Ghost

Шли дни, но Лиса не ви­дела Чонгука. Сол­нечные дни. Дож­дли­вые. Вет­ренные. Жар­кие. Хо­лод­ные. Боль­шинс­тво из них Лиса про­вела в боль­ни­це, си­дя воз­ле Чимина. Она го­вори­ла с ним, рас­ска­зыва­ла раз­ные ис­то­рии из детс­тва. Лиса рас­ска­зала столь­ко ис­то­рий, что поч­ти ни­каких и не ос­та­лось, она са­ма за­быва­ла, что рас­ска­зала, а что нет.

      Родс­твен­ни­ков Чимина так и не наш­ли, так что Лиса ста­ла сво­его ро­да единс­твен­ным по­сети­телем. Ей раз­би­вало сер­дце то, что ник­то боль­ше не при­дет на­вес­тить Чимина: ни ро­дите­ли, ни ку­зены, ник­то. Но еще боль­ше раз­би­вало ее сер­дце то, что, ког­да она си­дела ря­дом с ним на не­удоб­ном сту­ле, при­ходи­ли мед­сес­тры и док­то­ра и го­вори­ли, что не бы­ло ни­каких приз­на­ков его про­буж­де­ния. Вмес­то это­го, ка­залось, все ста­нови­лось толь­ко ху­же. Ес­ли так бу­дет про­дол­жать­ся, ве­ро­ят­но, ко­ма нач­нет вли­ять на мозг Чимина, нель­зя спас­ти ко­го-то, у ко­го умер мозг.

И­юнь прев­ра­тил­ся в и­юль, и вос­по­мина­ния о пар­не ка­зались Лисе прос­то сном. Его блед­ная ко­жа и шрам на ще­ке ка­зались не­ре­аль­ны­ми и да­леки­ми. Но в один прек­расный сол­нечный день, ко­торый она про­вела ря­дом с Чимином, па­рень сто­ял в ко­ридо­ре, ког­да Лиса вер­ну­лась до­мой. В нем что-то бы­ло не так. Он опус­тил го­лову, ус­та­вив­шись в пол, его пле­чи опус­ти­лись по срав­не­нию с его обыч­ной осан­кой. Он выг­ля­дел у­яз­ви­мым и ма­лень­ким. Па­рень, ко­торый воз­вы­шал­ся над Лисой, вне­зап­но стал ма­лень­ким и у­яз­ви­мым.

      На мгно­вение в го­лове Лисы из-за по­яв­ле­ния Чонгука про­нес­лось все, что он сде­лал. Мыс­ли об ис­поль­зо­вании его пер­вой сла­бос­ти, что­бы уров­нять счет. О при­чине­нии ему вре­да, как это де­лал он с ней. Но они да­же не ус­пе­ли уко­ренить­ся, как их от­тол­кну­ла ее ис­тинная сущ­ность. Лиса ни­ког­да не бы­ла пло­хой и ни­ког­да бы нес­мотря ни на что не смог­ла сде­лать то­го, что де­лал Гук. Она рос­ла с ве­рой в то, что толь­ко доб­ро­та мог­ла ре­шить проб­ле­мы и толь­ко с доб­ро­той в сер­дце мож­но быть доб­рым че­лове­ком.

      —Чонгук? — ше­потом ска­зала Лиса, зак­ры­вая за со­бой дверь. Он слег­ка вздрог­нул при зву­ке сво­его име­ни. Так же, как ког­да Лиса раз­го­вари­вала с ним нес­коль­ко дней до то­го, как двое муж­чин вор­ва­лись в дом. — Гуки, — сно­ва ска­зала она, сде­лав нес­коль­ко ша­гов впе­ред. Гук не дви­гал­ся, его взгляд был по-преж­не­му был нап­равлен на пол, и стран­ное чувс­тво на­пол­ни­ло Лису. Что-то бы­ло не так.

      Гуки слу­шал го­лос де­вуш­ки. Он был мяг­ким, слад­ким и да­же, он ни­ког­да не приз­на­ет это­го, ус­по­ка­ива­ющим. Но в нем слы­шалась грусть, ко­торая бы­ла во всем те­ле, от ду­ши до ра­зума.

