Так идут к звездам

Who Are You to Judge

SATV Music

* * *

Никто не стал долго тянуть с разбирательствами, а против Хагрида были все улики. Он сам признался, что принёс в школу яйцо акромантула и втайне выращивал смертельно ядовитую тварь, а жертвы нападений, кто пришёл в себя, сообщили, что видели в темноте чьи-то огромные глаза, явно животного, и привидение Миртл подтвердило это, хотя о ней вспомнили в последнюю очередь. Судя по слухам, Оливия Хорнби побелела от ужаса и упала в обморок, и Мири в самый последний момент смогла её подхватить, когда новость о смерти Миртл дошла до гостиной Гриффиндора. Шептались, что она даже поседела за одну ночь, но с учётом её и так светлых волос, это уже достаточно трудно будет проверить.

На период разбирательств никто не покидал пределов гостиных комнат, а школу тем временем перевернули вверх дном в поисках акромантула. Только вот чудовище сразу же убежало прочь подальше от этих стен, и пожалуй, только я одна могла понять почему, ведь в недрах школы прятался монстр пострашнее. Но я уже никому ничего не смогу рассказать, так как была заинтересованным лицом. И молчать было в первую очередь именно в моих интересах.

Когда разбирательства закончились, то студентов и преподавателей собрали в Большом зале, и Корвус Лестрейндж Четвёртый с нескрываемой злостью лично исключил Хагрида из школы, а после забрал у него волшебную палочку и разломал её. Правда, чуть позже, когда страсти немного улеглись, Диппет и Дамблдор смогли уговорить помощника министра, чтобы тот разрешил оставить Хагрида местным лесником, ведь, как оказалось, ему было совершенно некуда идти, и ни одного близкого человека у него в живых не осталось. И Корвус Лестрейндж пошёл-таки на уступки, но под личную ответственность директора и его заместителя. И если в школе произойдёт ещё хотя бы один несчастный случай с участием опасной твари, которую приютил Хагрид, то он быстрее пробки от шампанского вылетит прочь прямиком в Азкабан.

Только остатки пятого и седьмого курса досдавали итоговые экзамены, всех остальных освободили от этой повинности, а итоговые оценки будут выставлены по средней успеваемости за год. И Слизерин с огромным отрывом выиграл Кубок Школы, ведь, кроме блестящей успеваемости учеников его факультета, среди нас были чемпионы Кубка по квиддичу, чемпионы международного шахматного турнира, а ещё Тома дважды за год наградили за поимку особо опасных тварей. Пожалуй, пятый курс можно было назвать самым блестящим и удачным годом за весь его период учёбы, и именно успехи за этот год помогут ему прочно закрепиться в министерстве во время летней стажировки. Том по всем канонам должен был быть абсолютно счастлив, однако почему-то это было совершенно не так.

Несмотря на награды и успехи в учёбе, несмотря на Кубок Школы, который вручили ему напополам с Вальбургой во время прощального пира, и две именные таблички в зале славы, Том отчаянно хотел побыть со мной наедине и что-то пояснить, но я безжалостно не давала ему такой возможности. Я пропадала либо с Роди, либо с Антохой, либо вовсе одна и выла от боли, когда выпадала такая возможность, но я ни разу с момента событий в туалете на втором этаже не заговорила с Томом напрямую. И он, обладая воистину гениальным умом, не мог не понять, почему так вышло. А я не могла понять, зачем ему вообще было нужно со мной разговаривать, раз в его жизни наступила абсолютно белоснежная полоса. В отличие от моей.

И Роди, и Антоха, да и все остальные заметили, что в последние дни учёбы я была немного пришибленной и туго соображала, но как раз начались сплошные дожди, а я ещё с осени редко давала признаки жизнерадостности как раз в такую погоду. Так что ко мне никто особо и не приставал, а я считала дни, если не минуты, когда мы все дружно сядем на поезд до Лондона, и меня наконец оставят одну. И этот момент всё же настал.

