Возвращение домой
Порт-ключ перенёс Гермиону на порог Гонтье-Мэнора. Она сдалась. Малфой отчаянно настаивал на её отъезде во Францию, ради этого, он даже смог заручиться поддержкой Гарри, что, безусловно, поражало. Старания Драко уберечь её любой ценой были необычными, как и всё произошедшее за этот год. Гермиона покачала головой, входя в открытые двери. Ей всё ещё было сложно привыкнуть ко всем обстоятельствам, но врождённая способность и многолетняя привычка быстро адаптироваться и впитывать новые знания шла впереди неё. Хотя внутри у неё бушевала буря. Она злилась на Гарри, на Драко, даже на Рона. Злилась на саму себя, потому что поддалась на их дешёвую провокацию. Гарри убедил её, что помощь Гермионы будет неоценима, если она останется во Франции как можно дольше. И она сдалась. Но теперь она ругала себя за то, что поддалась им и оставила друзей. Зато Малфой был удовлетворён, чем очень раздражал гриффиндорку. Он пообещал прибыть в Гонтье-Мэнор, на следующий день после неё, как только уладит дела с родителями и Гермионе ничего не оставалось, кроме как нервничать и злиться. На себя, на Гарри, на Малфоя.
Селли встречала хозяйку на пороге, восторженно глядя на девушку, вошедшую с чемоданом и Живоглотом на руках. Кот, как только его спустили на пол особняка, тут же отправился исследовать новый дом. Гермиона огляделась. Особняк оставался таким, каким она покинула его после Рождественских каникул. Селли забрала у хозяйки чемодан и проговорила:
— Селли так рада видеть мадам Гермиону. Почему мадам грустит?
— Селли, скажи, где находится портрет моего отца? – эльфийка сморгнула.
— Портрет мсье Дэвида висит в его кабинете, во флигеле, мадам. – Гермиона кивнула. – Но мсье Дэвид так и не проснулся. Его портрет, он до сих пор неподвижен.
— Я знаю, Селли. – кивнула Грейнджер. – Я хотела бы отдохнуть, а потом... - она задумалась. – Найди мне в библиотеке любую информацию о разрушении самых тёмных проклятий. И разработки отца по защитной магии.
— Селли всё сделает, мадам. Приготовить вам ванную? – Гермиона задумалась.
— Да, пожалуй. – кивнула она.
Эльфийка поклонилась и с хлопком испарилась. Гермиона же прошла в оранжерею. Зимой она казалась какой-то особенно волшебной. Зелень контрастировала с серым небом и снежными пейзажами, сейчас же прохладная оранжерея была залита солнцем, освещающим Лазурный берег. Гермиона вгляделась вдаль, где виднелось побережье. Она вдруг осознала, что так и не побывала там. Пообещав себе исправить это в ближайшее время, Гермиона вздохнула. Орден Феникса намеревался спрятать её приёмных родителей и, вероятно Гермиона никогда их больше не увидит. Отчего-то сейчас Гермиона испытывала сожаление на этот счёт. Она хотела увидеться с ними перед этим, но Грюм категорически запретил ей это делать, дабы не привлекать к ней лишнего внимание. Гермиона всё больше становилась заложницей своего нового положения. Со всех сторон теперь её окружали запреты и правила, которым она должна была неукоснительно следовать, чтобы спасти свою жизнь и жизни тех, кто был ей дорог.
Селли позвала её, сообщая, что ванная готова. Гермиона благодарно кивнула, направляясь на третий этаж. Ванная в её комнатах, была огромной. По размерам она была чуть меньше ванны старост в Хогвартсе. Бело-бежевые стены и потолок, огромные окна, выходящие на сад с розовыми кустарниками сад, белоснежная огромная ванна, которую Селли наполнила розоватой пеной, цветами лаванды и ромашки. Гермиона опустилась в горячую воду и выдохнула, позволяя себе ненадолго расслабиться. Ей было тяжело оставить друзей, Гарри нужна была помощь, поддержка, а она нежилась в розовой пене в своем поместье во Франции. Раздражённо дёрнув плечами, Гермиона занырнула под воду, скрываясь под пеной и цветами, которые Селли добавила в неё. Хотелось кричать, биться в истерике, немедленно вернуться в Британию, отправиться за Гарри на край света и помочь ему всем, чем она сможет. Но вместо этого, она лишь вынырнула из воды, убрала мокрые волосы с лица и задумчиво взглянула на потолок. Она чувствовала себя беспомощной.
Утром следующего дня Гермиона отправилась во флигель. Она почти не бывала там в свой первый приезд. Облачившись в коричневые свободные брюки и бежевую рубашку, девушка направилась в лаборатории отца. Витражные окна украшали его, делая помещение похожим на рисунок калейдоскопа. В летнем солнце лаборатория, кабинет и дуэльный зал выглядели невероятно, словно россыпь самоцветов, разбросанных по полу, стенам и всему, что находилось в комнатах, окрашенных во всевозможные цвета. Гермиона прошлась пальцами по инструментам, книгам и поверхностям. Спящий портрет отца висел напротив его письменного стола. У него были светлые волосы, тонкие черты лица, выражение его лица было спокойным, а глаза прикрыты. Портрет спал, не желая просыпаться и говорить с кем-то. Гермиона уселась за стол и стала перебирать бумаги, которые подготовила для неё Селли. Это были наработки отца по улучшению и усовершенствованию всех известных защитных чар, а так же наработки для своих собственных чар.
В дверь постучали. Гермиона подняла голову, ожидая, когда дверь откроется. На пороге стоял Малфой. Он был одет в брюки и рубашку, волосы чуть растрепались, видимо от быстрой ходьбы или недавней трансгрессии. Он облегчённо взглянул на гриффиндорку, проходя в кабинет и прикрывая дверь. Блики витражей окрашивали его волосы, кожу и одежду в разноцветный водоворот. Серые глаза постоянно меняли цвет, вместе с каждым его движением. Он подошёл ближе и проговорил:
— Я рад, что ты всё ещё здесь. – Гермиона поджала губы.
— Я не разделяю этой радости. – Драко фыркнул.
— Мне удалось убедить отца, что ты поехала проститься с приёмными родителями и прибудешь в Малфой-Мэнор через неделю. – Гермиона кивнула, избегая смотреть ему в глаза. – Прости, что всё так, но ты же понимаешь...
— Я ни черта не понимаю, Малфой! Вы выслали меня во Францию, заключили это фальшивое перемирие с Гарри. Вы, правда, думали, что я куплюсь на это? – уголки его губ чуть дёрнулись, но он промолчал. – Мерлина ради, Драко, это смешно! Я не могу сидеть здесь и копаться в бумажках, пока там мои друзья рискуют жизнью, сражаясь с этим ублюдком!
— Грейнджер, послушай. – Драко взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. – Я клянусь тебе собственной жизнью, что я сделаю всё, что бы помочь Поттеру выиграть эту войну. Нотт и Блейз уже начали выяснять, какими будут следующие шаги Пожирателей, Тео рискует всем, он будет шпионить против собственного отца, я буду шпионить против своей семьи, ради этой победы. Ради нас и нашего будущего. – он поколебался мгновение, а затем аккуратно коснулся её губ своими.
Гермиона хотела отстраниться, но не смогла. Она вдруг поняла, что все её сомнения и злость совершенно пустые. Драко прав, хоть она и с трудом могла бы признать это просто так, глядя ем в глаза. Но все они теперь рисковали. Каждому было за что воевать. Рону и Пэнси за возможность быть вместе, Тео и Блейзу за жизнь без условностей и строгих правил, а им с Драко за них же самих. Он был прав. Драко Малфой, чёрт возьми, был прав, и Гермиона не в силах была этого отрицать. Волан-де-Морту нужен не только Гарри, ему нужна была и она тоже. Она, её кольцо жизни, магия её семьи и древнегреческих артефактов. И она не могла так просто ринуться в пекло, рискуя всеми ими. Вскоре Драко отстранился, заглядывая в её глаза. Гермиона тяжело вздохнула.
— Прости, я помню, что обещал не давить на тебя. Но я так соскучился...
— Мы не виделись всего день. – тихо откликнулась гриффиндорка, проводя тыльной стороной ладони по его щеке.
— Плевать. – он усмехнулся. – Я слишком долго скучал по тебе, пока ты не знала об этом.
Гермиона промолчала, позволяя ему обнять себя. Обнимать его было приятно, успокаивающе, он прикрыла глаза, вдыхая его мятно-хвойный аромат его кожи. Она всё ещё чувствовала вину перед Гарри, перед приёмными родителями, перед собой, но в его объятиях она невероятным образом успокаивалась. Хотя её не покидало чувство, что кто-то в кабинете наблюдает за ними, хотя это было невозможно.
— От тебя пахнет лавандой? – спросил он конец.
— Это Селли. Она считает, что лаванда защищает от зла. – Драко улыбнулся, погладив её по волосам.
— Слушай, я знаю, что тебе невыносимо всё это. Ты привыкла быть в эпицентре, но сейчас тебе нужно отступить ненадолго, пока мы не придумаем безлопастный способ, который позволит тебе вернуться в Британию. – Гермиона кивнула. – И Грейнджер, возможно, ещё слишком рано, но... - он помедлил. – я люблю тебя.