Медленно. Неприлично. Жутко. Внезапно. Близко.
Я давно ждала этого момента. Поставила точку. Читаю заново проверить грамматические ошибки. Птичка. Опубликовать. Всё. Теперь весь мир узнает как заканчивается моя книга. Тут же комментарий и звездочки. Откидываюсь назад. Пальцами перебираю волосы. Тут резкая боль шарахнула луковицу волос. Смотрю на экран ноутбука. Новый комментарий.
albrechto: скажи мне, баба, зачем ты убила Лэйджлайн?
Я закатываю глаза. Гия страдает из-за того, что я убила её любимого персонажа. Я взяла Лэйджлайн как образ Гии. Она вылитая Гия, кроме синих волос. Я пишу ответ.
foxygend: ой, я тебе изначально говорила, что она сдохнет. мало того, что ты меня взбесила неделю назад, было правильно, что она сдохла.
Ответ тут же приходит.
albrechto: значит ты бы хотела, чтобы я сдохла?
Началось. Я цыкнула. Звоню ей, удаляя комментарий. Долгий гудок. Медовый скрипучий голос.
- Теперь кто баба? - говорю я, медленно моргнув.
- Лады. Это было неприлично - внезапно уйти, - говорит Гия тихо.
- Неприлично? - я усмехаюсь.
- Ладно, ладно. Это было... - она запнулась, - по бабски, - горько вздыхает.
Я закрываю ноутбук, и бросаю себя в кровать. Гия долго объясняет свою "причину" увечивания себя. Я молча слушаю. Её бред кроме меня никто не понимает. Есть люди, которые пытаются понять её. Есть люди, которые притворяются, будто понимают её. А я просто понимаю. Потому, что моя голова тоже больна тем же бредом. Иногда у меня бывают мысли, что я её личный психолог. Ну, по крайней мере, я тоже могу без притворства рассказать ей про своих единорогов, которые медленно кружатся надо мной, когда сплю.
Вдруг она говорит, что ей было больно, когда прочитала про смерть Лэйджлайн. Словно кто-то вырвал её конечности. Я невольно вспомнила свой странный сон.
Чтобы создать образ для истории, я общаюсь с ними как с реальными людьми. Они слились с моей жизнью, что иногда я сама им рассказываю свои новости. С Лэйджлайн я секретничала. Рассказывала про свои тревоги, страхи и увлечения. (Я не уверена, что я нормальная).
Так вот, во сне я лежу в своей кровати. Лэйджлайн сидит на подоконнике. Поет Birdy - Skinny Love. Синие локоны медленно вьются. Из окна льется голубоватый свет. Свет когда только начинает светлеть. Утренняя голубизна. Длинные костлявые пальцы нажимают на подоконнике невидимые клавиши фортепиано. Я слышу жуткий вой ветра снаружи. Но он слабоватый. Его заглушает медовый голос Лэйдж. Голос до боли знакомый. Я не вижу её лицо.
Я спала прямо в одежде. Встаю и подхожу к ней. Она одета в мешковатый черный свитер с квадратным рисунком морских волн сзади, черная кожаная юбка выше колен, длинные черные чулки и армейские ботинки. Хрупкие ноги неподвижно свисают с подоконника.
- Лэйджлайн Эшер, не надо вторгаться в мой сон. Это уже перебор, - говорю я. Мой голос гулкий, как будто я ужасно болею ангиной. Она перестает петь, и начинает тихо всхлипывать.
Она что-то бормочет. Я не понимаю. Пытаясь уловить слова, наклоняюсь к ней. Внезапно она хватает меня за затылок. Я вижу лицо. С моих губ срывается оханье.
Мой вымышленный персонаж с лицом моей лучшей подруги. Голос тоже Гии.
- Я знаю, ты хочешь меня убить. - Её лицо так близко, что я чувствую табачное дыхание.
- Ги, я не собираюсь тебя убить! - я отчаянно шепчу.
