Хэллоуин
Алексу было стыдно, что он разговаривал и кричал во сне, но он не понимал, почему сестра так зла на него, поэтому решил просто извиниться.
— Прости меня, Джесси. Очень страшный сон приснился. Я потерял связь с реальностью и... очень боялся за тебя, — раскаивался он.
— Сейчас я стану твоим страшным сном, Алекс. Ты не хочешь мне рассказать кое о чём? — возмутилась сестра.
— Что? Ты о чём? — удивился парень. Посмотрев на её грозное лицо, он понял, что она так просто не отстанет, и продолжил:
— Мне правда нечего тебе сказать.
— Допустим, подскажу. Где же Алекс был этой ночью?
Парень напрягся. Неужели она всё разузнала? Вряд ли. Скорее всего, проснулась ночью, не увидела его рядом — вот и спрашивает. Поэтому он решил соврать.
— Я ночью ходил гулять с Марком. Он меня позвал, и я решил, что не буду никого будить. Тем более, я поздно пришёл домой и, если честно, даже не помню когда.
— М-м-м... Тогда, наверное, Эйми тоже страшный сон приснился и потому бессмыслицу мне пишет, — проговорила она и протянула брату телефон.
Алекс, взяв гаджет, прочитал переписку:
— Эмочка — 29.10.08, 22:26
Джесси, ты представляешь, мы всё-таки идём в дом с привидениями! Буду ждать тебя сегодня вместе с Алексом, Шерил тоже пойдёт :)
— Эмочка — 29.10.08, 23:12
Я так ждала тебя, а в итоге Алекс пришёл один, скучаю, приходи скорее. Без тебя я умру от скуки!
— Джесси — 30.10.08, 08:34
Прости, что не пришла, я не увидела твои сообщения, спала...
Алекс виновато опустил голову и вернул телефон сестре. Так глупо было врать ей — она ведь всё равно рано или поздно всё узнала бы. А теперь он стоит, краснеет, словно школьник, застигнутый на месте преступления.
Он даже не подумал о том, что Джесси и Эйми хотели провести вечер вместе — погулять, отдохнуть.
— Прости меня, Джесси. Я не хотел врать, просто хотел уберечь тебя от бед... В итоге накрутил себя, как обычно, и испортил тебе день. Я хреновый брат, — сказал Алекс, еле сдерживая слёзы.
— Алекс, ты мог бы мне всё нормально рассказать — и о своих переживаниях, и о намерениях. Я бы всё поняла, я ведь твоя сестра, как-никак.
— Так ты меня прощаешь? — с надеждой в голосе спросил он.
— Прощу... если сознаешься ещё кое в чём, — загадочно проговорила она.
— Хорошо, спрашивай. Что хочешь, — теперь он был уверен, что больше не будет ей лгать.
— Признайся, что тебе нравится Шерил.
— Что?! Нет! — растерянно воскликнул он, теряя прежнюю уверенность.
— Можешь не отрицать, я всё знаю. Я же вижу, как ты себя ведёшь, когда рядом с ней. Тем более, ты во сне кричал её имя и губки бантиком поджимал, — хихикнула она, раскрыв карты.
— От тебя ничего не утаишь, чертовка, — сдался Алекс.
— Значит, я была права. Так и знала, — довольно усмехнулась Джесси. — И когда же ты признаешься ей в чувствах? Вдруг всё получится — мы с Эйми тогда станем почти роднёй, а ты будешь рядом с любимой.
— Эти чувства могут быть невзаимными, Джесс... Вдруг она меня отвергнет, и мы станем только дальше друг от друга. Она ведь старше меня — это многое меняет. Я просто боюсь.
— А ты попробуй. Хуже всё равно не станет. Тем более, что я уже обо всём позаботилась, — хитро улыбаясь, ответила она.
— В каком смысле «позаботилась»? Что ты снова задумала?
— Да так... Мы с Эйми вчера договорились, что сегодня встретимся у них дома и будем вместе готовиться к празднику. Украшать их дом и двор. Мы с Эйми в доме, а ты с Шерил во дворе. И как раз там сможете поговорить. Ах, да, они уже пришли и ждут нас на улице.
— Ты шутишь?! — взволнованно воскликнул Алекс и мигом подбежал к окну. На улице действительно стояли Эйми и Шерил. Паника накрыла его с головой. Как она вообще до такого додумалась?!
Он резко повернулся к сестре, пытаясь найти в её лице хоть каплю сочувствия, но Джессика, наоборот, улыбалась ещё шире — с видом коварного гения, который только что успешно провернул хитрую операцию.
— Джесс... — простонал он, — ты хоть понимаешь, как это неловко?!
— Неловко — это когда ты месяцами ходишь вокруг и около и ни слова не говоришь. А сейчас ты просто выйдешь, поможешь с украшениями и поболтаешь. Вот увидишь, всё пройдет спокойно. Или ты хочешь, чтобы я всё сделала за тебя? — с хитрой интонацией спросила она, уже направляясь к двери.
Алекс покраснел, как обычно это бывало при разговорах о Шерил, и обречённо вздохнул. Он уже понял, что дороги назад нет. Ладно, пусть будет так. Он сам говорил, что не будет больше врать и прятаться, и теперь пришло время это доказать — хотя бы себе.
