Двое...?

После возвращения домой, парни были удивлены, увидев Гену в таком виде. Без протеза, с тростью, с большущим синяком на скуле, и залепленным каким то очевидно предназначеным для таких случаев пластырем нос. Разумеется, они видели что произошло, но чтоб настолько плохо...
Вот уже пару тройку дней Гена по дому шастает в таком виде. Ну или не по дому, я уходит на задний двор, лежать в траве под старой раскидистой берёзой в углу забора, вдоль досок которого растёт не стриженная трава, мелкие побеги сирени, выпустившие маленькие, ярко салатового цвета листочки. Май в этой полосе страны не такой как в степных зонах или юге. Весна здесь запоздалая, лето короткое. Месяц уже близится к концу, солнце приятно радует ясными днями, очень теплыми. Хоть температура и не сильно высока, но природе, рвущейся жить это не мешает. Она цветет и благоухает. Еще не лето, а так хорошо...
Длинные тонкие ветки клонятся к самой траве. Горбатый чёрно-белый ствол давно накренился вниз, а пышность кроны у самого основания дерева создает купол. Артем недавно подвязал ее бечёвкой, закрепив пряди как шторки. Живая беседка...Артём ни за что не срубит эту берёзу, пока сама не упадёт. Она там давно растет и радует его каждую теплую пору, а теперь и не только его.
Племянник там читает, валяясь в травке, друг чаще всего там просто спит. Порою, Гена с Валерой устраивали шахматные турниры, сперва обучение, а уж потом битвы.На подзатыльники, естественно. И кто бы не выиграл, Артемий всегда выдавал обоим еще по одному. Мол, вы что, зачем лупить друг друга? А потом и сам смеялся.
Конечные дни мая выдались необычно жаркими, что было очень странно, хотя к вечеру это объяснилось само собой.
Гена лежал как обычно, под берёзой, и дремал, грея бока на солнышке как здоровый чёрный кот, растянувшись во всей красе. Трещотки кузнечиков и саранчи где то невдалеке, писки крапивников, и крики соек откуда-то из посадки. Утро было ясным и безоблачным, а к полудню задул ветерок. Никто не заметил, как из-за горизонта тихо наползали черные от веса тучи, медленно закрывая всю необъятную синеву. Воздух стал тяжёлым, пыль с дорог прибилась к низу, и от дуновений ветра клубила вдоль них мелкими метелями, пролетая пару шагов и снова ложась в придорожные заросли дикого овса и шалфея.
Первые тяжёлые  капли ударили по земле, падая все чаще и чаще. Минута, другая, и ливень хлещет вовсю. Солнце отчаянно пытается пробивать тучи, но тщетно. Первый раскат грома гулко грохоча издалека, мгновенно накатывает на всю округу. Молнии сверкают то там, то тут, озаряя небо розовыми и сиреневыми вспышками, рассекая пух грозовых облаков с треском и торжественным шумом.
Сейчас, в это время, в этом месте, как будто воплотились любимые сердцу обожателя русской литературы стихи Тютчева.Его сборники стоят на полках домашней библиотеки Артёма, не в пыли как многие книги, на одной из самых близких полок.
Гром разбудил спящего, но не согнал. Ярый любитель дождя Геннадий даже с место не сдвинулся, и лежит, мокрый, счастливый. С листьев падают капли стукая по лицу, смывая с него все плохое, и не только с физического, но и с лица души.
Дождь притих так же незаметно как и появился. Тучи прошли, робкие лучики выглянули, и вновь озарили освежёную землю своим сиянием.
Геннадий встал, и поплелся в дом, хромая на трости. Войдя, его встретил суетливый Февраль, и крик Валеры:
–"Дядь! Подберёзовик пришёл!"
Послышался смех. Гена улыбнулся своему новому прозвищу, и пошёл переодеть насквозь мокрые вещи, а спустившись, отхватил нагоняй от Артёма, получив выговор о том что Гена опять может простыть. Ведь приехал он не до конца здоровый.
Он как мама, надоевшая своему ребёнку упреками и уставами, но это забота, и бережливость здоровья.
День клонился к закату. Солнце запуталось в облаках за лесом, угасило свой жар, и утонула ярким малиновым кругом в вязкой дымке густо-синего тумана, заливающего мир собой как предупреждением близящейся ночи.
С наступлением вечера, нахлебавшись чаем, рыжий и Валерка были прогнаны спать. А двое, Артём с Геной, снова остались наедине за столом.
