мир, сотканный из тумана". Голова гудела набатом, чувства притупились, и, "пьяный в хлам", он сполз низ по холодной стены. В объятиях алкогольного мрака, словно в "забвении на дне стакана", он обрел покой, уснув на прохладной земле, как "лист, сорванный ветром".

На утро следуешего дня его обнаружила Лиза. Когда она увидела его свернувшегося калачиком на полу, сердце её болезненно сжалось.Она опустилась на колени рядом с ним,словно боясь спугнуть, и, осторожно коснулась его плеча. "Чонгук… Чонгук, милый, проснись." – прошептала эти словно молясь.
Чонгук вздрогнул и резко открыл глаза, в которых плескался мутный омут похмелья и смятения. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы сфокусироваться. Увидев Лизу, он словно вспыхнул изнутри яростью. "Ты… осмелилась прийти сюда, после всего, что натворила?!" – прорычал он, словно раненый зверь, отбрасывая её руку, как горячую углину. В его глазах горели угли отчаяния и ненависти, словно два маленьких ада.

Лиза вздрогнула,острота его слов распорола ей сердце, но она не отступила. "Чонгук, я… я пришла поговорить. Ты должен выслушать меня," – тихо сказала она, будто умоляла.

"Поговорить о чем? О том, как ты изменила мне с моим же другом, разделив мою жизнь на "до" и "после", как нож?" – Чонгук попытался подняться, но ноги предали его, как лживые друзья, напоминая о вчерашнем пьяном угаре. Лиза инстинктивно попыталась поддержать его, но он оттолкнул её с силой отчаяния. "Не трогай меня! Ты для меня как зараза!"
Собрав волю в кулак, он поднялся на ноги и, шатаясь, направился к кухне, словно ища там спасение. Налил себе стакан воды и, тяжело дыша, опустился на стул, словно обессиленный марафонец.
Лиза, не отрывая от него взгляда, медленно последовала за ним, словно тень. Она осторожно протянула руку, намереваясь коснуться его плеча, но вовремя остановилась,  вспомнив его отвращение к малейшему её прикосновению.
Ее рука застыла в воздухе, словно сломанное крыло. "Ты все не так понял. Я хочу рассказать, как все было на самом деле.Пожалуйста, дай мне шанс сделать это." –вымолвив эти слова она замолчала, давая ему время переварить услышанное, пытаясь прочесть хоть что-то в его покрасневших от слез глазах.
Чонгук сначала скривился от отвращения, но затем, словно надевая маску безразличия, проговорил: "Я готов тебя выслушать. Только не думай, что я, как наивный глупец, поверю всему, что ты скажешь."
"Я понимаю," – тихо промямлила Лиза, словно выдыхая всю боль и страх, что скопились в груди. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, зная, что каждое ее слово будет встречено с недоверием, как попытка построить замок из песка во время шторма. "Это было… это было подстроено Сехуном," – выдохнула она, словно выпуская из клетки ужасную тайну.
Чонгук усмехнулся, не отрывая от нее злобного взгляда, словно выискивая признаки лжи. "Подстроено? Как удобно. И Сехун, конечно же, лжец, а ты – невинная овечка, заплутавшая в волчьей стае?" Он встал, облокотился руками о стол, наклонившись к ней, словно хищник, готовящийся к прыжку. "Знаешь, что самое обидное? Я верил тебе, Лиза. Я думал, что ты изменилась. Перестала шляться со всеми подряд" – его слова были полны горечи и разочарования, режущих, как осколки стекла.
Слезы навернулись на глаза Лизы, словно жемчужины печали. "Почему ты не веришь мне?! То, что я говорю, – правда. Ты должен мне верить! Я бы никогда не сделала ничего, чтобы причинить тебе боль, я бы скорее вырвала свое сердце из груди, чем разбить твоё. И никогда добровольно не стала бы спать с Сехуном или с кем-то ещё.
То, что произошло, было не по моей воле, я просто оказалась марионеткой в чужих руках.

Чонгук презрительно усмехнулся, словно услышал самую нелепую шутку в мире. "Ты стараешься чтобы я поверил в эту чушь, даже не смотря на то,что мои глаза видели правду."

Лиса вздрогнула, словно от удара после его слов. "Чонгук, клянусь, это правда!" – Глос дрожал, сбиваясь, как сломанная пластинка, когда она пыталась объяснить: " В тот день,Дженни позвала меня в клуб, чтобы поговорить. Как не странно, позже к нам присоединилась Санна и угостила нас коктейлем. Мне стало плохо после него, очень быстро, словно яд медленно растекался по венам. Я сказала, что хочу домой, и Санна предложила меня подвезти. Я помню, как села в ее машину… а потом как отрезало, словно провал в черную дыру. Утром я проснулась в постели Сехуна, как в кошмарном сне. Я понятия не имею, как я там оказалась!"

Чонгук нетерпеливо прервал ее, не желая слушать ее оправдания. "Значит, по-твоему, виновата Санна, а ты здесь ни при чем?"

"Да," – тихо ответила Лиза, смотря ему прямо в глаза, словно ища в них хоть искру понимания.
Чонгук недовольно нахмурился, словно слова Лизы сыпанули соль на его раны. "Буквально только что ты обвиняла Сехуна, теперь же твои обвинения перешли на Санну. Как я полагаю, ты готова обвинить кого угодно, лишь бы не признать свою вину." Его голос сочился сарказмом, как яд. Он отвернулся от нее, прикрыв глаза, будто пытаясь оградиться от ее лжи. Боль в его душе резала острее любой физической боли, точно также как лезвие, вонзенное прямо в сердце.

Лиза отчаянно попыталась достучаться до него, словно кричала в бездну. "Чонгук, я понимаю, что тебе сложно поверить. Но подумай, зачем мне врать? Разве я когда-нибудь давала тебе повод сомневаться во мне? Она сделала шаг вперед, но он жестом остановил ее, словно ставя невидимую стену между ними. В его глазах промелькнуло сомнение,но тут же было подавлено гневом. "Почему я должен тебе верить? Я застукал тебя голой в постели друга, и, как я помню, в тот день ты сама призналась мне! Теперь же ты пытаешься доказать мне, что тебя подставил Сехун вместе с Санной?! Как по-твоему, я должен поверить в это?"

