Реакция (of BTS)

Чонгук

Уже три часа ночи. Нервно дергаешь ногой. Кофе плескается по чашке, потому что руки дрожат. Лицо покрасневшее от слёз. Кофта съехала с плеча, от чего холодок проходит по твоей оголенной коже. Потерянный и такой стеклянный взгляд направлен на телефон. Ты выглядишь так, словно смерть ожидает тебя за углом кухни. А ведь она и правда может ожидать...

Всё началось сегодня утром. Хотя нет, не сегодня. Пять лет назад, когда ты только познакомилась с Чонгуком. В день вашей встречи ты впервые пришла работать в крупную компанию в должности помощника одного из менеджеров, там и встретила Чона. Тогда тебе показалось, что он чрезвычайно опасный человек, однако нельзя было не признать, что чертовски красивый: высокий брюнёт, облачённый в идеально чёрный костюм и шёлковую чёрную рубашку, с мужественным профилем, завораживающим взор, и граничащей с безумством уверенностью в походе. Он чуть не снёс с петель дверь от кабинета директора, движения  были резкие, выдающие разъярённый настрой, сам директор выбежал за ним, о чём-то тихо причитая и не решаясь приближаться к мужчине, а ты замерла от шока прямо среди коридора с чашкой чая. И если бы он мимо прошёл, то ты бы так и оставила у себя в голове образ этого мужчины как некоего высокопоставленного лица, но он вдруг выхватывает тебя взглядом тёмно-карих, практически чёрных глаз и немедленно сокращает расстояние.

- Я возьму, - он не спрашивает, утверждает, забирает мягко кружку из твоей ладони, а тебе бы бежать от него или хотя бы поклониться, но ты прикована, пригвождена, приклеена к этому месту толи страхом, толи любопытством, спокойно наблюдая как мужчина с собственной охраной исчезает с поля зрения.

Ты тогда даже не поняла, что это "возьму" было далеко не чаю, а тебе лично. Закончив тот рабочий день, ты думала, что впечатлений тебе хватит, но стоящее напротив выхода из здания авто так не думало. Мужчина лично предложил подвезти тебя до дома и поговорить, а твои попытки улизнуть были нейтрализованы. Скрывать что-то в своей заинтересованности тобой он не стал: легко признал, что ты просто ему понравилась и он не прочь за тобой поухаживать. Правда, это сейчас ты можешь назвать его предложение сблизиться ради секса ухаживанием, а тогда ты категорически отказала ему.

- Я на роль личной проститутки не напрашивалась! - Ты мигом загорелась гневом. - Остановите машину! С такими как вы не хочу даже сидеть рядом!

- С такими как я все хотят сидеть рядом, некоторые даже на мне сидеть хотят, - но мужчина не останавливает, продолжая накидывать скоростные режимы коробкой передач.

- Да кто вы такой, чтобы я захотела с вами сидеть рядом и, тем более, на вас? - Призывно ухмыляешься, складывая руки на груди и смотря исключительно вперёд.

- Скажем так, - он осторожный кидает взгляд на тебя, на который реагируешь лёгкой дрожью, - влиятельный бизнесмен Чон Чонгук.

- А мне без разницы, кто вы по статусу и как вас зовут! - Ты поворачиваешься резко, впиваешься в его глаза своими и улыбаешься едко уголками губ. - Кто вы мне для того, чего от меня хотите?

С того момента каждый день были такие поездки, через неделю ты прекратила припираться, отмечая, что он довольно занятный собеседник, через две недели даже впервые засмеялась при нём, чем вызвала, на удивление его жёсткому образу, его робость и смущение, через три недели забыла об исходящей от него опасности, через месяц согласилась на свидание, которое всё-таки закончилось желанным для кое-кого сексом, однако встречи не прекратились, знаки внимания стали откровенным проявлением заботы, искреннее общение стало только сильнее вас привязывать друг к другу, а через год ты вышла за него замуж. И казалось бы, счастливая история любви, вспыхнувшей таким типичным для романа сюжетом, если бы не то, что ты узнала только сегодня.

Оставляя вашего замечательного трёхлетнего сыночка с похожими на своего папу глазками и похожими на свою маму губками в детском саду, ты понятия не имела, что вечером забирать будет некого. Воспитательница рыдала, виня во всём себя, рассказывая как отвернулась к другому ребёнку, а, повернувшись обратно, видела только резко тронувшееся чёрное авто. Ты себя удержать не смогла, впервые ударив кого-то на отмашь по лицу, еле удерживая собственные слёзы до машины.

