Так идут к звездам

Примечания:

Sing For The Moment — Eminem

'Till I Collapse — Eminem, Nate Dogg

If Everyone Cared — Nickelback

* * *

Почему-то я нисколько не сомневалась, что новость о Миранде и её волосах быстро облетит весь замок, и так оно, в общем-то, и случилось: уже через час, когда пары закончились, все случайно встретившиеся студенты косились на меня, причём в воздухе ощутимо витало осуждение. Но почему, блядь, осуждают меня, а не её?!

Хотя мне казалось, что в тот день никто не сможет испортить мне настроение, я поняла, что немного погорячилась, когда перед ужином пришла в гостиную Слизерина, как всегда это делала, и встретилась взглядом с Роди, который как всегда сидел на нашем диване, но вид его был мрачнее тучи. Даже слов было не нужно, чтобы понять, что же он хотел мне сказать... и на душе заскребли кошки от мысли, что один из близких мне людей не разделял моей позиции. Интересно, а чью сторону займёт Антоха?

В гостиной к этому времени собралось не так уж и много людей, так что я не придумала ничего лучше, чтобы свернуть в сторону и скрыться в стеклянном кубе за зелёным бархатом, чтобы побыть немного в одиночестве и избежать возможной ссоры. Здесь было немного холоднее, чем в общей комнате, но таинственный изумрудный полумрак приятно охлаждал накалённые нервы. Глубоко вдохнув и выдохнув, я сконцентрировалась на мутной тёмной воде и высоких водорослях вдалеке, а за спиной тем временем послышался шорох.

— Валери?..

Несмотря на то что я вполне чётко дала понять, что не хочу разговоров, Роди сам пришёл ко мне. Правда, он остановился у самого выхода, не решившись подойти ближе, и я кашлянула и хрипло проговорила:

— Если ты хочешь попытаться вернуть меня на путь истинный, то ты зря сюда пришёл.

Ответа, однако, не последовало, и я не выдержала и развернулась, а Роди продолжал молча смотреть на меня, пристально, без какого-либо осуждения или поддержки моей позиции. И я чуть громче воскликнула:

— Да, я дрянь, и я неоднократно тебя об этом предупреждала. Но я не сдвинусь ни на миллиметр и не уступлю, Мири меня подставила и теперь должна расплатиться за свой поступок. А меня полностью устраивает именно такая плата.

Роди продолжал молчать, и злость внутри меня разгоралась всё сильнее. Но когда я уже собралась взять и выскочить из куба, то напротив раздался хриплый шёпот:

— Ты же сама понимаешь, что это неправильно, да?

— Все вокруг пытаются внушить мне это, — чуть слышно отозвалась я. — Но лично я считаю, что всё так, как и должно быть. Ты не согласен?

Вместо ответа снова была густая тишина, но Роди встал так, что мне было не выйти из куба без непосредственной встречи, и я решила подождать, пока он сам не сделает шаг в сторону. А Роди со всей серьёзностью вдруг негромко сказал:

— Валери, я восхищаюсь тобой именно за то, что у тебя есть силы стоять на своём, даже если весь мир против тебя. Ты права, я не одобряю твой поступок, но и заставлять тебя передумать я тоже не буду. Это твоё решение, ты его приняла, и ответственность нести тоже тебе. Но я всего лишь хотел сказать, что я рядом, что бы ни случилось.

От последних слов мне вмиг стало легче, и я тяжело выдохнула, а Роди наконец подошёл ближе ко мне и аккуратно обнял, и я уткнулась в его грудь, закрыв глаза.

— Ты не представляешь, насколько тяжело стоять на своём, когда все вокруг хотят, чтобы ты сделала иначе... Но я действительно считаю, что это справедливо, хотя и понимаю, что очень жестоко. Это единственный способ показать остальным и предупредить, что меня лучше не трогать... поэтому я буду стоять на своём до конца. Или я, или они, и я выбираю себя.

— Надеюсь, что когда-нибудь у меня появится такая же решимость, — прошептал Роди, и я подняла на него глаза. А он коснулся кончиками пальцев моей щеки и выдохнул: — Ты удивительная...

— Удивительная дрянь? — ехидно уточнила я, и Роди тихо засмеялся и легко поцеловал меня в губы.

— Да... именно так. И именно за это я тебя и люблю... — Мои щёки чуть вспыхнули от последних слов, точнее, насколько интимно они звучали, а губы снова почувствовали лёгкий поцелуй. — Думаю, что рано или поздно они подберут противоядие, может быть, даже до воскресенья, но... ты права, теперь все вокруг будут знать, что с тобой опасно иметь дело. Теперь я понял.

— Со мной опасно иметь дело, именно так... — промурчала я от удовольствия и хитро сощурила глаза. — Тебя это не напрягает?

— Мне это нравится больше всего... — страстно прошептал Роди, и я окончательно расслабилась и растворилась в его сильных руках.

* * *

В понедельник я пропустила ужин, выбрав побыть немного с Роди вдвоём, а после мы как всегда до ночи сидели с Томом в лаборатории. И поэтому Антоху я смогла увидеть только на следующий день, и вид его был мрачнее тучи за окном. Нетрудно было догадаться, с чем это было связано, и поэтому первую половину дня я просто была тише воды ниже травы, ожидая, когда же грянет гром. И он грянул перед обедом во время Трансфигурации, когда нам опять выдали зверушек для экзекуции, и в кабинете поднялся равномерный гул голосов.

— Эй... ты чего такой кислый? — осторожно спросила я, даже не думая смотреть на крысу перед собой, а та тихонечко пищала в крохотной клетке.