Он сжал стакан в руке, так сильно, что побелели костяшки пальцев. Лиза испугалась, что он треснет,поранив его пальцы. "Пожалуйста, поверь мне, Чонгук," – взмолилась она, стараясь до него достучаться, словно заклинание. Чонгук посмотрел на нее, словно пытаясь заглянуть в самую душу, прочесть правду в самой глубине ее глаз. "Довольно!" – устало произнес он, его голос был полон горечи и отчаяния."Я слишком много выпил, чтобы сейчас разбираться в твоих фантазиях. Просто уходи. Уходи и оставь меня в покое. Он отвернулся к окну, словно не желая больше ее видеть, как будто она была отражением его самой большой ошибки.
Лиза обиженно вздохнула, понимая, что сейчас бессмысленно что-либо доказывать. Ярость и боль Чонгука были слишком сильны, словно бушующий ураган. Ей нужно было время, чтобы он остыл, чтобы он смог услышать ее, когда гнев осядет. Она медленно попятилась к двери, не в силах оторвать взгляд от его сломленной фигуры, словно наблюдая за умирающим героем.
Я уйду, Чонгук. Но знай, я всегда буду рядом. Если ты захочешь поговорить, я буду ждать. Я люблю тебя." С этими словами она ушла,оставив его одного в полумраке отчаянии и боли.
После ухода Лизы в доме воцарилась гнетущая тишина, словно в склепе. Чонгук почувствовал себя ещё более одиноким, чем прежде, словно он был единственным человеком, оставшимся на планете.
Он снова потянулся к бутылке, надеясь найти в ней утешение, но в последний момент остановился. С отвращением оттолкнул ее от себя, понимая, что алкоголь не решит его проблем, а лишь усугубит их, как яд, медленно убивающий его. Ему нужно было протрезветь, очиститься от мути лжи и обид. Собрав последние осколки воли, он принял холодный душ, пытаясь смыть с себя грязь и ложь, как грехи, накопленные за долгие годы.
После душа Чонгук наспех натянул выцветшие джинсы и бесформенную серую футболку. Выглядел он неряшливо, но сейчас его это мало волновало. В голове крутились обрывки разговора с Лизой. Её слова, полные горечи и разочарования, эхом отдавались в голове, и каждое эхо отзывалось в нем жгучим укором,словно ударом плети.  Он ненавидел себя за ту боль, что причинил ей.
Резкий трезвон телефона вырвал его из этих мрачных мыслей, как взрыв. Номер был незнакомым, как незнакомая дорога впереди. "Чон Чонгук?" – услышал он взволнованный голос в трубке, словно предвещающий беду или надежду. "Ваш отец пришел в себя. Мы ждем вас в реанимации".
Сердце Чонгука на мгновение замерло, словно остановилось время, а затем бешено заколотилось, отбивая лихорадочный ритм, словно барабан, бьющий тревогу.
Он пулей вылетел из дома, по дороге набирая номер матери. Его голос дрожал от счастья. Припарковавшись у больницы, Чонгук рванул в палату. Чонсок лежал на больничной койке, бледный и изможденный, глазах мерцал слабый огонек сознания. Чонгук опустился на колени рядом с ним, схватил его слабую руку. «Отец...я… я так скучал». Слабая улыбка тронула губы отца, он едва заметно сжал руку сына в ответ. В этот момент дверь палаты медленно открылось и в палату вошла Юра. Увидев открытые глаза мужа, она тихо ахнула и медленно, с осторожностью, подошла к койке. На её глазах навернулись слёзы.

Чонсок… милый, ты вернулся!" — прошептала она, опускаясь на стул рядом с ним. Её рука, дрожа, коснулась его щеки. "Как же долго я ждала этого момента… Как же я молилась…" Голос её прервался от рыданий, тихих, но полных пережитого страха и надежды. Она нежно провела пальцами по его волосам, словно проверяя, реален ли он. "Мы все так скучали… Ты должен поправиться, слышишь? Ты нужен нам."

Когда немного успокоилась, она перевела взгляд на Чонгука, потом снова на мужа, словно пытаясь убедиться, что всё это не сон. Наконец, её взгляд снова остановился на сыне.

"Чонгук, милый, почему Лизы с тобой нет? Она же так переживала за отца…" — спросила она мягко, но в голосе чувствовалось беспокойство.

Чонгук опустил взгляд, избегая зрительного контакта с матерью. Лгать ей всегда было тяжело. "Ей немного нездоровится, она приедет позже," — соврал он, отводя взгляд. Слова прозвучали неубедительно даже для него самого.

Следующим утром, собрав остатки мужества, Чонгук набрал номер Лизы. Она ответила почти сразу, но в ее голосе звучала настороженная отстраненность. "Отец пришел в себя", – сообщил он, стараясь придать голосу как можно больше тепла. "Боже! Это чудесная новость! Я приеду в больнице, воскликнула Лиза, и в ее голосе на мгновение промелькнула прежняя живость. "Не нужно ехать, если ты хочешь его навестить,я за заеду тобой" Предложил Чонгук на что Лиза, согласилась.
Позже подъехав к дому Розанны, он увидел её, спускающуюся по ступенькам лестницы.
Она выглядела измученной, в глазах плескалась неприкрытая растерянность. Садясь в машину, она избегала его взгляда, словно боялась, что он увидит в ее глазах то, что она так отчаянно пыталась скрыть. "Как он?" – тихо спросила она, нарушив тягостное молчание. "Он слаб, но он меня узнал," – ответил Чонгук, заводя двигатель.

Дорога до больницы тянулась бесконечно долго, несмотря на то, что обычно занимала не больше получаса.Лиза пристально смотрела в окно, но видела лишь размытую картину осеннего пейзажа, отражающую смятение у нее в душе. Чонгук молчал, сосредоточенно ведя машину, но она чувствовала его напряжение, словно натянутую струну.

Когда машина, наконец, остановилась у больницы, Лиза ощутила, как её сердце забилось быстрее. Чонгук обошел машину и открыл ей дверь. Она благодарно кивнула, но избегала его взгляда.
Когда они вошли в больницу, прохладный, стерильный воздух обдал их лица. Лизу тут же пронзила волна тошноты. Резкий запах антисептиков, смешанный с приторным ароматом дезинфицирующих средств, ударил в нос, вызывая неприятные спазмы в животе. Ей стало трудно дышать,и чтобы не упасть она схватилась за его руку, чтобы не упасть. Голос дрожал, выдавая ее состояние.
Чонгук моментально встревожился. "Что с тобой? Ты такая бледная…"
"Всё нормально, просто почувствовала внезапную слабость. Мне нужно в туалет, я быстро вернусь." Лиза отстранилась от него и, торопливо, направилась к указателю с изображением силуэта.
Внутри, прислонившись к холодной кафельной стене, Лиза судорожно вздохнула. Приступ тошноты накатывал волнами, и вскоре её вырвало,болезненные спазмы скрутили живот. Задыхаясь, она ополоснула лицо холодной водой и собрав остатки сил, вышла из туалета. Чонгук ждал ее у двери, встревоженно наблюдая, как она выходит, бледная как полотно. «С тобой все хорошо?» — спросил он, прикоснувшись к ее щеке прохладной рукой,будто ища пульс жизни.
Лиза робко улыбнулась, словно распустившийся подснежник после долгой зимы. "Мне уже лучше," — прошептала она, чувствуя, как неловкость скользит змеёй под кожей.
Чонгук не разрывая зрительной нити, лишь кивнул, и в глубине его глаз мелькнула тень беспокойства, сменяясь решимостью. "Хорошо, раз тебе стала лучше. Теперь идём, нам нужно навестить отца пока время посещения не закончилось" Он направился к палате,и Лиза, как привязанная, последовала за ним.
Когда они вошли там их встретила Юра.
"Лиза, рада тебя видеть," — сказала она, подходя и обнимая её.
Чонгук, словно стрела, пущенная из лука, сразу устремился к отцу, засыпая его вопросами о самочувствии. Лиза, словно хрупкий цветок последовала за ним. Она взяла слабую руку Чонсока в свои, чувствуя, как дрожат пальцы. Глядя ему прямо в глаза, полные боли и усталости, она промолвила почти неслышно: "Такое счастье что что вы идёте на поправку. Желаю чтобы все плохо в вашей жизни осталось позади."
На лице Чонсока промелькнула слабая улыбка, словно луч надежды пробился сквозь завесу отчаяния, напоминая о том, что жизнь еще теплится.
Юра положила руку на плечо Лизы, стараясь передать ей частичку своей силы и любви. "

"Он слышит тебя, милая," — произнесла она с материнской нежностью, взгляд которой, казалось, обволакивал Лизу теплом и заботой. "Но говорить… ему трудно ."
В глазах Лизы мелькнуло понимание, словно искра в ночной тьме. "Я понимаю," – прошептала она, и слова её растворились в тишине больничной палаты, как дымка над сонным озером.
Юра обернулась к кровати, её взгляд – луч рассветного солнца, пробивающийся сквозь грозовые тучи отчаяния. Она взяла дрожащую руку Чонсока в свои, переплетая их пальцы, словно корни вековых деревьев, стремящихся к одной почве, даря друг другу незримую, но всесильную опору. "Чонсок, мы здесь, рядом с тобой. Будь сильным, прошу тебя, словно скала, противостоящая натиску волн. Ты – наш маяк, не погасни." В голосе её звучала мягкость шелка, но в ней чувствовалась стальная уверенность, способная обратить тьму в прах.