— Вэл, не будь ленивой жопой и пиши мне хотя бы раз в неделю или две, — напутственно проговорил Антоха, когда мы все вместе вышли на станцию на вокзале Кингс-Кросс. Я улыбнулась так искренне, насколько вообще могла в текущем состоянии, и приобняла своего лохматого друга, а тот крепко прижал меня к себе и выпустил из рук. — И ты тоже пиши, тебе вообще, чувствуется, кроме писанины, нечем будет заняться под боком у папочки!

Роди выразительно закатил глаза и крепко пожал руку Антохе, а я специально прижималась к нему, чтобы избежать близости с Томом, который стоял неподалёку и любезно прощался со всеми до конца лета, хотя его взгляд хотя бы раз в полминуты задерживался на нас. И я, стиснув зубы, тянула время и ждала, пока он не возьмёт огромный чемодан и не уйдёт прочь со станции в свой приют... однако Том, судя по всему, точно так же выжидал момента, когда мы с Роди расстанемся, и он сможет перехватить меня для разговора без свидетелей.

— Ты уже решила, где будешь проводить лето? — с улыбкой поинтересовался Роди, тоже оттягивая время прощания, и я чуть заметно мотнула головой.

— Нет, как-то... было не до этого. Если тебе нетрудно, проводи меня, пожалуйста, до Косой аллеи, я... думаю, первое время я буду там, пока не решу, что делать дальше. И я... я понятия не имею, где там можно снять комнату.

— Конечно, с удовольствием! — засиял Роди, а затем развернулся в сторону Тома и помахал ему рукой. — Увидимся в министерстве!

— Конечно, до встречи, — натянуто улыбнулся в ответ Том, а после крикнул: — До свидания, Валери!

Я с прежней кривой улыбкой кивнула ему и первой шагнула прочь с перрона, а Роди подхватил свой и мой чемодан и побежал следом. И чем дальше мы уходили от Хогвартс-экспресса и Тома, тем меньше кровоточила моя рана в груди... хотя кровоточить вовсе она не перестала, и за мной шлейфом оставалась кровавая дорожка. А ещё я так и не нашла в себе сил после всего произошедшего честно поговорить с Роди, а остаток учёбы и вовсе трусливо пряталась за его спиной, лишь бы Том не смог до меня добраться. И потому понятия не имела, на что же мой парень на этот год рассчитывал дальше... он вообще рассчитывал на что-то или уже обо всём догадался?..

Улицы Лондона в разгар войны соответствовали моему разбитому душевному состоянию, так что можно было сказать, что мне... было даже комфортно. А вот Роди и вовсе не замечал разрухи вокруг и в приподнятом настроении шагал впереди, помогая мне с вещами и дорогой.

— Если хочешь, то мы можем по пути заглянуть в Министерство, и ты... заберёшь наконец свои документы, которые для тебя сделал отец. В последнем письме он просил напомнить тебе, чтобы ты их забрала летом, и... с их помощью можно сразу же открыть счёт в Гринготтсе и положить туда твой выигрыш на турнире и деньги за исследования для Слизнорта...

Было видно, что Роди очень хотел провести вместе как можно больше времени, но я... я просто была не способна на это. Я и так в последние дни с трудом надевала на лицо маску, чтобы не сильно выдать душевную пустоту и боль, и сейчас мне особо остро хотелось остаться одной, чтобы наконец перестать притворяться, хотя бы ненадолго. А Роди был настолько щенячье предан мне, что становилось ещё более тошно.

— Я потом как-нибудь сама... дойду до министерства и заберу все бумаги, — вздохнула я, а мы тем временем свернули с оживлённой улочки на менее заполненную, и некоторые места показались смутно знакомыми. — Я... я устала после дороги и хочу прилечь. А после того как отдохну, начну... заниматься делами...

— Тебе действительно нужно отдохнуть, — с грустной улыбкой проговорил он. — Да, пожалуй, на сегодня и так будет достаточно дел.

