2 Том. 28 Глава
Шум в зале не стихал — обвинения, крики, смятение. Но всё это потонуло в одном взгляде.
Памела Сумер стояла в центре, её губы скривились в оскале, а глаза горели красным пламенем.
— Я сделала это ради тебя, Шин!
Её голос сорвался на визг.
— Я должна была убрать её с дороги, ведь только я достойна быть рядом с тобой!
Анжела вздрогнула, но выпрямилась, не отводя взгляда.
Памела резко шагнула вперёд, её пальцы превратились в когти, и она бросилась прямо на Анжелу.
— Нет!
Я крикнул, в последний миг встав перед ней. Наше столкновение отозвалось грохотом. Двое вампиров сшиблись так сильно, что мраморный пол треснул.
Мы сражались, двигаясь так быстро, что гости едва успевали следить. Когти Памелы царапали мою кожу, оставляя кровавые следы. Я отвечал ударами, но каждый раз мой взгляд непроизвольно возвращался к Анжеле.
Асаги и Франклин попытались вмешаться, но Сумеры поднялись, и зал превратился в хаос. Вампиры налетели друг на друга, сцена свадьбы стала ареной.
Шион схватил Еву и Эллу за руки, толкая их к дверям:
— Быстро! Уходите отсюда! Здесь небезопасно!
— Анжела!
Вскрикнула Ева.
— Я не оставлю его!
Сорвалась Анжела и вырвалась из рук Шиона. Она рванулась к центру, где я уже падал на колени, моя рубашка была пропитана кровью.
— Шин!
Её крик пронзил зал.
Она бросилась ко мне, не думая о страхе. Кровь стекала по моим ранам, я едва держался на ногах. В отчаянии Анжела сделала единственное, что пришло в голову: подняла осколок и резко порезала свою руку. Яркая алая струя брызнула на пол.
Памела, почувствовав запах свежей крови, резко обернулась. Её глаза загорелись, жажда овладела разумом.
— Нет…
Прошептал я, едва вставая, но кровь Анжелы отвлекла Памелу. В тот миг я собрал последние силы, бросился вперёд и схватил её. С рёвом я швырнул её в стену. Гулкий треск разнёсся по залу, и Памела осела без сознания.
В тот же миг в глазах моих что-то изменилось. Словно проснулись силы, спавшие в нём до этого. Моя кровь закипела, и от тела пошла волна энергии, остановившая всех в зале. Гости-вампиры замерли, не в силах двигаться.
Но Анжела уже падала, силы покидали её вместе с кровью. Она подняла на него взгляд, её голос был слабым, почти шёпот:
— Пей… Иначе ты умрёшь…
Я, в крови, с дрожащими руками, опустился рядом с ней. Мои глаза блеснули клыками, я был на грани, но стиснул зубы.
— Я не причиню тебе боли… никогда.
Сказал я, обнимая её.
Анжела попыталась улыбнуться, но потеряла сознание, её голова бессильно упала на моё плечо.
— Анжела!
Я закричал, мой голос разнёсся эхом по залу, срываясь почти на звериный рык.
И в этот миг все замершие вампиры поняли: настоящий страх приходит не от Сумеров, а от пробуждённой силы моей, который готов был разорвать любого за неё.
Я сидел на холодном мраморе, держа Анжелу на руках. Её дыхание становилось всё слабее. Мои собственные раны горели, кровь лилась, и силы таяли. Я знал: если она умрёт — умру и я вместе с ней.
Стиснув зубы, я наклонился к её шее.
— Прости…
Прошептал я, и мои клыки коснулись её кожи.
Её кровь хлынула, тёплая, живая. Но я не пил до конца, не позволил себе превратить её. Лишь ровно столько, чтобы остановить собственное падение, чтобы иметь силу подняться. Её кровь стала для него светом во тьме — не жаждой, а спасением.
— Держись, Анжела.
Прохрипел я, поднимаясь на ноги, сжимая её в объятиях.
Не обращая внимания на замерших гостей, на обморочную Памелу и потрясённого отца, я вырвался из зала и исчез в ночи.
..............
Я принёс её к старому вампирскому врачу — седому старику, который когда-то лечил мою мать. Врач взглянул на меня, на Анжелу, и нахмурился:
— Ты рисковал, мальчик. Но твой укус не сделал её одной из нас. Она просто потеряла слишком много крови. Всё, что мы можем — ждать.
И эти слова стали для меня приговором.
..............
Прошло семь долгих дней.
Семь ночей он не отходил от её постели.
Я сидел, держа её ладонь, говорил ей шёпотом всё то, что боялся сказать вслух.
— Я думал, что могу отпустить тебя…
Признался я в одну из ночей, глядя на её бледное лицо.
— Но я не могу. Ты — единственная, кто держит меня человеком. Без тебя я просто чудовище.
На седьмой день я уже почти сломался. Мои глаза были красными не от крови, а от бессонницы. Я держал её руку и молился, хотя никогда не верил ни в богов, ни в судьбу.
И когда уже казалось, что надежды нет, наступило утро восьмого дня.
Анжела вздохнула глубже. Пальцы её руки дрогнули.
Я поднял голову, и моё сердце ухнуло вниз, когда я увидел, как её веки медленно приподнялись.
— Шин?..
Её голос был слабым, едва слышным.
— Я здесь.
Я склонился к ней, едва не дрожа от облегчения.
— Ты… ты вернулась ко мне…
Анжела попыталась улыбнуться, но слёзы выступили на её глазах.
— Ты… не оставил меня…
— Никогда.
Твёрдо сказал я и прижал её руку к губам.
— Никогда.
И впервые за всё время он позволил себе улыбнуться — устало, но искренне.