Марионетка аристократа

Ну да, решила она... Сама наивность, мать её! Нещадно разрывая письмо доктора на мелкие кусочки, Гермиона разъярённым взглядом буравила огонь в камине. Ещё недавно, несмотря на проснувшуюся в ней решимость довести дело до конца, она была подавленной и разбитой, а уже сейчас с блеском в глазах ругала на чем свет стоит этого непутёвого колдомедика, чтоб ему пусто было! Ответное послание было ранним, и Монтий доставил его Гермионе уже в шесть утра. Благо, Драко к этому моменту отправился по своим делам, привычно зарядившись несколькими кружками крепкого кофе, которое позволяло ему хотя бы до обеда твёрдо стоять на ногах и с трезвой головой решать свои проблемы. Жаль только, ничто пока не могло с такой лёгкостью помочь с бедами Гермионы. Если что-то она с этого момента и стала ненавидеть всей душой, так это ожидания во всех их проявлениях! Ибо письмо мистера Харриса содержало в себе следующие строки:

«Мисс Грейнджер, доброго вам дня. Надеюсь, вы в добром здравии, и с вами всё в порядке. За выполнение вашего указания примусь незамедлительно. Прошу вас с пониманием отнестись к тому, что на данный момент я не имею в запасах необходимого вам зелья. Но я сегодня же лично займусь его изготовлением и доставлю вам его в лучшем виде.
Это займёт несколько дней. Хочу надеяться, что небольшое ожидание не доставит вам неудобств.

Со всем уважением, мистер Джеймс Харрис».

Возмущению Гермионы не было предела. Мало того, что именно из-за этого непутевого доктора начались все её текущие проблемы, так даже сейчас он не мог быть ей полезен в нужную минуту! В тот же день, когда он обо всём узнал, следовало изготовить такое зелье и ждать, когда она запросит прислать его. Но нет же, экономный скупердяй и мысли не допустил переводить таким образом ингредиенты, перестраховавшись, видимо, на случай, если Гермиона и Драко неожиданно решат оставить ребенка. Не сдержавшись, Гермиона схватила со стола Драко новый пергамент и написала ещё один лаконичный ответ, по которому мгновенно был понятен её настрой и праведный гнев: «Ну так поторопитесь! А зелье, как будет готово, передайте мне через эльфа». Отдавать пергамент Монтию, которого она снова собиралась отправить по своим делам, было несколько неловко, потому Гермиона сразу извинилась перед ним и добавила, что так нужно. Что ж, в этом она была права: в доставке нового послания адресату действительно присутствовала острая необходимость, ведь колдомедик намеревался в дальнейшем лично заявиться в шатёр с флаконом в руках, в то время как Гермионе его появление здесь было крайне невыгодно. У Драко это могло вызвать немало вопросов, а говорить с ним на острую тему она всё также не собиралась. Вернее будет сказать, не решалась. В сотый раз впустую ругать себя за то, что не заказала зелье раньше, Гермиона не стала, ведь ещё днем ранее не была уверена, что пойдёт на крайние меры. Но теперь она четко определилась со своей позицией, даже несмотря на то, что всё её существо противилось такому решению. Выбор был сделан, оставалось только дождаться чёртового зелья!

Жалкие клочки, которые остались от письма колдомедика, вскоре полетели прямиком в огонь, а Гермиона упрямо отвернулась от камина. Кто бы знал, как сильно ей хотелось уже сегодня завершить эту историю и поставить в ней жирную точку, но некоторые обстоятельства никоим образом больше не зависели от неё... Преимущественно, вопрос с отсрочкой расторжения их с Драко брака. Хотелось отключить эмоции, забыться, и потому Гермиона плюнула на всё и отправилась пить легкое успокоительное зелье, которое должно было хоть сколько-то усмирить её нервозность. Так или иначе, история её беременности подходила к концу, но никакого облегчения от этого Гермиона не испытывала. Было больно, было тяжело, а собственное отражение ей вовсе не хотелось видеть, потому как всё, что она могла сказать себе, так это с небывалой злостью заявить, что она самая настоящая трусиха! Главное, что нужно было сделать за это время, так это не держать эти новости втайне от Драко. Но как молчала она прежде, так не решалась объясниться с ним даже сейчас. Впервые её страх был сильнее её, и перебороть эту эмоцию у Гермионы при всём желании не выходило...

День проходил будто мимо неё: утренний урок беспалочковой магии, детальное изучение нескольких глав углубленного курса колдомедицины, занятия с Энором, бесцельная короткая прогулка и новый акт самобичевания, конечно же! Гермиону так и подстёгивало пошутить над собой, что в эмоциональном плане она в последние дни отрывалась, как могла. Огромным плюсом стала ощутимая помощь успокоительного зелья, которое позволило хотя бы временно снять напряжение. Но стоило Драко промелькнуть в обеденное время в шатре, как она снова готова была со всей самоотдачей биться головой об стену.