- Чонгук! - Ты буквально воешь в динамик телефона, лёжа на руле. - Его нет!

- Милая, успокойся, я прошу, - ты слышишь, как он быстро выходит откуда-то и голос его становится запредельно волнительный. - Спокойно скажи, что произошло. Кто тебя обидел, родная?

- Ёну... - ты всхлипываешь, сжимая крепко ладонь в кулак, заставляя ногти впиваться в нежную кожу до покраснения и вызывая отрезвляющую боль.

- Что? - Ты не видишь, но знаешь, как сталью наливаются его глаза и скулы становятся острее, что явный признак его злобы, так было даже от того, что кто-то из детей обижал Ёну, а тут тебе и представить страшно, что может быть. - Что с ним?

- Его... его кто-то забрал! - Кусаешь губы, чтобы только на раздирающий крик не сорваться.

- Любимая, - обращение вовсе не кажется ласковым, оно строгое и решительное, ни разу такого не было, - ты сейчас где?

- На парковке... У детского сада...

- Жди меня, ясно? - Киваешь, словно он видеть может. - Домой даже не смей возвращаться! Поняла?

- Д-да, - опускаешь руку, не отключая вызова, и снова плачешь.

Что можно в этой ситуации сделать, когда самое сокровенное, что у тебя есть, отрывают от сердца?! Чем ты можешь помочь, кроме как позвонить в полицию, где обязательно начнут принижать вас обоих, как недостойных родителей, а после ещё и проверки всякие на благополучие придут, но и при всём этом кошмаре не гарантируют, что найдут вашего малыша?! Чьих это рук дело, если не каких-то бандитских конкурентов мужа?! Ты даже не замечаешь, как через пятнадцать минут содрогающуюся от слёз забирают бережно на руки, как осторожно усаживают на свои колени, пока его личный водитель уже сворачивает на трассу загород, как поглаживают по голове, постоянно говоря, что всё решат, как тебя под усталостью стресса буквально выключает в сонные дали.

- ...сдохнуть мало! Я лично ему колокольчики на уши натяну! Сука! Скотина! Он за это лишится всего! - У тебя голова раскалывается, ты вздыхаешь с трудом, тут ещё крики такие с первого этажа. - В тюрьме не сидится ему хорошо, да?! Значит, отправится жопой в адовом котле кипеть! Я его заживо расчленю, чтобы он от боли сдыхал! - Несколько раз моргаешь, мозг вновь бьётся в панике за сына, тело сковывает от нервного импульса, но ты поднимаешься с кровати и медленно движешься на громкий голос. - В бетон его! Захлебнётся пусть! Мало ему было, так он решил теперь угрозы в мою сторону сыпать! Я его из-под земли достану!

- Что нам сейчас делать, господин Чон? - Говорит другой, более ровный, но также встревоженный голос. - Пока он не получит желаемое, не остановится. Нам бы его пристрелить. Хуже всего, если он застрелит вашего сына раньше, чем мы сможем его найти, и поставит следующей целью вашу супругу...

- Гук~и? - Ты испуганно кричишь, сбегая по ступенькам со второго этажа, и замираешь на входе в тёмную гостиную, только замечая на часах, что спала всего час от силы. - Кто эти люди? - На диване, на креслах, у окна, рядом со стеллажами стоят порядка двенадцати мужчин, что отличаются не самыми приятными взглядами и грозным внешним видом.

- Милая, всё в порядке, - тебя сразу обнимают, но ты не отводишь глаз от странных гостей и не чувствуешь в этих объятиях тепла. - Они мои подчинённые и помогают сейчас в поисках Ёну.

- Просто помогают или помогают исполнить твои угрозы? - Чонгук молчит, только крепче прижимая к себе. - Кто они?

- Я уже сказал, - мужчина отворачивается, что только ещё сильнее волнует тебя.

- Мы коллеги вашего супруга, - тот же голос доносится с кресла, а ты чуть прищуриваешь глаза.

- Коллеги, которые спокойно рассуждают о том, как кого-то где-то можно убить? - Срываешься на лёгкий визг, отталкивая немного в сторону мужа, и только хлопок входной двери разрывает тягостную тишину.

