44 ГЛАВА
Впервые за всё время существования компании сам президент Мин присутствовал на съёмках рекламы. Обычно в этом не было нужды, так как отдел рекламного продвижения всегда прекрасно сам справлялся с этой задачей без контроля начальника, но то ли чтобы поддержать жену, то ли убедиться, что она действительно хороша, Юнги там всё же был.
— Да, госпожа Ли, прекрасно! Ещё один кадр с другого ракурса, и мы закончим, — воодушевленно говорил режиссёр в громкоговоритель.
Последний кадр заключался в том, чтобы модель прошла по изысканному коридору отеля, переливающегося от многочисленных источников света, в красном платье с открытыми плечами и длинным шлейфом, а в конце пути элегантно развернулась, задевая шлейф рукой так, чтобы тот полностью закрыл её.
Хоа пробыла на каблуках четыре часа во время съемок, и поэтому ноги ужасно болели. Сил придавало только осознание, что это последний кадр и всё, наконец, закончится! Возвращаясь на место «старта» девушка мимолётно посмотрела на мужа, заинтересованно смотревшего в мониторы режиссёра, где одна за одной прокручивались отснятые с ней кадры. Юнги задумчиво положил ладонь на губы, а затем начал что-то говорить мужчине, указывая пальцем то в один, то в другой экран. Тот махал головой, внимательно слушая директора, и тоже начал активно что-то объяснять, показывая руками. Хоа оставалось только молиться, чтобы ничего не пришлось переснимать.
В это время визажист подбежала к девушке, чтобы освежить макияж.
— О чём они разговаривают там? Юнги что-то не нравится? — спросила Хоа.
— Нет, госпожа Ли, всё хорошо, — сказала девушка, нанося пудру на лицо, — не переживайте, вы великолепно справляетесь. — Наверное, не замечаете, но президент Мин смотрит на вас таким... необычным взглядом, — она многозначительно подняла бровь. — Даже непривычно видеть президента таким... Таким заинтересованным, — улыбнувшись, визажист аккуратно прикрыла ладонью своё хихиканье.
— Ну конечно! Госпожа Ли – жена президента. Почему бы ему не восхищаться ею? Не так ли? — из ниоткуда появившийся Борым стал поправлять волосы Хоа. — Ты, дорогуша, вот сюда нанеси побольше пудры... Да, прекрасно! Осталась последняя сцена, и съёмки закончатся. Может, желаете водички?
— Нет, Борым, спасибо. Просто хочу побыстрее отсняться, — девушка переминалась с ноги на ногу из-за дискомфорта в ногах. — Боже, мне нужно будет неделю отходить от этих туфель...
— Так! Начинаем! — прозвучало в громкоговоритель. — Свет! Где свет?! — нервно прокричал режиссёр, вскочив с места, до этого всё время сдерживающийся в присутствии президента, а затем резко обмяк, слегка поклонившись в сторону Юнги и, видимо, извинился.
...
Вернувшись домой со съемок, Хоа сразу же принялась за организацию ужина. У неё были сутки, чтобы всё продумать, и семнадцать часов, чтобы подготовить. Поэтому, приняв душ, девушка высушила волосы, переоделась в пижаму и отправилась в кабинет мужа, где в её распоряжении был ноутбук. Её ожидали три часа изучения столового этикета, а также организации званных ужинов у людей высшего общества.
Просидев за экраном два часа, Хоа поняла, что зря переживала. Ничего такого особенного и неожиданного она не узнала. В итоге главными задачами оказались: составить список блюд, учитывая вкусовые предпочтения американских гостей, которые вряд ли стали бы есть традиционную корейскую еду; купить необходимую посуду в одном стиле, которой девушка хотела украсить стол и образец которого нашла в интернете; дать указания работницам приготовить необходимые блюда и вечером должным образом обслуживать гостей.
Пожалуй, самой сложной задачей для девушки оказалось составить список блюд. Она не особо понимала в американской еде, потому не знала, что конкретно нужно подавать на ужин и что из всего предложенного интернетом является действительно вкусным и достойным богатых людей. Тогда Хоа решила дождаться мужа и посоветоваться с ним, ведь он прожил там около десяти лет и наверняка разбирался.
Домой Юнги вернулся к десяти ночи. Он не доделал всю свою работу в компании, поэтому отправился в кабинет, чтобы закончить её, однако, подходя к нему, увидел, что дверь была открыта и за ней горел свет.
— Хоа? — спросил, обнаружив девушку сидящей на диване с ноутбуком на коленях. — Почему ты здесь? — он отпустил ручку двери и зашел вовнутрь.