Наконец мы свернули на Чаринг-Кросс-Роуд, и показался невзрачный паб «Дырявый котёл». Я немного оживилась, ведь дорога уже близилась к концу, а Роди покосился на меня и негромко сказал:

— Кажется, хозяин паба сдаёт на верхних этажах комнаты, но... сама видишь, в каком они состоянии. Если хочешь, мы можем поискать что-то внутри Косой аллеи, я... я помогу тебе... уверен, там тоже есть неплохие предложения...

— Нет, комната в «Дырявом котле» меня вполне устраивает, — наотрез отказалась я, так как каждый шаг давался мне с огромным трудом, и сил, честно говоря, уже не осталось. Лишь бы ещё в этом самом «Котле» оказались свободные номера, и можно будет наконец упасть в кровать.

Роди первым зашёл внутрь, а я поплелась следом. Над головой зазвонил писклявый колокольчик, а в самом пабе оказалось удивительно немноголюдно: два или три волшебника в грязных мантиях пили чай или вроде того, а ещё одна ведьма в рваной шляпе читала потрёпанный любовный роман в самом углу. Да уж, более подходящего моему состоянию места, чем это, сейчас точно найти было трудно.

— Добрый день! — поздоровался Роди, оставив ненадолго вещи и подойдя к барной стойке, и угрюмый, абсолютно лысый хозяин лет пятидесяти хмуро на него посмотрел. — У вас... у вас случайно нет свободных комнат?

— А не маловаты ли вы для взрослой жизни? — проскрипел хозяин, сверкнув глазами в мою сторону и наши чемоданы. — Родители знают, что вы решили спрятаться именно здесь?

Роди от подобных вопросов замялся, а я вышла вперёд и достала из кармана три золотые монеты.

— Я буду жить здесь одна всё лето и думаю, что достаточно взрослая для этого. Есть какие-нибудь варианты?

Хозяин оценивающе посмотрел на меня и скривил губы в усмешке, а после ловким движением руки сгрёб монеты со столешницы, и они пропали в кармане его чёрной мантии.

— Прошу за мной, у меня есть подходящая комнатка для юной леди, — наигранно любезно сказал он, выйдя из-за стойки, и я первая шагнула на лестницу за ним, а Роди пошёл за вещами. И ему крикнули в спину: — Осторожнее с чемоданами, парень, лестница хлипкая!

Роди взял лишь один чемодан, мой, а свой оставил у бара, защитив чарами. Ступеньки под ногами действительно ужасно скрипели, действуя на нервы, но моей выжженной нервной системе было уже слегка поебать на такие нюансы потенциального жилья на два месяца. А хозяин комнат невозмутимо поднимался всё выше и выше по лестнице, пока не остановился на пролёте четвёртого, последнего этажа.

— Люкс с балконом и видом на Косую Аллею, два сикля в день, — скривив рот, взмахнул он рукой, открыв небольшую пыльную комнатку с убогой мебелью, в которой действительно был небольшой балкончик, а потолок и стены тряслись от проезжавшего мимо транспорта. Роди, чуть позже придя к двери, брезгливо осмотрел предложенную комнату и открыл, было, рот, однако я твёрдо заявила:

— Отлично, я беру.

— Валери, я думаю, что... — неуверенно протянул Роди, а хозяин паба тем временем ещё лучезарнее улыбнулся мне, обнажив гниющие зубы, вручил массивный ключ и бодро пошёл на лестницу, оставив нас вдвоём. — Ты уверена, что ты хочешь... здесь жить?

— Уверена, — кивнула я. И с учётом того, что я могла бессовестно колдовать в обход Надзора именно в этом месте, привести комнату в порядок не составляло абсолютно никакого труда, если мне это придёт в голову. — Спасибо большое за помощь, дальше я... как-нибудь сама.

Роди поставил мой чемодан к покосившемуся шкафу, однако покидать комнату не спешил, будто бы чего-то ждал. И я вопросительно на него посмотрела, а он, вдруг смутившись, сказал:

— Я... честно говоря, министерство не так далеко отсюда, и я мог бы приходить к тебе во время обеда, и... и после работы мы могли бы... вместе... проводить время...

Честно говоря, в последние недели я была откровенно холодной со всеми, и с Роди тоже, и мне казалось, что это немного приведёт его в чувства. Однако Роди горел надеждой, особенно сейчас, когда учёба закончилась, и можно было выдохнуть, только... только я уже окончательно потухла и ничего не могла ему дать. И мне было больно от мысли, что он до сих пор это не понял. Только вот боль от раны, нанесённой Томом, была намного, НАМНОГО сильнее, и в текущий момент я думала лишь о том, как бы хоть немного избавиться именно от неё. И до чужих чувств мне немного не было дела.

— Валери, я...

Роди неуверенно шагнул ко мне, и я ядовито усмехнулась и прохрипела, смотря прямо в пронзительные серые глаза:

— Мы с Томом всю весну встречались за твоей спиной.

— Что?..

Его уютный хрупкий мирок на глазах треснул, и это было очень хорошо заметно. Но Роди продолжал надеяться на что-то даже сейчас, а мне нужно было на корню убить эту надежду, чтобы всем в итоге стало проще жить. Так просто было нужно.

— Человек, которого ты до сих пор считал своим лучшим другом, и я, твоя единственная и неповторимая девушка, вполне недвусмысленно проводили время вдвоём за твоей спиной, — чуть громче проговорила я, по одному забивая гвозди в крышку гроба нашего идеального школьного романа, который, наконец, подошёл к концу. — И честно говоря, мне глубоко плевать, что ты про нас двоих думаешь... и надо сказать, что Тому тоже.

Стены задрожали от очередного грохота, а после стало удивительно тихо. Роди, несмотря на застывшую позу, метался, как зверь в клетке, и пытался выбраться из этой совершенно неудобной правды, а я... я уже была разбита на мелкие кусочки, и терять мне, в общем-то, было нечего.

— Зачем ты говоришь мне это... именно сейчас? — наконец прошептал он, и мои губы снова дёрнулись в ядовитой усмешке.

— Потому что он всё это время пользовался мной, а я именно сейчас прозрела. И ты должен, так больше не может продолжаться. Можешь наябедничать своему отцу, чтобы отомстить ему и лишить желанной стажировки, можете и вовсе устроить там где-нибудь мордобой... мне всё равно. Я устала от вас обоих и наконец хочу побыть одна.

Роди очень медленно соображал, он отказывался принимать происходящее за действительность, а у меня сдавали нервы. Та боль, что причинил мне Том, вырывалась наружу, и я, не сдержавшись, громко выкрикнула:

— Я тобой пользовалась, как мной пользовался Том, как ты не можешь этого понять?! А сейчас, когда он разбил мне душу на части, ты мне больше не нужен... нерешительный сопливый тюфяк!

Что-то в его замёрзших глазах вспыхнуло, и он за один шаг преодолел расстояние между нами и замахнулся, чтобы дать мне пощёчину. В одно мгновение я округлила глаза от ужаса, а после на меня внезапно нахлынуло смирение. И я уже ждала удара по лицу, вполне заслуженного, надо сказать, однако Роди в самую последнюю секунду замер с поднятой рукой, а после и вовсе опустил.

Он ничего так и не сказал, лишь покачал головой и сжал ладонь в кулак, а после стремительно покинул мою комнату и захлопнул за собой дверь. Его шаги по хлипкой лестнице гремели в тишине, а я с трудом осела на грязный пол, и звук фантомной пощёчины, которой так и не случилось, звенел в ушах. А совсем скоро из глаз посыпались слёзы, ведь я наконец добилась желаемого и осталась одна, и боль мощной волной накрыла меня с головой.

* * *

До самого вечера я билась в истерике, а после сама не заметила, как провалилась в тревожный сон, который прервал тот самый грохот транспорта с утра пораньше. Глаза опухли от слёз, а руки дрожали... боль истощила меня настолько, что я не знала, куда себя деть... Куда бы я сейчас ни сунулась, боль всё равно будет внутри меня и будет продолжать душить... и нужно было как-то заткнуть в первую очередь именно её, чтобы продолжать функционировать.