Чонгук тоже присоеденился положив свою ладонь сверху."Мама права отетец. Ты – воин, не знающий поражений. Цепляйся за жизнь, как альпинист цепляется за скалу, и ты выберешься. Мы с тобой."

Лиза ощутила себя чужой на этом островке близости и надежды, ощущая себя зрителем ,наблюдающий за драмой. Её присутствие казалось ей кощунством, лишним вздохом в молитвенной тишине.
Она отступила в тень, подобно робкому зверьку, затаившемуся в листве, стараясь не потревожить хрупкую ауру.

Юра, словно почувствовав метания Лизы, обернулась к ней. В её глазах отразилось беспокойство и сочувствие, словно на чистом небе промелькнула тревожная тень.
«Что с тобой, милая? Ты вся бледная,» Она подбежала к ней и, поддерживая ее под руку.
«Все в порядке, просто немного устала,» — попыталась оправдаться Лиза, но в этот момент ее зрение поплыло, и она опустилась на стул.

Чонгук, мгновенно обернулся, услышав взволнованный голос Юры. Увидев Лизу, побледневшую и еле держащуюся за стул, его лицо исказилось от тревоги.

"Лиза!" – выдохнул он, быстро подходя к ней. Его взгляд метался от её лица к Юре, ища объяснений. "Что случилось,тебе плохо? Может позвать врача?"

Лиза слабо покачала головой, пытаясь выдавить из себя улыбку. "Не нужно, Чонгук. Всё в порядке, правда. Просто… немного переутомилась. Наверное, это всё из-за бессонницы. Мне просто нужно немного поспать."

Юра, не отпуская Лизу, поддержала её слова: "Ей действительно нужно отдохнуть. Чонгук, может, ты отвезёшь её домой? Там она сможет спокойно полежать и прийти в себя."

Чонгук, все еще встревоженный, внимательно смотрел на Лизу. Заметив тени под глазами и бледность, он неохотно согласился. "Конечно, без проблем. Только дай мне помочь тебе дойти до машины."

Он осторожно помог ей подняться, поддерживая под руку. Юра тепло обняла Лизу на прощание: "Отдыхай, милая. И позвони мне, когда будешь дома."

Чонгук, продолжая поддерживать Лизу, медленно повёл её к выходу. Он окинул Юру благодарным взглядом и тихо произнёс: "Позаботиться о папе."
Всю дорогу в машине Лиза молчала, откинувшись на сиденье. Чонгук ехал медленно и плавно,украдкой поглядывая на нее, замечая бледность на её лица.В его глазах плескалась невысказанная тревога и готовность помочь, чтобы ни случилось.
Добравшись до дома Розанны, он припарковался и помог ей выйти из машины. “Я провожу тебя до двери” - сказал он, крепко держа ее под руку.

Лиза слабо улыбнулась в ответ . "Спасибо, Чонгук. Всё хорошо. Не стоит волноваться." Она легонько коснулась его руки в знак благодарности и направилась к дому.
Чонгук долго смотрел ей вслед, продолжая волноваться. Только когда она скрылось за дверью дома, он облегчённо выдохнул и поехал обратно в больницу, чувствую укол вины за то, что оставил её одну.

Лиза, покинутая на пороге, словно сломанная кукла, поплелась по коледору. Она не шла – скорее, ползла, цепляясь дрожащими пальцами за шершавую стену. Каждый шаг отдавался тупой болью во всем теле, словно ее кости были сделаны из хрупкого стекла. Внутри дома царил полумрак, но даже сквозь пелену усталости Лиза чувствовала, как реальность ускользает от нее.

Розанна нашла ее, прислонившейся к стене в коридоре. Лиза казалась не живой, а скорее восковой фигурой, готовой расплавиться от малейшего прикосновения. В глазах Розанны вспыхнул ужас. Не в силах вымолвить ни слова, она схватила телефон и дрожащими руками набрала номер скорой.

Сирена скорой помощи разорвала тишину ночи. Яркий свет фар пронзил темноту, выхватывая из нее бледное лицо Лизы. Врачи, словно механические куклы, профессионально и быстро погрузили ее на носилки. Розанна, не отходя от подруги ни на шаг, забралась в машину скорой помощи.

Пока врачи осматривали Лизу в приемном покое, Розанна, преодолевая дрожь в руках, набрала номер Чонгука.

"Лиза в больнице," – выпалила она, едва сдерживая рыдания. "Ей стало плохо… очень плохо."

В трубке воцарилось молчание, такое плотное и тяжелое, что Розанне показалось, будто оно материально. Затем, словно очнувшись, Чонгук заговорил, его голос был резким и взволнованным: "В какой больнице? В какой вы больнице?"

"В государственной," – ответила Розанна, чувствуя, как ее голос дрожит. "Здесь, недалеко от дома."
Чонгук бросил трубку, не дожидаясь ответа. Он сорвался с места, словно выпущенная из лука стрела. В голове билась лишь одна мысль: Лиза. Его Лиза. Он несся по ночному городу, словно одержимый, его сердце выбивало бешеный ритм.Каждая секунда казалась вечностью, каждый километр – непреодолимой пропастью.
Добравшись до больницы, он ворвался внутрь, как вихрь, игнорируя любопытные взгляды. В коридоре между кабинетами он сразу узнал Розанну. Она сидела, сгорбившись, на пластиковом стуле, ее лицо было мокрым от слез. Он подлетел к ней, хватая за плечи.

"Розанна! Что с ней? Что произошло?" – его голос был полон паники.

Розанна всхлипнула, поднимая на него заплаканные глаза. "Я не знаю, Чонгук. Она просто… рухнула. Она вся дрожала, такая слабая… Я так испугалась."

"Что говорят врачи? Они сказали, что с ней?" – Чонгук сжимал ее плечи так сильно, что казалось, еще немного, и он сломает ей кости.

"Они… они ничего не говорят. Они просто забрали ее, и сказали ждать." - Розанна снова разрыдалась.

В этот момент из-за двери отделения вышел врач в зеленом халате. Чонгук тут же отпустил Розанну и бросился к нему.

"Что с Лизой? Как она?" – в его голосе звучало отчаяние.

Врач внимательно посмотрел на него. Вы родственник Лалисы Манобан?"

"Да, я ее муж," – выпалил Чонгук, не задумываясь.Ему не было дела до формальностей, сейчас главное – Лиза.
Врач кивнул и слегка смягчился. "Состояние пациентки стабильное, но она сильно истощена. Мы провели обследование, и…" Он слегка улыбнулся. "Поздравляю, мистер Чон,скоро вы станете отцом."
Слова врача обрушились на Чонгука, как удар молнии. Он моргнул, пытаясь переварить услышанное. "Беременна? Лиза беременна?!От кого? Этот вопрос, словно заноза, впился в его мозг. Неужели от Сехуна? Мысль об этом жгла, как раскаленное железо. Ревность скрутила внутренности в тугой узел, лишая способности мыслить здраво. Картины прошлого, Лиса в постели Сехуна, и их недавняя сора,все это всплывало в голове, подпитывая сомнения и страх.

Голос врача вырвал его из этой пучины отчаяния. "Да. Срок небольшой. Сейчас главное – обеспечить ей покой и исключить стресс.
"Я могу ее увидеть?" – спросил Чонгук, его голос дрожал от волнения.
Врач нахмурился. "Я бы не советовал. Она очень слаба и истощена. Любое волнение, любой стресс ей сейчас крайне опасны.Сильный стресс может осложнить беременность. Ей нужен полный покой."

Чонгук умоляюще посмотрел на него. "Прошу вас, всего пять минут. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке."

Врач колебался, а затем сдался под напором его отчаяния. "Хорошо, пять минут. Но никаких стрессовых разговоров. Только покой." Он повернулся к Розанне. "А вам лучше подождать до завтра. Пациентке нужен отдых."

Чонгук благодарно кивнул и проследовал за врачом в палату. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица.
Врач открыл дверь палаты и жестом указал на койку. "Пять минут," – напомнил он и вышел, оставив Чонгука одного.