- Господин Чон! Он ещё и поставку оружия через границу сорвал! Всех наших... - в комнату врывается ещё один мужчина, приблизительно тех же двадцати восьми, что и твой супруг, и замедляется, замечая твои удивлённые глаза, - ...повязали на таможне.

- Оружия? - Сглатываешь, напряжённо поворачиваясь к Чону.

- Спасибо, что сообщил, - Чонгук спокойно кивает и машет рукой, чтобы вас оставили наедине.

Смотреть на мужчину становится трудно. Ты делаешь шаг за шагом назад, отступаешь к тому самому известному креслу и тут же оседаешь. На твою голову за последние пару часов свалилось слишком много странных происшествий и сведений. Вздыхаешь глубоко, качая головой и рукой судорожно сжимая подлокотник. Не уже ли ты все это время была в розовых очках? Как ты могла так глупо верить, что мужчина ради своего бизнеса так быстро ночами срывается? Почему за этот ужас страдает ваш ни в чём неповинный ребёнок? И тот найденный тобой случайно пистолет два года назад теперь явно не чей-то трофейный подарок! И эти замолкающие при тебе его устрашающие "коллеги" теперь спокойно могут называться "шестёрками" или как это ещё в этой бандитской среде! И ведь теперь твоя боязнь, что с сыночком может произойти, что угодно, не надуманная!

- Солнышко, я...

- Не нужно, - ты не поднимаешь головы, от чего редкие, но такие горькие слёзы сразу капают на паркетный пол. - Как же мне надоело плакать. Моими слёзами можно было бассейн наполнить до краёв, - сжимаешь губы в тонкую полоску и плавно откидываешься назад. - Я, видимо, никогда не была достойна этой правды, а тебе было, видимо, всегда приятно мне лгать...

- Любимая, я...

- ...в глаза, - ты не прерываешься. - Оказывается, я совсем не знаю, с кем построила семью, с кем воспитываю сына и кого люблю. Зачем только надо было это скрывать?! - Ты разговариваешь сама с собой, упираясь взором в противоположную стену. - Не уже ли ты настолько сомневался во мне и моём отношении к тебе, что боялся признаться, кто ты на самом деле?! - Печальная усмешка касается твоих побледневших губ. - Почему я верила во все эти оправдания, когда находила ножи, пистолет, бумаги со странными печатями?! Потому что я люблю и доверяю, потому что мне ты дорог, но ты только играл со мной и строил иллюзии! - Поворачиваешь голову, вгрызаясь глазами в потерянные и виноватые очи. - А теперь из-за твоего вранья наш сын не пойми где, не пойми как, не пойми с кем!

- Причём здесь моё враньё? - То, что касается ребёнка, отдаётся жёсткой отеческой реакцией у мужчины.

- Потому что знай я о твоей, - ты чувствуешь даже как дёргаются непроизвольно мышцы твоего лица, - профессии, я бы сидела дома с Ёну! Не работала бы во благо своим амбициям и самореализации, а занималась бы с ним сама и не винила бы сейчас себя, что я отвратительная мать, раз не могу защитить собственного ребёнка! - Ты немедленно вскакиваешь, кидая со злости в него диванную подушку.

- Куда ты собираешься? - Чонгук хватает тебя за запястье, стараясь не причинять боли. - Не хватало мне ещё с тобой чего-нибудь!

- Так вот, чтобы ничего со мной не было, найди мне сына! - Ты выворачиваешься, крича ему в лицо. - Найди мне его, слышишь?! - К горлу снова подкатывает тяжёлый ком. - Не смей даже касаться меня, пока не найдёшь мне Ёну живым и здоровым! Не попадайся мне на глаза без ребёнка, иначе я сама тебя за твою наглую ложь придушу! - И ты разворачиваешься на пятках, но у первой ступеньки лестницы, поворачиваешь немного голову в бок. - Хотя, если ты его не найдёшь, то я тебя и трогать не буду, ты сам от своей лжи страдать будешь...

