Серия работ: Он не знал, что несколько лет назад у него родился ребёнок, который
Серия работ: Он не знал, что несколько лет назад у него родился ребёнок, который теперь его находит
Хосок
- Кто там? - Раннее утро у Хосока началось даже раньше, чем обычно, а всё из-за настойчивого стука в двери.
- Откройте, пожалуйста, - детский голос напряг мужчину, но не заметив в глазок ничего подозрительного, кроме одиноко стоящего мальчика лет семи, дверь открыл.
- Ты что-то хотел, малыш? Как ты вообще зашёл в жилой комплекс? - Чон смотрит на ребёнка, не понимая, как ему удалось пройти через охрану, если мужчина впервые его видит здесь.
- Сказал, что ваш прямой родственник, - мальчик вкрадчиво улыбается и переминается с ноги на ногу.
- Чего? - Хосоку это утро уже кажется сном, откуда у него такие прямые родственники появились.
- Можно войти? - Мальчик интересуется осторожно и даже не пытается разглядывать убранство квартиры за спиной мужчины, он только увлечённо рассматривает самого хозяина квартиры.
- Ну... - Хосок уже думает, что это какая-то разводка, но мальчик кажется самым обычным в этих потёртых временем джинсах и кедах и в лёгкой футболке с потрепанным изображением из мультика. - Проходи...
Чон внимательно изучал движения мальчика, не понимая, зачем он вообще этому ребёнку да ещё в такую рань. Сам же неожиданный маленький гость разувался аккуратно, в уголочек поставил кеды, скромно ждал, когда Хосок покажет ему пройти в гостиную и, кажется, совсем не пытался смотреть на роскошь квартиры, тем самым, давая осознать мужчине, что дело тут не просто в новой схеме обворовывания.
- Итак, - хозяин квартиры садится напротив ребёнка и замечает, что эти доверчивые глаза уж больно сильно напоминают ему одну особу, с которой пришлось разорвать отношения. - Что ты имел в виду под родственником?
- Вам не понравится, - он вздыхает, доставая из кармана небольшой блокнот. - Но я только ради этого сюда приехал...
- Ты живёшь где? - Хосок реагирует на слово "приехал" настороженно.
- В посёлке под Кванджу, - мальчик крепко держится за блокнот, словно решаясь, а Хосок уже боится того, что может быть скоро сказано этим ребёнком.
- И ты сам сюда добрался? - Он кивает. - А как же родители?
- Мама не знает ещё. Она обычно только к девяти на работу, а сейчас лишь расвет, - ребёнок шмурыгает носом, вызывая у мужчины неудобство и заставляя мигом из спальни принести плед, закутывая мальчика, что не рассчитал с одеждой для ночной погоды. - Спасибо...
- Может, тебе чаю с бутербродами? - Хосок вздыхает, когда понимает, что мальчик не говорит ничего об отце и это пугает немного.
- Лучше... Сначала... В общем... Мне стыдно, - мальчик опускает голову, протягивая блокнот. - Только я не мог иначе. Простите, если это помешает вашей жизни, - рука ребёнка дрожит, хотя слова его звучат далеко не по-детски, - но я умею хорошо читать, а, прочтя это, решил, что должен дать и вам возможность узнать... - Он вдруг резко поднимает голову, кивая на блокнот. - Это мамин...
- Я прочту, но за чаем, хорошо? - Ребёнок кивает, а Хосок понимает, что просто безжалостно оттягивает неизбежную правду того страшного дня. - Пойдём со мной? - Мужчина улыбается и протягивает руку, чтобы мальчик незамедлительно с каким-то незыблемым восторгом вложил свою ладонь. - Ты с сыром или колбасой будешь?
- Колбасой, - тихий ответ смешит Хосока, потому что он сам предпочитает с колбасой.
Лёгкая беседа, пока Хосок нарезает все на бутерброды, а чайник медленно кипятит воду, даёт понять, что мальчик только пойдёт в школу, что в эту ночь он тихо взял немного денег из маминого кошелька для проезда, забрал блокнот, в котором мама иногда добавляла записи и среди них был и новый адрес Хосока, правда, как она узнала, мальчик отказывался понимать, затем вылез из окна, как только мама закрыла дверь в детскую комнату, и отправился бегом на последний автобус в другой город. Честно, Чона дрожь взяла, если та, о ком он думал последние несколько лет своей жизни, на самом деле давно узнала о пропаже ребёнка, то теперь сходит с ума, не представляя куда мальчик мог деться. Ему стало ужасно больно, но ругать ребёнка, который так долго сюда ехал, тем более, не зная, откроют ли ему вообще двери, сейчас казалось кощунством.
- А давай разговаривать менее формально? - Мальчик прищуривается, но кивает. - Замечательно! Тогда скажи мне, а как тебя зовут?
- Хосок, - и мужчина замирает, ему надо срочно прочесть тот самый блокнот. - А вас... Ой! Тебя ведь тоже так зовут?
- Ага, - и теперь Чон замирает, потому что улыбается этот мальчик в точности как сам мужчина. - Вот чай, а я сейчас блокнот возьму и вернусь, хорошо?
Только вернуться сил не хватало. Хосок так и остался читать написанные твоей рукой строчки в гостиной. Писать ты начала с момента, как забеременела. Описывала, как уже думаешь взять академический отпуск в университете и как боишься сказать маме, что забеременела до свадьбы, как нервничаешь из-за того, чтобы ребёнок был здоровый, как уже мечтаешь увидеть этого малыша на своих руках, как сильно любишь Хосока и как ни за что не расскажешь о малыше, ведь тогда мужчина никогда вас не оставит и не ответит на предложение о переводе в столичный университет, чтобы использовать все свои возможности. Потом были строчки наполненные слезами и болью, ведь помимо плохого физического состояния из-за тяжело складывающейся беременности, мама ругала, что ты смолчала об этом перед Чоном и вообще устроила ссору, чтобы расстаться, а ты страдала, потому что очень хотелось хотя бы увидеть мужчину на секунду, но Хосок тогда уже уехал. Затем долго писала о своих мечтах, как будешь воспитывать сына, а после была строчка, что ты боишься оставлять ребёнка без отца, но при этом не чувствуешь, что сможешь полюбить кого-то ещё, кроме Чона. Приятно было, когда ты написала, что сына обязательно назовёшь Хосоком, хотя твоя мать советует всё забыть и начать с нового листа, однако ты отказываешь. Писала ты и том как после родов мучилась ночами, как тяжело было сцеживать молоко для постоянно голодного сына, как ты плакала в подушку, когда отец насильно заставил тебя познакомиться с перспективным парнем, которому ты так в лицо и сказала "тебя не полюблю и к ребёнку не пущу", и как в итоге ты была рада, что в новостях стали показывать Хосока и его достижения.
- Я чай принёс, - мальчик отвлекает, осторожно ставя полную кружку с напитком на столик, - а то остынет... Ой, а ты плачешь? - Маленькая ладошка осторожно касается щеки, стирая слезу.
- Нет, сыночек, нет, - Чон ощущает себя настолько виноватым, обнимая мальчика, что в момент открытия двери не понял сразу, что это его собственный ребёнок. - Просто очень хочу увидеть твою маму. Сейчас соберусь и сразу же поедем, а то Т/И будет очень сильно за тебя переживать.