43. Городок Сяошэн (4)
«Бах»
Шаман упал на землю с исказавшимся от боли лицом. Его тело дергалось в конвульсиях, а из горла вырывались хрипящие звуки.
Цзян Чжо услышал что-то странное и произнёс:
- Огонь кармы.
Пламя тут же окружило шамана, но вскоре, как и факелы, тоже погасло. Цзян Чжо издал звук «А?» и нахмурился:
- Что происходит?
Ло Сюй сказал:
- Нити.
Цзян Чжо удивился:
- Что?
Молодой господин не мог видеть, но когда шаман «захрипел», то выплюнул несколько хлопковых нитей. Они были очень тонкими и длинными, словно специально свитыми в животе шамана, и как только касались земли, сразу же начинали расползаться во все стороны. Их становилось всё больше и больше, длиннее и длиннее, а шаман не мог даже закрыть рот, его внутренности оказались вытянуты наружу!
Ло Сюй сказал:
- Это всё марионеточные нити. Должно быть, злые духи в городка съели слишком много шаманов и теперь учатся, как управлять марионетками.
Со всех сторон, кроме того места, где находился человек из Тяньмин, тянулись тонкие пряди, переплетаясь между собой в сумерках, словно паутина, окутывающая небо. Внезапно мертвый шаман задергался, скрестил руки на груди и неторопливо поднялся с земли.
Цзян Чжо произнёс:
- Хм? Так быстро научились?
Шея шамана «хрустнула», когда марионеточные нити туго стянули его. Голова этого человека поднималась всё выше и выше, пока не достигла невероятного положения, после чего он произнес.
- Сяо Шэн.
Голос звучал иначе - непонятный, нельзя было определить принадлежит ли он мужчине или женщине, а интонация казалась странной и неуклюжей, словно попугай пытается повторить за кем-то.
- Сяо Шэн, полнолуние, полнолуние.
Ранее язык шамана был вырезан, поэтому, когда он произносил эти слова, двигались только его губы, а свежая кровь стекала из уголков рта, окрашивая подбородок мужчины в алый цвет.
Цзян Чжо тихо стянул ленту и посмотрел вверх. Если до их входа в город небо имело лишь легкий бордовый оттенок, то сейчас оно стало абсолютно красным. Полная луна светила высоко над землей, напоминая гневный кровавый глаз.
Шаман подпрыгнул, как маленький наивный ребенок. Вот только вид этого мужчины вызывал ужас! Он прыгал по кругу, а его глаза метались в разные сторон пока неожиданно не остановились, уставившись на Цзян Чжо.
- Вкусно, - пробормотал он, глядя на молодого господина так, будто увидел какую-то драгоценность - Вкусно, вкусно!
Из-за его воскликов казалось, что бесчисленное количество глаз уставилось на Цзян Чжо. Заклинатель все еще придерживал ткань кончиками пальцев и, услышав это, поднял бровь:
- Я? Не уверен вкусный я или нет, но ты съел уже так много людей, лучше тебе сделать передышку.
Но разве эти марионеточные нити станут слушать? Не дождавшись пока Цзян Чжо договорит, они бросились вперед! Молодой господин не стал торопиться уворачиваться, а лишь произнёс заклинание:
- Наказание шумом!
Пронзительный вопль прервал ночную тишину, но это лишь разожгло ярость марионеточных нитей. Они, словно корни деревьев, переплетались в несколько десятков прядей и произвольно наносили удары.
Цзян Чжо произнёс:
- Я по-хорошему предупредил, так почему вы злитесь? Действительно не отличаете добра от зла.
Его слова были раздражающими, но он делал это намеренно. Цзян Чжо всё время думал о том, что же за злой дух в этом городке, и, когда увидел, что противник может управлять марионетками, у него возникло предположение. Но кто бы мог подумать, что нити начнут буйствовать, явно намереваясь разорвать их в клочья!
«Бах».
Находившаяся поблизости дверь внезапно раскололась и оттуда вырвалось бесчисленное количество шелковых прядей. Их было так много, что просто не счесть!
Цзян Чжо произнёс:
- Огонь кармы!
Разгорелось пламя и быстро охватило соседние нити, сжигая дотла. Они, казалось, испытывали боль, ведь после того, как их коснулся огонь, пряди резко сжались, словно нежные побеги, столкнувшиеся с острым лезвием. А затем стало видно, как шаман, пошатываясь, начал убегать.
Цзян Чжо сказал:
- Он возвращается в гнездо, так что давай последуем за ним.
Два человека пошли вглубь за шаманом, находящимся под контролем.