– Если не спячу за оставшиеся дни окончательно, не исключено, что через недельку-другую стану прежней, – в какой-то момент вслух задумчиво проговорила Гермиона. К этому времени Драко уже не было в палатке. Она с трудом заставила его перекусить, ведь даже отловить его ради этого стало настоящей проблемой. У него всё делалось на бегу: в течение дня, в большинстве своём, он постоянно спешил по своим делам и почти всё своё время самозабвенно проводил в Хартпуле. В чём его никак нельзя было упрекнуть, так это в том, что он отлынивает от своих обязанностей. Какой там! Он выполнял их с завидным фанатизмом, благодаря чему, стоит отметить, и достиг таких высот в свои совсем молодые годы... Которые ему приходилось хоронить на фронте.

– А почему милая Гермиона должна спятить?

Неожиданно раздавшийся от прохода голос заставил Гермиону подпрыгнуть от неожиданности, но вскоре широко заулыбаться.

– Иримэ! Вот уж кого я никак не ждала сегодня. Как же я рада тебе! Проходи! – Гермиона моментально повеселела и поднялась с кресла навстречу подруге, державшей в руках приличную стопку книг. Несложно было догадаться, что она сдержала обещание, и это были различные тома по колдомедицине.

– Госпожа отправилась навестить миссис Гойл, так что у Иримэ выдалось свободное время и вышло покопаться на самых дальних полках библиотеки, – говоря это, эльфийка грузно опустила стопку из восьми толстых фолиантов на журнальный столик и не сдержала облегчённого вздоха. – Еле донесла их! Но больше книг на эту тему нет, совсем нет. Ты разорила всю библиотеку мэнора! – заулыбалась Иримэ, которая не переставала пыхтеть, отчего выглядела весьма занимательно.

– Приносила бы по паре штук за раз. Зачем так мучиться? – покачала головой Гермиона, хотя радости её не было предела. Она сразу пробежалась взглядом по корешкам книг и сделала вывод, что с таким материалом ей ещё не приходилось ознакамливаться. Теперь у неё было занятие на несколько недель вперед, что вызвало в ней несказанное воодушевление.

– Поздно метаться, уже разделалась, – блаженно заулыбалась Иримэ, отчего Гермиона не сдержала смеха. Эльфийка была невообразимо рада, что эта ноша больше не оттягивала ей руки, но как же комично со своей неповторимой мимикой на маленькой эльфийской мордашке она смотрелась со стороны. – Ещё и смеется над Иримэ, бессовестная! – подколола Гермиону эльфийка, на что та, и не думая замолкать, наклонилась и поцеловала Иримэ в щёку.

– И не перестану потешаться! Но спасибо тебе огромное, ты несказанно меня осчастливила, – добродушно ответила Гермиона. Иримэ расплылась в улыбке. – Ты будешь чай? Монтий подсуетился с утра и испек вкуснейший кремовый пирог. Вашему повару Норту он смело может составить конкуренцию. Ты просто обязана попробовать его выпечку!

– Гермиона, Иримэ только недавно покушала, в неё сейчас ничего не влезет, – медленно закачала головой эльфийка. – Да и дела не ждут. Иримэ нужно возвращаться, но на днях Иримэ обязательно заглянет к тебе снова, – пообещала та.

– Как скажешь, трудолюбивая пчелка. Буду ждать твоего возвращения! – не стала настаивать на своём Гермиона. Иримэ ответила ей кивком головы и побрела к выходу, но когда уже почти покинула палатку, Гермиона вдруг окликнула её.

– Да? Нужно что-то ещё? – спросила воодушевленная Иримэ, которая всегда готова была прийти на выручку. Эльфийка внимательно посмотрела на неё, но Гермиона так и осталась стоять к ней спиной. Её плечи опустились, сама она сгорбилась и, что было хорошо заметно, поникла. – Гермиона, что-то случилось? – моментально встревожилась эльфийка.

– На самом деле, да, – медленно обернулась к ней Гермиона, у которой на сей раз не вышло скрыть эмоций. В её лице проглядывались бескрайняя печаль.

– Гермиона, что с тобой? – не на шутку встревожилась Иримэ. Но Гермиона лишь прикусила нижнюю губу и качнула головой.

– Это личное. Прости, я не могу поделиться с тобой подробностями и даже рассказать обо всём поверхностно, – сказала в ответ Гермиона, отчего та заметно растерялась. – Я хочу попросить тебя передать Нарциссе, что мне нужна встреча с ней. Но наедине и втайне от Драко. К примеру, завтра днём, после обеда, пока он будет находиться в Хартпуле. Я не хочу, чтобы он знал об этом, и прошу тебя ничего ему не говорить! – с небольшим нажимом обратилась она к Иримэ, на что эльфийка, слегка помедлив, чтобы отойти от шока после внезапной перемены в поведении Гермионы, утвердительно кивнула.

– Раз просишь, Иримэ не подведёт тебя, – заверила она.

– Хорошо, – еле слышно проговорила Гермиона. – Но мне хотелось бы встретиться с ней вдали отсюда. Другими словами, мне нужно самой попасть в мэнор и лично переговорить с леди Малфой. Ты владеешь способностью переносить заклинание на кого-то ещё и можешь привязать меня к себе. Сообщи Нарциссе о моей просьбе и, если она даст на это разрешение, ты поможешь мне переместиться в замок. Общаться с ней здесь нам никак не стоит.