В полумраке палаты Чонгук увидел Лизу. Она лежала на больничной койке, бледная и слабая.
Она посмотрела на Чонгука и удивленно прошептала его имя.

Он подошел к ней и осторожно взял ее руку в свою. Она была холодной и слабой.
Лиза… Как ты?" – спросил он, его голос дрожал от волнения.

"Я… Я в порядке," – ответила Лиса, слабо улыбаясь.

"Лиза… Врач сказал что…" – Чонгук замялся, не зная, как подобрать слова. – "Ты беременна."Его голос дрожал, когда он спросил: "Кто отец ребенка, Лиза?"

Лиза посмотрела ему прямо в глаза. "Ты."

Чонгук замер, не веря своим ушам. "Ты уверена что не Сехун?"
"Да," - прошептала Лиза, и слезы потекли по ее щекам. "Я была беременна, когда…." Она не смогла договорить. Ком подкатил к горле и слезы предательски покатились по щека.

Чонгук отпустил ее руку словно обжегшись. Холод сковал его сердце. "Почему ты мне вовремя не сказала? Почему ты утаила это?" Его голос был полон боли и непонимания.

Лиза отвернулась, и слезы потекли быстрее. "Я была зла на тебя, Чонгук. Зла из-за той ночи…" Она снова посмотрела на него, в ее глазах отражалась вся боль последних месяцев. "Я хотела сказать. Я правда хотела. Но мне нужно было время… Время, чтобы прийти в себя, чтобы понять, как жить дальше."

Она глубоко вздохнула, борясь со слезами. "Всё пошло вверх дном после того вечера в клубе. Я… Я правда не хотела изменить тебе. Я до сих пор не понимаю, как оказалась в постели Сехуна. Я была растеряна, разбита. Как я могла сказать тебе? Как могла признаться, что ношу под сердцем твоего ребенка, после того, как ты… После всего случившегося? Я просто не знала, что делать."

Чонгук стоял, как громом пораженный. Слова Лизы эхом отдавались в его голове, раскрывая глубину ее страданий и его собственной слепоты. В памяти всплыли обрывки того дня, ее сбивчивый рассказ о подстроенной Санной ловушке, его гнев и нежелание слушать. Его разум метался между болью от предательства, надеждой и страхом за жизнь ребенка. Он сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

"Не плачь, всё будет хорошо" – проговорил он, снова беря ее руку. Его голос был мягким, но каким-то отстраненным.

Лиза слабо улыбнулась, и слезы потекли по ее щекам. "Я… Всегда мечтала об этом ребёнке. Ты наверно думаешь что я нагуляла его. Мне так жаль,что всё так получилось."
Чонгук осторожно обнял ее, стараясь не причинить боли. "Тише...тебе нельзя волноваться,это вредно для малыша.
Не важно от кого ребёнок. От кого бы он не был, я буду заботиться о вас обоих. Я сделаю все, чтобы вы были счастливы."

Лиза положила свою слабую руку на его щеку. "Я люблю тебя, Чонгук," – прошептала она. "Я люблю тебя больше жизни."

"И я тебя, Лиза," – ответил Чонгук нежно проведя рукой по её щеке.

Время, отведенное врачом, пролетело незаметно. Когда в палату зашла медсестра, Чонгук нехотя отпустил руку Лизы.
Внутри бушевала буря. Он не знал, верить ей или нет. Сехун… Его имя эхом отдавалось в голове Чонгука, подпитывая сомнения. Но он не мог сейчас давить на Лизу, не в ее состоянии. Ему нужно было время, чтобы все обдумать, разобраться в себе.

"Я скоро вернусь," – тихо произнес он, целуя Лизу в лоб. "Отдыхай."

Выйдя из палаты, Чонгук увидел Розе, ожидавшую его. Ее глаза были полны беспокойства.

"Как она?" – спросила Розе.

"Врач сказал что она беременна,думаю ты уже в курсе об этом" – ответил Чонгук, стараясь держать лицо. "

Розе облегченно выдохнула. "Беременна? Боже… это невероятно. Она так долго этого хотела." В ее голосе чувствовалась искренность, но Чонгук не мог не заметить тень волнения, мелькнувшую в ее глазах. Она наверняка знала больше, чем говорила.

"Знаю ты наверняка хочешь её увидеть,но к сожелению к ней заходить нельзя.Как сказал доктор,ей нужно покой и тишина. так что оставаться тебе здесь незачем. Если хочешь я могу отвезти тебе домой. – предложил Чонгук, стараясь скрыть смятение. Ему самому нужно было побыть одному, но оставить Розе одну после всего случившегося было бы неправильно.

"Если тебе не сложно," – ответила Розе, слегка улыбнувшись. "Я бы не отказалась".

Чонгук улыбнулся в ответ."Следуй за мной," – прозвучало в его голосе, и он, словно пастух, повел ее за собой.
Всю дорогу до дома Розе они ехали в тишине. Чонгук был погружен в свои мысли, а Розе казалось, что она не решается нарушить его молчание. Городские огни размыто мелькали за окном, отражая смятение в его душе. Он то и дело поглядывал на Розе, пытаясь понять, что она чувствует, что знает. Но ее лицо оставалось непроницаемым.

Подъехав к ее дому, Чонгук заглушил двигатель. "Спасибо, что привез," – сказала Розе, поворачиваясь к нему. "И спасибо за Лизу. Ей очень повезло, что ты у нее есть."

Чонгук натянуто улыбнулся. "Ей сейчас нужна поддержка. Как и мне, наверное." Он замолчал, словно не решаясь продолжить. "Розе… Ты знаешь, что произошло?"

Розе опустила глаза. "Я думала, что Лиза тебе все рассказала," – тихо ответила она.

"Она рассказала. Но я не уверен, что понял," – признался Чонгук. "Просто скажи мне, Розе. Я выдержу правду, какой бы она ни была."

Она посмотрела ему прямо в глаза. И проговорила: "Сана подстроила всё так, чтобы вы с Лисой поссорились. Она напоила Лизу какими-то таблетками, а потом… Сехун оказался рядом. Утром Лиза ничего не помнила, только обрывки. Сана специально сделала так, чтобы ты увидел её с Сехуном вместе. Лиза была в отчаянии и не знала, как тебе сказать. Она боялась."

Чонгук молчал, переваривая ее слова. Ложь, предательство, манипуляции… Сеть, сотканная Санной, оказалась гораздо сложнее, чем он мог предположить. Гнев нарастал в его груди, смешиваясь с чувством вины за то, что не поверил Лизе.

"Почему ты мне не сказала?" – спросил он, чувствуя, как в голосе проскальзывают нотки обиды.

"Лиза просила меня молчать. Она боялась, что ты не поверишь ни ей, ни мне. И потом, я надеялась, что она сама тебе расскажет," – объяснила Розе. "Я не знала, как правильно поступить."

Он кивнул, понимая ее дилемму. Они обе стали жертвами коварного плана Санны.

"Спасибо, что рассказала мне правду, Розе. Это…многое меняет" - с грустью проговорил Чонгук.

"Все в порядке," – тихо сказала Розе, понимающе смотря на него. "Просто дай ей время. И себе тоже." Она открыла дверцу машины и сказав. "Спокойной ночи." Вышла из машины.

"Пока, Розе," – ответил он, наблюдая, как она идëт к дому.

Когда Розе скрылась за дверью дома, Чонгук завел машину и поехал домой. Квартира встретила его угнетающей тишиной. Он бросил ключи на тумбочку и прошел в гостиную, где все напоминало о Лизе. Гнев и боль боролись в его груди, но сильнее всего было чувство вины перед Лизой. Её слова эхом отдавались в его сознании. "Я была беременна, когда уходила… Я не понимаю, как оказалась в постели Сехуна…"
Он размышлял над этими словами глядя на ночной город. Несомненно он любил Лизу, но сомнения грызли его изнутри. Неужели она действительно говорит правду? Мог ли он быть отцом этого ребенка? А если Сехун?. Когда ревность и страх начали захлестывали его с новой силой,он достал из бара бутылку виски и налил себе щедрую порцию. Алкоголь немного притупил боль, но не развеял сомнения. Он сел в кресло, уставившись в темноту за окном. В голове пульсировала одна мысль: "ДНК-тест". Это был единственный способ узнать правду, единственный способ развеять или подтвердить его подозрения. Но он боялся результата. Боялся узнать, что все его надежды рухнули, что Лиза предала его.