На негнущихся ногах я спустилась на первый этаж, а после села за барную стойку. Вокруг не было ни души, лишь хозяин паба протирал полотенцем мутные стаканы, а при виде меня он и вовсе криво улыбнулся. А вот я без тени улыбки каркнула:

— У вас есть огневиски?

— А тебе есть семнадцать? — сильнее растянув губы, спросил он. И я без единой эмоции достала из кармана галлеон и положила на столешницу, прекрасно зная, что это намного больше, чем стоит обычная бутылка. Бармен усмехнулся при виде золота, но всё же накрыл монету сухой ладонью, а после прищурился. — А не рановато ли для виски? Ещё даже завтрак не начался?..

Последнее, что мне хотелось в этой жизни, — это изливать душу абсолютно незнакомому человеку в богом забытом месте, и моё опухшее от слёз лицо не могло этого не рассказать. И я для ускорения процесса достала ещё одну золотую монету, и бармен сильнее усмехнулся.

— Будем считать, что уже наступил обед. Держи и не появляйся здесь в таком виде и с бутылкой... мне проблемы с законом не нужны.

Из-под стойки выглянула пыльная бутылка с желанным содержимым, и я быстро перехватила её и накрыла своей школьной мантией. А после хрипло выдохнула:

— А если мне... понадобится ещё?

Хозяин паба уже неприкрыто рассмеялся моей откровенной наглости с утра пораньше, однако мне было плевать, лишь бы заткнуть внутри себя пламя боли. И вдруг сухие руки протянули мне небольшой медный колокольчик.

— Позвони, и Эрл принесёт тебе всё, что пожелаешь.

Колокольчик задрожал в моих руках, и в поле видимости сразу же появился беззубый горбун в рваной одежде, который, видимо, работал здесь помощником. И я, чуть приподняв углы рта, благодарно кивнула и пошла прочь с добычей в руках, и мне было всё равно на то, какое время показывали стрелки часов на стене.

Заливать алкоголем огонь было плохой идеей, но ничего лучше в таком состоянии я придумать не могла. И ещё больше горела от боли, а дни и ночи слились в одну невыносимую полосу страданий. Бутылок в моей комнате становилось всё больше, а я сама всё меньше начала походить на человека. И в какой-то момент я сама не заметила, как вышла в одной сорочке на крохотный балкон и вцепилась руками в железные перила. И ничего, в общем-то, не мешало мне взять и перелезть через них, чтобы мои страдания наконец закончились.

Боль огнём разливалась по венам, отравляя разум, а городской вечер дышал в лицо невыносимой свежестью, какой и в помине не было в моей душной затхлой комнатке. Внизу, по оживлённой улице, сновали люди в цветных мантиях, похожие на маленьких муравьишек, и у каждого была своя жизнь и свои дела. Никто даже не обратит внимания на то, что меня размажет по камню брусчатки где-то между ними...

Ещё крепче вцепившись в перила, я хотела было наклониться вперёд и упасть в темноту, как внезапный порыв ветра сбил меня с ног и отшвырнул обратно в комнатку, а после дверь на балкон сама по себе захлопнулась. Позвоночник зазвенел от боли, ведь я неплохо впечаталась в стену, и эта самая физическая боль чуть привела меня в чувство. И, оглядев бардак кругом и свои грязные дрожащие руки, я словно очнулась от гипноза и брезгливо сморщилась... а в голове вдруг щёлкнуло, что так больше не может продолжаться.

С большим трудом ноги перенесли меня в ванную комнату, и кожу лица обожгла ледяная вода из-под крана, возвращая чувства, притупившиеся от алкоголя. Смыв остатки слёз и грязи, я скинула с себя одежду и залезла в крохотную ванну, а после попыталась смыть всё, что прилипло к телу, в том числе и поганое чувство крови на руках, от которого я, сколько бы ни шаркала их щёткой, никак не могла избавиться. Вода всё больше приводила в чувства, и я словно выныривала с глубины на поверхность, где реальность обжигала лицо не хуже мороза. И от давящего одиночества вдруг стало тошно, хотя я абсолютно точно знала, что у меня больше не осталось близких людей. Один меня предал, а второго... я предала сама. И в итоге проиграли все.