— Да... ты и сама всё знаешь... — мрачно отозвался он, тоже не трогая животное перед собой, и я вздохнула и с трудом выдавила:

— Что ж... приятно было пообщаться, ты классный...

И собралась перетащить вещи и клетку на соседний, пустой стол, но Антоха крепко схватил меня за рукав и нахмурился:

— Ты куда это?..

Какое-то время мы растерянно смотрели друг на друга, и в моих, и в его глазах читалось искреннее недоумение. И я первой нашла в себе силы, чтобы прохрипеть:

— Я так понимаю, что Ирма после вчерашнего разговора в кабинете директора поставила тебе ультиматум: или я, или она... — Антоха хмуро кивнул, а я пожала плечами. — Вот я и решила... облегчить тебе задачу.

— Но с чего ты взяла, что я выберу её?

Мы опять не могли понять друг друга, а у меня внутри больно кольнуло слева в области сердца. Антоха же закашлялся и прошептал:

— Вэл, ты спасла мне жизнь и никогда не ставила передо мной такого выбора, хотя видно, что вы возненавидели друг друга с первого взгляда. А она... она лишь требует! Я, знаешь... я вчера попробовал представить, что сделаю так, как она просит, и прекращу с тобой общаться... и мне такая жизнь не нужна. Я будто бы сестры лишился... а она этого не понимает и никогда не поймёт. Зачем мне такой человек рядом?

Он тяжело вздохнул, а я распахнула руки, и Антоха упал в мои объятия и прижался к груди. Медленно проведя пальцами по вьющимся тёмным волосам, я чуть сильнее приобняла его, и послышался хриплый шёпот:

— Вэл, ты же знала, какая она стерва, зуб даю... почему ты не сказала мне?..

— А ты бы меня послушал? — устало выдохнула я, и он ещё сильнее прижался ко мне. — Вот именно. Чем больше я бы говорила, какая Ирма плохая, тем сильнее ты бы пытался доказать мне обратное. Порой лучше не вмешиваться, чтобы человек сам наступил на грабли и всё понял...

— Как же больно дали мне эти грабли по лбу... — захныкал Антоха. — Честно, словами не передать, как мне плохо...

— Я понимаю, мой хороший, — в который раз вздохнула я, с удовольствием бы дав своему другу средство от боли... только вот именно от этой боли его так легко не подберёшь. — Но тебе поможет лишь коньяк, палтус и время...

— Все три пункта обязательны? — картинно нахмурился он, приподняв голову, и я важно кивнула, обрадовавшись в душе, что не буду доедать свою нычку в одиночестве. А Антоха снова улёгся на моей груди и смиренно прошептал:

— Что ж, надо — так надо... сегодня?

— Угу... можно ещё загнуть Уход, вряд ли Кеттлберн расстроится, что мы не пришли... в прошлый раз мы спрятали дохлого хорька у него в капюшоне, и его чуть не покусал гиппогриф за шею...

— Не, — отозвался он, и я вопросительно опустила глаза. — Если наш староста узнает, что мы в один день прогуляли пару и бухнули, то он весь изведётся...

— И то верно, — сорвалось с губ, так как теперь и я наконец поняла, что от Тома что-то скрыть было пиздец как трудно, а мы и так периодически штрафились, и наглеть точно не стоило. — Чёрт, у нас же с ним сегодня вечером ДОПы, прогулы он мне тоже не простит... Давай завтра после ужина?

— Опять будете издеваться над крысами? — безразлично спросил Антоха, и я чуть поджала губы, так как по вторникам мы бегали в обличье волков по территории леса, а крысы благополучно отдыхали до пятницы. Но ответа на вопрос, к счастью, не потребовалось, и он тихо добавил: — Давай завтра, так ещё лучше будет... вся ночь наша.

Несмотря на то что разговор вроде как закончился, кое-кто не собирался пока поднимать голову с моей груди. И я, посмотрев вперёд, на преподавательский стол, встретилась взглядом с Дамблдором, который, судя по всему, давно наблюдал за нами... за мной. От его внимательного взгляда мне самой стало плохо, ведь вчера мы с деканом Гриффиндора так и не смогли договориться несмотря на все просьбы с его стороны... а когда просила я, он ни разу мне не отказал, и от этих мыслей стало ещё хуже. Именно это читалось в его бледно-голубых глазах, скрытых очками-половинками, и мне было невыразимо стыдно за своё упрямство, хотя отступать я точно не собиралась. И чтобы хоть как-то компенсировать вину, я резко взмахнула палочкой и произнесла нужные слова, и крыса передо мной превратилась в небольшие механические часы на цепочке.

— Десять баллов Слизерину, — с бледной улыбкой кивнул преподаватель, так как у меня самой первой получилось выполнить задание.

Только вот мне от подобной похвалы стало ещё более тошно... ведь этот умудрённый жизнью человек не опускался до мелочной мести, как я. Но не всем дано вечно играть в благородство, разве это не ясно?! И я на самом деле была не таким благородным и великодушным человеком, каким хотел меня видеть декан Гриффиндора... может, именно поэтому я и не оказалась на его факультете? Но одно можно было сказать наверняка: хрупкое доверие между мной и профессором Дамблдором со вчерашнего дня дало глубокую трещину, и больше мне на его помощь рассчитывать не приходилось.

* * *

Тёмный подвал, вокруг холодная звенящая тишина. Руки прикованы к прочному деревянному стулу с высокой спинкой, но в этом совершенно не было необходимости: тело на кусочки разрывала боль, и от каждого движения она лишь усиливалась. Где-то далеко с сырого потолка упала капля... или это капля крови скатилась с моих обкусанных губ, а я от боли потеряла ориентацию в пространстве.

