Глава 3. Ставки сделаны
Последние дни Хогвартс будто перевернулся с ног на голову. Драко Малфой, которого она привыкла считать своим врагом, теперь вел себя... по-другому. Он не просто отпускал саркастичные замечания — он флиртовал. Открыто, уверенно, так, как будто ему это действительно нравилось.
Он преследовал ее в коридорах, случайно касался пальцами ее запястья, когда передавал перо, смотрел на нее так, будто ждал какого-то признания.
— Что ты затеял ? — Гермиона скрестила руки, стараясь скрыть раздражение.
Он усмехнулся, облокотился о стену рядом с ней и наклонился ближе, его губы оказались в опасной близости от ее уха.
— Может, просто решил проверить, насколько ты устойчива к искушениям?
Гермиона закатила глаза.
— Ты переоцениваешь свою значимость.
— А ты меня недооцениваешь, Грейнджер.
Ее сердце почему-то пропустило удар.
Теодор Нотт наблюдал за этим со стороны. Он знал Драко с детства и понимал: это не просто так. Малфой не делал ничего без причины, особенно если речь шла о людях, которых он привык считать ниже себя.
И Нотт слишком хорошо знал этот взгляд, которым Драко смотрел на Гермиону.
***
— Зачем ты ходишь за ней,Малфой? — тихо спросил он, когда они остались вдвоем в слизеринской гостиной.
Драко лениво откинулся в кресле и ухмыльнулся.
— Тео это просто игра,ничего личного .
— Ты знаешь, что она не игрушка.
— Разумеется, знаю. Но ты ведь не будешь отрицать, что это... увлекательно? — Малфой наклонился ближе, его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Смотри, как легко я могу забрать у тебя то, что ты даже не осмеливался тронуть.
Теодор молча сжимал кулаки, а Драко лишь ухмылялся, наблюдая за его напряжённым лицом.
— О, Нотт, — протянул он с притворным сочувствием. — Ты ведь даже не представлял её в своей постели, правда? Такой правильный, благородный... смешно.
Тео сжал зубы, но Драко не остановился.
— А знаешь, какая между нами разница? Я беру то, что хочу. А ты... просто смотришь и надеешься.
Нотт отвёл взгляд, понимая, что Малфой прав.
Драко наклонился ещё ближе, его голос стал почти бархатным, но от этого только более язвительным.
— И когда она будет жалобно просить меня ещё,— его губы растянулись в ухмылке, — я обязательно расскажу тебе, какого это — обладать ею.
Теодор не выдержал, его голос был низким и угрозой.
— Не смей приближаться к ней. Она моя.
Драко посмотрел на него с ледяным взглядом, уголки губ небрежно поднялись в усмешке.
— Ты действительно считаешь, что можешь мне приказывать, Нотт? Или это просто еще одна слабая попытка сохранить твои розовые мечты о вашей однобокой любви ?
Теодор просто посмотрел на него с холодным взглядом, не сказав ни слова. А потом, уже разворачиваясь, бросил через плечо:
— Я считал тебя лучшим другом.
И, не дав Драко времени ответить, ушёл.
Теодор шёл, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он пытался понять, что ему делать дальше. Малфой был прав — Гермиона не была его. Но несмотря на это, Тео не мог её просто отпустить. Он продолжал надеяться, что в какой-то момент она увидит его по-другому. В глубине души он знал, что это лишь иллюзия, но мысль о том, что Малфой разрушит его мечты, была невыносима.
Теодор Нотт был человеком, который привык действовать тихо. Он никогда не бросался в бой без подготовки, не вступал в бессмысленные конфликты и не пытался доказать что-то миру. Но сейчас внутри него пылал огонь, который он не мог контролировать.
Драко Малфой играл с Гермионой.
Малфой был его другом с детства, и, хотя Тео всегда ценил эту дружбу и старался равняться на него, для Драко всё было иначе. Он считал себя лучше других, а дружба с Теодором была для него всего лишь формальностью. В прошлом году их поссорила именно эта разница в восприятии: для Тео Малфой был другом, а для Драко — просто еще одним человеком на его пути.
Тео знал, какой Малфой на самом деле — холодный, жестокий и расчётливый. И эта сторона Малфоя мучила его, потому что Тео не мог позволить, чтобы тот разрушил его мечты о девушке, которая всё ещё значила для него больше, чем что-либо другой.