Когда я после ванны вернулась в комнату, то быстро замахала палочкой, немного наведя порядок вокруг, а пустые бутылки с лязгом опустились в один дальний угол. После глаза зацепились за отражение в зеркале, особенно за исхудавшее тело и осунувшееся лицо, и я полезла в чемодан, который так и не удосужилась разобрать, за свежей одеждой. А затем всё хорошенько заперла и поплелась вниз, в бар, где было хоть немного живых людей, хотя бы для декораций.

Внизу действительно было довольно шумно, и все столики были забиты людьми, видимо, вечер был в самом разгаре. И я уселась на свободное местечко за барной стойкой, и хозяин паба критически посмотрел на меня и проскрипел:

— Кажется, я предупреждал тебя, чтобы ты не высовывалась в таком виде из своей комнаты?

— Я... умылась, — вздохнула я, понимая, насколько плохо выглядела даже после некоторых стараний привести себя в порядок, а затем привычно протянула золотую монету. — И я больше не могу пить в одиночестве, иначе... иначе сигану с балкона, и конец.

— А мне до этого какое дело? — хмуро отозвался мой единственный собеседник, и губы дёрнулись в усмешке.

— Такое, что если я сигану с балкона в конце лета, а не прямо сейчас, то вы получите гораздо больше монеток от меня. А заметьте, я весьма щедра...

Деньги действительно потеряли для меня всякий смысл, и я была готова расшвыриваться ими направо и налево, лишь бы получить желаемое. Хозяин паба растянул губы от моих слов и по-новому на меня посмотрел, а затем хлопнул стаканом по столешнице и налил мне доверху виски. И я залпом выпила угощение, а напротив послышался голос:

— Тебя здесь кто-нибудь знает?

— Неа, — качнула я головой, и боль внутри немного улеглась, так же как и в спине, а какое-никакое общество не позволяло мне снова провалиться в небытие.

— Тогда тебе сегодня исполнилось семнадцать, и ты решила отпраздновать это прекрасное событие именно здесь, — негромко проговорил он, налив мне вторую порцию, и я с довольной улыбкой проглотила алкоголь и выдохнула:

— Понятия не имею, какое сегодня число, но... чёрт возьми, так приятно праздновать свой день рождения в кругу друзей! А ещё подарки будут?..

Хриплый смех, и мне вновь подлили виски, но я уже присосалась к стакану и медленно потягивала содержимое, чтобы не упасть прямо здесь, в общем зале. А кто-то из мужчин громко крикнул в сторону моего собеседника:

— Эй, Том, подлей ещё!

— Ненавижу это имя, — процедила я, заскрипев от злости зубами, и тот самый Том усмехнулся, услышав этот скрип, выполнил заказ, а после вернулся ко мне и прошептал:

— Пять галлеонов, милая, и я буду для тебя хоть дева Мария...

Я без тени улыбки достала из кармана нужную сумму и положила её на столешницу, и бармен Том даже опешил от скорости, с которой золото появлялось на его глазах. А я молча дала понять, насколько меня на самом деле задевало именно это блядское имя.

— Так, внимание всем! — громко проговорил хозяин паба, и все мужчины вокруг мигом смолкли. — С сегодняшнего дня и до конца лета называйте меня Мария и никак иначе!

Взрыв смеха, однако никто из посетителей даже не собирался спорить, а в моих высохших глазах вдруг проклюнулась... благодарность за подобного рода заботу. И неожиданно на место рядом со мной опустился грузный мужчина, от которого ужасно разило перегаром, табаком и потом.

— Эй, красотка, почему одна?.. Скучаешь?..

— Не трогай её, — предупреждающе сказал бармен Том, и здоровяк неожиданно прислушался к этому тихому голосу. — Не видишь, ей разбили душу... иди лучше поищи себе более сговорчивую компанию, а девочку оставь в покое.