Вдох, взрыв боли... выдох. Где-то впереди послышались тихие шаги... из последних сил я подняла голову, и в метре передо мной замер Том. Взрослый, уверенный, холодный... но от былой красоты юности не осталось и тени: кожа стала мертвенно-бледной, черты лица заострились, а глаза горели красным, словно в темноте от резкого ветра вспыхнули угли. И эти угли смотрели прямо на меня, а бледные паучьи пальцы крепко держали волшебную палочку.

На его лице невозможно было прочитать хотя бы одну эмоцию, словно бы череп был обтянут не кожей, а восковой маской, за которой кто-то прятался. Он поднял левую руку... и рукав чёрной мантии задрался, обнажив чёрную змею, и точно такая же змея была на моём левом предплечье. Но не успела я об этом подумать, как послышалось шипение:

— Круцио!

И яркая вспышка снова ударила в грудь, а тело скрутило от невыносимой боли, однако сил кричать уже не было. Мои силы были на исходе, и я закрыла глаза, а по щекам вместо слёз потекла кровь.

Боль резко прекратилась, так же как и началась, и я выдохнула и с большим трудом открыла глаза. Том неотрывно смотрел на меня, застыв в том же положении, словно бы он действительно был восковой фигурой, а не живым человеком. Но в его красных глазах горело не удовлетворение, а неподдельная боль. Ему не доставляло никакого удовольствия пытать меня, однако кончик палочки снова дёрнулся, а я зажмурила глаза, понимая, что открывать мне их осталось недолго.

* * *

От очередного взрыва боли я дёрнулась и проснулась, и мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, что я находилась в мягкой тёплой кровати в спальне, а не в сыром подвале. Но... это было так реально, чёрт возьми!

Вокруг было темно, видимо, я проснулась в такую рань, в какую все остальные нормальные люди мирно спали. Но едва я прикрывала глаза, как из темноты выходило то чудовище с бледной кожей и красными глазами, которое пытало меня Круциатусом, и я отлично знала его имя.

«Опять на пьяную голову снится всякая чушь! — выругалась я, выпрямившись и сев, так как о сне уже не могло быть и речи. — Он дал Непреложный обет, что не причинит мне физического вреда!»

«Но ведь он уже использовал это заклинание... на тебе?» — раздался в голове другой голос, и я сглотнула, а по коже прошлись мурашки от мысли, что ощущение нечеловеческой боли было не больной фантазией, а... воспоминанием.

«Если он решит ещё раз так сделать, то умрёт», — сказала я сама себе, встав с кровати, а вместо чудовища с красными глазами в темноте возник знакомый образ дьявольски красивого ангела, каким Том был именно сейчас.

«Весьма изящный способ суицида...» — раздался тот самый голос, но я прогнала его прочь и пошла в душевую, чтобы к началу завтрака хоть немного быть похожей на человека. И как мы вообще додумались пить в середине рабочей недели?! Кто это мог предложить?!

Чем ближе подкрадывалось воскресенье с традиционным балом Слизнорта, тем больше Большой зал заполнялся гулом во время любого приёма пищи. Эверетт, надо сказать, сдержал слово и пригласил Эви, и она, как и все остальные девочки, с предвкушением ждала самый романтичный день в году. Понятия не имею, как же выкрутится Селестина, но по крайней мере, она больше не предпринимала попыток насолить мне, тихо ненавидя со стороны. Что ж, мой урок действительно сработал.

— Эй, смотри! — пихнул меня Антоха, когда я села рядом, и мне пришлось развернуться, чтобы увидеть тройку сучек за столом Гриффиндора в полном составе.

Миранда отсутствовала за столом своего факультета с понедельника, наверняка отсиживалась всё это время в Больничном крыле, но... уже утром четверга она, как ни в чём не бывало, сидела за столом в компании Ирмы и Оливии, а густые каштановые волосы привычно спускались водопадом на плечи. Но что-то здесь было не так, и, присмотревшись, я смогла догадаться, что именно.

— Это парик, — пренебрежительно фыркнула я и отвернулась, и Том, как всегда сидевший прямо передо мной, чуть заметно довольно улыбнулся. На секунду мне стало не по себе от этой улыбки, но я взяла себя в руки и вежливо улыбнулась в ответ... мы были заодно, и он ещё в понедельник дал понять, что находится на моей стороне. Бояться точно было нечего.

— Откуда ты знаешь? — нахмурился Антоха, а Хью, Эд и Орион согнулись и прищурились, видимо, приняв обман за действительность. Но им было невдомёк, кем я работала до этого и где, и с париками я тоже уже имела дело... и прекрасно знала, что даже парик самого высокого качества не сможет полностью заменить натуральные волосы. А до качества моего времени сороковым было ещё очень далеко.

— Это же видно, — закатила я глаза и потянулась за чашкой с чаем, а на тарелке остывала яичница с овощами. — Да и не могли они так быстро подобрать противоядие, ведь я очень старалась придумать отраву...

— Что ж, гриффиндорцы теперь десять раз подумают, прежде чем к нам соваться, — довольно заметил Августин, и я улыбнулась и снова подняла глаза на Тома. И он вполне искренне улыбался мне в ответ, явно одобряя эту небольшую выходку с ядом. Как мне вообще могла прийти эта ночная чушь в голову?!

Весь день я пыталась привести в порядок нервы от ночного кошмара, хотя в среду вечером мы очень хорошо посидели в заброшенной башне с моей нычкой рыбы и антохиной нычкой «чая». А продолжительный холодный душ с утра пораньше помог смыть следы бурной ночи накануне, и даже спать вроде как не хотелось, а вечером у нас была запланирована очередная вылазка в лес...