— Ох, Юнги... — она вздохнула, устало потерев руками лицо. — Я скоро с ума сойду от всех этих закусок, десертов и напитков... Мне нужна твоя помощь. Иди сюда, — она позвала его махом головы и развернула к нему ноутбук.
— В чём дело? — он двинулся в сторону девушки и остановился перед ней, посмотрев на экран.
— Я понятия не имею, что едят американцы и какая еда считается дорогой и достойной твоего окружения. Вот, я составила список блюд, выбери, пожалуйста, какие из них подойдут для ужина. Ты там жил, поэтому лучше знаешь.
Парень снова посмотрел на жену, засунув руки в карманы брюк.
— Хоа, мой кабинет – это не то место, куда ты можешь заходить, когда тебе захочется. Тем более что-то здесь трогать, а тем более использовать мой рабочий ноутбук, на котором сохранено много важных документов, чтобы искать кулинарные рецепты. Понимаешь?
— Мне нужен был ноутбук и где я могла его взять, как не здесь? В телефоне этим заниматься не очень-то и удобно, — возмущенный взгляд жены снизу вверх, из-за которого она выглядела забавно, заставил лицо Юнги расслабиться. — Тем более я не открывала никакие твои документы, я лажу только в интернете.
— Хоа, я не шучу. Больше не заходи в мой кабинет без разрешения. Хорошо?
Некоторое время девушка продолжала смотреть на него всё тем же недовольным взглядом, но всё же согласилась:
— Хорошо, Юнги, хорошо. Слушаю и повинуюсь, — саркастичным тоном произнесла Хоа, — так ты мне поможешь или нет?
— Что у тебя там? — он расположился рядом с женой, забрав ноутбук из её рук, быстро пробежался глазами по списку и озвучил своё мнение: — Хоа, такое ощущение, что они едут на свадьбу, а не на ужин. Тебе не нужно впадать в такие крайности и так сильно заморачиваться, — Юнги посмотрел на жену со снисхождением, — они мои друзья. Мы просто посидим и пообщаемся в домашней обстановке – эта вычурность ни к чему. Вот эти четыре оставь, а остальное убери, — он показал пальцем в экран, — и три десерта. Они будут с детьми, поэтому пусть сладостей будет побольше. Скорее всего, они останутся переночевать, поэтому нужно подготовить гостевые спальни, — Юнги вернул ноутбук на колени жены и встал с дивана.
— В таком случае, если они будут с детьми, нужно наверняка купить каких-то игрушек? — девушка снова занервничала. — В общем, завтра мне нужно поехать в город.
— Зачем?
— Как зачем? Чтобы купить всё необходимое, — Хоа недоумевающе пожала плечами, будто объясняла мужу очевидные вещи.
— Отправь кого-нибудь.
— Нет. Я хочу сама поехать и выбрать посуду, которая мне понравятся.
— В доме разве мало посуды? — парень непонимающе поднял бровь.
— Я занимаюсь организацией этого ужина и хочу сделать всё так, как хочу... В моей голове уже есть картинка, как всё должно выглядеть. И мне нужна другая посуда. Понимаешь?
Парень глубоко вздохнул с таким выражением лица, на котором Хоа невольно прочла, что её предстоящее занятие кажется ему бессмысленным.
— Хорошо, делай как считаешь нужным.
***
Утром Хоа должна была отправиться в город со своим телохранителем, но вместо одного человека с ней поехало ещё два. По словам Гувона, Юнги дал такой приказ, так как девушка планировала купить много всего, и он сам не справился бы, однако она понимала, что это связано с напряжённой обстановкой вокруг их семьи.
Выбрать подходящую посуду оказалось делом не легким, особенно когда её было слишком много. К счастью, у Хоа имелся образец, на который она могла равняться. За тарелками и мисками последовали кружки, а за кружками бокалы и стаканы. Девушка очень хорошо влилась в роль хозяйки дома, оттого скупала не только посуду, но и салфетки, вазы, настольные украшения и всё в этом роде. Хоа давно думала о том, что ей не хватает в доме чего-то для души, например, цветов, а раз ваза была куплена, то нужно было купить и прекрасный наполнитель для неё.
Юнги всё же не ошибся, когда отправил девушке подмогу, так как Гувон действительно не справился бы. И парень это осознавал, глядя на двух мужчин с полностью занятыми руками пакетами и коробками.