Пожав плечами, незнакомец пошёл прочь вглубь паба, а Том проводил его взглядом и хмыкнул:

— Лучше тебе не засиживаться здесь допоздна, особенно по субботам... сама видишь, какой здесь собирается сброд в это время...

— И всё равно это лучше, чем пить наверху одной... — вздохнула я, высосав уже половину третьего стакана, и вдруг в центре зала началась какая-то давка и суета.

Один здоровенный мужик начал лупить другого, и я никогда бы не подумала, что могу когда-нибудь в жизни оказаться в подобном месте... однако я была именно в нём и смотрела на всё это в полупьяном сумраке, и было... было терпимо. Всё равно это место было лучше, чем любое, где был сейчас тот, чьё имя я даже вслух сказать не могла. Хозяин, посмотрев вместе со мной на давку, выпрямился и что-то прокричал, кажется, зовя на помощь Эрла. А я пошатнулась и внезапно почувствовала, как мой локоть сжали ледяные пальцы.

Тело мгновенно узнало эти самые руки, и я медленно распахнула глаза и прошипела:

— Ты... ты... ты!.. Убирайся отсюда! Пошёл прочь!

— Вы совершенно правы, ей уже давно пора идти в свою комнату, — вежливо проговорил Том, непонятно откуда вообще взявшийся именно здесь и именно в это время, а мне мешало вцепиться в его шею голыми руками общее опьянение и свидетели вокруг. И всё же я зло сжала руки в кулаки, собираясь немного постоять за себя, но Том одним резким движением подхватил меня на руки, а бармен тем временем хмыкнул.

— Как скажешь... Том.

— Откуда вы знаете моё имя? — тотчас развернулся мерзавец, и его лицо перекосило от неожиданности. А вот бармен совершенно спокойно пожал плечами.

— Работа такая, знать то, что надо знать. Если что, меня зовут Мария!

Очередной взрыв смеха от тех, кто услышал новое имя хозяина, а Том развернулся и пошёл по хлипкой лестнице наверх, держа меня в руках, хотя я и пыталась брыкаться.

— Какой-то дурдом... что ты могла вообще здесь забыть?!

— Извини, но это единственное место, куда ты вряд ли сунешь свой нос... — зло процедила я, пока мы удалялись от шума вглубь дома, и Том ядовито хмыкнул:

— Шикарный план, но ты немного просчиталась... хотя мне ли тебя в этом упрекать?

Я не говорила ни этаж, ни номер комнаты, однако Том сам поднялся на нужный пролёт и одним взмахом руки открыл нужную дверь, хотя та была заперта на ключ. А когда меня наконец отпустили на скрипучую кровать, то я выпрямилась и села, а Том в это время с громким стуком захлопнул дверь.

— Я правильно понимаю, что не стоит тратить время на слова, ведь ты не поверишь ни одному моему слову? — встав посреди комнатки, холодно проговорил Том, и я убийственно улыбнулась в ответ, а стены в очередной раз дрогнули от грохота на улице.

— Ты невероятно догадлив! Это тебя после СОВ озарило, или Вальбурга поделилась мудростью?

Том проигнорировал мои издевательства, а мне, кроме них, совершенно нечем было его задеть, ведь я посреди пыльной комнаты, в углу которой были свалены пустые бутылки из-под огневиски, была перед ним, словно на ладони... и бежать было уже некуда.

— Позволь полюбопытствовать, а чем таким важным ты занят, что не можешь потратить лишнюю минуту на бывшую подружку? — ядовито процедила я, снова идя на открытую провокацию. — Тебя всё-таки взяли на стажировку в министерство?

— Вопреки твоим активным стараниям, да, — ледяным тоном ответил он, и я хрипло рассмеялась.

— Значит, с Роди вы всё-таки поговорили...

— Да, — выдохнул Том, не дрогнув ни одним мускулом, пока внутри меня плескалась невыносимая боль. — Это был один из самых тяжёлых разговоров в моей жизни, но мы... поговорили.