Он оделся, умывшись наспех, поправил волосы, убедился, что выглядит более-менее опрятно, и спустился вниз. Джессика уже стояла у двери и что-то печатала в телефоне. Услышав его шаги, она обернулась и, не говоря ни слова, распахнула дверь.
— Идём, Ромео. Не упусти свой шанс, — сказала Джессика и потянула брата, но он остановил её.
— Дай мне хоть немного времени, я быстро, — выпалил он и ринулся переодеваться.
Через несколько минут Алекс вышел снова — теперь он выглядел куда увереннее: тёмные джинсы, чёрная кофта, аккуратный вид и лёгкая улыбка, хотя внутри всё кипело. Джессика хмыкнула одобрительно.
— Готов? — спросила она.
— Готов, — ответил он, пусть и неуверенно.
И вот они спустились и вышли на улицу, где их уже ждали друзья. Эйми тут же набросилась на подругу, крепко обняла её и с волнением стала расспрашивать, как так получилось, что та не пошла. Но Джесси соврала, прикрыв своего брата.
Шерил тепло улыбнулась и поздоровалась с Алексом. Он слегка покраснел и смущённо кивнул в ответ.
— Давайте уже быстрее пойдём украшать, а то я сейчас умру от нетерпения! — возмутилась Эйми.
— Не волнуйся, ничего с тобой не случится, — отозвалась сестра.
Эйми, как обычно, закатила глаза и обиженно отвернулась. Шерил игриво подкралась к ней и щекоча начала её дразнить. После короткого ворчания та сдалась, и ребята направились в дом.
Эйми и Джесси почти в один голос заявили:
— Мы украшаем дом, а вы — двор!
Алекс и Шерил переглянулись и пожали плечами — спорить с этими мышками было бессмысленно. Девочки взялись за руки и вприпрыжку убежали, напоследок крикнув:
— Хорошо вам провести время!
Шерил взяла ближайшую коробку и поставила её в центре двора. Коробка была старая, наверняка из-под какой-то техники. По краям держался грязный скотч, а из-под крышки торчали украшения.
Они молча доставали и расставляли декорации. Среди них были маленькие скелеты, бумажные тыковки, летучие мыши и гирлянда жёлтого цвета, которую они натянули от входа в дом до ближайшего дерева.
Алекс, расставляя игрушки, вспоминал, как в прошлые годы они с Джесси вместе украшали свой дом. Казалось, что в Хэллоуине главное — вовсе не колядки, а сам процесс: украшения, костюмы, ощущение праздника и близости с родными.
Шерил украдкой наблюдала за другом, увлечённым процессом, и гадала, о чём он так задумался. Она тоже была увлечена — передвигала лестницу, развешивала украшения, вносила последние штрихи.
Когда работа подошла к концу, девушка наконец заговорила:
— Как тебе вчерашняя прогулка? Понравилась?
— Нет... то есть да. Вполне. — Алекс растерялся от неожиданного вопроса. — Мы хорошо провели время, послушали интересные истории... — в его голове промелькнул тот странный сон, и он замолчал на секунду.
— А мне не понравилось поведение Эйми. И Сайман потом вёл себя странно... да и Паула тоже. В общем, хрень какая-то. Надеюсь, хоть сегодня нормально отдохну. Кстати, в городе будет закрытая молодёжная вечеринка. Не хочешь пойти с нами? Паула тоже идёт.
— Был бы рад твоей компании, но... я не пойду, извини. Я пообещал Джесси, что будем готовиться к празднику вместе. Там ведь будут в основном взрослые — зачем мне туда?
— Ладно, как хочешь. Уговаривать не стану, — она чуть заметно опечалилась.
Закончив украшение, они присели на уже пожелтевший газон. Устало выдохнули и легли на землю, глядя в небо, как дети, следя за плывущими облаками.
Алекс, повернувшись к Шерил, стал разглядывать её лицо. Он всматривался в каждую черту, в малейшее движение. Шерил вдруг почувствовала его взгляд и повернулась. Они молчали, но взгляды говорили больше слов. На их лицах появилась тёплая, добрая улыбка.
— Расскажешь о себе? Я ведь до сих пор тебя толком не знаю, — тихо спросил Алекс.
— Даже не знаю, что тебе рассказать... Я старшая в семье. Родители у меня хорошие — никогда не били, редко ругали. Но я видела их нечасто. Да и сейчас всё примерно так же. Они всегда много работали, и времени на нас с Эйми у них почти не было. Мы с ней росли как две неразлучницы. Какая бы она ни была вредная, я всё равно её люблю. Она для меня — самый важный человек на свете.
Мама с папой давали нам деньги, но не давали самого главного — родительской любви. Они не понимали, что мне нужны были не деньги, а они сами. Думаю, это довольно распространённая история в наше время.
В школе ко мне относились хорошо. В Миталуре она пока одна, но скоро, говорят, откроют новые — город растёт. Да это и не важно. Суть в том, что почти все здесь друг друга знают. И среди всех я встретила Саймана — самого тихого и спокойного. Раньше он был другим, поверь. На него сильно повлияли... обстоятельства, — Шерил ненадолго замолчала, будто сдерживала слёзы. — Я не могла жить с «новым» Сайманом. Он просто...
— Стал чужим, — тихо сказал Алекс.