Как всегда мы с Томом не рисковали покинуть школу до отбоя, так как нас мог кто-нибудь увидеть, а потому мирно сидели в лаборатории и доделывали последнее зелье из списка Слизнорта. Точнее, Том доделывал, а я принялась считать с самого начала, теперь уже при помощи калькулятора, чтобы перепроверить все данные. И в перерыве между работой глаз невольно зацепился за приложение с музыкой, и вроде как, кое-что было сохранено и доступно даже без сети.

Понадеявшись на везение, я залезла в приложение и ткнула на сохранёнки, и... на всю лабораторию раздались до боли знакомые звуки, а Том подпрыгнул на месте от неожиданности.

— Это что за мерзкий шум? — неприязненно прошипел он, повернувшись ко мне, и я возмутилась в ответ:

— Ты что, мышь?! Эминем — это уже классика!

Пропитавшись атмосферой треков девяностых — нулевых, я принялась качать головой в такт песне, а со стороны послышалось недовольное:

— Только не говори, что это музыка твоего времени...

— Она самая... — ехидно улыбнулась я, снова подняв голову, и Том скривился.

— Я не хочу дожить до этого времени.

— Тебе и не светит, — хмыкнула я в ответ, и угольно-чёрные глаза распахнулись от неожиданности. Мне же понадобилось немного времени, чтобы понять, что сейчас ляпнула, и я быстро поправилась: — А может, и светит, девяностые не так уж далеко... Не знаю, как ты, а вот я планирую дожить и сходить на все концерты, какие только смогу! О, ты ещё Рамштайн не слышал!

Том одним своим видом дал понять, как же он «хотел» их услышать, а мне было лень рыться в сохранённых треках, которых было не меньше тысячи, ради одной песни, тем более что музыка шла вперемешку. Однако никто не попросил меня выключить, Том лишь демонстративно отвернулся и продолжил работу над зельем, а я сделала потише и просто наслаждалась каждой мелодией, ведь не зря я сохранила эти песни... с каждой было связано воспоминание, абсолютно с каждой, и я то и дело замирала и прислушивалась вместо того, чтобы считать.

Через десять треков я уже даже не делала вид, что занималась делом, то и дело приплясывая под свою сборную солянку, где Цой шёл рядом с Бритни, а Скиллет — рядом каверами на классику. И ещё Лолита со своими задорными треками, и пусть Том не знал русского, но даже он улыбнулся, когда я кайфовала под знакомые мотивы. Только вот спустя полчаса танцев, едва услышав первые ноты очередной песни, моё лицо помрачнело, и я вернулась на стул и вздохнула.

— Что случилось? — насторожился Том, умудряясь и зельем заниматься, и следить за мной.

— Эту песню я впервые услышала в летнем лагере, мне было двенадцать или тринадцать лет, — с тоской ответила я, посмотрев куда-то в стену, а воспоминания больно бередили душу. — Каждое воскресенье вечером была дискотека, и медляки там тоже были... каждая девочка хотела, чтобы её кто-нибудь пригласил потанцевать именно под эту песню, это было очень... классно. Только вот девочек было больше, чем мальчиков, а я... я была далеко не самой популярной. Давно надо было её удалить, но я обычно просто пролистываю...

Не было необходимости говорить, что меня так никто и не пригласил до конца смены, да и вообще, на таких дискотеках я больше сидела на скамейке, чем танцевала, потому что было не с кем и я очень стеснялась своих неуклюжих движений. Но только я собралась сменить трек, как резкое движение в боковом поле зрения заставило меня дёрнуться... а Том довольно быстро сделал два шага к моему столу, заваленному пергаментами, и уверенно протянул руку.

— Зачем? — растерянно прохрипела я, на что он лишь с улыбкой покачал головой, взял меня за руку и потянул к себе, а после принялся медленно вальсировать.

— Теперь ты можешь потанцевать под эту песню... — тихо проговорил он, уверенно ступая в тесном пространстве лаборатории, и я старалась вторить за ним. — И я уверен, что в воскресенье тебя обязательно пригласят на танец, причём не один раз...

— Господь, это будет ужасный позор, — выдохнула я, уткнувшись в чёрный пиджак, и Том замедлил шаг, и теперь мы просто переминались с места на место под пронзительный припев. — Зря я вообще согласилась туда пойти, мне там точно не место...

— Почему? — раздался горячий шёпот над ухом, и по коже прошлась волна дрожи. — Ты неплохо танцуешь... Родольфус не даст тебе ударить лицом в грязь. И я тоже...

Заключительные такты, и музыка сменилась. И я смущённо улыбнулась Тому, благодаря за такой... великодушный шаг, а он с улыбкой кивнул и, как ни в чём не бывало, вернулся к котлу с зельем. Мне же не оставалось ничего другого, как вернуться на свой жёсткий стул, и вдруг по телу снова прошлась волна дрожи от мысли, что этот стул был очень похож на тот, на котором я сидела в своём кошмаре накануне ночью. Конечно же, я нередко на нём сидела, а мозг не придумывал ничего нового... он брал то, что уже видел, и немного изменял это. Именно здесь, в этой лаборатории, я впервые услышала Непростительное заклинание... я смогла прочувствовать его эффект на своей шкуре, поэтому неудивительно, что боль и образ Тома вместе с окружающей мебелью были связаны в моём сне.

«Нет, это всего лишь пьяный бред, — покачала я головой и уткнулась в пергамент с расчётами, который ненадолго отложила. — Это больше никогда не повторится...»

