56
Сегодня день рождения одной моей подружки. AkemiS33 пусть это будет твоим подарком от меня))) С днюхой, короч.
Прислоняюсь спиной к старой рыбацкой лодке.
«Катарина» — написано на её борту гладкими чёрным шрифтом.
Кто эта загадочная Катарина? Жена, дочь, может быть, мать этого романтичного рыбака? Так и вижу его, загорелого, с сухой кожей, выжженной солнцем и морской водой: чинит свою сеть, в окружении любимых женщин.
«Шарлотта» — неплохое название для яхты. Назовёт ли кто-нибудь своё любимую лодку моим именем? Ноа страдает морской болезнью. Видимо, не судьба.
Представляю, как ступаю на борт белоснежного судна, качающегося на волнах. Сначала качка кажется слабой, едва заметной, затем становится сильнее и сильнее...
Чертовски сильно укачивает. Стоило ли ради этого пить?
Стоит запомнить раз и навсегда — алкоголь не помогает уйти от проблем, он не найдёт нужный ответ. «Алкоголь лишь помогает забыть вопрос» — кто же это сказал?
Нет, не помогает. Абсолютно точно — я прекрасно помню, почему сейчас, я здесь. Потому что передо мною стоит сложный выбор.
Поднимаю глаза, рассматривая звёзды — абсолютно безлунная ночь. Если бы море не шумело, накатывая на берег волны и разнося прохладный ветер, можно было подумать, что его здесь вообще нет — такая мрачная темень вокруг.
Можно разглядеть лишь очертания небольших лодочек, оставленных на берегу. По ним я и ориентировалась, когда направлялась сюда среди ночи. Так как городок расположен в небольшой бухте, окружённой скалами, береговая линия здесь относительно короткая. Этот небольшой и уютный пляж безопасен даже в тёмное время суток, я часто прихожу сюда ночью, слушая шум ночного моря, разбавленный музыкой, доносящейся с клубов и баров.
Моя спина сползает вниз так, что я оказываюсь лёжа на спине. Здесь немного мрачновато, но свежий воздух, понемногу приводит меня в чувство.
Не закрывать глаза сейчас кажется самым сложным — не хватало только уснуть прямо здесь.
Последний раз я так сильно напивалась...
Я никогда не напивалась так сильно.
Кто-то направляется ко мне. Не слышу шагов — песок не оставляет звука, но точно знаю — я здесь не одна.
Не двигаюсь, продолжаю просто лежать на песке, разглядывая кружащееся надо мной небо. Кто бы это не был — плевать. Я не сдвинусь с этого места до тех пор, пока небо так сильно кружится над моей головой.
Хруст песка раздаётся прямо над моим ухом.
Это Хилл.
Всегда поражалась этой странной особенности: чувствовать его присутствие. Словно он посылает мне космические сигналы. Закрываю глаза. Альберт склонился надо мной. Ощущаю его дыхание, но глаза закрыты — не хочу видеть его лицо.
Его красота разрушает меня.
— Ты спишь? — спрашивает он тихим голосом.
— Спала, но теперь у меня кошмар, — отвечаю я.
— Прости, — голос Альберта слышится над самым ухом, — Не знаю, зачем я сделал это.
— Тебе не за что извиняться. Ты свободный мужчина, и вправе делать то, что хочешь.
— Я не могу быть свободным, Лотти.
— Как нам быть? — всхлипываю я.
— Для меня ответ один, — отвечает он, — И он очевиден.
Его дыхание щекочет мою кожу.
Как приятно...
Мои глаза по-прежнему закрыты: уснуть здесь и сейчас уже не кажется таким страшным: Альберт позаботится обо мне.
Он всегда обо мне заботился.
— Ты слишком быстро, — бормочу я, перевернувшись на живот, в надежде на то, что в этой позе, моя голова не будет кружиться так сильно.
— Вернулся её парень, — объясняет Альберт и усаживается рядом со мной.