— Да. Именно так. После него у меня не было нормальных отношений. Может, мне ещё повезёт. Вдруг встречу свою судьбу... и наконец стану счастливой.
— У меня никогда не было отношений. Ко мне всегда относились... как к белой вороне. Постоянно издевались из-за внешности. Я... я ненавижу себя за это, — Алекс с трудом сдержал слёзы.
— Не говори так. Ты очень красивый человек. Правда. Никогда не слушай идиотов, которые самоутверждаются за счёт других. Видимо, они понимали, что ты лучше, красивее их — и пытались убедить тебя в обратном, — мягко успокаивала его Шерил.
— Может, ты и права... Но почему люди ненавидят друг друга просто потому, что кто-то отличается? Разве у меня был выбор? Разве моя внешность мешает другим жить?.. Люди ненавидят из-за стереотипов, которые навязывает общество. Боятся казаться слабыми — и при этом выглядят ещё хуже, когда унижают других.
Шерил обняла его крепко, бережно поглаживая по спине.
— Ты очень хороший человек, Алекс. Я рада, что ты всё это понимаешь. Что держишься. Несмотря на всё, что было... ты остаёшься собой. Ты не прогибаешься под других.
— Спасибо тебе, Шерил. Ты — лучший друг, который у меня когда-либо был.
— А я рада, что у меня появился такой друг, как ты. Ты — само очарование: добрый, скромный, у тебя очень красивые глаза, милая улыбка... и такие классные волосы, — с улыбкой засыпала она его комплиментами.
— А если честно... ты бы стала встречаться с таким, как я? — с замиранием сердца спросил он.
— Всё может быть, — лукаво улыбнулась она.
Алекс смотрел ей в глаза, не отрываясь, словно искал в них ответы, надежду... спасение. Он даже не заметил, как медленно приближался к ней всё ближе и ближе...
Пока вдруг со стороны не раздалось:
— Мы закончили!
Шерил приподнялась и крикнула в ответ:
— Мы тоже!
Затем встала и направилась к входной двери. Джессика выглянула в окно, взглянула на Алекса. Он только вздохнул и пошёл следом за Шерил. Эйми уже стояла на пороге и звала Джесси к ним. Девочкам не терпелось отправиться на прогулку.
— Мы идём в Центральный парк! И вы тоже — мы уже позвали Марка и Саймана, — радостно сообщила Эйми.
— Ну вот, как обычно, всё спланировали, никого не спросив, — обречённо вздохнула Шерил.
— Если всё как обычно — значит, не возмущаемся и идём. А то опоздаем, — подгоняла всех Джессика.
Ребята, попрощавшись с родителями Браунов, отправились по улице в сторону парка. До него было минут пятнадцать ходьбы — он находился на окраине города, у подножья самой высокой горы. Сегодня там проходило какое-то мероприятие перед праздником, и они решили, что сходить туда будет отличной идеей. Веселье в самом красивом месте города — звучит заманчиво. К тому же это место считалось романтичным: именно там проходило большинство свиданий жителей Миталуры. Горожане очень его любили и тщательно ухаживали за ним.
Главная аллея парка, ведущая в гору по каскадной лестнице, была украшена фонтанами, статуями и уютными скамейками. С обеих сторон её окружал густой лес, уходящий далеко за горы. Внизу открывался вид на небольшой, но живописный город. А на самой вершине, куда вела лестница, стояли памятники выдающимся людям и почётным жителям Миталуры. Место было и правда особенным.
Пока они шли, Шерил позвонил Сайман — узнать, как далеко они ушли. Вскоре он догнал их вместе с братом. Не поздоровавшись с остальными, Сайман сразу подошёл к Шерил и заговорил с ней о вечере. Остальные в это время увлечённо обсуждали планы на завтра.
— Алекс! Джесси! Эйми! Рад вас видеть! — воскликнул Марк и крепко обнял каждого, словно не видел их много лет.
— Мы тоже скучали! — тепло ответила Джессика.
— Ну что, вы уже решили, в чём пойдёте завтра? — обратилась Эйми к парням.
— Да! Мы... — Марк запнулся, — ...не скажем. Увидите сами.
— Интриганы, — усмехнулась Джесси. — Если что, обращайтесь, мы поможем с костюмами. Вам ведь рядом с нами ходить.
— Обязательно обратимся, когда понадобится, — подмигнул Алекс другу.
— Точно, Алекс, как всё прошло? Вы поговорили с Шерил? — неожиданно для всех спросила Эйми, забыв, что Марк ничего не знал.
— О чём поговорить? — удивился Марк.
— Вот кто тебя тянул за язык, а?! — возмутился Алекс. Он понял, что теперь не отвертеться — придётся рассказывать. Его лучший друг был не в курсе, и узнал всё от Эйми. Отлично.
— Да, мы поговорили. Я рассказал ей всё, что меня гложет. Она, в свою очередь, поделилась своими мыслями. Я... ну, поверхностно признался ей в чувствах. Думаю, она тоже.
— Подожди... Тебе нравится Шерил?! — удивлённо воскликнул Марк. — Почему ты мне не сказал? Я думал, мы лучшие друзья. Даже Эйми знает, а я — нет?
— Не переживай, зайка, он мне ничего не говорил. Мы с Джесси сами давно всё поняли, — ответила Эйми с лёгкой улыбкой.