* * *

В отличие от других девочек, которые ещё с Рождества начали готовиться к этому дню, я понятия не имела, в чём же пойду на бал по случаю Дня святого Валентина. Но Роди после обеда в воскресенье уже в гостиной вручил мне две коричневые коробки, загадочно при этом улыбаясь, и я смущённо приняла подарки и пошла в свою спальню, чтобы привести себя в порядок до начала бала, то есть до пяти часов.

Мои соседки по спальне уже вовсю собирались, хотя, увидев меня на пороге комнаты, заинтересованно покосились, так как в прошлый раз на подобном мероприятии я произвела фурор. Но я лишь выпрямила спину и под любопытные взгляды прошагала к своей кровати, а после принялась распечатывать наряд.

В одной коробке оказалось платье в пол насыщенного зелёного оттенка. Чистый изумруд. Гладкий шёлк струился в руках, когда я взяла платье, а, развернув его, поняла, что у него были длинные тонкие бретели, V-образный вырез и очень открытая спина. Тонкая полоска шёлка служила своеобразным поясом, а ещё одна, только в два раза толще, обхватывала бёдра и была спереди завязана узлом, а края свободно спадали до самого подола, прикрывая центральный разрез.

Оно село идеально. Тонкое изумрудное кружево в зоне бюста и драпировка на бёдрах отлично подчёркивали мои новые формы, и я с грустью подумала, что недолго мне осталось быть стройным подростком, ведь в более взрослом возрасте моя фигура была немного другой, и она уже начинала меняться, хотела я этого или нет. Но это будет ещё нескоро, и чтобы прогнать дурные мысли прочь, я немного повертелась перед зеркалом, и асимметричный подол платья заструился по ногам, словно бы жидкость, а не ткань. Это платье чем-то напоминало стиль ар-деко, модный в двадцатых и тридцатых двадцатого века, хотя было несомненно более утончённым и аристократичным, подчёркивая идеальный вкус художника, нарисовавшего эскиз. И всё же слишком открытая спина и подчёркнутые драпировкой бёдра были чистой воды хулиганством со стороны Роди, акцентируя уже мою бунтарскую сущность, и щёки вспыхнули только от одной мысли, что Корвус Лестрейндж Четвёртый тоже увидит меня в таком виде, и, несомненно, будет этому очень рад.

Во второй коробке были лёгкие туфли на среднем каблуке серебристого оттенка, и они даже были мне как раз, хотя размер обуви я Роди не говорила. Закончив переодеваться, я принялась закручивать локоны с помощью горячего воздуха из палочки в элегантную причёску, а после наносить лёгкий макияж, решив оставить акцент на безупречном платье.

Как всегда перед подобными мероприятиями студенты, начиная с третьего курса, собирались в общей гостиной, а после все вместе шли до Большого зала, где и должно было пройти торжество. К тому времени, когда я вышла из спальни, почти все уже были готовы и разбились на пары. И первым, кто попался на глаза, был Роди в прекрасном белом смокинге. От моего вида он потрясённо распахнул рот, и я от такого неприкрытого восхищения слегка покраснела. Но только я собралась шагнуть к нему навстречу, как рядом негромко кашлянули, а Роди тотчас взяла под руку невысокая брюнетка в струящемся розовом платье, которая недовольно сверкнула глазами в мою сторону.

— Прекрасно выглядишь, — с ослепительной улыбкой проговорил Том, когда я наконец соизволила повернуться к нему, и надо сказать, что чёрный смокинг шёл моему партнёру по танцам так же превосходно, как и Роди — белый. Том протянул мне руку, и я со вздохом приняла её, стараясь не коситься в сторону другой пары.

— Спасибо... но не думай, что я полдня наряжалась исключительно для тебя.

— Да я уж понял, — тихо рассмеялся Том, а я снова не выдержала и посмотрела на девушку в розовом, которую не раз уже видела и за общим столом, и в гостиной, и в коридорах, но имени её до сих пор не знала. Том же быстро проследил за моим ревнивым взглядом и прошептал: — Фелисити Блэкторн, она учится на нашем курсе вместе с Викторией Селвин.

— Зря я согласилась пойти с тобой на бал, — процедила я с неподдельной тревогой, когда к Роди и Фелисити подошли Эд и Виктория, и все они выглядели безупречно роскошно, особенно девушки, на изящных плечах которых сверкали фамильные драгоценности. — Такая за неполный вечер уведёт у меня единственного парня...

— Я бы на твоём месте точно не переживал на этот счёт, — так же сквозь зубы ответил Том и повёл меня прямиком к Роди и Фелисити, и Эд, повернувшись и заметив меня, восхищённо воскликнул:

— Вэл, какая красота! Слизерин тебе к лицу!

Я скромно улыбнулась на комплимент, отметив, однако, что единственная была в ярко-зелёном: остальные девушки почему-то выбрали более сдержанные оттенки пастельных тонов, в основном розовых, и я как всегда выглядела сорняком на фоне роз.

— Вэл, корона бала сегодня точно твоя! — раздался за спиной другой восхищённый голос, и я обернулась и с благодарной улыбкой легко приобняла Антоху, который держал под руку Друэллу Розье, тоже в сиреневом платье и бриллиантах.

Я знала, что мой друг пригласил Друэллу в последний момент, причём по моей же наводке, ведь мне было так же прекрасно известно, что она одна из немногих была в самый канун праздника без пары. Поэтому Друэлла вместо жгучей ревности излучала неподдельную радость, а я старалась поменьше скрипеть зубами от того обстоятельства, что Роди держал под руку не меня.