— Хотелось бы сказать, как много она потеряла, но глядя на тебя, не получается, — язвительно отвечаю я, — Ты не думал приударить за свободной девушкой? — мой пьяный смех так ужасен, к тому же, я пытаюсь выплюнуть песок, который попал мне в рот.
Отвратительно, должно быть, я сейчас выгляжу. Совсем не так, как та горячая красотка, которая совала свой язык ему в рот.
Ну почему же, почему, так сильно злюсь?
— Она не выглядела так, будто ждёт своего парня, — усмехнувшись, отвечает он.
— Судя по тону — ты не расстроен.
— Я бы не ушёл с ней, в любом случае.
Поворачиваюсь на бок, направляя взгляд к нему:
— Я почувствовала себя очень плохо, — говорю я, — Когда увидела, как ты целуешь её.
Даже в кромешной тьме, вижу его довольное лицо. Оно сияет как маленькая звёздочка из детской песенки.
— Так не должно быть, — со злостью добавляю я, бросив в него добрую горстку песка. Непонятно откуда взявшийся порыв ветра разворачивает её в сторону моего лица. Глаза щиплет, но мне удаётся найти небольшой камушек наощупь. Я направляю его в сторону Альберта.
— Знаю. Чувствую это каждый раз, когда вижу тебя с ним. Каждый раз, когда не вижу. Каждый раз, когда я просто знаю, что вы вместе, — ему удаётся поймать мой маленький снаряд. Сжимает его в кулаке, затем разжимает и рассматривает, сщурив глаза.
И я поняла.
Если это так, если ты, в самом деле, проживаешь каждый день с этим чувством...
Боже, если это так...
— Если я перестану причинять боль тебе, сделаю больно ему, — моя голова снова обессиленно падает на песок, — Что я могу сделать?
— А сейчас причиняешь боль себе, — хмыкает он.
— Если бы я могла забрать ее всю, стало бы гораздо легче, — протягиваю я, слегка приподняв голову, но снова падаю лицом вниз.
— То, что ты пытаешься пробить здесь дно своей головой, не поможет в этом, Лотти, — он притягивает меня к себе и заботливо укладывает мою голову на свои колени, — С чего ты вязала, что причинишь ему боль?
Какой же ты эгоистичный и бесчувственный болван, Альберт Хилл!
— А знаешь, что? — мой язык заплетается и я тут же забываю, что хочу сказать, устраиваясь на его ногах удобнее.
Как уютно, тепло и хорошо знать, что он здесь, что он — жив и здоров. Ощущать его рядом, слышать и чувствовать запах его неизменного одеколона. Немного поворачиваю голову.
— На твоей рубашке кровь! — с ужасом восклицаю я, заметив бордовое пятно на рукаве.
Кажется, я запомнила расположение каждого его шрама. Один, самый большой, на левой груди, тянется вдоль рёбер бордовой полосой, другой, расположился внизу справа, я видела рубец на его руке, и ещё один — на шее. Такое чувство, что в его тело выпустили всю обойму. Странно, что ему удалось выжить после такого. Если бы я только могла быть с ним рядом тогда, когда он испытывал такую боль и находился на волосок от смерти. И сейчас, когда я вижу капли крови на его одежде, мои чувства обостряются.
Почему ты не позволил мне быть рядом? Я бы могла заботиться о тебе.
Почему?
— Тебе нужен врач? — кажется, я трезвею моментально. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы не вскочить на ноги, это крепкие объятия Альберта.
— Это не моя кровь, — отмахивается он.
Ну конечно, Мистер-Крутой-Альберт-Хилл!
— Жаль, ведь ты был уже на полпути к сексу из жалости! — заплетающимся языком бормочу я, снова устраиваясь на нём.
— Лучше пожалей себя, — хмыкает он, — С таким то парнем, как у тебя...
— Эй, — слегка толкаю его кулаком в живот, — Мой парень — классный парень!