Решение пришло внезапно, как удар молнии. Он сделает тест, но не сейчас. Нужно ждать, пока ребёнок родится. Пока ему осталось проводить время рядом с Лизой, постараться понять, что у нее на душе. Он будет наблюдать за ней, прислушиваться к ее словам, искать признаки лжи. И если он увидит хоть малейшее сомнение, если почувствует, что она что-то скрывает, тогда он сделает тест.

На следующий день Чонгук снова приехал в больницу. Лиза выглядела бледной и уставшей, но в ее глазах была надежда. Он провел с ней весь день, разговаривал, читал ей книги, стараясь не задавать лишних вопросов. Он просто был рядом, поддерживал ее, как и обещал.Вечером, перед уходом, он снова поцеловал Лизу в лоб и сказал: "Я люблю тебя". Она ответила тем же, но в ее голосе слышалась неуверенность. Чонгук почувствовал укол боли из-за того,сто не поверил и оттолкнул ее в самый трудный момент ,но постарался не показать вида. Он вышел из палаты, полный решимости узнать правду, какой бы она ни была.
По приезду домой, Чонгук достал из кармана телефон нашёл имя Санны среди списка контактов. Палец завис над кнопкой вызова. Ему хотелось выплеснуть гнев, потребовать объяснений, но что-то его останавливало. Это было бы слишком просто. Он резко опустил руку и отбросил телефон и лёг на кровать.

Ночь прошла в мучительных раздумьях. Чонгук ворочался в постели, не находя покоя. В голове роились обрывки воспоминаний,рассказ  Розе, ложь Санны. Нужно было что-то делать, найти способ доказать правду Лизы. Вдруг его осенило – клуб! Лиза говорила, что Дженни пригласила ее в какой-то клуб. Он должен узнать, где они были, поговорить с персоналом, возможно, там есть свидетели.

Рано утром Чонгук позвонил Дженни. "Привет, Дженни, это Чонгук. Слушай, помнишь, вы ходили с Лисой в клуб недавно? Где именно вы были?" – спросил он, стараясь звучать непринужденно.

После короткой паузы Дженни ответила: "Привет, Чонгук. Да, конечно, помню. Мы были в 'Starlight', кажется… погоди, да это же твой клуб!"

Чонгук облегченно выдохнул. Это было невероятно! "Starlight…" – повторил он. "Спасибо, Дженни, это очень важно."

Почти бегом он направился в клуб. К его счастью, в "Starlight" была современная система видеонаблюдения и теперь он мог узнать правду.Поговорив с охраной и управляющим, он приказал просмотреть записи с камер в ту ночь, особенно те, что были направлены на барную стойку. После нескольких часов напряженного ожидания, картинка появилась. На записи четко было видно, как Сана что-то незаметно подсыпает в коктейль Лизы. У Чонгука похолодело внутри. Он скопировал видео на флешку и, с тяжелым чувством, поехал домой. Ну что же Сана – сказала ты правду тогда или нет? Сейчас узнаем. По приезду домой он взял телефон в руки и набрал номер Санны.
Санна ответила мгновенно."Чонгук? Боже, я так рада! Ты позвонил!" – её голос был полон восторга. "Я так соскучилась"
"Чонгук-и, привет! Как неожиданно! Я уже соскучилась, что-то случилось?" – в её голосе слышалось довольство, она явно считала, что он позвонил из-за внезапной тоски.

"Соскучилась? С ноткой насмешки произнес в ответ Чонгук. Тогда быстро приезжай ко мне на виллу. Кое о чём поговорить." –Голос Чонгука был сухим и бесстрастным, но Санна, ослепленная надеждой на возобновление отношений, не заметила этого.
"Правда? О, Чонгук! Я буду через час!" – Она визгливо пропела в трубку и сбросила вызов.

Чонгук отключил телефон и уставился на него с отвращением. Он представил, как Санна сейчас лихорадочно наводит марафет, выбирает самое соблазнительное платье, предвкушая романтический вечер.
В ожидании её прихода вилла казалась пустой и мрачной. Чонгук прошелся по гостиной, гася в себе остатки ярости. Он ждал. Ждал момента, когда сможет выплеснуть всю правду в лицо той, кто так безжалостно пыталась разрушить жизнь его любимой.

Ровно через час раздался звонок в дверь. Чонгук глубоко вздохнул и, стараясь сохранять спокойствие, открыл дверь.

Санна стояла на пороге, сияющая и возбужденная. На ней было облегающее небесно голубое платье, которое подчеркивало все изгибы ее фигуры. Волосы были тщательно уложены, а на губах играла соблазнительная улыбка.

"Чонгук!" – она попыталась броситься ему в объятия, но он, с легким отвращением, перехватил ее руки.

"Привет, Санна. Проходи." – он отстранился и жестом указал на диван в гостиной.
Улыбка сползла с лица Санны. "Что-то случилось? Ты какой-то…странный." - Она села на край дивана, настороженно глядя на него.

"У меня к тебе серьезный разговор." - Чонгук сел в кресло напротив. Его голос был холодным, как лед.

"Какой?" – Санна забеспокоилась.

"Санна, давай начистоту.Расскажи мне про вечер вторника. Как ты его провела?"
"Что? Зачем тебе это?" – Санна нахмурилась. "Я была дома. А что?"

"Отвечай честно на вопрос, Санна. Вечером вторника, что ты делала?"
Повторил Чонгук свой вопрос не давая Санне уйти от ответа.
"Я же сказала! Я была дома. Почему ты спрашиваешь?" – она начала нервничать, теребя край платья.
"Зачем врешь, Санна? Ты была в клубе." Прошипел Чонгук.

Санна занервничала сильнее."А… точно, да. Я клуб заходила. А откуда ты знаешь? Ты следил за мной?" – Она попыталась перевести разговор в шутку, но в ее голосе звучала паника.

"Нет. Мне рассказала Лиза."
Спокойно ответил Чонгук.

Лицо Санны исказилось от удивления. "Лиза? Но вы же расстались.Как она могла тебя это сказать…?"

"Нет, это не так. С чего ты взяла,что мы растались?" – С подозрением спросил Чонгук.

Санна на секунду задумалась. Затем спросила. Как нет? Лиса сама мне сказала что вы с ней...

"Хватит" Чонгук не дал ей договорить."Хватит ходишь вокруг да около, Санна. Лучше перейдем к сути нашего разговора."

"К сути? И какая же у нас суть?))"  Санна усмехнулась тем самым выводя Чонгука из себя.
Чонгук наклонился к ней, его голос звучал как рычание. "Суть в том, что ты подмешала Лизе наркотик. Зачем ты это сделала, Санна?! Зачем?!"
Спросил он с тихим голосом, но в нем чувствовалась смертельная угроза.

"Что,я подмешала....? Это неправда! Санна вскочила с дивана, пытаясь казаться невинной но, в её глазах читался настоящий страх. Лиза все придумала, чтобы очернить меня!" Попыталась она оправдаться.

"Не хочешь признать, что подло поступила с лучшей подругой? Будешь дальше оправдывать свой подлый поступок?" - Глаза Чонгука сузились.

"Я не позволю так со мной разговаривать. Мне лучше уйти,чем выслушивать гадости в мой адрес." Санна попыталась проскользнуть мимо Чонгука к двери, но он перехватил ее руку.