Движения этого мужчины были странными, однако очень быстрыми. Он поворачивал то влево, то вправо, проходя через узкие переулки, словно хорошо знал дорогу. Из-за того, что в городе не было освещения, по мере продвижения Цзян Чжо всё больше чувствовал, что что-то не так:
- А где люди из департамента Тяньмин?
Ло Сюй тут же толкнул дверь с правой стороны и из неё со звуком «плюх» вывалилось несколько трупов. Цзян Чжо встретился с ним взглядом, после чего развернулся и толкнул дверь с левой стороны. Вновь раздались звуки «плюх, плюх» - оказывается, все эти люди мертвы!
Судя по одежде, они были шаманами из департамента Тяньмин.
Цзян Чжо сказал:
- У меня есть одна идея.
Ло Сюй произнёс:
- У меня тоже.
Цзян Чжо вздохнул:
- Похоже мы думаем об одном и том же.
Ло Сюй перешагнул через тело:
- Бунтуют в городе не злые духи, а здешние божества.
Цзян Чжо сказал:
- Верно, когда я слушал рассказ седого старика, то чувствовал, что всё происходящее здесь очень похоже на случившееся ранее в городке Сяньинь. Как только мы вошли сюда, то вновь увидели в небе кровавую луну, что помогло определить кто является злодеем.
Кровавая луна - это признак порчи. То, что она здесь такая красная, словно налитая кровью, означает, что божество уже начинает гнить и покрываться язвами, и не может больше поддерживать порядок.
Ло Сюй произнёс:
- Похоже, департамент Тяньмин снова пустили в ход свои старые трюки, создавая видимость, будто ловят преступников.
Два человека, следовавших за шаманом, вышли из переулка и оказались на широкой улице. При свете полной луны, казалось, что поверхность земли была окрашена в кроваво-красный цвет. Всюду вкось и вкривь лежали трупы с широко открытыми ртами, словно не успели что-то выплюнуть. Подойдя ближе, можно было рассмотреть, что их губы пропитаны кровью из-за марионеточных нитей. Эти нити, словно черви, медленно ползли, покрывая и прочно обвивая тела, волоча их в определённом направлении.
Два человека продолжали идти. Количество трупов на пути постепенно увеличивалось, а марионеточные нити становились всё сложнее. Вскоре перед ними появилась резиденция.
В этой резиденции, похоже, недавно был произведён ремонт, ведь она имела обновленный вид. На входе висела табличка, но её плотно обвивали нити, так что разобрать надпись не представлялось возможным. Внутри росло огромное дерево, его листья, словно крыша, зеленые и густые, переплетались с многочисленными марионеточными нитями, создавая удивительное зрелище.
Шаман, уже освободившийся от прядей, упал перед резиденцией словно куча грязи. Мужчины как раз собирались приблизиться, когда вдруг из особняка послышались приглушённые голоса. Цзян Чжо притянул Ло Сюя и, взмахнув рукой, быстро наложил заклинание невидимости.
В этот момент из резиденции вышли два человека в белых одеждах.
Один из них держал в руках небольшую каменную статуэтку. Оглядевшись по сторонам, он сказал:
- Странно, этот духовный зверь должен светиться, так почему здесь никого нет?
Цзян Чжо поднял руку и потрогал талисман на груди. Хорошо, что они были осторожны и прикрепили амулет старшей сестры перед входом - духовные звери более проницательны, чем Цзицзы и их статуи, могут не только различать духовную энергию, но и предчувствовать опасность. Ранее они использовались кланом Хугуй для охраны могил.
Другой человек произнес:
- Ах, после порчи божества духовная энергия в этом городе стала хаотичной, духовные звери уже не могут отличить истинное от ложного. Я думаю, здесь всё в порядке, ничего не происходит.
Мужчина, державший каменную статую, кивнул:
- Если ничего не происходит, то хорошо, дело уже сделано на половину. Третий и четвертый отряды, которые должны стать ужином на этот вечер, уже отправлены?
Второй человек ответил:
- Мы отправили их полчаса назад. Если так посчитать, то они уже должны быть съедены.
Державший статую произнес:
- Через несколько часов ему нужно будет съесть еще два отряда. У вас ещё кто-нибудь остался?
Человек сказал с озабоченным лицом:
- Я уже привёл всех, кого мог, если позову еще людей, то это, вероятно, вызовет подозрения... Ах, это действительно сложно! Неожиданно пропало так много шаманов, Владыка департамента наверняка потребует отчёты и тогда, если...