И вот скоро рассвет за окном, а ты сидишь на кухне. Адреналин зашкаливает внутри, в дом каждые полчаса по настоянию Чонгука заходит один из его личных охранников, который теперь следит за тобой, чтобы ты точно не полезла никуда и, тем более, не попыталась что-то сделать с собой. Самого мужчины нет уже больше семи часов, он не звонит, не пишет, а ты себя винить начинаешь, потому что это ты взвалила ответственность за всю эту ситуацию на него на эмоциях, когда должна была попытаться поддержать, обрадоваться, что у Чона есть явно весомые связи по всей стране, что помогут найти сына, а уже после всего этого поговорить с ним и понять, для чего он скрывал эту сторону своей жизни от тебя, ведь явно были причины на такой поступок. Но стресс и дурацкий женский характер не позволили тебе оставаться более спокойной, заставили впервые накричать на супруга и поставить такой страшный ультиматум: нет ребёнка, меня у тебя тоже никогда не будет.

- Госопожа Чон? - Ты со смиренным вздохом поднимаешь глаза на охранника, который только сочувствующе поджимает губы. - Быть может вам хотя бы успокоительного выпить?

- Выпила, но оно бессильно в такую минуту как у меня, - телефон вибрирует и ты с надеждой хватаешь его, однако это просто реклама из приложения. - Чонгук~и не звонил вам?

- Нет, простите, - охранник удаляется так же тихо, как и пришёл, оставляя тебя с собственными угрызениями совести наедине.

От того, что мужчина ни как не сообщает своё местонахождение, становится ещё страшнее. Ты слышала, запиревшись в спальне, как он приказывал кому-то, как что-то доставал из сейфа в кухонном островке, как просил искать быстрее, как заводил авто в гараже, но ничего не сделала, даже не подошла к окну проводить взглядом. Чувство тревоги только нарастало, тебя стало тошнить и закружилась голова, пришлось лечь на диван.

- Ваше самочувствие стало хуже, госпожа Чон? - Опять охранник, значит, прошло ещё полчаса.

- Как думаете, Ёну жив? - Зажмуриваешь глаза, боясь собственного вопроса, но когда понимаешь, что ответа нет, закрываешь лицо ладонями. - А Чонгук жив? - Охранник только вздыхает, ты осознаёшь, что он не ответит, потому что ничего не знает. - Если их нет, я одна останусь с этой прожигающей перед ними виной внутри? - Вздыхаешь, открывая глаза и встречаясь со взволнованным взглядом. - Не парься. Руки на себя не наложу. Я безумно надеюсь, что с ними всё хорошо, потому что если нет, - и в зеркальном потолке отчётливо видишь, как месть вспыхивает в твоих зрачках, - я сначала сама убью того, кто захотел отнять у меня мою жизнь!

Но стоит тебе договорить, как входная дверь резко распахивается. И этот топот ножек ты узнаешь из тысячи. Твоё отвратительное состояние как рукой снимает. Срываешься с дивана, падая через пару шагов на пол только от одного доверчивого детского голоска "Мама!" и из последних сил моля эту реальность, чтобы всё это не была игра больного воображения. Мальчик осторожно заглядывает в комнату и, замечая тебя, с улыбкой бежит в твои объятия.

- Ёну! Солнышко! Малыш мой! Драгоценность моя! - Ты плачешь, целуешь сына в щеки и лобик, обнимаешь сильно, параллельно проверяя нет ли ушибов, гематом, царапин, порезов, других ран. - Мальчик мой! Сыночек! Золотце моё!

- Мам! Я дядя мне столько игр показал! - Сын с глазами-звёздочками увлекается рассказом. - Он сказал, что как мы поиграем, меня папа заберёт! Но меня дядя Кинён забрал! А папа только просил тебя слушаться! Они с тем дядей знакомы хорошо и, наверное, они тоже поиграть захотели!

- Дядя Кинён это кто? - Ты пытаешься не бросаться в панику, а понять, кто последним видел Чонгука, где и когда.

- А он всегда с папой говорит о машинах, - сынок разводит руками широко. - Вот о таких! - По впечатлению мальчика, понимаешь, что это речи при ребёнке шли о большегрузах с чем-то нелегальным. - О! Вот и он! Дядя Кинён! - Мальчик хочет сорваться к вошедшему мужчине, но ты подхватываешь его недоверчиво на руки.

- Он просил вам передать, - мужчина подмигивает мальчику, явно знают друг друга, наверное, когда Чонгук забирал его с собой, тогда и приходилось знакомить с некоторыми людьми, и вручает тебе мобильник мужа. - Сказал, что вы узнаете пароль запросто, хотя ни разу не касались его телефона.

