Игра без правил

После неприятного разговора с Теодором,Гермиона собрала свою сумку и вышла из библиотеки. Она чувствовала облегчение, но вместе с тем что-то внутри неё сжималось от тревоги.
Она уже направлялась в сторону гостиной, когда перед ней появилась Джинни.

— Гермиона! — взволнованно позвала она, хватая её за руку. — Мне срочно нужно тебе кое-что показать, это очень важно!

— Что случилось? — насторожилась Гермиона.

Джинни выглядела... странно. Её улыбка казалась слишком не естественной , а в глазах промелькнуло что-то чужое, будто маска.

— Просто доверься мне, — быстро сказала Джинни, не давая Гермионе времени на размышления.

Она хотела возразить, но что-то в голосе подруги заставило её замолчать. С неохотой Гермиона кивнула и пошла за ней.
Они поднимались по коридорам, пока не оказались на седьмом этаже.

— Джинни, куда мы идём? — спросила Гермиона, но та лишь уверенно шагала вперёд.

Они остановились у глухой стены напротив гобелена с троллем. Джинни трижды прошлась туда-сюда, сосредоточенно глядя перед собой.

И внезапно перед ними появилась дверь.
Гермиона удивлённо замерла.

— Выручай-комната? Зачем?..

— Просто доверься мне, — повторила Джинни с мягкой улыбкой и толкнула дверь.

Как только Гермиона шагнула за порог, резкий, молниеносный удар пришёлся прямо по её виску. Мир вокруг неё рухнул в темноту.

                              ***

Пэнси Паркинсон давно вынашивала план мести. Она не могла простить Грейнджер за то, что та украла у неё Малфоя.
С того момента, как они с Драко начали время от времени спать без объяснений , она думала, что это только вопрос времени — он поймёт, что они идеальны друг для друга, что кроме неё ему никто не нужен. Они были из одного круга, их семьи дружили с детства,она была идеальной партией для него.

Но этого не случилось.

После войны Драко изменился. Он стал холоднее. Закрылся от всех, в том числе и от неё. Пэнси терпела. Ждала.

Но потом появилась она.
Грязнокровка Грейнджер.
И всё изменилось.

Он начал смотреть на неё по-другому. Начал искать её взгляд в коридорах. А самое ужасное — он перестал замечать Пэнси.

Он больше не приходил к ней по ночам. Он больше не шептал ей на ухо что-то лениво-насмешливое на слизеринских вечеринках.
Он просто... перестал быть её.
Хотя в глубине души... Пэнси знала,он и не был никогда её

Она не могла просто смотреть, как Гермиона Грейнджер разрушает всё, что должно было принадлежать ей.
Но действовать открыто было глупо. Малфой бы этого не оценил, а Грейнджер... у неё было слишком много друзей, готовых её защищать.
Поэтому Пэнси придумала другой способ.

Сладкую, хитрую месть.

Она не оставит улик. Никто даже не догадается, что это была она.
Пэнси взглянула на пузырёк с оборотным зельем, который удалось достать через Теодора. Она медлила всего мгновение, а потом сделала большой глоток.

Её передёрнуло. Жидкость имела отвратительный вкус — смесь гнили и серы, но она проглотила его до конца.
Тело начало меняться.
Она ощущала, как изменяется её рост, структура волос, даже черты лица. Её руки стали тоньше, а огненно-рыжие пряди упали на плечи.

Через пару минут в зеркале напротив неё больше не было Пэнси Паркинсон.
Там стояла Джинни Уизли.

Пэнси ухмыльнулась.
Теперь всё будет по её правилам.

                                    ***

Голова гудела.

Первое, что она почувствовала, — это холод. Пол был каменным, неприятно твёрдым, и от долгого лежания всё тело затекло. Веки казались тяжёлыми, а мысли — рассеянными, как будто её выдернули из глубокого сна.

Гермиона медленно открыла глаза.
Комната была тёмной, лишь слабый свет проникал сквозь узкую щель в двери. Воздух здесь был затхлым, с лёгким привкусом сырости. Она попыталась пошевелиться, но каждое движение отзывалось болью.

Голова кружилась.
Она хотела приложить ладонь ко лбу, но... её пальцы наткнулись на что-то липкое.

Кровь.
Гермиона зажмурилась, пытаясь восстановить воспоминания. Библиотека. Разговор с Тео. Потом Джинни... или не Джинни?
Всё, что было дальше, — это резкая вспышка боли и пустота.

Она резко вдохнула.
Где её палочка?
Руки судорожно начали шарить по полу, но рядом ничего не было.
Паника поднималась изнутри, цепляясь ледяными пальцами за горло.
Она попыталась встать, но ноги не слушались. Тошнота подкатила к горлу, мир качнулся.

Боль вспыхнула в голове, а затем раздался голос.
— Грейнджер, ты думала, что я действительно мог влюбиться в такое ничтожество, как ты?

Гермиона резко вскинула голову. Перед ней стоял Драко. Его лицо было жестким и холодным, а в глазах не было ни малейшего следа того, что он когда-то говорил ей.

— Глупая грязнокровка, — усмехнулся он, его губы искривились в презрительной улыбке. — Ты была всего лишь забавным развлечением. Это все было ради того чтоб поиметь,гриффиндорскую заучку. Ты — игрушка, которой я развлекался, пока не надоело.

Гермиона сжала зубы, пытаясь противостоять волнам боли, которая накатывала на неё, будто каждое слово Драко было физическим ударом. Она ощущала, как по телу, особенно в области рук и ног, расползаются болезненные волны. Потрескивание в воздухе сопровождалось ощущением огня, пробирающего её до самых костей.
Каждое прикосновение этого проклятия было как удачное попадание тонким лезвием, оставляющим за собой кровавые следы. Ссадины, казалось, возникали на коже сами собой, зловещими красными полосами, ползущими вверх и вниз по её запястьям и плечам. Боль была невыносимой, словно каждое движение — это новый резкий порез, как если бы её кожу нарезали лезвиям

Его усмешка стала еще шире, будто наслаждался её страданиями.
Гермиона замерла.
— Это... не правда, — прошептала она.

— Тупая сука — Драко крикнул и исчез.

На его место уже стоял Тео.
— Ты мне никогда не была нужна, — холодно сказал он. — Я просто использовал тебя, чтобы забыть другую.Я презираю тебя, грязная шлюха.

С каждым словом Тео кровь собиралась в открытых ранах, заставляя их гореть, но странным образом не разрываться, будто сама магия не позволяла ей просто исцелиться.

Сердце сжалось.
— Нет...

Гарри. Рон.
— Ты испортила всё, Гермиона, — с жалостью произнёс Гарри. — Мы не можем тебе доверять.Ты врала нам!

Ссадины становились глубокими.
— Ты просто мешаешь,ты не нужна нам,ты будешь гнить здесь до конца своих дней— добавил Рон.

Каждая ссадина оставалась на коже, как напоминание о проклятии, вонзившемся в душу, делая её слабой.
Она пыталась закричать.
Боль, становилась невыносимой. Всё расплылось перед её глазами, её тело не слушалось. Картинки становились всё более размытыми, и в какой-то момент, прежде чем она успела осознать, что происходит, тьма поглотила её.

Её голос утонул в темноте.

Её сознание поглотила пустота, словно она утонула в глубоком темном озере, не в силах подняться на поверхность. Тело не двигалось, и мир исчез.

Это был кошмар.

Но он был реальным