— Что, уже пора? — вдруг дёрнулся Эд, посмотрев за наши спины, и пары вокруг действительно зашевелились в сторону выхода.

Том же покрепче обхватил мою руку и развернул, и когда мы уже шли по полутёмному коридору, над ухом раздался шипящий шёпот:

— Первый вальс открывает бал, после будет банкет и свободное время, и ты можешь делать всё что захочешь.

— Ты сегодня немыслимо щедр, — прохрипела я в ответ, решив, что весь оставшийся вечер хотела оставаться в поле зрения Роди, чтобы он не забыл в этом цветнике про меня, а в душе непонятно откуда вспыхнула ревность.

Слизнорт как всегда постарался над оформлением зала, а тема розового была раскрыта полностью. Цветочные гирлянды под заколдованным потолком, висящие в воздухе свечи в форме сердец... букеты пышных пионов и роз в высоких напольных вазах, расставленных по периметру зала, а несколько привидений взяли на себя роль разбрасывания с высоты на участников бала конфетти в виде маленьких ядовито-розовых сердечек, в том числе и Почти Безголовый Ник.

Как Том и предупреждал, первый торжественный вальс открывал бал, и после торжественной речи Слизнорта сотня пар с началом музыки синхронно закружилась на паркете, а между студентами мелькали строгие преподавательские мантии и парадная одежда министерских служащих. Селестина Грин в самый последний момент всё-таки умудрилась выкрутиться, и с гордо поднятой головой кружилась в самом центре зала в сильных руках капитана команды Когтеврана по квиддичу Дугласа Макмиллана, который давно неровно дышал в её сторону и ждал подходящего шанса. После на глаза попался Эверетт, и Эви в его руках светилась от счастья, изящно выполняя очередное танцевальное па неподалёку от конкурентки. Том же, будто бы специально, изначально отвёл меня в самый край зала, и мы могли двигаться намного медленнее, чем все остальные, и никому при этом не мешать, и я была ему очень за это благодарна. А после того как музыка ненадолго стихла, я ловко отошла к небольшому столику между двух высоких белоснежных ваз с пионами, плюхнулась на стул и с удовольствием сделала большой глоток холодного шампанского.

Вторая часть бала нравилась мне куда больше первой. Кто хотел танцевать — продолжил делать это в самом центре под музыку небольшого оркестра, который собрался на месте преподавательского стола. Тот, кто не хотел танцевать, — вёл светские беседы у стола с разнообразными закусками, частично посыпанными тем самым конфетти. Некоторые, как я, отдыхали за столиками в одиночестве, а часть парочек рассредоточилась по отдалённым углам и предавалась робким поцелуям.

— Мисс Кларк, я всё же не зря почти два месяца ждал этого вечера, — внезапно раздался бархатистый баритон, и я мгновенно задрожала и повернулась вбок, где с невысоким стаканом стоял сам Корвус Лестрейндж собственной персоной. Что ж, эта встреча всё равно должна была состояться, и я сглотнула и нервно улыбнулась. А первый помощник министра в дорогущем чёрном смокинге учтиво поклонился мне и протянул ладонь, и мне не оставалось ничего другого, как дать руку, которой сразу же коснулись тёплые губы. — Превосходное платье...

— Спасибо, вы очень добры, — робко ответила я, убрав руку, а Корвус Лестрейндж выпрямился и оглядел меня с ног до головы, и можно было не сомневаться, что мой наряд полностью удовлетворил его пытливый взор.

— Виски?.. — галантно предложил Корвус Лестрейндж, резко взмахнув палочкой, и на столике рядом оказалась полупустая бутылка элитного алкоголя и ещё один стакан. Но я лишь в очередной раз вежливо улыбнулась и мотнула головой.

— Очень заманчиво, но нет. — Первый помощник министра немало удивился моим словам, на что я сделала очередной глоток вина и добавила: — Завтра понедельник, а ещё я обещала себе, что с нового года постараюсь встать на путь истинный...

— Валери, не расстраивайте меня так...

— Отец, я рад, что ты пришёл! — вежливо проговорил Роди, выйдя прямо к нам из толпы, и Корвус Лестрейндж чуть повернулся и мигом сменил шутливое осуждение на широкую улыбку. А Роди уверенно протянул мне руку: — Валери, не подаришь ли ты мне один вальс?

Я была настолько рада внезапному приглашению, что слишком быстро встала со стула и чуть не запнулась о длинный шёлковый подол, и рядом послышался тихий смех. Но, прежде чем я упала в крепкие объятия Роди, Корвус Лестрейндж как бы невзначай сказал:

— Сын, а ты не хочешь пока что потанцевать с девушкой, с которой ты сегодня пришёл на бал? Кажется, она весьма недурна собой...

— Отец, вот моя девушка, и я хочу танцевать только с ней, — громко заявил Роди, крепко держа меня за руку, и Корвус Лестрейндж второй раз за вечер приподнял от удивления брови, а я тем временем была готова схватить инсульт.

— Простите, — жалобно пискнула я, и первый помощник министра с улыбкой укоряюще покачал головой, а Роди повёл меня к танцующим парам. И нам в спину донеслось:

— После танца верни мне прекрасную Валери, мне нужно поговорить с ней с глазу на глаз!

— Вот и всё, пора придумывать эпитафию на надгробие, — выдохнула я, забыв на мгновение, как дышать, а затем прошептала: — Нет, молю тебя, только не в центр! Иначе когда я упаду, все это увидят!

Роди широко улыбнулся, подхватил меня под руки и встал прямо с краю от вальсировавших пар. И я немного расслабилась от его спокойной уверенности и прохрипела:

— Зачем ты это сделал?..