Ты шепчешь Ёну присесть пока на диване, просишь охранника присмотреть за ним, на что мужчина беспрекословно исполняет, киваешь в благодарность Кинёну за помощь и уходишь на кухню. Пароль ты сразу угадываешь, ведь это две скрещенные даты рождения, твоя и сына, однако лучше бы ты не угадывала. Открываются заметки и с первой же строчки тебя начинает тошнить сильнее прежнего, только теперь от себя.

- Моя девочка, прости, что не могу вернуться сразу с сыном. Мне тут предстоит долгий разговор и, к сожалению, мой цветочек, я не могу ничего обещать. Прости меня за всё, но даже сейчас, когда я понимаю, что могу вас больше никогда не увидеть, я не говорю причину своей тайны. Если бы всё сложилось не так, то я бы ни за что не сказал тебе о том, кто же я такой. Так было спокойнее для всех. Ты молила меня, кричала на меня, просила меня найти нашего зайчика и с твоей верой в мои силы и уверенностью во мне я с Кинёном отправляю его домой. Прости меня и за эти печатные слова, малышка. Если меня не будет через сутки с момента получения тобой этого письма, то не жди. Р.S. Я люблю тебя больше жизни, я люблю сына больше счастья, я так хочу исправить ошибки и нашу историю написать с чистого листа, - ты переводишь взгляд на часы, отмеряя время, и только после этого срываешься на вой.

- Госпожа Чон, что с..? - Охранник с перепугу заглядывает.

- Ёну уснул? - Кусаешь изнутри щёку, тут же срываясь в гостиную, где сынок, умаявшись, заснул, ты склоняешься над мальчиком, присаживаясь на полу у дивана, и медленно поправляешь его волосики. - Как мне страшно, мальчик мой, как мне страшно потерять твоего папу, - признаешься вслух в своей тревоге и опять слёзы, которые ты глотаешь, закусывая ребро ладони...

- Уже полночь, - сегодня ты уже не плачешь, за макияжем скрыла всю боль, за улыбкой заперла на замок панику, на тебя все эти "коллеги" смотрят уважительно, осознавая, что теперь ты будешь стержнем и прилюдно не согнёшься, но пока главы нет, они все согласны помочь и проявить дружескую заботу к тебе. - Госпожа Чон, вам бы прилечь поспать. Вы весь день пробыли с маленькой непоседой, - ты на это мило улыбаешься, так странно слышать такие слова из уст настоящего здоровяка.

- Ничего, у меня есть время до рассвета, - и всем остаётся только смириться и тихо позавидовать Чонгуку, что его так преданно ждут дома.

До конца срока остаётся час, всё двенадцать уже слишком известных тебе лиц спят в гостевых комнатах, в гостиной, у комнаты ребёнка, а ты пытаешься не считать в голове секунды, чтобы не сойти с ума. Надежда тает медленно, а часы на кухне тикают точно в срок. За что всё это? Какой урод устроил такие моральные разборки с твоим Чонгуком? С какой целью выкрал ребёнка и теперь так долго что-то делает с Чоном? Ты прокручиваешь единственное кольцо на пальце. Он хочет начать всё сначала, а ты не хочешь. Эта гравировка первых букв ваших имён самое сладкое, приторно романтичное, типичное до коликов под сердцем, но только ваше нерушимое признание в любви. И заменять эту историю новыми листами без проблем не желаешь. Тебе нужен именно тот мужчина, что хотя и соврал, но был предан, что хотя и строил тебе иллюзию спокойного счастья, но во имя твоего благополучия, что хотя и скрывал свои дела, но никогда не скрывал свою душу от тебя. Остаётся ещё пять минут и ты укладываешься щекой на холодный кухонный стол. Пять минут решают так много в жизни. Пять минут ты отказывалась сесть к нему в машину впервые, пять минут мучила его ответом на вопрос о первом свидании, пять минут не отлипала от него с первыми поцелуями перед таким желанным для вас первым сексом у порога своей квартиры, пять минут переживала о его отношении к первому твоему для него подарку, пять минут содрогалась под строгими взглядами его родителей, пять минут злилась на него во врем первой ссоры, пять минут пребывала в шоке от предложения руки и сердца, пять минут не могла понять его реакцию на твою новость о беременности, пять минут слышала его угрозы всех уничтожить за твои муки и его счастливые вскрики после рождения сына... Всё решают каких-то пять минут.