В этом доме уже своя иерархия и традиции. Без чая спать никто не будет, а первыми идут на боковую Андрей с племянником. Это все потому что Артём сказал. Как батя детям, ей-богу. А Гене можно было не спать до тех пор, пока хозяин дома не ляжет. И сегодня у него к нему вопросы о недавнем произошедшем. Не первый день он а Артёма косо смотрит, наблюдает.
Молчаливая тишина. Сергеев не решается завести диалог, а Голдину хоть бы хны, сидит со своим кофе, и спокойный такой, хотя и знает, что у второго на уме.
–"Тёма?"
–"М? Да" – оторвавшись от чашки и наблюдения за собственными руками, он поднял глаза.
–"Так что с Сашей? Той самой случилось? "
Артём помрачнел. Эта тема его не радовала.
–"Тебе правда настолько любопытно?
Кивок. Артём вздохнул.
–"В тот раз как ты приехал, я не знал что это ты наведался, и сказал ей открыть, думая, что возможно, там полиция, так как в то время она была в розыске как пропавшая. Она знала мои условия. При людях изображать мою пару. Ей это хорошо удавалось, ты видел. Я скрывал это от тебя, ибо мы долго не виделись. Я не знал, изменился ли ты, и как поменял отношение ко мне, вот и не счёл нужным говорить. "
Монолог прервался недолгой паузой, потом продолжился.
–"Её не особо искали, я об этом рыл. И как ты узнал, ее сняли с розыска пройдясь по её делу. Не было известно её проживание и местонахождение до пропажи. Тревогу забили ее родители. Да вот разбились они в аварии. И полиция тихо прикрыла эту лавочку, видать итак им дел по горло. Лентяи."
–"Вот оно что... Мда. Я так поверил в этот спектакль... Мне остаётся тебе поаплодировать, Артёмий, я повёлся "
Артём усмехнулся, отпивая из чашки кофе.
–"А зачем она тебе вообще была нужна? "
–"Му́тки водила она, с парнем одним. А тот далеко не тихий мальчик, промышляет делишками всякими. Мешал мне. А у этой парочки любовь была жаркая. Ну... Я ее и украл по тихому. Вытянуть у нее, что да как. Планировал отпустить как только завершу но вот... Случайно лицо ей показал. Она стала для меня опасностью будучи на свободе. Вот я ее у себя и держал. Она оказалась не глупой, умела делать что скажут, надеялась что я смилуюсь."
Губы растянулись в улыбке, а глаза опустились, от воспоминания о чем то явно интересном.
–"Ну я и смиловался. Закончил всё быстро. Она сама себе ямку копала. "
На этом он притих и снова уткнулся в чашку.
Гена слушал всё, навострив уши, внимательно и с интересом вникая в подробности.
–"Ясненько... Поражаюсь твоим способностям. А на вид культурный человек. "
–"В тихом омуте черти водятся. "
–"Согласен. "
Вторая пауза затянулась. Особо тем для разговоров не было, да и к чему они? Если рядом человек, чье присутствие с его позитивной и доброй аурой, действовало как сильное успокоительное, с эффектом залечивания ран. Ран внутренних.
Возможно, на фоне рассказанного ранее о Саше, эти слова звучат сейчас как какая то шутка.Но нет. Его ли это слова?
Тоже... Нет?
В голове данного персонажа, уже давно сидит нечто. Хаос, гармонирующий с самой добротой, породивший то самое нечто. Оно и физически повлияло на тело. Изнуряющие бессонницы, успокоительные препараты в кухонном шкафчике, заметные изменения состояния по мимике. Пускай по словам не было видно перепада настроения в той или иной ситуации, но как меняются глаза... Что же с ним происходит? Может, когда-нибудь мы об этом узнаем. А пока, останемся со своими вопросами при себе. Все равно, на каждый вопрос, рано или поздно, будет ответ. Конечно будет. Но возможно не тебе, не мне, а кому то другому. Но ведь он же  найдётся.
Спать не хотелось обоим, но недолго для одного. Февраль на ковре у дивана кверху пузом пузыри пускал во сне, провоцируя в Геннадие желание подойти и растормошить эту моську, погладить, потаскать, помять, поиграться. Но приходилось сдерживать себя.
Артём уходить не собирался, а Гена уже порядком клевал носом. Пару минут, и поцелуй со столешницей был бы обеспечен, если б Артём вовремя не подложил ладонь, после чего предложил перейти на диван.
Пересел, включил телевизор. Гена перестал засыпать, как будто. Засмотрелся в экран, да вот только не прошло и получаса, как он уже в раскоряку сидел на диване уснув с открытым ртом. Артём его уложил поудобнее, и чтоб не мешать парню, поднялся наверх, и открыл под лампой сборник стихов Тютчева, чтобы улыбнуться, и вспомнить прошедший день...