Осталось последнее – магазин детских игрушек. Девушка не могла в этом разбираться хорошо, поэтому решила посоветоваться с консультантом, спросив, что сейчас наиболее популярно среди детей разных возрастов. Пройдя мимо трёх длинных коридоров из стеллажей с игрушками, Хоа выбрала несколько интересных на её взгляд. Ещё решила, что если эти игрушки детям не понравятся, то самым оптимальным вариантом окажется альбом с карандашами. Во всяком случае, в её детстве это было веселое развлечение.
За девушкой, с интересом разглядывающей разные игрушки, издалека наблюдал некий мужчина, стоявший у стеклянных перил пятого этажа торгового центра. Невольно он потянулся рукой к карману и достал телефон, направил его в сторону Хоа и, включив камеру, добавил немного пикселей, чтобы девушка полностью попадала в объектив.
Щёлк.
И получился милый снимок – девушка держит в обеих руках игрушки, выбирая наиболее интересную.
Щёлк.
Она улыбается и показывает своему телохранителю куклу, у которой в наборе есть такая же брендовая сумочка, что и у неё.
Щёлк.
Консультант предлагает ей две мягкие игрушки.
Щёлк.
Девушка указывает рукой на хомячка, сидевшего на самой верхней полке стеллажа.
Щёлк.
Она стоит на кассе, показывая ладонью знак «стоп» своему телохранителю, намеревавшемуся оплатить её покупки.
— Гувон, я сама могу рассчитаться... В конце концов, у меня появилась своя карта, и вчера мне заплатили за съёмку в рекламе, поэтому не мешай, — девушка приложила свою карту к терминалу и после успешно пройденной оплаты посмотрела на Гувона с гордой улыбкой.
— Госпожа Ли, какая разница, какой картой вы будете рассчитываться, если эти деньги в любом случае господина Юнги? Вы мешаете выполнять работу, так как мне был дан приказ оплачивать ваши покупки.
— Это мои деньги. — Девушка угрожающе подняла карту прямо перед лицом парня. — И эти денюжки я заработала честным трудом, в дополнение заработав шесть мозолей, пробыв на высоких каблуках четыре часа. И только попробуй сказать, что это деньги моего мужа. — Она шуточно замахнулась на охранника карточкой, отчего тот резко увернулся. — Правильно, бойся меня, — угрожающе сузив глаза, она спрятала её обратно в сумочку. — Я впервые чувствую себя такой свободной и независимой, так дай же мне насладиться этим чувством.
— Как скажете, госпожа, — в ответ на улыбку девушки он сделал то же самое.
Конечно, они вдвоем понимали, что эти деньги по факту и являются Юнги, однако если Хоа спокойнее внушать себе иное, то он тоже согласен ей подыгрывать.
***
Дом семьи Мин
Утро господина Чока началось с прекрасных новостей, которые ему донёс секретарь.
— Я тебя понял, отправь мне ссылку, — глава семьи разговаривал по телефону, сидя за столом.
— Что-то случилось? — спросила госпожа, когда муж закончил. Она сделала глоток воды и аккуратно поставила стакан на стол.
Мужчина ничего не ответил жене, отчего она начала переживать. Желание есть завтрак пропало.
— «Семья Мин ожидает наследника?», — в голос прочитал мужчина заголовок новой статьи.
— Не поняла... — на лице женщины появилось чёткое недоумение, она быстро встала из-за стола и подошла к мужу.
В ленте новостей были фото её невестки, сделанные в одном из магазинов детских игрушек. Рука невольно потянулась пролистнуть вниз и прочитать подробности:
«Жена бизнесмена Мин Юнги отдыхала в одном из торговых центров Сеула. Компанию девушке составили три телохранителя. Нет ничего удивительного, ведь у бизнесменов нет времени на отдых. Однако много вопросов вызывает совсем другое... В завершение прогулки Ли Хоа прогулялась по детскому отделу и даже сделала покупки.
Что бы это значило?
Семья Мин ожидает наследника?»
— Чок... Что это? — удивлённое лицо женщины смотрело на ухмыляющегося мужа.
— Это значит, что твой сын или одумался, или это просто случайность, которая запустила безвозвратный процесс. Удочка закинута, приманка есть, а голодные пираньи поглотят её вместе с рыбаком. Как всё прекрасно складывается... Радуйся, скоро у тебя будет внук.
— Чок, прекрати, — отмахнулась женщина, — это ведь не правда. Почему тогда Хоа покупала эти детские игрушки?
— Значит, скоро станет правдой. Потому что теперь об этом станут говорить, и я уверен, что Юнги знает, как правильно поступить в этой ситуации.