— Чтобы отец не думал, что я до конца жизни буду плясать под его дудку, — прошептал он, и я удивлённо подняла на него глаза. — Успокойся, пожалуйста, он тебя не съест.

— Нет, конечно, нет... всего лишь ласково придушит... — ехидно отозвалась я, и Роди тихо рассмеялся и прижал меня сильнее. — Обещала же я, а не ты...

— Он ничего тебе не сделает, клянусь, — ответил он, не давая мне упасть, а гладкий шёлк так и путался под ногами. — Ты прекрасно выглядишь!

— Спасибо, это замечательный подарок, — выдохнула я, споткнувшись на очередном повороте, но мы двигались медленнее остальных, а потому у Роди была возможность удержать меня на ногах. — И как ты только до такого додумался?..

— Кажется, я видел что-то подобное в светской хронике «Ежедневного пророка», когда был ещё маленьким. Фотографии отца и матери на торжественных приёмах частенько там мелькали, и я жадно искал их и высматривал наряды гостей...

Очередной лёгкий вальс незаметно подошёл к концу, и я резко выдохнула, пытаясь восстановить дыхание. А Роди зашагал именно к тому столику, где я до этого сидела и где стоял его отец со стаканом виски в руке и задумчивым взглядом. И едва мы вернулись на прежнее место, как я протянула левую руку к пустому стакану на столе со словами:

— Пожалуй, я всё-таки погорячилась насчёт исправления...

Приглушённый смех, взмах палочкой — и стакан наполнился янтарной жидкостью, и я взяла его в руку, а Корвус Лестрейндж зацепился взглядом за чёрную змею.

— Надо же, какой изящный рисунок, — отметил он, и я вежливо кивнула и сделала спасительный глоток. — Дань уважения факультету?

— Можно и так сказать, — кивнула я, а Корвус Лестрейндж заинтересованно прищурился.

— Позвольте узнать, кто же автор? Нарисовано очень неплохо...

— Один очень талантливый художник, который пожелал остаться анонимным, — гордо ответила я, и мою руку чуть сильнее сжали, будто бы в благодарность, и наконец отпустили. — Вам нравится, мистер Лестрейндж?

— Весьма оригинально, как и весь ваш образ, Валери, — с улыбкой ответил Корвус Лестрейндж, слегка покосившись на сына, и тот легко кивнул и пошёл прочь, в сторону стола с закусками. Я же успела плюхнуться на стул, протянуть ноги и сделать ещё один глоток виски, а первый помощник министра встал передо мной и осуждающе протянул: — Кажется, я просил вас...

— Это была не моя идея, я держалась до последнего, клянусь! — взвыла я на вполне ожидаемые обвинения, только отец Роди вместо внезапной злости снова рассмеялся, чего я никак не ожидала.

— Всё с вами ясно, Валери... что ж, я наивно хотел оградить сына от некоторых ошибок... но теперь буду даже рад, что он их совершит. Вы, несомненно, закалили его характер, моя дорогая!

Очередная вежливая улыбка на очередной комплимент, и я приподняла стакан и прохрипела:

— Аминь!

А Корвус Лестрейндж негромко добавил:

— Правда, я всё же продолжаю надеяться на ваше благоразумие... вы же не хотите себе такого свёкра, как я?

— Господь, нет! — с искренним ужасом воскликнула я и демонстративно перекрестилась, хотя никогда до этого не делала ничего подобного, и громкий заливистый смех был подтверждением тому, что первый помощник министра остался доволен моей реакцией.

— Валери, я вами восхищён и не устану это повторять! Я настолько восхищён, что даже готов предложить вам летнюю стажировку в своём отделе... вы же хотите провести каникулы в компании моего сына?

«В компании твоего сына, а не тебя, развратник в самом расцвете сил...» — ядовито подумала я, а от мысли, что я могу остаться с первым помощником министра один на один, да ещё и на его территории, вмиг стало плохо, и рука потянулась за очередным спасительным глотком виски. Только вот отказывать напрямую было опасно, ведь Корвус Лестрейндж лишь притворялся ласковым тигром, однако его когти уже показались наружу ещё в начале разговора.

— Мистер Лестрейндж, у меня пока что нет планов на это лето, так что я не смогу дать вам сейчас ответ... — осторожно протянула я, запивая горечь вискариком, а сердце так и стучало в груди.

Человек напротив не мог не заметить, что я извивалась, как скользкая змея, пытаясь выбраться наружу, и тигр всё-таки накрыл мой хвост широкой лапой и придавил к земле.

— Что ж, тогда я буду очень надеяться увидеть вас и Родольфуса у себя в кабинете в первый день каникул... вы же ещё должны будете забрать документы из соседнего отдела?

— Да... — медленно выдохнула я, продолжая извиваться изо всех сил. — Но сэр, если у меня всё-таки найдутся дела поинтереснее, то могу я отдать своё место другому? Или оно исчезнет, если я не воспользуюсь вашим щедрым предложением?

— И кого же вы считаете достойным подобной чести, мисс Кларк? — прищурился Корвус Лестрейндж, и я быстро посмотрела перед собой и без заминки ответила:

— Том Реддл.

Отец Роди проследил за моим взглядом, а неподалёку как раз стоял обладатель угольно-чёрных глаз, который, несомненно, издалека следил за нашим разговором. Короткий смешок, а после горячий шёпот:

— Кажется, это тот самый юноша, с которым вы пришли на этот бал?.. Как же странно, учитывая, что всего десять минут назад мой сын заявил, что вы его девушка...