Мужчина, державший статую, обернулся и огляделся, словно боялся человека в резиденции, а затем потянул напарника, встав перед Цзян Чжо и Ло Сюем, и тихо сказал:
- Что если? Как ты смеешь говорить такое? Если главный министр сельского хозяйства услышит, то этим же вечером тебя на куски порежет!
Человек произнес:
- Когда бессмертные сражаются, это приводит к тому, что мы, простые люди, испытываем страх. Ах, ах! Это дело слишком велико, я изначально не хотел в него ввязываться...
Державший статую сказал:
- Как ты и говоришь, это битва бессмертных и нам повезло остаться в живых. К тому же, раз уж дело дошло до этого, я советую тебе не мечтать о других планах, а просто смиренно следовать за главным министром сельского хозяйства!
Человек ответил:
- В этой семье только и делают, что убивают друг друга. Придет ли этому однажды конец? Когда я поступал в Академию литературы, то намеревался спасти мир, но за все эти годы, ах... даже вспоминать не стоит!
Он упомянул Академию литературы, полное название которой «Академия искусства и военного дела Тяньмин». Она была создана департаментом для отбора и обучения новых людей. Как можно понять из названия, Академия делится на две палаты: в литературной готовятся чиновники, в военной обучаются шаманы. Можно сказать, что все окружные и провинциальные министры сельского хозяйства, подчиняющиеся департаменту Тяньмин, являются выходцами из Академии литературы. Они не только изучают божественный язык, но и мирские науки, и является самыми важными людьми под началом департамента Тяньмин.
Державший каменную статую прервал его:
- Какой семье? Еще до того как главный министр сельского хозяйства занял должность, его старший брат Цзин Юй уже был в плохих отношениях с Сун Инчжи! Ты тоже не молод, разве не знаешь, что эти двое давно враждуют? Даже Владыка департамента не может ничего поделать, так к чему нам вмешиваться? Я ещё раз предупреждаю тебя: в таких делах самое худшее - это колебаться и путаться в сомнениях. Не позволяй какой-то бессмысленной искренности помешать планам главного министра сельского хозяйства!
Когда упомянули это, всё стало ясно. Оказывается, тот «главный министр сельского хозяйства», о котором они говорили, - это Цзин Лунь, и нынешние необычные явления в городке имеют отношения к нему. Похоже, после смерти Цзин Юя Цзин Лун унаследовал не только кость старшего брата, но и его врагов.
Цзян Чжо подумал:
- Двенадцать лет прошло, а они всё ещё борются, интересно ради чего?
Он размышлял над этим, когда вдруг почувствовал, что его запястье сжали. Обернувшись, молодой господин увидел, что Ло Сюй взял его руку и вывел на ладони:
- Подними голову.
Поднять голову?
Ло Сюй указал пальцем вверх. Цзян Чжо посмотрел в указанном направлении и замер от увиденного!
Раньше они находились далеко и во мраке не могли ясно видеть, что между ветвями и листьями висело множество голов. У них либо были закрыты веки, либо открыты рты, но все они выглядели очень замученными. Глаза оказались выколоты, а на лбу виднелась надпись «подчинение».
Цзян Чжо задумался, а затем написал на ладони Ло Сюя:
- Мы уже встречали такое.
Ло Сюя кивнул головой и ответил ему двумя иероглифами:
- Мин Гун.
Верно, это заклинание они некогда видели на горном хребте Мин Гун. Тогда божеству тоже выкололи глаза и на оба глаза нанесли надпись «подчинение».
Те два человека все еще разговаривали, когда вдруг из резиденции раздалось холодное фырканье и окрик:
- Что вы тут обсуждаете у входа? Дело не сделано, а вы и не думаете, как позвать еще людей!
Два человека тут же упали на колени.
Другой голос произнес:
- Тао сюн, тебе не нужно быть таким строгим к ним, они делают всё, что в их силах.
Цзян Чжо уже слышал этот голос раньше. Он принадлежал тому чиновнику в белых одеждах, которого молодой господин встретил в Мичэне!
Тао сюн сказал:
- Я отчитываю людей, какое это имеет отношение к тебе? Не вмешивайся!
Этот Тао сюн, очевидно, и есть тот самый Тао Шэнван, о котором они говорили последние несколько дней. Похоже, на самом деле он не умер. Его слова были очень неуважительны по отношению к чиновнику в белых одеждах.
Атмосфера стала очень неловкой, но какой-то человек, сложив ладони в почтительном жесте, усмехнулся:
- Интересно, интересно! Вы обычно не ладите друг с другом, но сейчас, чтобы разгрести эту неразбериху, похоже, объединились. Ха-ха!