– Что у тебя случилось? Иримэ даже стало не по себе, – запричитала эльфийка, всерьёз забеспокоившись за подругу. И снова Гермионе захотелось просто высказаться ей обо всём, рассказать о своих бедах, поплакаться, в конце-то концов! Но позволить себе такую вольность она не могла. Зато уже сейчас была уверена, что во время скорой встречи с Нарциссой о хладнокровии ей останется разве что мечтать...

– Иримэ, не беспокойся за меня. Со мной всё в порядке, но ты верно всё поняла: у меня действительно возникла проблема, которую стоит поскорее решить, и Драко о ней знать пока совершенно не следует. Пожалуй, одна только Нарцисса сейчас может помочь мне с этим.

– Иримэ сегодня же всё ей передаст! Незамедлительно, как только госпожа вернется домой, – пообещала Иримэ, на что Гермиона с благодарностью улыбнулась ей, насколько могла.

– Спасибо тебе! Не трать больше время, у тебя действительно много дел, – сказала Гермиона, после чего эльфийка, помедлив немного и с беспокойством заглянув в её лицо, всё же ушла. Было видно, что Иримэ хотелось подбодрить Гермиону, но она растерялась и не знала, с чего начать, ведь не имела даже милейшего представления, с чем связаны её неприятности. Потому она только сказала напоследок с огромной надеждой и верой, что иначе быть не может: «Всё будет хорошо, не сомневайся в этом!».

Оставшись наедине, Гермиона обессилено опустилась на диван. Сегодня она разочаровала себя больше, чем, кажется, вообще могла. Ещё вчера она намеревалась сначала объясниться с Драко, а уже после вместе с ним встретиться с Нарциссой, но сегодня, когда Иримэ внезапно появилась здесь, спонтанно решила поступить иначе. Страх по-прежнему не отпускал, она боялась разговора с Драко и делала всё возможное, чтобы продолжать избегать его... – Родила бы – и то, наверно, промолчала. На месте обо всём догадался, – мрачно пробубнила она, коря себя за неслыханную трусость, с которой Гермиона, тем не менее, не собиралась бороться. Пододвинув к себе стопку книг, она принялась пролистывать их в очередной попытке уйти от безрадостных мыслей.

* * *

– Распрями спину! Ты сегодня зажата до невозможного. С меня что, всё ещё не сошли оборотные чары, что ты вдруг решила начать меня стесняться? Или как твоё поведение вообще истолковать? – после третьего по счету замечания, сделал ей практически выговор Драко. Сидевшая в кресле напротив него Гермиона безрадостно усмехнулась, но выполнила указание. Она не любила, когда он говорил с ней в таком тоне, но понимала, что порой он сам не замечал, как в нем даже во время их тесного общения запросто мог пробудиться суровый командир. Он уже сросся с этой ролью, но наедине с Гермионой чаще всего был совершенно другим – полной противоположностью того самого руководителя армией молодых Пожирателей Смерти, который изо дня в день нещадно гонял своих подчиненных. До конца привыкнуть к его суровому виду у неё едва ли получалось, оставалось разве что смириться.

– Как прикажете, командир, – вздёрнула она подбородок, за что Драко метнул в неё убийственный взгляд.

Сегодня у него получилось вернуться к ней уже в девять часов, причём при нем ещё остались силы, которые он решил потратить на благое дело. Вооружившись альбомом и карандашами, он приступил к рисованию, что также помогало ему расслабиться и немало увлекало. В последнее время Драко нечасто изображал Гермиону, но за эти месяцы альбом всё равно успел пополниться её картинами во всевозможных ракурсах. Ничего неприличного они не брались рисовать, всё было уместным и приятным с виду, хотя нередко они всё же могли перейти к переносу на бумагу соблазнительных поз. Однако Драко, обладающий настоящим взглядом художника, имел способность видеть ту грань, которая позволяла рисункам даже с эротической подоплекой быть не развязными, а по-настоящему эстетичными. Именно это Гермионе и нравилась в его работах: он умел выгодно подчеркнуть то красивое, что они содержали в себе, ведь в нём было очень остро развито чувство прекрасного. В этот вечер ей не пришлось подстраиваться под его фантазию и принимать определенную позу – ему просто захотелось изобразить, как она читает. Когда он вернулся, Гермиона как раз сидела на диване с поджатыми под себя ногами и листала лежавшую у неё на коленях книгу. На этот раз это была художественная литература. Ей ничто уже не помогало забыться от своих проблем, потому приходилось отталкиваться от тех условий, в которых она находилась. Развлекать себя в палатке было нечем, только книги и составления планов по завоеванию других городов помогали Гермионе не сходить с ума от безделья и одиночества. Но на заучивание новых терминов и описаний всевозможных зелий у неё сегодня уже не осталось сил, потому она решила немного расслабиться за прочтением увлекательной истории. Драко угораздило вернуться как раз в тот момент, когда она была хотя бы немного навеселе, и, лишь слегка перекусив и вдохновившись её образом, он заставил её продолжить своё занятие в совершенно неподвижной позе. