Глава 3
3
— Марк ты утверждаешь, что принял отца за мужчину, который пытался тебя задушить во сне? — спросил доктор Беликов. Он сидел за столом из массива, положив руки на столешницу, соединив кончики толстых коротких пальцев.
— Не совсем так, — отозвался Марк, ёрзая в обтянутом кожей кресле. Его затравленный, нервный взгляд бегал по тёмному кабинету доктора Беликова, натыкаясь на статуэтки на полках встроенных шкафов, скользя по корешкам книг, пробегая по портьерам.
Доктор Беликов с его пронзительным, холодным взглядом, глупыми баками и козлиной бородкой пугал, и раздражал Марка, а вот темнота кабинета после режущей глаза белизны палаты успокаивала.
— Что ты имеешь в виду? Поясни, пожалуйста, — попросил доктор Беликов.
— Он пытался придушить меня, когда я проснулся. Я выдернул его из сна, — попытался объяснить Марк.
Доктор Беликов подался вперёд.
— Марк, я правильно тебя понял, мужчина сначала душил тебя во сне, а когда ты проснулся, он продолжал душить тебя уже… — доктор Беликов почмокал губами, — так скажем в сознании?
— Да. Я выдернул его из сна, как вытягивал предметы, — сказал Марк. Его взгляд, впервые с того момента как подросток оказался в кабинете задержался на лице доктора.
— Хорошо, — кивнул головой доктор Беликов. — И как давно ты «вытягиваешь» предметы и людей из своих сновидений?
Марк откинул голову на спинку кресла, уставился в потолок. Он знал, что доктор Беликов поставил ему диагноз «параноидная шизофрения». Поначалу он пытался доказать, что не нуждается в лечении и доктор Беликов, как и психиатр, который ранее вёл с ним долгие, унылые беседы ошибается. Но чем сильнее Марк лез из кожи пытаясь открыть глаза врачей на его истинную проблему, тем труднее было выбраться из затягивающей его пучины безумия с горстями таблеток, превращающих мозг в кисель, который, казалось, по ночам вытекает то из одного, то из другого уха. Теперь Марк переменил тактику. Он прекратил дискуссировать с доктором Беликовым, пусть неохотно, но все же шёл с ним на контакт, отвечал на все поставленные вопросы, исправно принимал таблетки, число которых уменьшилось благодаря спокойному поведению пациента.
Марка тошнило от белоснежной комнаты с жёсткой узкой кроватью и единственным стулом у окна — дверь комнаты запирали на ночь. Ещё больше раздражал глазок в двери палаты, куда беспрестанно заглядывал медперсонал, смотрели на него словно на дикое животное в зоопарке. Он понимал, что долго в клинике не протянет. Либо он и правда сойдет с ума, либо покончит с собой, разбив голову о железную спинку кровати или выкрашенную белым стену, (пятно крови неплохо бы украсило помещение). Во избежание скверного исхода, ради скорейшего возвращения домой пришлось подыгрывать доктору, изобразить понимание и принять лечение.
— Марк? — позвал доктор Беликов, желая вернуть пациента к беседе.
— Точно не помню, — не поднимая головы, продолжая разглядывать потолок, ответил Марк. —Наверное, лет с шести-семи.
— Помнишь, как это было в первый раз? Что ты «вытянул» из сна?
Марк задумался, какое-то время молчал. Затем поднял голову, уставился на собственные пальцы, заключённые в замок. Пшеничная чёлка упала на лоб, закрыла глаза от доктора Беликова.
— Это была рубашка, — не глядя на доктора сказал Марк.
— Опиши её.
— Обычная отцовская рубашка, — голос Марка сник, задрожал.
— Можешь описать подробности? Испытанные тогда эмоции? Вспомнить сон? Как ты понял, что рубашка появилась из сновидения, а не была случайно оставлена твоим отцом?
— Отец тогда ушёл от нас, — шёпотом заговорил Марк. Доктору Беликову пришлось напрячь слух. — Он собрал все свои вещи, в квартире не осталось даже носка. Я скучал по нему, и он стал мне сниться. — Марк сделал усилие над собой, доктор Беликов заметил, как побелели заключенные в замок костяшки пальцев подростка.
— Что тебе снилось? — голос доктора Беликова напомнил лёгкое дуновение ветерка. Он дышал через раз, опасаясь спугнуть Марка, заставить замолчать.
— Моя спальня. Мне всегда снится то, что я видел, и то, что может быть в реальной жизни, — Марк оторвался от созерцания пальцев, посмотрел сквозь чёлку на доктора Беликова. — Ни каких розовых слонов, летающих тарелок и прочего бреда, который вроде как видят во сне люди. Если во сне я попытаюсь взлететь, я обязательно упаду. Есть вероятность, что после такого сна, я проснусь с разбитым лицом. Мои сны как параллельная реальность. — Марк опустил голову. — Иногда они настолько схожи с реальной жизнью, что я не сразу понимаю, где нахожусь, во сне или нет.
Доктор Беликов нахмурился, подёргал бородку.
— Хорошо, Марк, — заговорил он. — Давай вернёмся к рубашке. Как ты «вытащил» её из сна?
— Я не знаю, — пожал плечами Марк. — Она просто оказалась в моей спальне.
— Я тебя не совсем понимаю, Марк. Поясни, пожалуйста, — попросил доктор Беликов, соединив кончики пальцев, изображая пирамидку.
Марк, которого одолевала сонливость, вздохнул, посмотрел на доктора, а после вернулся к созерцанию собственных пальцев.
— Я не контролирую этот процесс, появления вещей из снов. Они просто появляются и всё. В том сне с рубашкой, я сидел на коленях у отца, перебирал пуговицы на той самой рубашке, которая после оказалась в моей спальне.
— Как часто вещи из твоих сновидений материализуются в реальность?
— Как им вздумается, — вновь пожал плечами Марк. — Могут появиться два раза в неделю, а могут раз в три-четыре месяца.
— Кто-нибудь кроме тебя видел возникшие из сновидений вещи? — спросил доктор Беликов.
Марк ухмыльнулся, а после не сдержался и засмеялся.
Доктор Беликов, подождал, пока Марк успокоится, затем повторил вопрос.
— Да. Впервые обнаружив рубашку отца, я побежал с ней к матери, и попытался объяснить, что видел его во сне в этой самой рубашке. Мать забрала у меня рубашку, сказала, чтобы я больше не брал её или его вещи без спроса и не прятал у себя в спальне, — в голосе Марка слышалось разочарование и обида.
— Что на счёт других вещей?
— Да ничего, — ухмыльнулся Марк. — Это ведь не розовые слоны! Верно доктор?
— Верно, — спокойным тоном отозвался доктор Беликов. — Марк, я вижу, ты устал. Я тебя сейчас отпущу, но не мог бы ты ответить ещё на пару вопросов?
— Валяйте доктор, — сжав кулаки, стараясь сдерживать кипевший внутри гнев, сказал Марк.
— С предметами кое-что прояснилось. Но ты говорил о людях. Мужчина, за которого ты принял отца, был не первым человеком которого ты «вытянул» из сновидения?
— Нет. Он второй.
— Могу я узнать, кто был первым и что с ним стало?
— Я не хочу об этом, — Марк, скрестил руки на груди.
— Хорошо, Марк, — поднимаясь из-за стола, сказал доктор Беликов. Он взглянул на напольные часы с качающимся медным маятником, действующим Марку на нервы. — Скоро ужин. Постарайся съесть больше канарейки и попробуй выспаться, сестра даст тебя снотворное. А завтра мы продолжим разговор.
Марк выбрался из скрипучих объятий огромного кресла, направился к двери.
***
Это была его четвёртая ночь в одиночной палате-камере частной психиатрической клиники. Получив горсть таблеток и стакана воды, Марк под пристальным взглядом медсестры — молодой пухленькой девушки лет двадцати пяти с ямочками на щеках и рыжими волосами, обрамлявшими круглое лицо, — проглотил таблетки, опустошил стакан.
Медсестра, пожелав Марку спокойной ночи, забрала пустой стакан, вышла из палаты, закрыв дверь на ключ.
Марк лёг на кровать, закутался в одеяло.
В голое ничем незанавешенное окно проникал голубой свет луны, омывая белоснежные стены и пол палаты серебром.
Марк, вспомнил мужчину в чёрных кожаных перчатка и фетровой шляпе с широкими полями, прикрывающими глаза, отбрасывающими тень на лицо. Марк не знал, куда подевался мужчина, после того, как материализовался из сна. Подростку казалось, что он разыскивает его, желает закончить начатое — придушить Марка. Марк втянул голову в плечи. Что если мужчина приснится ему сегодня? Что если повторно выберется из сна? Марка затрясло, он завертелся в постели.
В глазке-окошечке появилась большая часть лица одного из дежуривших в эту ночь медбратьев. Встретившись с Марком глазами, он поторопился, закрыл глазок, словно опасался, задержи взгляд чуть дольше и Марк соскочит с кровати, с пеной у рта бросится на металлическую дверь.
Пока он под наблюдением, ему нечего опасаться. Всё что появится, или вылезет из снов Марка в те ночи, что он прибывает в клинике, попадёт в ловушку запертой палаты и возможно сыграют Марку на руку. Будет что показать доктору Беликову.
Таблетки растворились в желудке, попали в кровь, ударили в мозг. Марк ощутил тяжесть в руках и ногах, а затем тело обмякло, словно кто-то пролез в его голову, и повернул ручку рубильника, отключая Марку все жизненно-необходимые функции. Он провалился в тяжелый сон…
Марк сидел за барной стойкой клуба «Горячий лед». Сам он никогда здесь прежде не был, но зато видел рекламу по местному каналу, приглашающую посетить ночное заведение с лучшими танцовщицами «Гоу-гоу». Если бы не слабость в теле и тяжесть в голове, вызванная принятыми перед сном таблетками, Марк бы не сразу сообразил, что находится во сне. Шумное, многолюдное, заведение с разноцветными лазерными лучами, бегающими по стенам, потолку и полу клуба, пульсирующими в такт музыке выглядело самым, что ни на есть настоящим, живым.
— Ваш виски, — крикнул бармен, в безуспешной попытке заглушить голосом музыку.
— Спасибо, — отозвался Марк, глядя в бокал, где в жидкости оттенка солодки плавали два кубика льда.
Марк поднес бокал к носу, вдохнув, поморщился. Ему ещё ни разу не доводилось пробовать что-то крепче пива, даже во сне.
Сделав глоток обжигающего желудок виски, Марк, вдруг подумал: Как скажется на его организме сочетание антипсихотических и алкоголя? Хотя, какая разница? Он же во сне. Марк, зажмурившись, опрокинул в себя содержимое бокала. Кубики льда стукнулись о передние зубы.
…Медбрат — молодой крепкий мужчина, помогавший «скручивать» буйных пациентов, шёл по освещённому люминесцентными лампами коридору, заглядывая в глазок каждой двери занятых палат. Поравнявшись с палатой, где лежал шестнадцатилетний шизофреник медбрат замер, прислушался. До него долетели обрывки приглушённой музыки состоящей в общей сложности из басов, так играют вынутые из ушей наушники, висящие на шее. Медбрат, обернувшись вокруг своей оси, осмотрел пустой коридор. Затем взглянул на грудь, где могли висеть проводки с вакуумными наушниками на конце. Естественно наушников не было. На работе им запрещалось слушать музыку. Но, чёрт побери!
Медбрат подошел к двери палаты Марка, открыл заслонку глазка. Глаза его округлились от изумления. Приглушённое «бум, бум, бум» усилилось. Подросток спал на спине в позе морской звезды, раскинув ноги и руки в стороны.
— Что за хрень? — прошептал медбрат. Он прислонился ухом к глазку-окошечку. Сомнений не было, музыка играла в палате Марка. Но откуда?
Медбрат огляделся по сторонам. Убедившись, что коридор пусти и его никто не видит, достал из кармана белых рабочих брюк связку ключей. Подобрав нужный ключ, отпер дверь, прошёл внутрь. Оглядев голые стены палаты освещённой лунным светом, медбрат сделал два шага к кровати Марка.
Подросток не шевелился. Его хилая грудь, прикрытая пижамной рубашкой, вздымалась и опускалась, как показалось медбрату слишком часто. Может пацану снится очередной кошмар?
Сделав ещё три шага по направлению к распростёртому на кровати Марку, медбрат остановился. Челюсть его поползла вниз. Музыка усилилась, теперь он слышал не монотонное «бум, бум, бум», а ритмичную мелодию, и даже мог разобрать отрывки английский слов.
Обычно у пациентов клиники, при поступлении отбирают все вещи, которые могут хоть как-то навредить больному. Неужели подростку разрешили пользоваться телефоном или мр3 плеером, да ещё с наушниками, которыми он может придушить как себя, так и медперсонал? Кто из его коллег повёлся на деньги? Кто пронёс этому выродку дорогую игрушку? Надо быть последним кретином, чтобы помогать парню который едва не прирезал собственного папашу. Ладно, с нерадивым персоналом он разберётся позже, а пока нужно отыскать запретный в стенах клиники гаджет.
Медбрат склонился над Марком. Глазные яблоки под веками подростка вращались как лотерейные шары.
Медбрат ухмыльнулся и принялся шарить по кровати, вокруг тела подростка в поисках гаджета. Ничего не обнаружив, он выпрямился и принюхался. В палате пахло алкоголем. Взглянув на закрытую дверь, медбрат, недоумевал. Он уставился на Марка. По телу побежали мурашки. Он мог поклясться чем угодно — музыка исходила от самого парня.
Медбрата передёрнуло, он обернулся, опасаясь, что за спиной притаился ходячий мертвец, который смрадом гниющего тела и холодом промерзшей за зиму могилы дышит ему в затылок.
Сглотнув, медбрат потянулся к свисающей с кровати руке Марка. Коснувшись теплой кожи кончиками пальцев, ощутил лёгкую вибрацию. То же ощущение возникает, когда прикасаешься к динамику работающей колонки убавленной до минимума.
— Чёрт бы тебя побрал, — отпрянув от Марка, пятясь к двери, прошептал медбрат.
Оказавшись в коридоре, медбрат запер палату и поспешил в ординаторскую к коллегам.
Марк, не контролируя координацию движений, чувствуя приступы тошноты, приливами подкатывающие к горлу, попытался подняться со стула, когда картинка перед глазами стала меняться, приобретая туманность, словно он смотрел на всё сквозь матовое стекло.
— О, нет! — не ощущая языка, крикнул он. — Только не сейчас! Не в таком состоянии.
Марк упал со стула в ноги сидевших за барной стойкой посетителей ночного клуба. Его накрыло звенящей тишиной. Желудок вывернуло наизнанку, изо рта вырвалась струя блевотины, загадив белоснежный пол палаты.
Марка продолжало тошнить, комната вращалась, словно замкнувшая карусель, усиливая рвотный рефлекс. Сердце скакало в груди, как лошадь на скачках, желающая победить ценой собственной жизни. Перед глазами поплыло, он понял, что умирает.
Размазывая ладонями блевотину по полу, Марк пополз, ориентируясь на дверь, которая качалась из стороны в сторону. Он заплетающимся, распухшим языком, призывал к помощи, пытался стучать в дверь, но не мог попасть по ней.
В палате зажегся свет, оповещающий, что Марк был услышан. Скоро послышался звук ключа, вставляемого в замок, два поворота и дверь распахнулась. На пороге возник медбрат и рыжеволосая медсестра, которая скормила Марку горсть таблеток.
Марк ухмыльнулся. Он считал, что двигается к двери, но сейчас каким-то образом оказался в противоположной от неё стороне, у окна.
— Господи! — всплеснула руками медсестра. — Что с ним? — Она, перешагивая лужи рвоты, поспешила к Марку, попыталась поднять его, но он не держался на ногах.
— Антон, что встал? Помоги мне! — обратилась она к медбрату, который заглядывал к Марку в палату несколько минут назад. После музыки и вибрации исходившей, будто из нутра подростка, медбрату не очень-то хотелось прикасаться к Марку.
В дверях появился ещё один медбрат. Оттолкнув Антона, он пересёк палату, подхватил Марка на руки.
— Неси его в процедурную, приготовь раствор для промывания желудка, — отчеканила медсестра.
Медбрат, подхвативший Марка на руки, метнулся из палаты.
— Антон, дозвонись до Беликова, скажи, что Марк Раевский пьян. Скажи, что он отравился, и мы уже делаем промывание желудка, — дала указания медсестра. Она метнулась к кровати, затем к Антону. Махнув рукой, бросилась в коридор.
— Пьян?! — изумился Антон. Он достал мобильник, нашёл номер Беликова.
Марк очнулся в своей палате. Перед ним, пододвинув стул к кровати, сидел доктор Беликов. Выглядел он уставшим и взволнованным.
— Как себя чувствуешь, Марк? — поинтересовался доктор Беликов.
— Как будто в меня запихали пожарный гидрант и влили тонну воды, — ответил Марк. Он попытался сесть, но доктор Беликов его остановил.
— Не торопись. Тебе не помешает провести пару часов в постели. — Поглядев в глаза Марку, доктор Беликов скрестил руки на груди, спросил: — Марк, ответь честно, кто тебе достал алкоголь?
— Никто, — не отводя глаз, ответил Марк.
— Хорошо, — проявив терпение, произнес доктор Беликов. — Тогда скажи, мне Марк, каким образом ты умудрился напиться до состояния полнейшей неадекватности?
— Сегодня во сне я был в ночном клубе, — Марк подтянулся к изголовью кровати, подложив под спину подушку.
— Я так понимаю, именно там ты и перебрал с алкоголем? — уточнил доктор Беликов.
— Всё верно.
Доктор Беликов подёргал себя за бородку.
— Марк, я не стану сообщать об этом инциденте твоим родителям, но мне бы хотелось, чтобы впредь ты отказался от употребления спиртного.
Марк не смог сдержать улыбку. Он знал, что доктор ему не поверит. Но развеселило его другое. Конечно, Беликов не станешь трепать обо всём родителям Марка. Его же выкинут из клиники как вшивого пса.
— Алкоголь строго противопоказан при приёме препаратов, что мы тебе назначили. Вчера, ты мог в буквальном смысле умереть, — не обращая внимания на ухмылку Марка, продолжил доктор Беликов. — Можешь пообещать мне, что не примешь больше ни капли спиртного? Пока находишься здесь?
— Я уже говорил, что не управляю собственными снами, и не могу контролировать их оживление. Вчера приняв снотворное, я рассчитывал проспать до утра. Поэтому оказавшись в ночном клубе, решил побаловаться виски, который до этого никогда не пробовал, — пояснил Марк.
Доктор Беликов молчал, он смотрел на Марка, ждал обещания.
— Если мне ещё раз приснится ночной клуб, обещаю, буду пить исключительно газировку, — Марк широко улыбнулся.
— Спасибо, Марк, — ответил доктор Беликов. Он поднялся со стула, убрал его на место, к окну. — Рад видеть тебя улыбающимся.
Доктор Беликов направился к двери.
— Вы сегодня хотели поговорить о мужчине, который пытался меня задушить, — напомнил Марк. Хоть он и не показывал доктору, после «весёлой» ночки у него жутко болела голова. Тяжёлый разговор мог лишь усугубить физическое состояние. Марк вообще предпочел бы не возвращаться к больной теме, но знал — доктор Беликов его не отпустит пока, Марк не изольёт ему душу.
— Я помню, Марк, — сказал доктор Беликов, обернувшись. — Но в связи с последними событиями, я хотел бы перенести нашу беседу на завтра. Как на это смотришь?
— Мне без разницы, — отозвался Марк.
— Тогда договорились, — улыбнулся кончиками тонких губ Доктор Беликов и вышел из палаты Марка.
Доктор Беликов сидел в своем кабинете. Он дождался окончания смены, по очереди допросил весь присутствующий медперсонал. Каждый с горячностью доказывал свою непричастность к произошедшему ночью инциденту. У доктора Беликова не было оснований кого-то подозревать или кому-то не доверять. Но и принять слова юного шизофреника на веру он так же не мог. Он не сомневался — в их профессиональной «семье» завелась крыса. И вычислить её дело не лёгкое.
Марк сидела в общей комнате, в окружении «психов», которые пялились в телевизор, где шли вечерние новости. Он старался держаться от них особняком, опасаясь за здравость собственного рассудка, словно психические заболевания, передавались воздушно-капельным путём. Когда к нему подходили другие пациенты клиники и пытались заговорить Марк либо уходил в палату, либо изображал из себя глухонемого, что отталкивало навязчивого собеседника. Но он был крайне удивлен, когда к нему вместо «психа» подсел медбрат, который дежурил этой ночью, и должен был быть дома.
— Послушай, — зашептал он. — Что тебе снилось сегодня ночью?
Марк одарил медбрата презренным взглядом, промолчал. Персонал клиники знали диагнозы всех пациентов, также знали их особенности. Над Марком уже не раз смеялись молодые медбратья и медсестры, прося его вытащить из сна чемодан набитый деньгами или яхту.
— Я без шуток, — покраснев, сказала медбрат. Марк молчал. — Было что-то связано с музыкой?
Марк повернулся к парню в белой форме. «Откуда ты знаешь?», — чуть не выпалил он, но вовремя прикусил язык. Пьяный Марк мог наговорить много лишнего. Медбрат наслушался рассказов Марка, и теперь решил над ним поиздеваться.
— Отвали от меня, — сказал Марк, отвернулся к телевизору. На них обратили внимания «психи», стали вертеть головами, ёрзать на стульях.
— Ну, что тебе трудно? — не унимался медбрат. — Пожалуйста.
— Ночной клуб, — буркнул Марк. Он вскочил со стула, поспешил в палату.
— Там играла музыка? — догнав Марка, спросил медбрат. — Громкая, такая ритмичная, ещё девушка пела что-то на английском, так спокойно, мягко.
— Может быть, я не знаю, — отмахнулся от него Марк.
— Я слышал, — схватив Марка за плечи, сказал медбрат.
— Антон? — послышался голос доктора Беликова. Марк и Антон повернулись на голос. — Зайди ко мне в кабинет, — попросил доктор Беликов глядя на медбрата и скрылся за поворотом белоснежного коридора.
Медбрат отпустил Марка, поторопился за доктором Беликовым.
Марк больше не видел цеплявшегося к нему с вопросами медбрата. Через два дня вместо него появился новый молодой мужчина с широкими плечами, толстой шеей и ростом под два метра.