— Прости... Мне правда стыдно перед тобой, — опустил голову Алекс. Он чувствовал себя ужасно. Хотелось провалиться под землю.
Но Марк обнял его и сказал:
— Всё в порядке. Я тебя понимаю. Ты всё равно мой самый близкий друг.
Алекс ответил на объятие. В глазах Марка показались слёзы, но он изо всех сил пытался их сдержать. Глаза всё равно покраснели — он выглядел так, будто вот-вот заплачет, но никто этого не заметил. Внутри всё сжималось от обиды — такой сильной, что будто не оставалось воздуха. Как же больно — прятать чувства и делать вид, что всё хорошо.
— Так как всё прошло? Что она в итоге тебе сказала? — с трудом выдавил из себя Марк, голос чуть дрожал.
— Она сказала, что я ей нравлюсь... такой, какой есть. Что ей нравится моя улыбка, волосы, глаза. Может, у нас действительно что-то получится, — тихо сказал Алекс.
— Конечно получится! Она не каждому такие комплименты говорит, — с энтузиазмом поддержала Эйми.
— Глядишь, скоро и на свидание пойдёте! — радостно добавила Джессика.
— Надеюсь, — улыбнулся Алекс. Он с беспокойством смотрел на Марка.
Почему он так расстроен?
Ведь, казалось бы, Алекс нашёл свою любовь... Или Марк переживает, что сам до сих пор не нашёл свою?..
Весь оставшийся день они гуляли в парке. Ребята любовались видом и ели горячие хот-доги. В какой-то момент Эйми остановилась — её взгляд был направлен на горизонт, где облака шарообразной формы переливались самыми разными оттенками красного.
— Какая красота! — сказала Джесси, глядя на небо.
Алекс достал мобильник и стал что-то в нём искать, а затем позвал Джесси. Девочка повернулась — и он её сфотографировал. В этом снимке было что-то знакомое, словно дежавю. Джесси на фото выглядела искренней, настоящей и, как всегда, красивой. Алекс улыбнулся и показал ей снимок. Джессика не ругалась, она была даже рада.
— Давайте сфотографируемся все вместе? — предложила девушка, и все согласились. Алекс стоял слева, держа телефон, рядом с ним встал Марк, а возле него — Эйми. Джесси торчала где-то между Марком и Эйми. Теперь у них было общее фото — четыре друга на фоне прекрасного места. «Вместе навсегда» — так они её назвали.
Наверху уже срывался снег, танцуя в воздухе и падая на остывшую от холода землю. Зима приходила в город. Вечерело. Дети направились домой в ожидании праздника, а Сайман с Шерил шли на встречу к Пауле — их ожидала вечеринка в честь Хэллоуина. Сегодня Паула выглядела особенно красиво. Ей очень шёл готический стиль, особенно тот образ, что был на ней: собранные в небрежный пучок волосы, чёрно-серый макияж и длинные тёмные ногти. Правда, одета она была легко — явно не по погоде. Она была самой эффектной из их троицы.
Сайман сегодня был особенно надоедливым. Всю дорогу он пытался дотронуться до Шерил, разговаривал с ней, не отрывая взгляда. Девушке это начинало серьёзно надоедать, но она не могла сказать об этом прямо — и терпела.
Минут через десять они подошли к небольшому одноэтажному домику. Возле него стояла компания курящих парней. От них сильно пахло алкоголем — даже на расстоянии. Видимо, это они направляли людей на вечеринку.
Сайман подошёл, поздоровался с каждым и поинтересовался мероприятием — те охотно вызвались проводить их. Девушки пошли следом, а позади них подтягивались остальные. Они спускались в подвал, откуда еле слышно доносилась музыка.
— Добро пожаловать на ведьмовскую вечеринку! — с гордостью произнёс один из парней.
Они не обманули — двери открылись, и перед глазами действительно открылось логово ведьм и колдунов. Громко играла тематическая музыка, под которую хотелось танцевать и пить до упаду. Паулу сразу окружили взгляды. К ней подходили парни и девушки, желающие познакомиться. Она же просто соглашалась выпить в их компании. Шерил с Сайманом сели за свободный столик и заказали несколько коктейлей.
Глаза слепила красно-зелёная светомузыка. На сцене стояла девушка, певшая невероятно красивым голосом. Она была настоящей «зажигалкой» вечера. Толпа счастливо танцевала вокруг неё. Среди них была и Паула — уже изрядно подшофе.
Рука Саймана скользнула по талии Шерил — та опешила.
— Ты чего творишь?! — воскликнула она. — Давай мы будем держать границы?
— Что в этом такого? Я просто решил приобнять свою подругу.
— Вот именно, Сайман. Подругу. Поэтому давай будем вести себя как друзья, окей?
— Может, тогда станем кем-то ближе, чем друзья? — спросил он, пытаясь прикоснуться к ней.
— Мы с тобой расстались и решили остаться друзьями — значит, так и будет. Как ты не понимаешь?!
— Ты ведёшь себя как ребёнок. Неужели ты не видишь, что я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я снова хочу стать твоим парнем, Шерил!
— Это я ребёнок?! Я прямо говорю тебе: у нас ничего не получится. А ты продолжаешь лезть ко мне. Если человек отказал тебе — оставь его в покое! Я люблю другого, а не тебя! — крикнула девушка и встала из-за стола.