"Подставила человека,да ещё и пытаешься легко отделается? Думаешь я тебе это позволю?
Ты не уйдёшь отсюда,пока я не услышу от тебя правды.
Рассказывай всё, как было в тот вечер! Сейчас же!" Он насильно усадил её на диван а сам сел рядом.
"Лиза врёт! Она хочет меня подставить! Она сама поехала после клуба к Сехуну и развлекалась с ним! А историю про наркотики придумала, чтобы оправдать свою измену тебе!" - Санна кричала, пытаясь убедить в своей правоте.

Гнев Чонгука вспыхнул с новой силой.

"Какая же ты подлая, Санна! Ты подставила– лучшую подругу, да ещё и без стыда наговариваешь на неё.Как ты можешь так мерзко поступать?!"

Я…я не вру! Лиза сама виновата! Она всегда хотела отбить тебя у меня!" - Санна плакала, пытаясь выгородить себя.

"Я видел, как ты подмешала ей что-то в коктейль!" - Чонгук повысил голос.

"Как ты мог это видеть, если тебя там не было?!" – Санна цокнула языком.
"У меня есть видео." – Чонгук вытащил телефон.

"Ты блефуешь!" – Санна скривилась,в ее глазах метался страх.

Чонгук молча включил видео где отчётливо было видно, как Санна, оглядываясь по сторонам, что-то подсыпает в бокал Лизы.

Санна застыла, словно громом поражённая. Лицо её побледнело, а глаза расширились от ужаса. Она не знала, что в клубе находятся камеры.

"Рассказывай! Что произошло в тот вечер? Куда ты её отвезла?" – Голос Чонгука был ледяным, не оставляющим места для жалости и сомнений.

Санна сломленно опустила голову. "Я… я отвезла ее к дому Сехуна. Он говорил, что хочет еë увидеть, и я просто…"

Чонгук сжал кулаки, пытаясь сдержать ярость которое кипала внутри, но он сдерживал её."Ты знала, что она пьяна и беспомощна. Ты знала, что Сехун воспользуется ею! Самое страшное в этой ситуации было то, что все было спланировано."
Он сделал глубокий вдох. "Я дам тебе шанс избежать последствий, Санна. Извинись перед Лизой."

"Ни за что!" – Санна выплюнула эти слова с ненавистью. "Я не буду перед ней оправдываться!"

"Ни за что!" – Санна гордо вскинула голову. "Я не буду перед ней оправдываться! Она сама во всём виновата!"

После предложения Чонгука об извинениях, Санна преобразилась. Испуг и раскаяние исчезли, словно их и не было. Лицо её стало каменным, глаза сузились, в них читалась неприкрытая злоба. Голос, когда она выплюнула "Ни за что!", был полон ненависти и презрения.  Затем она вскинула голову, словно бросая вызов, и вторая фраза прозвучала уже с гордостью и даже каким-то злым удовлетворением.

В её позе читалась упрямая гордость и отказ признать свою вину. Осознавая что она скорее утонет, чем попросит прощения у Лизы лишь укрепили решимость Чонгука. Он слегка наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло презрение – презрение к её глупости и упрямству.Лицо его оставалось невозмутимым, но желваки на челюсти плясали в такт бешеному ритму его гнева. Фраза "Ты сделаешь это, или я заставлю тебя это сделать" была произнесена негромко, почти шёпотом, но каждый слог был отчётливым и весомым, как приговор, как удар молота,оставляя после себя дрожь страха.
Санна, увидев в его глазах непоколебимую решимость и зная, на что он способен, испуганно прошептала: "Хорошо… я извинюсь."

Чонгук, не говоря ни слова, указал на дверь. "Теперь проваливай"
Санна, как ошпаренная, выбежала из виллы, на ходу вытирая слезы. Чонгук смотрел ей вслед, ощущая лишь пустоту и отвращение. Он знал, что извинения Санны ничего не стоят. Она никогда искренне не раскается в содеянном.

Он тяжело вздохнул и обессиленно опустился на диван. Ложь, предательство, лицемерие… Как же он устал от всего этого. Он был зол на Сехуна, на Санну но больше всего он себя винил, что так не оберегал Лизу. Она заслуживает лучшего.

После того как гнев немного утих, Чонгук поехал в больницу.

Войдя в палату, он увидел Лизу, сидящую на кровати и смотрящую в окно. Он подошёл к ней и нежно обнял. Лиза вздрогнула от неожиданности и с удивлением посмотрела на него.

"Чонгук!Ты приехал?" – спросила она удивлённо.

Он прижал её к себе крепче. "Я соскучился."

"Меня сегодня выписывают", – тихо сказала Лиза.

"Я знаю. Поэтому приехал отвезти тебя домой." Ответил Чонгук с улыбкой.

Лиза, почувствовав тепло его объятий, слегка порозовела. Она мягко коснулась его руки и прошептала: "Тогда мне нужно собрать вещи. Они в шкафу и на тумбочке." В ее глазах мелькнула благодарность, а в голосе – легкая нерешительность.

Чонгук тут же оживился. "Конечно! Сейчас все соберем.Он подхватил ее небольшую сумку, которая скромно стояла в углу палаты, и принялся складывать туда немногочисленные вещи Лизы. Небольшой плед, который принесла её подруга, окуратно свернутый в рулон, косметичка, книга в мягкой обложке, начатая, но так и недочитанная из-за внезапной болезни. Он делал все бережно, стараясь не нарушить порядок, который Лиза, наверняка, сама установила.

Лиза наблюдала за ним с легкой улыбкой. Он был таким сосредоточенным, таким заботливым, и это лишь усиливало ее смятение. Часть ее, та, что все еще любила его, отчаянно хотела верить, что он простил ее, что все еще возможно. Но другая часть, опаленная болью предательства и сомнений, предостерегала от надежды. Не обманывай себя, Лиза. Ты разрушила то, что между вами было.

Когда Чонгук закончил собирать вещи и повернулся к ней, она поспешно отвела взгляд. Его присутствие было ей одновременно необходимо и невыносимо. Она пробормотала тихое "Спасибо", чувствуя, как ее лицо горит от смущения и незаслуженной благодарности.
Чонгук замер, услышав ее тихое «Спасибо». Он медленно поднял взгляд, его глаза встретились с ее смущенным лицом. В его взгляде не было ни укора, ни жалости – только глубокая, необъяснимая нежность. Он вздохнул, словно собираясь с духом, и мягко произнес:

"Не за что, Лисёнок. Просто я… я не мог поступить иначе." Его голос был хриплым, словно он сдерживал бурю эмоций внутри себя. Он сделал несколько шагов к ней, сокращая дистанцию между ними, но не приближаясь вплотную.

"Послушай, Лис," – начал он, его взгляд проникал в самую душу. – "Я знаю, что сейчас тебе тяжело. И я понимаю, что, возможно, я последний человек, которого ты хотела бы видеть рядом. Но… но я здесь не из жалости. Хорошо?" Он сделал паузу, давая ей возможность переварить его слова. "Я здесь, потому что… потому что мне не все равно. Потому что я… хочу быть рядом, когда тебе плохо. И я хочу помочь тебе пройти через это."

Он протянул руку – медленно, осторожно, словно боясь спугнуть ее. Его пальцы коснулись ее щеки невесомым прикосновением. "А теперь пойдем домой. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил."

Чонгук не стал ждать ответа. Он мягко развернул Лизу к выходу и, поддерживая ее за локоть, повел по коридору больницы. Она шла, словно во сне, не сопротивляясь его прикосновениям, в голове путались мысли.