      Нес­мотря на то, что Лиса не ви­дела Чонгука, он ви­дел ее. Он ви­дел, как она шла че­рез пе­ред­нюю дверь с крас­ны­ми и опух­ши­ми гла­зами от по­сеще­ния ко­го-то, о ком за­боти­лась в боль­ни­це. Он слы­шал ее плач во сне. Он ви­дел, как она, свер­нувшись ка­лачи­ком на ди­ване с пус­ты­ми гла­зами, смот­ре­ла в ни­куда. Де­вуш­ка улы­балась, ког­да ро­дите­ли бы­ли до­ма, что бы­ло очень ред­ко, но да­же в этом слу­чае в ее ка­рих гла­зах бы­ла пе­чаль. Чонгук пом­нил пер­вый раз, ког­да по­ложил глаз на Лису. Это был день, ког­да они пе­ре­еха­ли, он был в ярос­ти, не­нави­дел ее, но ее гла­за бы­ли свет­лые и счас­тли­вые, и ка­залось, что они ни­ког­да не ис­пы­тыва­ли боль.

      Чонгук ни­ког­да не хо­тел ос­тавлять де­вуш­ку в по­кое так дол­го. Сна­чала он был так зол и сей­час хо­тел спас­ти де­вуш­ку, и это сде­лало бы его хо­рошим. Он раз­ры­вал­ся меж­ду пло­хой сто­роной и доб­рой, пло­хая сто­рона хо­тела, что­бы он на­пугал де­вуш­ку, и го­лос в го­лове го­ворил бы ему, что это пра­виль­ное ре­шение. Дош­ло до то­го мо­мен­та, что он прос­то сдал­ся, зас­тавляя се­бя дер­жать­ся по­даль­ше, и мно­го вре­мени про­водил со сво­ими собс­твен­ны­ми мыс­ля­ми. Од­на­ко он ни­ког­да пол­ностью не ис­че­зал, Чонгук час­то наб­лю­дал за де­вуш­кой и вско­ре по­нял, что она, как и он, раз­ва­лива­лась на час­ти.

      Гук отор­вался от по­ла, поз­во­ляя се­бе пос­мотреть на де­вуш­ку, ко­торая те­перь сто­яла все­го в нес­коль­ких мет­рах от не­го. Ее гла­за бы­ли, как обыч­но, крас­ны­ми и опух­ши­ми. Ще­ки бы­ли ру­мяные и ко­жа на ро­зовые гу­бах бы­ла с тре­щина­ми и кро­хот­ной тем­но-крас­ной ран­кой на ниж­ней гу­бе. Ее ко­жа, ко­торая сей­час дол­жна быть за­горе­лой, бы­ла блед­ная, что де­лало ее по­хожей на фар­фо­ровую кук­ла, по­это­му она выг­ля­дела хруп­кой.

      Лиса по­ложи­ла ру­ку на ли­цо Чонгука, но он от­вернул­ся и по­качал го­ловой. Его взгляд сно­ва упал на пол, и Лиса про­вела ру­кой по его ру­ке.

      — Не де­лай это­го, — ти­хо ска­зала де­вуш­ка и сде­лала еще один шаг впе­ред. Зная, что не по­лучит от­вет, она сно­ва за­гово­рила. — Ос­та­новись. Все хо­рошо, — Чонгук не по­нимал, по­чему она так хо­рошо к не­му от­но­силась пос­ле все­го, что он сде­лал. Как она мог­ла быть та­кой неж­ной и слад­кой, ког­да он пы­тал­ся убить ее? «Сде­лай что-ни­будь, Чонгук! — кри­чал го­лос в его го­лове. — Брось ее к сте­не или что-ни­будь! Прос­то сде­лай что-ни­будь!» Но он ни­чего не де­лал.Его па­рали­зова­ло, он смот­рел на но­ги де­вуш­ки, ко­торая по­дош­ла бли­же. По­том он по­чувс­тво­вал при­лив теп­ла на хо­лод­ном те­ле, ког­да Лиса по­ложи­ла свою теп­лую ру­ку на его ще­ку. Теп­ло раз­ли­лось по его те­лу, пы­та­ясь по­бороть хо­лод, и это боль­но. Боль, выз­ванная теп­лом, ко­торое бо­ролось с хо­лодом в его жи­лах, бы­ла по­дав­ля­ющей да­же для тех, кто уже мертв. Он ло­мал каж­дую часть сво­его те­ла, и эта борь­ба уби­вала его.

      Теп­ло про­ходи­ло че­рез каж­дую клет­ку его те­ла, и жже­ние рос­ло внут­ри не­го. Пос­то­ян­ная му­читель­ная боль зас­тавля­ла его кри­чать, но он это­го не де­лал. Вмес­то это­го он пе­ремес­тил взгляд на де­вуш­ку и за­метил, что она улы­балась.