— Ясно... — протянула я, и мне было как-то всё равно на итог этого разговора, а по внешнему виду Тома так сразу и не скажешь, чем в итоге всё закончилось. — А сюда ты зачем пришёл? Сам же с порога сказал, что я твоим словам ни за что не поверю...

— Я пришёл не разговаривать, а потребовать долг.

От неожиданности я распахнула глаза, а после хрипло закаркала, давясь от смеха.

— Какой ещё долг?.. Я тебе ничего не должна, так что забудь сюда дорогу и сгинь с глаз моих долой!

— А вот сейчас ты очень сильно ошибаешься, — прошипел Том, приблизившись к моей кровати, и я мигом ощетинилась, а с губ исчезла та самая усмешка. — Я выполнил твою просьбу и нашёл виноватого, чтобы ни меня, ни уж тем более тебя не могли ни в чём обвинить, особенно в смерти Миртл, а школу не закрыли. Однако за эту небольшую услугу я хочу взамен некоторую помощь...

— Подставив Хагрида, ты прикрывал в первую очередь свою задницу, и не надо меня в это впутывать... — прорычала я, однако Том лишь беззлобно усмехнулся.

— Я прикрывал наши задницы, ведь ты сама сказала, что половину чертежей проверяла лично... а значит, так или иначе, но именно благодаря тебе я открыл Комнату своего предка и выпустил оттуда василиска, который случайно... убил Миртл.

Внутри снова загоралась злость, и я была в одном шаге от того, чтобы взмахом палочки обратиться в волка и вцепиться клыками в бледную кожи шеи. Но Том нисколько не обращал внимания на полыхавшие внутри меня эмоции и ждал ответа. И спустя некоторое время я поняла, что была абсолютно не в том состоянии, чтобы спорить с этим проходимцем, и уж тем более пытаться отстаивать свои права, особенно в этой теме. Проще было сделать всё, что нужно, и закрыть её раз и навсегда, чтобы больше нас ничего не связывало.

— Ладно, — кивнула я и встала с кровати, а после отряхнула от пыли одежду. — Куда идти?

Не обращая внимания на незваного гостя, застывшего посреди тёмной комнатки, я с готовностью прошагала к входной двери и дёрнула за ручку. А Том обернулся и удивлённо нахмурился.

— Ты даже не хочешь узнать, что нужно сделать?..

— Мне глубоко поебать, что нужно сделать, — прошипела я, вкладывая горевшую внутри ненависть в абсолютно каждое слово. — Если я тебе должна, то я отдам долг, и на этом наши пути разойдутся.

— ...наши пути разойдутся до конца этого лета, — сразу поправил он, на что я флегматично хмыкнула. — Никто тебя из Хогвартса не исключал, и тебе придётся туда вернуться на следующий учебный год. А чтобы этот учебный год всё-таки случился, я уже позаботился.

— До него ещё дожить надо... — протянула я и открыла дверь. — Пошли?

Я пригласительно распахнула дверь, и шум с первого этажа стал доноситься куда громче. Однако Том так и не сдвинулся с места, а брезгливо осмотрел меня с ног до головы.

— В таком виде я с тобой никуда не пойду, так что для начала проспись, приведи себя в порядок и как следует поешь. А я зайду за тобой завтра ближе к обеду, нам придётся немного прогуляться...

— Любой каприз... милорд, — с придыханием проговорила я, а после склонилась в абсолютно кривом и неуместном реверансе.

Том чуть приподнял угол рта в ответ, свидетельствуя, что понял мой подъёб, и я снова выразительно указала на входную дверь. И он без единого слова покинул мою комнату, словно призрак, а я как следует заперла за ним дверь и сразу же плюхнулась на кровать, снова истекая болью и кровью. И глубоко в душе до меня дошло, что так будет каждый грёбаный раз, когда мы будем пересекаться. А Том, судя по его сучьему выражению лица, даже не планировал прекращать со мной общение, продолжая пользоваться тем, что я была связана по рукам и ногам, а ключ от этих цепей был исключительно в его руках.

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518