- Прошу, не оставляй меня и Ёну, - ты прикрываешь глаза, не желая смотреть на безостановочно тикающую стрелку часов.

- Не оставлю, - улыбаешься, не поднимая веки, - обещаю больше ни за что не оставлять, - ты готова за игру воображения свой мозг прострелить, потому что это так больно слышать его голос и знать, что он не мог успе...

- Чонгук? - Ты глаза раскрываешь резко и широко, дергаешься в сторону часов, оставалось до конца срока полминуты, но оставалось же, медленно поворачиваешь голову, замечая его в дверях кухни.

- Любовь моя, - и столько бескрайней нежности, что у тебя ноги подкашиваются, но ты встаёшь со стула, подходишь вплотную, медленно очерчиваешь пальцами контур его лица, запускаешь ладонь в спутанные волосы, другую руку ведёшь от его крепкого плеча до его широкой ладони, переплетаешь пальцы, утыкаешься носом в падинку его ключиц под потрепанной рубашкой, выдыхаешь родной запах, губами касаешься адамового яблока на его шее, целуешь коротко в скулу и замираешь напротив его губ, демонстративно стирая рукавом домашней туники остатки помады от утреннего макияжа, - я вернулся и хочу всё построить с тобой сначала, без вранья и фальши, мой обожаемый котёнок.

- А я не хочу, - резко припадаешь к его горячим губам, вгрызаешься, оттягиваешь, прикусываешь, врываешься к нему, играешь с языком, оставляешь все свои страдания ему, но мужчина не позволяет долго командовать, подавляет, сжимает грубо одной рукой твою талию, не выпускает твою ладонь из другой, проникает глубоко к тебе, тягуче вылизывая твоё нёбо, проходясь рвано по твоим губам, посасывает чуть ли не каждый их нежный и сладкий миллиметр, приказывает тебе забрать его страдания, вы целуетесь так, что перед глазами белые пятна от нехватки воздуха, но вам мало, вы жадные и не отпустите своё, даже если между вами стену пламени выстроить, океан раскопать, уранаг устроить или землю расколоть, и этот поцелуй как живое доказательство этих громких фраз. - Я не хочу, потому что меня устраивает всё, как было! - Дышишь после такого с трудом, упираясь лбом ему в плечо.

- Я ничего более не утаю от тебя, - вы улыбаетесь друг другу, а румянец на щеках подчёркивает ваш недавний клятвенный поцелуй.

- Я более не стану на тебя никогда обвинительно кричать.

- Как Ёну? Спит? - Наконец-то вы немного отстраняетесь, но руки не разнимаете. - Пойдём со мной к нему. Очень хочу его увидеть.

- Что с твоей ногой? - Только сейчас в движении ты видишь, как ему больно наступать, но он даже не дрогнул. - Что было всё это?

- Ещё до встречи с тобой я сдал одного нечестного человека в наших кругах, его засадили в тюрьму на пожизненно, но идея отомстить творит чудеса, - Чонгук проходит мимо комода в гостиной, раскладывая тихо, чтобы не разбудить спящих подчинённых, вытащенные из-за пояса пистолеты, но даже тут ладонь свою из твоей не вытягивает. - Он сбежал, а я знать об этом не знал. Вот он и следил три месяца за мной и нашёл слабое звено. Мою семью.

- Ты его убил?

- Врать я теперь не собираюсь, я просто промолчу, а ты помни, что молчание..? - Он останавливается у двери детской, слегка улыбаясь тому, как заснул Кинён на стуле напротив комнаты ребёнка.

- Знак согласия, - слишком радостно заявляешь ты, по правде вовсе не сожалея, что Чонгук убил кого-то, ведь это была настоящая угроза его драгоценным людям. - Посиди с Ёну, а я пока лёд в холодильнике найду для твоего ранения. Надо же как-то дождаться врача.

- Т/И, - уже в дверях ты останавливаешься, оборачиваясь, - спасибо, что ты со мной, спасибо, что любишь, спасибо, что подарила жизнь нашему сыну.

- Это тебе спасибо, что забрал у меня из рук тот чай в первую встречу, - прикрываешь дверь, теперь у вас начнётся новая глава истории отношений.