- Я Лэйджлайн! - она тоже шепчет, но настолько жутко, что конечности у меня поледенели. - Не убивай меня, создатель, - она начинает плакать. Слезы настолько большие, что они громким треском падают на паркет.
- Тут я писательница и сама решаю, кому умереть, - отвечаю я спокойно. Надо срочно завершить книгу, пока крыша полностью не съехала. Но что делать, если родилась без крыши.
Лицо Лэйджлайн медленно меняется. Оно больше не похоже на Гию. Она другая. Я осознаю, что сама же создала её. Охватывает странное чувство. Материнское? Будто передо мной дочка. Я в блаженстве нежности дотрагиваюсь до её бледной щеки. Та закрывая глаза, касается моей руки. Меня пронзает жуткая боль. Смотрю как её рука превращается в серую морщинистую с синими ногтями руку. Моя рука в пепел. Кричу немым криком. Она резко открывает глаза. Зрачки откатываются назад. Она крича поет песню Birdy - Skinny Love. Это уже не песня с медовым голосом, а ультразвук, который пробирает до костей. Мое тело болит.
- Я не убью тебя, дорогая, - я произнесла это без звука. Лэйджлайн меня отпускает.
В этот момент резко открываю глаза. Я не вскочила с кровати с криками, не вспотела и не задыхалась. Мне жутко холодно и не чувствую свое тело. Язык как наждачная бумага прилип к нёбу. Правая рука болит. Холодные капельки обрамляют лоб. Я не хочу смотреть на свою руку: кажется, вместо неё я увижу серый пепел. Тот же самый холодный свет из окна. Лэйджлайн нет. Я теперь боюсь её. И надо избавиться от нее. Я знаю как...
- Дээээээээээээээээээээээээээээээээээээээн, - говорит долго Гия в трубку.
Я не моргая, вспоминала свой жуткий сон, когда Гия меня сто раз окликнула. Она не вешает трубку, ибо знает мои приступы застывания. Она либо в такие моменты поет, жрет, смеется или музыку включает.
- Ты хочешь, чтобы Лэйджлайн ожила? - вдруг спрашиваю я. Голос довольно хриплый. Гия некоторое время не отвечает. Слышится только тихое дыхание.
- Нет. Твоя книга - твоя вселенная. Ты сама решаешь, что будет там твориться, - Гия зевнула. - Концовка сама по себе захватывающая. Молодчина, писатель хренов, - так она называет меня шутя, потому, что у меня дурацкая привычка впихивать куда угодно метафоры. Много литературю, так сказать. - Алкен вначале сдох. То есть, его персонаж. Ничего же. Ему пофиг, - продолжает Гия. - Я вообще рада, что мой персонаж до конца дошел.
Я перемещаюсь из кровати на подоконник. Начала петь какую-то мелодию. Не знаю, где я подцепила её, просто взяла и начала тихо потягивать. Гия молча слушает, потом, кажется, узнала песню. Она присоединяется, но со словами. Я резко останавливаюсь. До боли жуткая песня. Песня во сне. Гия поет своим фирменным медовым голосом. Я покрываюсь ужасом. Голос слышится слишком близко. Будто Гия поет не на той стороне телефонного провода, а сидит рядом. Мне в миг показалось, что Гия поет не одна. Еще кто-то есть. Вдруг Гия останавливается.
- Ну же, Дэн. Припев вместе! - она смеется. Но кто-то рядом до сих пор поет. Рядом со мной. - Ого, у тебя голос божественный. Почему раньше молчала? - Если бы это я пела. В комнате температура упала на десять градусов. Телефон дрожит в руках. Краем глаз я вижу знакомые локоны. Кошмарный цвет. Синий. Но вижу незнакомые руки. Морщинистые пальцы с синими ногтями. Нежный голос перешел в жуткий скрипучий шепот прямо мне в ухо. Холодное дыхание.
- Ну, что, создатель, я тебе нравлюсь в образе трупа?