Найдя Паулу, она взяла её под руку и пошла танцевать. Сайман в растерянности остался сидеть. Другого?! Кого же она тогда любит? Он не стал задерживаться и ушёл, оставив их. Всю дорогу он чувствовал себя морально уничтоженным — мысли были пустыми, как и сердце.
Вернувшись домой, он никого не застал. В доме было темно — отец спал, Марк, видимо, тоже. Парень заглянул в комнату брата — проверить, как тот. И не зря. Марк лежал на кровати и плакал — беззащитный, испуганный. Сайман бросился к нему и приобнял.
— Марк, что случилось?! Отец тебя трогал? — испуганно спросил он.
— Всё хорошо. Он меня не трогал. Не думаю, что станет — после того случая, — всхлипывая, ответил Марк.
— Тогда что случилось? Расскажешь? — спросил Сайман. Брат молчал. — Не хочешь — понятно... Что ж, у меня тоже был ужасный вечер. Я всё испортил и остался ни с чем. Только ты у меня и есть. И ты ведь знаешь, что всегда можешь поделиться со мной.
— Прости меня, Сайман. Я правда ужасно веду себя по отношению к тебе, — говорил Марк, не сдерживая слёз. — Мне кажется, все в моей жизни отдаляются от меня. Я остаюсь один. Друзья, которых я люблю, уходят. Это так больно, Сайман!
— Такая уж жизнь, братец. Без этого никак, — обнял он его. — Зато я всегда буду рядом. И убью любого, кто тебя обидит.
— Я ценю это... — Марк был рад слышать эти слова и продолжил: — Сегодня весь мир рухнул. После расставания с Эйми она стала чужой, как незнакомка, которой всё равно. Тогда я нашёл лучшего друга, который заменил мне её и занял её место в моём сердце. А оказалось — даже она знает его лучше меня. Я тоже становлюсь ему чужим. Он любит Шерил...
— Алекс любит Шерил?! — перебил его Сайман.
— Да. Я тоже удивился. У них вроде бы что-то намечается. И я узнал об этом не от него, а от Эйми! Неприятно. Шерил сказала ему, что он ей нравится таким, какой он есть. Что у него красивые глаза, волосы, улыбка... И я с ней согласен.
Сайман не верил своим ушам. Неужели Шерил променяла его на малолетку?! Позорище. Внутри бушевала ярость, руки сжимались в кулаки, а взгляд устремился вдаль. Но его отвлёк голос брата:
— Ложись сегодня со мной, пожалуйста... — Марк подвинулся, освобождая место на кровати.
Сайман молча кивнул, разделся и лёг рядом, обняв его, как в детстве — когда Марк боялся отца. Так они и уснули: один — с тревогой, другой — с яростью.
***
Тридцать первое октября. Наступил Хэллоуин. Весь день Джессика провела вместе с подругой и её сестрой у них дома — подшивая и украшая свои костюмы. Они стремились к совершенству, хотели выглядеть лучше, чем идеально.
Алекс бродил по магазинам в поисках подходящего наряда, но выбор был невелик — почти всё уже разобрали. Несколько часов спустя он приобрёл костюм Смеющегося Джека.
Марк же провёл весь день со старшим братом. Они ждали вечера, чтобы увидеться со всеми, но Марк всё равно решил пригласить Алекса к себе — подготовиться вместе.
Примерно в семь часов вечера вся компания собиралась у дома Браунов. Алекс был у Марка, Паула уже ехала, а девчонкам и идти не пришлось — они весь день находились в месте встречи.
Джессика и Эйми вышли на улицу встречать остальных, в то время как Шерил заканчивала макияж. Свет уличного фонаря упал на Джессику, подчеркнув детали её пугающе-прекрасного костюма. Эйми смотрела на подругу, не в силах отвести взгляд.
— Джесси, ты великолепна, — сказала она, подходя ближе и разглядывая её с ног до головы. — Твой костюм — нечто!
— Спасибо, родная. Ты тоже выглядишь идеально — на зависть всем, — девушки смущённо улыбнулись и молча окинули друг друга взглядом. — Как думаешь, они скоро придут?
— Честно? Не знаю. Паула почти никогда не опаздывает, думаю, придёт раньше всех. А вот парни... Они в последнее время какие-то странные. Надеюсь, не испортят нам вечер.
Со стороны раздался звонок велосипедного колокольчика. Девушки одновременно повернулись и увидели сгорбленную фигуру в маске, катящуюся на маленьком трёхколёсном велосипеде. Вслед за этим послышался хриплый, ехидный смех. Эйми испуганно отступила назад — и тем самым только больше развеселила неизвестную фигуру. Смех становился всё громче и громче... И вдруг маска была снята. Это оказалась Паула — довольная своим эффектным появлением.
— Ты меня напугала! — воскликнула возмущённая Эйми.
— В этом и был расчёт, — хихикнула Паула. — Вы потрясающе выглядите. Не зря столько старались!
— Ты тоже. Это что, маньяк-убийца из цирка для детей? — съязвила Эйми.
— Нет, сегодня я маньяк из фильма Пила, — воодушевлённо объяснила Паула. Подруги переглянулись, не понимая, о чём речь. — Вы что, не смотрели Пилу?
— Но ты же не похожа на пилу. Пила — это вообще-то инструмент. А ты не инструмент, — недоумённо заметили они.
— Да нет же! Пила — это фильм! Я изображаю главного злодея. Хотя... Кому я объясняю? Что за молодёжь пошла, — возмутилась Паула. — Кстати, я встретила Саймана. Он сказал, что можем их не ждать — они задержатся.
— Ну как всегда... Я даже не удивлена, — фыркнула Эйми.
— Тогда, может, дождёмся Шерил и пойдём гулять? — предложила Джессика.
— Я за. Только места выбираю я, — сказала Паула.
Тем временем Алекс и Марк заканчивали сборы. Алекс уже переоделся и вышел показать себя другу.
— Ну как тебе? — спросил Марк, поворачиваясь из стороны в сторону, демонстрируя костюм.
Алекс в этот момент стоял с голым торсом, на нём были только брюки и обувь. Завидев Марка, он тут же смутился.
— Прости, я... ещё не успел переодеться.
— Да ничего. Тебе и так идёт, — ответил Марк с улыбкой.
Внезапно где-то в доме хлопнула дверь, раздался топот, и в комнату ворвался испуганный Сайман
— Алекс! С Джесси что-то случилось! Срочно нужно к ней! Времени нет! — прокричал он.
Алекс замер в шоке, не понимая, что происходит.
— Что с ней? Насколько всё серьёзно? Где она? — испуганно спросил Марк.
— Вы что, глухие?! Я же сказал — нет времени! Быстрее! — выкрикнул Сайман и побежал к выходу.
Алекс схватил первую попавшуюся одежду, накинул её на себя и вместе с друзьями бросился прочь. Они мчались в сторону леса, не разбирая дороги, словно спасение их души было в каждом следующем шаге. Каждый удар ноги по земле отзывался в сердце Алекса как колокол тревоги. Он бежал на пределе сил, и в голове стучало лишь одно: «Быстрее... Быстрее...»
А что, если он не успеет? Что, если будет уже слишком поздно... и он больше никогда не увидит свою жизнерадостную, любимую сестрёнку?.. Он не мог позволить себе этой мысли. Слёзы лились ручьём, обжигая его щёки, смешиваясь с холодным ветром и страхом.
С каждой секундой вокруг становилось всё темнее — небо, как по команде, затянуло густыми, свинцовыми облаками. Лес поглощал их, как гигантское существо, проглатывающее зазевавшуюся добычу. Его ветви гнулись, скрипели и словно шептали предупреждения, донося до бегущих отголоски неведомой опасности. Казалось, деревья наблюдают за ними и ждут, кто оступится первым.
Тишина была пугающей. Ни единого шороха лесных жителей — как будто сама природа замерла, затаив дыхание. Только ветер. Он гнался за ними, пронизывал насквозь, раскачивал старые лысые деревья, и те, будто ожившие, скрежетали своими сухими конечностями, пытаясь схватить каждого, кто осмелился вторгнуться в их территорию.
Лунный свет с трудом пробивался сквозь густые кроны, рассекая мрак в странных, зловещих узорах. Он ложился рваными тенями на их лица и землю, превращая лес в живую, движущуюся иллюзию. Всё выглядело будто бы в замедленном сне, где ужасающая реальность перемешана с кошмаром.
Алекс слабел. Его лёгкие горели, ноги наливались свинцом. Он едва держался на ногах, но знал — остановка равносильна приговору.
– Почему мы бежим в лес?! Почему?! – вырвался крик отчаяния из его груди. Он не понимал, он не мог больше терпеть эту неизвестность. – Почему, блядь, мы бежим в лес?! Что с моей сестрой?!
Ни один из спутников не ответил. Сайман лишь бросил на него взгляд — холодный, тяжёлый, будто свинцовая плита легла на грудь. Марк, бледный, сжав губы до побелевших костяшек, не произнёс ни слова. Его глаза отражали боль, страх и безысходность. Он чувствовал вину за то, что не может остановить происходящее. Он знал, что не всё чисто, но слишком поздно...
Сайман заметил выражение лица брата и, на миг поколебавшись, снова посмотрел вперёд. Он хотел остановиться... хотел. Но не смог.
Они добежали до небольшой лесной поляны. Воздух вокруг был вязким, словно сгущённым. Туман выползал из-под кустов, струился по земле и обвивал деревья, поднимаясь к их вершинам, как змеи, охватывающие добычу. Видимость уменьшалась с каждой секундой, лес теперь казался живым, дышащим, наблюдающим.
Алекс с трудом различал силуэты рядом. Всё вокруг стало призрачным, словно они оказались в другом мире. В этом мире не было времени, не было логики — только страх, боль и предчувствие беды.
Сайман вдруг остановился, развернулся и, глядя в глаза Алексу, произнёс:
– Алекс, а тебе и правда нравится Шерил?
– Что? Причём здесь это?! – запыхавшись, с полным недоумением, он переводил взгляд с одного на другого. Его сердце стучало как барабан. – Где Джесси?
– Отвечай! – взорвался Сайман и ударил его по лицу.
Шум пощёчины разлетелся эхом по лесу. Марк, потрясённый, кинулся было остановить брата:
– Брат, стой! Остановись! Не надо! – голос дрожал, как и руки, но всё было тщетно.
В ответ он сам получил удар. Кулак Саймана врезался в его лицо с такой силой, что Марк рухнул на холодную, влажную землю. Тишина на мгновение накрыла поляну — будто лес ждал, что будет дальше.