— Это будет очень трудно объяснить... — виновато прохрипела я, осушив свой стакан, а свирепый хищник неотрывно следил за каждым движением, каждой эмоцией у меня на лице. — Но Роди с самого начала знал, с кем я пойду сегодня на бал, я честно его предупредила и никого не обманывала. И думаю, он будет только рад, если этим летом на стажировке к нему присоединится его лучший друг... а я... всё ещё смогу считать себя порядочной девушкой.

На последних словах Корвус Лестрейндж хищно улыбнулся, резко наклонился ко мне и обжёг шёпотом:

— Мисс Кларк, я очень надеюсь, что это вовсе не так, и летом нам удастся поработать вместе...

Резкий вдох, и я опять забыла, как выдохнуть, а бледные серые глаза полыхали в глубине. А Корвус Лестрейндж уже более официально громко заявил:

— Но всё же я буду не против, если ваше место займёт мистер Реддл. Вы правы, он весьма способный юноша...

Первый помощник министра выпрямился, внимательно оглядев меня сверху вниз, а я прошептала про себя: «Господи, помоги, пока не случилась катастрофа...», ведь меня уже крепко прижали к земле, а ещё чуть-чуть, и вовсе утащат куда-нибудь в подвал. И как раз в этот момент к столику подошёл Том и уверенно протянул мне руку:

— Валери, позволь украсть тебя на танец?..

— Мисс Кларк, вы сегодня особенно популярны среди юношей! — рассмеялся Корвус Лестрейндж, протянув Тому ладонь для рукопожатия, и тот ответил, продолжая вопросительно смотреть на меня. И я поблагодарила небо за прекрасную возможность смыться, быстро приняла вновь протянутую руку и поспешила уйти. — Приятного вечера, молодые люди!

— О чём была беседа?.. — невзначай спросил Том, перехватив инициативу танца, едва мы подошли к остальным парам, и я шумно выдохнула, пытаясь согнать густую краску с горевших огнём щёк. — Ты вся дрожишь...

— Меня позвали на стажировку в министерство на летних каникулах... — Том от неожиданности округлил чёрные глаза, чуть ослабив хватку, но я быстро добавила, запнувшись за подол: — Но если я не смогу прийти, а я точно не смогу этого сделать, то Корвус Лестрейндж Четвёртый готов принять тебя вместо меня.

— Ты... сама попросила его об этом? — не веря услышанному, переспросил он, и я с улыбкой кивнула: — Но... зачем?

— Затем, что ты горишь этой стажировкой, а мне она нахрен не нужна. А ещё если я всё-таки останусь на лето в министерстве, то в следующем году у Роди появится сводный внебрачный брат, а я к такому повороту никак не готова!

Тихий шипящий смех немного разрядил атмосферу, и Том удержал меня от очередного падения, а я покрепче вцепилась в его плечи и прошептала:

— Почему ты не можешь поверить, что я могла попросить об этом? Потому что сам никогда бы не стал делать что-то подобное для другого человека?.. — Мои догадки были верны, судя по растерянному взгляду угольно-чёрных глаз, и я наклонилась ближе и тихо добавила: — Но ты же сам неоднократно говорил, что я — это не ты? Поверь мне, мне нетрудно уступить тебе в этом вопросе и найти себе более подходящее занятие на лето, причём подальше от Министерства...

— Спасибо, — выдохнул Том, причём вполне искренне, а я насмешливо прошептала:

— Только умоляю тебя, не надо идти той дорожкой, которой предложили пойти мне... А если всё-таки решишь по ней пойти, то постарайся не залететь, хорошо?

— Не думаю... что мне грозит такая опасность, но... спасибо за заботу... — с паузами отозвался он, и я звонко рассмеялась и подвернула ногу, но не упала, так как меня вовремя подхватили. — Тебе точно стоит меньше пить...

— Я честно пыталась, но это невозможно в присутствие сам-знаешь-кого, — горячо проговорила я, и Том выпрямился и ещё сильнее замедлил шаг. — Господь, танцевать в брюках было гораздо удобнее! И если ты ещё хоть раз посмотришь ниже дозволенного, то вместо Министерства проведёшь лето в больнице святого Мунго!

От подобных угроз бледные щёки моментально вспыхнули, а я покосилась вбок и заметила Роди, который стоял в стороне с бокалом вина и неотрывно следил за нами. Том тоже заметил лучшего друга и усмехнулся, а когда вальс подошёл к концу, то повёл меня прямо в его сторону.

— Что ж, пора налаживать полезные знакомства перед летней стажировкой... — прошептал он на прощание, прежде чем передать меня Роди, и я метнула в него внимательный взгляд. — Не натворите глупостей!

— Именно этим я и собиралась заняться, — хмыкнула я, едва староста факультета отошёл на безопасное расстояние, а Роди вопросительно посмотрел на меня. — Твой отец опять споил меня дорогущим виски, но всё же благословил наш союз, так что вполне можно начать творить глупости...

— Лучше потанцуем... — с улыбкой предложил Роди, снова увлекая меня на танцпол, хотя мне с каждым шагом было всё труднее не запутаться в подоле своего шикарного платья. А в голове громкая музыка перемешалась с алкоголем и яркими цветами, превратившись в один пёстрый вихрь из лепестков, и я почему-то нисколько не сомневалась, что опять буду жалеть на следующий день о выпитом сегодня. Но только о выпитом, а ни в коем случае не о сделанных глупостях.

Примечания:

После насыщенных глав с Корвусом Лестрейнджем этот миник актуален как никогда: ficbook.net/readfic/01898cb8-2635-774f-ab88-9d840bbc7e11

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518