Тао Шэнван сказал:
- Смеешь смеяться? Если бы ты не испортил всё, нам бы не пришлось разыгрывать эту сцену!
Человеком, который смеялся, оказался никто иной, как Цзин Лунь:
- Не смей голословно оскорблять меня, я всегда прекрасно справляюсь со своими делами.
Тао Шэнван произнес:
- Хватит нести чушь, Владыка департамента приказал тебе подчинить бога, а ты вместо этого вынудил его портиться!
Цзин Лунь сказал:
- Ха-ха! Тао Шэнван, думаешь, что я такой же дурак, как те, кого ты обманул? Тебе лучше всех должно быть известно, почему он портится.
Тао Шэнван, казалось, лишь небрежно отмахнулся:
- Твои слова интересны. Я давно оставил Мичэн, сколько лет уже не вмешиваюсь в дела города? В Эрчжоу теперь ты хозяин, а сейчас, когда сложилась такая ситуация, пытаешься переложить ответственность на меня!
Цзин Лунь сказал:
- Ты слишком упрям, это просто невыносимо! Неужели мне действительно нужно тебе объяснять? Причина, по которой божество испортилось, заключается в том, что ты притворился «человеком со способностями» и приходил сюда, чтобы обманывать простых людей. Ты тайно исправил его именную табличку на свою и присваивал жертвоприношения бога на протяжении более, чем десяти лет. Он не получал подношений, а народ требовал от него слишком многого, поэтому божество, естественно, испортилось.
Цзян Чжо был потрясен: неужели человек со способностями, о котором говорил седоволосый старик, - это Тао Шэнван? Но он был простым смертным, так как же мог присвоить себе подношения бога?
Тао Шэнван, тайны которого раскрыл Цзин Лунь, совсем не волновался:
- Да, я украл его жертвоприношения, но раз ты давно знал об этом, то почему не остановил меня?
Цзин Лунь произнес:
- Почему ты говоришь так? Если это дело дойдёт до Владыки департамента, то пострадаешь не только ты, но и братья из фракции Ваншаня! Сун Инчжи следит, как тигр, и ждёт, когда мы совершим ошибку. Ты ведь и сам испытывал на себе его козни, так как можешь быть таким беспечным?
«Ваншань» в департаменте Тяньмин также означает гору Чжуанман. Судя по его словам, они трое принадлежат к фракции Ваншань, а Сун Инчжи к другой. Хотя они обе подчиняются Верховному владыке Сюань Фу, но постоянно плетут интриги и противостоят друг другу.
Тао Шэнван молчал, как будто соглашаясь со словами Цзин Луня. Чиновник в белых одеждах воспользовался моментом и сказал:
- Раз уж так вышло, не стоит больше обвинять друг друга. Пока дело не зашло слишком далеко, давайте сделаем всё возможное.
Цзин Лунь сказал:
- Бог голодал долгое время и не может насытиться в один миг, а пока этого не произойдет, кровавая луна не исчезнет и небо не прояснится. Франция Ваншань также отравила призрачного мудреца и если они начнут расследование, то причину его порчи точно не утаить.
Чиновник в белых одеждах спросил:
- Согласно твоему плану, что нам следует делать?
Цзин Лунь слабо улыбнулся. Его внешность на восемь процентов из десяти напоминала Цзин Юя, но он был более жестоким:
- Срочно вызовите людей из Ванчжоу, восемнадцать отрядов будет недостаточно, чтобы накормить бога, дай ему еще восемнадцать или двадцать восемь, продолжайте кормить, пока он не насытится.
Его слова звучали небрежно, но кто бы мог подумать, что шаманов намеренно скармливали божеству этого городка!
Тао Шэнван произнес:
- Но ты сказал, что даже если накормить бога досыта, когда придет призрачный мастер, всё равно не удастся скрыть это дело.
Цзин Лунь произнес:
- Я ещё не договорил, посмотрите, что там над головой?
Чиновник в белых одеждах произнес:
- Заклинание «подчинение»? Ты хочешь использовать его против божества?
Цзин Лунь снова сложил ладони в почтительном жесте:
- Верно, его именная табличка всё ещё в наших руках, а имя не было вычеркнуто из реестра Тяньмин. Когда он наестся досыта, мы применим заклинание подчинения, чтобы заставить его служить.
Тао Шэнван спросил:
- Что ты хочешь, чтобы он сделал?
Цзин Лунь рассмеялся:
- Тао сюн, ты прежде был очень жесток, неужели не догадываешься? Я имею в виду, что нам лучше не медлить и воспользоваться этой возможностью, чтобы убить пришедшего расследовать призрачного мастера!