Сайман, полный бешенства, навалился на Алекса и вдавил его в землю. Его глаза горели. Он будто стал кем-то другим.
– Что, красивые у тебя глаза, говоришь?.. – процедил он с ненормальной ухмылкой.
Он достал из кармана зажигалку. И держал её в руке с той медлительной любовью, с какой убийца держит нож перед ударом. Он будто любовался ею. Потом, не отводя взгляда от Алекса, зажёг пламя.
– Я готов с этим поспорить, – сказал он и поднёс огонь к его лицу.
Сайман стал выжигать сначала один глаз Алекса, а затем другой.
Сначала было просто тепло. Потом — жгуче, нестерпимо, будто само солнце вонзилось ему в глазницу. Пламя мигом поглотило ресницы. Кожа вокруг начала пузыриться, как тонкая бумага, поджигаемая спичкой. Брови не торопясь превращались в пепел, будто подчиняясь воле обезумевшего мучителя.
Глаз с треском лопнул, и горячая вязкая жидкость потекла по щеке, смешиваясь с кровью и горькими слезами.
Алекс кричал. Его крик был не человеческим — это был рёв из самой бездны, вопль, в котором смешались страх, боль, отчаяние и предсмертная мольба. Он разносился эхом по лесу, разрывая его сонную тишину.
Перед внутренним взором у Алекса проносились лица: Джесси, его маленькая сестра с растрёпанными волосами и вечно сияющей улыбкой; Шерил, её добрые глаза и поддержка, Марк — верный друг, или тот, кем он считал другом. Всё это вспыхивало, как слайды на пленке, но каждое следующее лицо — чуть размытее, чуть дальше, как будто уносилось от него.
Он пытался закричать: «Помогите!» — но в ответ получал только хрип и кровь в горле.
– Что там дальше? Красивая прическа? – усмехнулся Сайман.
Он повторно включил зажигалку и поднёс её к волосам Алекса. Они занялись моментально, превратившись в пылающий костёр. Запах горелой кожи и палёных волос наполнил поляну — острый, удушающий, тошнотворный.
Алекс чувствовал, как каждое пламя, каждое движение огня обнажает его череп, как кожа трескается и стягивается. Он пытался закричать, но от боли больше не мог. Его губы были распахнуты в беззвучном мольбе, глаза — теперь пустые, кровоточащие дыры, — обращены к небу. Он видел только темноту и чувствовал, как жизнь уходит через эти дыры боли.
Тело больше не подчинялось. Оно просто лежало, сотрясаемое судорогами.
Марк пришёл в себя. Его голова раскалывалась, губы дрожали, он хотел встать — но страх прибивал его к земле. Он приподнялся, и увидел брата. Брата, который сидел прямо на Алексе. И в руке у него был нож.
– Ну и как же я мог забыть про милую улыбку? – хрипло выдохнул Сайман и рассмеялся. Смех был тихим, будто плачем, но не от боли — от безумия.
Он поднёс нож к лицу Алекса и резкими, грубыми движениями вырезал ему улыбку — от уголков губ и до самых ушей. Лезвие, покрытое кровью, шло по плоти, как резак по глине, оставляя за собой открытые, рваные раны. Кровь брызнула на лицо Саймана, но он даже не моргнул. Его глаза горели.
Каждое движение ножа — это был прощальный удар в жизнь Алекса.
Мальчик захлёбывался собственной кровью. Она текла в горло, заполняла трахею, резала лёгкие изнутри. Он пытался кашлять — но звука не было. Только булькающее хрипение. Мир исчез. Осталась только боль. И одиночество.
– Ну что, нравится тебе твоя новая улыбка, Алекс? – довольно произнёс Сайман, любуясь своим «произведением».
– Нет! Нет! Сайман, что... что ты наделал?! Ты же убил его?! – кричал Марк. Его голос срывался, глаза были в слезах. Его тело дрожало. Он хотел отвернуться, но не мог. Потому что это был его друг. Его брат убивал его друга. И он ничего не сделал.
Алекс лежал неподвижно. Его тело дёргалось, конвульсивно вздрагивая. Но сознание уже уходило. Где-то далеко он слышал голос Джесси: «Братик, ты ведь обещал... ты ведь сказал, что будешь рядом...»
Он хотел ответить ей, хотел сказать: «Прости...» Но язык не слушался. Глаза, полные боли и пустоты, теперь были обращены в сторону Марка.
И в них был немой упрёк:
«Как ты мог рассказать ему?.. Ты ведь мой лучший друг...»
Марк не мог связать и слова, его всего трясло. Он упал на колени рядом с обезображенным телом и судорожно захрипел, будто пытался выдавить из себя голос, но вместо этого получал лишь сдавленные рыдания.
– Алекс, прости меня, прости!.. Это я... я во всём виноват, я! – голос дрожал, будто у самого ребёнка, потерявшего последнюю надежду.
Он тянулся к Алексу, хотел дотронуться до него, но боялся. Боялся увидеть, что это на самом деле произошло. Что это не сон. Что его друг больше не дышит. Он хотел закрыть его глаза, но у Алекса не было глаз. Только тьма в пустых, обожжённых впадинах. И всё это — его вина. Его предательство. Его слабость.
Сайман подошёл, схватил его за воротник и резко дёрнул вверх. Марк вскрикнул и невольно встретился с ним взглядом. В этом взгляде не было брата. Только лёд. Только безразличная, стальная угроза.
– Только попробуй кому-либо рассказать об этом, тогда с тобой будет то же самое, – прошипел Сайман, ледяным голосом пронзая насквозь. Его дыхание пахло гарью и безумием.
Марк попытался вырваться, но не смог. Он едва стоял на ногах.
– Ты... Это всё ты... Ты его убил, ты забрал его! – закричал он сквозь рыдания. Его голос срывался, в нём была и боль, и ярость, и отчаяние. Он больше не мог молчать.
Но в ответ — пощёчина. Громкая, звонкая, будто оплеуха реальности, выбивающая остатки веры в добро.
– Завались! – рявкнул Сайман, будто зверь, которому не понравилось, что его потревожили. – Ты ничего не знаешь. Я ничего не делал. Понял?! Если спросят – скажем, потерялся. Усвоил?!
Марк только молча кивнул. Он не мог иначе. Его внутренности сжимались в узел, его сердце кричало. Но он уже был сломан. Его мир разрушился на той поляне вместе с жизнью Алекса.
Они пошли обратно в город. Двое. Только теперь Марк чувствовал себя не человеком, а пустой оболочкой. Он брёл, почти волоча ноги, в то время как мысли снова и снова возвращались к одному и тому же: он всё видел... он ничего не сделал.
Минут через десять он перестал плакать. Глаза высохли. Он шёл, как во сне, без чувств, как будто от него осталась только оболочка. Его разум лихорадочно перелистывал страницы памяти, перебирая каждый момент, проведённый с Алексом — их детство, их смех, их тайны. Их дружбу. Всё это теперь — только в его голове. Только он помнил. И только он знал правду.
Вышли из леса около десяти вечера. Небо затянулось. Город встретил их тусклым светом фонарей, непривычно спокойным. Словно ничего не произошло. Словно в нескольких сотнях метров от уютных домов не лежал мёртвый мальчик.
Они шли по направлению к Грин-стрит, безмолвные. Как два чужака, связанные страшной тайной.
И тут — голоса. Смех. Шаги.
Девочки нашли их раньше.
– Сайман, Марк! Привет! Где же вы были? И где Алекс? – радостно спросила Шерил, обнимая их, не подозревая ничего. Её глаза светились искренней теплотой.
Марк замер. Его дыхание сбилось, он хотел отступить назад. Увидеть лицо Джессики, её радость — было невыносимо. Она ещё не знала. Её сердце ещё не кричало.
– Как? Алекс разве не пришёл? Он ушёл примерно час назад от нас. Мы думали, он направился к вам, – соврал Сайман. Спокойно, уверенно. Как будто не он только что выжигал глаза и вырезал улыбку.
Шерил нахмурилась. Посмотрела на Марка. Что-то в нём было не так. Он дрожал. Его глаза были красными.
– Марк, что-то случилось? Ты какой-то грустный...
– Леденец сосал невкусный... – попытался отшутиться он. Но голос предал его. Он звучал фальшиво. Надломлено.
– Марк! Не язви, может, случилось что? Расскажи, я помогу, – забеспокоилась она, подойдя ближе.
Он отвёл взгляд. Его губы сжались в тонкую линию.
– Да нет... всё хорошо. Просто... настроения нет, вот и всё, – выдавил он. Ему было тошно. Его тошнило от лжи. Но он уже не мог говорить правду.
– Тогда мы тебе его поднимем! Пойдёмте, ребята, колядовать! – ободряюще улыбнулась Шерил. Она не знала. Никто не знал.
– Я всё-таки волнуюсь за Алекса... Куда он мог пойти? – прошептала Джесси. В её голосе уже слышался страх. Интуиция подсказывала — что-то случилось.
– Не волнуйся, он придёт, – Сайман легко потрепал её по голове. Всё, как всегда. Как будто ничего не произошло.
– Уповаю на это... Ну, тогда идём? – неуверенно улыбнулась малышка.
– Идём! – вступила Паула, разгоняя тени неведения.
Ночь пролетела быстро. Смех, песни, радость. Всё это било по Марку, как удары молота. Он не мог смеяться. Не мог дышать. Его лицо было маской, а душа — выжженным полем. Но он шёл рядом.
Утром.
Джесси проснулась раньше всех. Она как обычно заглянула в комнату брата — и замерла. Пустая кровать. Не заправленная, как он любил. Ни подушки, ни куртки, ни привычного запаха. Пусто.
Паника накрыла с головой.
– Мама! Папа! Его нет! Алекс не пришёл домой! – закричала она, слетая по ступенькам. Родители побледнели. Телефон — звонок — полиция. Начались поиски.
Весь день — ад.
Допросы. Летящие секунды. Проходящие мимо машины. Крики: «Алекс! Алеееекс!»
Но никто не откликнулся.
Никто не вернулся.
Джесси больше не смеялась. Её лицо стало серым. В глазах — отчаяние. Родители ходили, как тени. Надежда таяла. Час за часом. День за днём.
А Сайман и Марк?
Они молчали.
Держали в себе страшную правду, которая гнила внутри. И только вопрос висел в воздухе, с каждым днём становясь тяжелее:
Как долго они смогут это хранить?..