Добравшись до машины, Чонгук распахнул перед ней дверь и, заботливо помог ей сесть.
Затем,подложив под спину небольшую подушку, которую, видимо, захватил с собой.  "Так тебе будет удобнее" – пробормотал он, его дыхание коснулось ее волос, вызывая новую волну мурашек.
Убедившись, что ей удобно, он пристегнул ее ремень безопасности, его пальцы на мгновение задержались на ее плече. Затем он закрыл дверь и, обойдя машину, сел за руль. Всю дорогу он хранил молчание, лишь изредка бросая на нее беспокойные взгляды. Не замечая как Чонгук частенько наблюдает,Лиза прижавшись к окну, смотрела на проплывающие пейзажи, но они казались размытыми, словно в тумане. Когда машина свернула с трассы и направилась к знакомой территории,её сердце забилось чаще. Вилла Чонгука? – ее охватила волнение. Она ожидала, что он отвезёт ее в дом отца, где она сможет спрятаться от мира и зализывать раны в одиночестве. Но вместо этого он вез ее в свой роскошный дом, в мир, в котором она раньше чувствовала себя чужой.

Чонгук, почувствовав её напряжение, тихонько спросил, не отрывая взгляда от дороги:
"Надеюсь ты не против, что я везу тебя сюда?" Его голос был полон беспокойства. "Извини если что-то не так. Просто я подумал, здесь тебе будет лучше. Он замолчал, словно боясь услышать ответ.

Лиза медленно кивнула" Всё порядке" Не зная, что ответить. Слова застряли в горле, не желая вырываться наружу. Она не была против. Напротив, ей нестерпимо хотелось быть рядом с ним, чувствовать его заботу, пусть даже и понимала, что это, наверное, неправильно. Но сейчас ей было так плохо, так одиноко, что присутствие Чонгука казалось единственным спасением.

Когда машина остановилась у ворот виллы, Чонгук выключил двигатель и повернулся к Лизе. "Подожди здесь, я открою," – сказал он и, выскочив из машины помог выбраться.
Он отвёл её к дому и открыл перед ней дверь,Лиза робко вошла внутрь, оглядываясь по сторонам. Все здесь было знакомым и родным, но казалось немного чужим после долгого отсутствия.

Внутри дома пахло свежестью и чистотой. Чонгук позаботился о том, чтобы все было идеально к ее возвращению. Он провел ее в гостиную, где на диване ее ждал мягкий плед и подушки. "Приляг, отдохни," – сказал он, заботливо укрывая ее пледом. "Я сейчас приготовлю тебе что-нибудь поесть."

Через полчаса он вернулся с подносом, на котором аппетитно дымился острый ток поки и пибимпаб, а рядом стояла баночка с охлажденным сикхе. Запах любимого блюда сразу наполнил комнату, вызывая у Лизы легкую улыбку. Он поставил поднос на низкий столик перед диваном и присел рядом с ней.
"Надеюсь, ты голодна", – с теплой улыбкой произнес он, доставая из подноса две пары металлических палочек. "Я смешал все ингредиенты, но ты можешь добавить больше кочхуджан, если хочешь поострее."
Лиза с благодарностью посмотрела на него. "Спасибо, Чонгук. Ты как всегда знаешь, чем меня порадовать." Она взяла палочки и принялась перемешивать красочную смесь из овощей, мяса и яичницы.

Чонгук внимательно следил за тем, как она ест, и нежно подталкивал ее, чтобы она больше съела. "Ты совсем ничего не ела в последнее время, нужно восстановить силы", – говорил он с заботой в голосе.
Лиза, чувствуя его поддержку и заботу, старалась есть как можно больше. Пибимпаб был вкусным, но самое главное – он был приготовлен Чонгуком, человеком, который был ей так дорог.

Когда они закончили ужинать, Лиза почувствовала себя немного лучше. Усталость никуда не исчезла, но ее место заняло чувство благодарности и облегчения. Она подняла глаза на Чонгука и нежно улыбнулась: "Спасибо тебе за все, Чонгук. Без тебя я бы не знала, что делать."
Он в ответ лишь мягко сжал ее руку и прошептал: "Все будет хорошо, Лиза. Я всегда буду рядом."

Оставшиеся часть дня он провел с ней рядом стараясь быть внимательным и заботливым.
Вечером, когда они оказались в спальне, он стал вести себя особенно ласково. Лизу это смущало. Она чувствовала себя неловко под его прикосновениями и пристальным взглядом.
Когда Чонгук нежно коснулся её щеки, большим пальцем ласково оглаживая скулу, потом наклонился и поцеловал. Лиза закрыла глаза, утопая в знакомом тепле его губ. Поцелуй начался робко, как будто он спрашивал разрешения, но постепенно стал более уверенным, напористым. Его губы нежно скользили по её губам, вызывая волну мурашек по всему телу.

Он углубил поцелуй, слегка приоткрыв её губы, и его язык скользнул внутрь, исследуя её рот. Лиза ответила на поцелуй, позволяя его поцелуям унести её прочь от тягостных мыслей. Его прикосновения словно стирали все плохое, что случилось в последнее время, оставляя лишь тепло и нежность. Он словно пытался вылечить её поцелуями, вернуть к жизни.

Разорвав поцелуй, Чонгук медленно опустился на колени перед ней, его взгляд был полон нежности и обожания. Он взял её руки в свои, целуя кончики её пальцев. "Ты прекрасна, Лиза," – прошептал он, его голос дрожал от волнения. "Я так скучал по тебе."

Лиза молчала, не зная, что ответить. Его слова вызывали в ней бурю противоречивых чувств. Она хотела что-то сказать ему но не успела,Чонгук поднялся и, взяв её на руки, отнес к кровати. Он медленно опустил её на мягкие подушки, продолжая смотреть в её глаза. Он раздевал её медленно и нежно, каждый его прикосновения наполняла её чувствами.

Ночь прошла в объятиях, полных нежности и заботы. Чонгук словно боялся сделать что-то не так, всячески демонстрируя свою любовь. Лиза чувствовала себя в безопасности в его руках, но что-то внутри неё все еще сопротивлялось полностью отдаться этим чувствам.  Засыпая в его объятиях, она надеялась, что утром все станет ясно, и сомнения исчезнут, уступив место безграничной любви и счастью.

Пока Лиза спала Чонгук провел остаток ночи без сна, ворочаясь в постели и перебирая обрывки воспоминаний. Лицо Лизы, полное слез и раскаяния, стояло перед глазами. Он пытался ухватиться за здравый смысл, но подозрения, словно змеи, обвивали его душу. Ему необходимо действие, план, который поможет ему отделить правду от лжи.

На рассвете он принял решение. Он должен поговорить с Сехуном. Лицом к лицу. Узнать его версию событий, увидеть его реакцию. Это рискованно, но он не мог больше жить в неведении. Набрав номер Сехуна, Чонгук почувствовал, как внутри все сжалось от напряжения. Гудки тянулись мучительно долго.

"Да?" - хриплый голос Сехуна эхом отдал в трубке.

"Это Чонгук. Нам нужно поговорить,"- жестко произнес Чонгук, стараясь скрыть дрожь в голосе. "Сегодня. И не думай увиливать."
Встреча была назначена на нейтральной территории - в небольшом кафе на окраине города. Чонгук сидел за столиком и нервно постукивал пальцами по столешнице. Когда Сехун вошел, Чонгук заметил в его глазах смесь удивления и тревоги. Он знал, что этот разговор может изменить всё.
Сехун опустился на стул напротив, избегая смотреть Чонгуку в глаза. "Что за потребность? Зачем тебе эта встреча?" - его голос звучал настороженно.

Чонгук сжал кулаки под столом. "Ты знаешь, зачем. Лиза. То, что произошло между ней и тобой. Я хочу услышать твою версию." В его голосе звучали стальные нотки, не терпящие возражений.

Сехун нахмурился. "Версию чего? Изесняйся еснее" Он старался казаться спокойным, но Чонгук видел, как едва заметно подергивается его щека.

"Не прикидывайся дурачком, Сехун. Ты знаешь, что я имею в виду. Лиза сказала, что ты и Санна подставили её.
Что вы ей подмешали?" - Чонгук подался вперед, глядя Сехуну прямо в глаза. Он искал признаки лжи, но лицо Сехуна оставалось непроницаемым.

Сехун вздохнул. "Чонгук, ты всё перекручиваеш. Лиза просто запуталась, понимаешь? Она искала оправдания своему поступку. Использовала меня как козла отпущения. Да ещё и Сану сюда переплела" Он откинулся на спинку стула, словно уставший от всего этого. "Чтобы ты знал, Я не принуждал её спать со мной. Она сама добровольно пришла в мой дом в тот вечер. Как я мог отказаться?"
Глаза Чонгука вспыхнули. Вся сдержанность слетела, как шелуха, обнажив ярость, клокотавшую внутри. Он резко наклонился вперед, с силой ударив кулаком по столу. Посуда подпрыгнула, звякнув.

"Хватит врать!" - прорычал Чонгук, его голос дрожал от гнева. "Прекрати этот фарс! Рассказывай правду, Сехун! Сейчас же! Я знаю, что ты сделал с Лизой. Не смей очернять её, выгораживая себя!"

Сехун дернулся от удара, но быстро взял себя в руки. "Я не вру! Говорю тебе как есть, она пришла ко мне сама. Не надо строить из неё святую, Чонгук. Ты же знаешь, как женщины могут быть навязчивы. Она сама хотела этого. Я всего лишь удовлетворил её желание."

"Заткнись!" - заорал Чонгук, вскакивая со стула. Он обошел стол, нависая над Сехуном, словно хищник над добычей. "Не смей говорить о ней так! Ты чуть не сломал ей жизнь! Испоганил её! Ты и твоя грязная ложь!"

Он схватил Сехуна за грудки, встряхнул с такой силой, что Сехун запрокинул голову. " Лжец! Лиза мне всё рассказала! Каждое слово! И про то, как вы с Санной напоили её, и про то, как ты воспользовался её беспомощностью! Ты — мерзкий трус, Сехун! Ты готов на всё, чтобы выгородить себя!"
Он отпустил Сехуна, словно тот обжег ему руки. Отошел на шаг, глядя на него взглядом, полным презрения.Отвращение клокотало в нём, смешиваясь с яростью.
"Я питал иллюзии," – ироничная горечь сочилась в его голосе. "Я тешил себя надеждой, что в тебе еще тлеет искра совести. Что ты способен на раскаяние. Хотел узнать правду, услышать признание вины. Но я был слеп. Ты не испытываешь ни малейшего сожаления о своей мерзости. Ты просто жалкий лжец, погрязший в своей лжи."
Он отвернулся, пытаясь скрыть дрожь в ладонях. "Я считал тебя другом," – прошептал он, скорее для себя, чем для Сехуна. "Как… как ты мог?"

Сехун криво ухмыльнулся, размазывая слюну по подбородку. "Друзья? Не смеши. Ты всегда смотрел на меня свысока, как на грязь под ногами. И знаешь что? Даже если бы мы и были друзьями, и даже если бы я знал, что из-за этого потеряю нашу дружбуся бы все равно поступил так же."

Чонгук замер, словно получив удар под дых. Слова Сехуна полоснули по сердцу, вырывая последние остатки веры в человечность. Неужели все эти годы он ошибался? Неужели их дружба была лишь иллюзией, прикрытием для чудовищного эгоизма Сехуна?
Чонгук резко обернулся, его глаза метали молнии. "Потеряешь дружбу? Считай ты уж потерял друга, когда предал. Когда воткнул нож ему в спину. Я просто не хотел признавать это." Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. "А знаешь, что самое отвратительное? Ты даже не осознаешь, насколько ты жалок. Ты думаешь, что возвысился, предав меня, но на самом деле ты лишь доказал, насколько ты мелок и падок."

Сехун расхохотался, звук был резким и неприятным. "Вину? За что? За то, что взял то, что хотел? За то, что ты оказался слишком слаб, чтобы защитить это? Не смеши меня, Чонгук. В этом мире выживает сильнейший. А ты… ты просто оказался не на той стороне."
Не выдержав больше, Чонгук сорвался. Не в крик, не в истерику. Нет. В его движениях появилась хищная грация, от которой у Сехуна невольно пробежал холодок по спине.
"Слабый?" - прорычал Чонгук, приближаясь к Сехуну вплотную. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров, и Сехун, несмотря на свою браваду, почувствовал, как его охватывает страх. В глазах Чонгука плескалась не просто злость, а что-то гораздо более опасное – ледяная решимость.

Чонгук резко схватил Сехуна за ворот куртки, рывком приподнимая его над землей. Сехун захрипел, пытаясь вырваться, но хватка Чонгука была железной.

"Ты думаешь, что взял то, что хотел? Ты ошибаешься, Сехун. Ты ничего не взял. Ты украл. Трусливо украл, прикрываясь дружбой. И за это придется платить."

Чонгук отпустил ворот, и Сехун рухнул на землю, закашлявшись. Чонгук наклонился, его лицо нависло над Сехуном, словно тень.

"В этом мире выживает сильнейший, говоришь? Что ж, давай посмотрим, кто из нас слаб."

Чонгук выпрямился, достал из кармана телефон и, не отводя взгляда от лежащего на земле Сехуна, набрал номер.

"Алло, это детектив Ким? У меня есть информация, касающаяся дела Лисы Манобан.Да, я готов дать показания. И у меня есть запись с камеры наблюдения. Кто тоже очень хочет рассказать правду."
Он отключил телефон и окинул Сехуна презрительным взглядом.

Сехун, дрожащий от страха, попытался подняться, но Чонгук не дал ему этого сделать, поставивЙ ногу ему на грудь.

"Не торопись. Я ещё не закончил."
"Ты думаешь, это все?" - Чонгук усмехнулся, глядя на беспомощного Сехуна под своей ногой. "Ты думаешь, что просто отдам тебя в руки полиции, и на этом все закончится? Нет, Сехун. Я хочу, чтобы ты понял кое-что важное."

Чонгук убрал ногу с груди Сехуна, но не позволил ему подняться. Он присел на корточки рядом с ним, глядя прямо в глаза.

"Ты думаешь, что твой поступок – это проявление силы? Это глупость, Сехун.
Ты совершил ошибку. Огромную ошибку. И цена этой ошибки будет очень высока.

"Выбор за тобой, Сехун. Ты можешь пойти в полицию, рассказать им все, что знаешь.
Сехун, сглотнув, прохрипел: "А если я откажусь?"

Глаза Чонгука сузились, в них вспыхнул холодный огонь. Он несколько секунд молча смотрел на поверженного Сехуна, словно оценивал его, как добычу.

"Неужели ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор?
Если ты действительно так считаешь, можешь попытаться бороться. Но помни: у меня есть все необходимое, чтобы уничтожить тебя.
Я могу отправить твое видео в прессу и всем твоим знакомым. Тогда вся твоя жизнь, тщательно выстраиваемая годами, рухнет в одно мгновение. Ты станешь посмешищем, изгоем. Никто не захочет иметь с тобой дела." Он сделал короткую паузу, наблюдая за тем, как слова достигают своей цели, как страх постепенно сковывает черты Сехуна. "Так что подумай хорошенько, прежде чем сделать свой следующий ход."
Голос Чонгука был ровным и спокойным, но в каждом слове чувствовалась угроза, от которой по спине бежали мурашки.
Он стал с места и отряхнул брюки,давая понять, что разговор окончен. "Я даю тебе время, чтобы осознать всю глубину своего падения. Время на то, чтобы принять неизбежное. Не трать его впустую, Сехун."

Уже возле выхода он обернулся, его взгляд был полон презрения: "И еще кое-что. Не пытайся бежать. Это лишь усугубит твое положение. Я всегда найду тебя, Сехун. Всегда." С этими словами Чонгук вышел, оставив Сехуна сидеть на полу, пропитанного страхом и отчаянием.

С новым годом мои дорогие читатели. 😺 Хочу услышать ваще мнение о проделанной работе.
Напишите в коментарии, что вам не понравилось в фф.
Так-же опиши что-бы вы хотели исправить в данном произведении.