— Вы не подходите друг другу, — медленно проговаривает он.
Его речь — плавная, а слова растянуты. Хотя сейчас, я и сама не в лучшем состоянии, но это так смешно — слышать, как у него заплетается язык от огромного количества выпивки.
— О, мы очень подходим друг другу! Идеальная пара, — я поднимаю палец в небо, очерчивая в нем сердечко, — Мы очень, очень похожи, и...
— Похожи? — прерывает меня Альберт, — Лотти, то что вы оба можете провалиться в канализационный люк или врезаться на ходу в фонарный столб, ещё не делает вас идеальной парой.
— Я сдаюсь! Ты просто невозможен! — переворачиваюсь на другой бок, используя его ноги вместо подушки и утыкаюсь носом в его живот.
— Я не могу быть невозможным, — протягивает он, — Ведь я существую. Можешь сказать: «Ты невероятен!»
Ты и в самом деле, невероятен, Альберт Хилл.
Мои пальцы касаются края его рубашки, немного подбираю ткань наверх, открывая полоску кожи. Не дотронуться до неё губами — самое сложное испытание в жизни. Моя ладонь заползает под ткань, ощущает тепло его тела.
Ты невероятен.
Ещё лишь немного, и я остановлюсь.
Я смогу остановиться.
Дыхание Альберта замедляется, а затем и вовсе пропадает, а вот я дышу чаще. К лицу прибывает жар и даже морской бриз не сможет снизить температуру моего тела.
Вот чёрт!
— Так чья это кровь? Её парня? — одёргиваю руку.
Последнее я говорю, едва скрывая злость, вспоминая ту девушку из бара.
Не ревновать его, мужчину, который мне не принадлежит, кажется невозможным. Я не должна даже думать об этом, но представлять его с кем-то другим очень больно.
— Не только его, — отвечает он хриплым голосом.
— Ты просто не можешь жить без приключений, — я закатываю глаза.
— А ты? — хмыкает он, — Влипать в неприятности всегда было твоей особенностью, крошка.
— Всё в прошлом, — отвечаю я, очерчивая руками линию, — Сейчас, я бы двести раз подумала, перед тем, как тащиться за тобой по пятам и нарываться на неприятности.
— Получается, судьба знала, в какой момент нас свести, — он перебирает рукой мои волосы.
Очень успокаивающе. Едва сдерживаюсь, чтобы не замурлыкать.
— Возьмём бутылку вина с собой? — вдруг, предлагает он.
— Куда «с собой»? — устало спрашиваю я, чувствуя, как пары алкоголя отпускают мою кровь.
— Хочу показать кое-что, — отвечает он, — Уверен, тебе понравится.
— Прогулка не помешает, — соглашаюсь я, — Не хочу ложиться спать в таком состоянии. И никаких больше приключений, Альберт ты Хилл!
— Ещё одно малюсенькое приключение, — отвечает он, — Готова? — помогает мне встать, и я, слегка качнувшись, падаю на него, опустив руки на плечи.
В то же мгновение, он жадно впивается в мои губы. Ноги подкашиваются, сердце бешено бьётся, словно кричит о том, что оно живое. Обхватываю руками его шею, притягивая ещё ближе. Никакого контроля. Я не смогу. Всё повторяется снова. Я слишком слаба перед ним.
Он прерывает поцелуй, но лишь для того, чтобы слегка прикусить мою нижнюю губу, затем снова продолжает целовать.
Пошло всё к чёрту!
Я не стану сопротивляться.
Просто запомню его этой ночью.
Потому что, не могу иначе.
Не думала, что он прервёт наш поцелуй первым, так мучительно для нас обоих. Я выдаю себя разочарованным стоном, отчего в его глазах появляется блеск.
— Прогуляемся немного, хорошо? — говорит он, сжимая мою ладонь в своей, и я согласно киваю головой.
— Ты хотел показать мне свой дом? — спрашиваю я, когда понимаю, куда он меня приводит.
Наш путь занял в целом, около получаса, хотя прошли мы не так много. Всю дорогу, я путалась в собственных ногах и останавливалась на несколько минут, чтобы посмеяться над Альбертом, пытающимся купить бутылку вина в запретные часы. Обычно, это не проблема в нашем городке, но глядя на нас, никто не соглашался продать нам алкоголь.
— Нет, не совсем, — он вставляет ключ в замочную скважину и поворачивает его несколько раз.
Это длится пару секунд, но кажется вечностью. Конечно, я знаю, чем закончится эта ночь, но так будет проще.
Я сделала свой выбор.
— Ноа не приедет сегодня домой, но он может позвонить, — мои губы пересохли, голос звучит глухо. Вспоминать о Ноа сейчас — не лучший момент, я осекаюсь сразу же, как говорю это.
— Не позвонит, Лотти, он слишком занят, — отвечает Альберт.
На секунду, я задумываюсь над тем, о чём он говорит. Это длится лишь мгновение — чтобы это не значило, плевать.
Я уже здесь. С ним.
Каждый шаг в направлении его дома кажется мне шагом в бездну, но я хочу упасть в неё.
— У нас есть три часа до того, как я смогу показать тебе то, зачем мы сюда пришли, — Альберт бросает взгляд на часы.
Первое, что бросается мне на глаза, когда я вхожу в дом — моя картина, висящая над уютным диваном в гостиной. Она абсолютно не подходит к этому интерьеру, будто попала сюда случайно, временно закрывая дыру в стене, и я знаю, что Альберт, обладающий прекрасным вкусом, знает это не хуже меня.
Не могу сдержать улыбки, переводя свой взгляд с неё на остальные предметы. Провожу рукой по шкатулке для часов от известного бренда, верчу в руках зажигалку, которая стоит целое состояние, но брошенную на поверхность комода, будто коробок дешевых спичек, затем снова осматриваюсь вокруг.
Минимум лаконичной мебели, идеальная чистота и исключительно натуральные материалы: дерево, мрамор и стекло. Даже сейчас, когда я могу не думать о деньгах, я не могу устоять перед уютной «Икеей» и подушечками с вышитыми на них цветами, а раковина на кухне всегда заполнена грязной посудой.
Здесь нет кружевных занавесок, милых букетиков с цветами, но, в этом доме, маленьком, но впитавшем в себя всю роскошь этого мира, совсем не похожем на тот, где живу я, чувствую себя как...
Как дома?
— В каждой детали — ты, — осмотревшись, я снова поворачиваюсь к Альберту.
Он стоит у двери, прислонившись к косяку и наблюдает за тем, как я изучаю его жилище.
— Я лишь немного переделал здесь кое-что. Этот дом был, слишком... южным? Да, можно сказать так. Но, видимо, я очень скучаю по родным краям.
— Тебе стоит убрать её, — киваю в сторону злосчастной «Братиславы».
— Нет, — категорично отвечает он, — Ни за что. Она поднимает мне настроение каждое утро.
Наверняка он едва сдерживается от смеха. И так происходит каждое утро, когда он вспоминает о моём картографическом кретинизме?
Альби направляется в сторону мини-бара, устроенного здесь же, и задумчиво изучает содержимое.
— У меня нет ничего легче виски, — разводит он руками.
— Сделай мне чай, — прошу я, усаживаясь на диван, такой мягкий, и я словно проваливаюсь в ватное облачко, — Голова начинает раскалываться. Я немного полежу здесь. Боже, у англичан просто дар какой-то — находить самые лучшие диваны на планете. Где ты купил это чудо?
— Это местная фабрика, — отвечает он мне с кухни, — Их делают прямо здесь, в Барселоне...
Голос Альберта звучит всё тише и тише. Пытаюсь уловить суть того, что он говорит, но мне едва это удаётся, потому что я проваливаюсь в сон.
Ну, как вам? )))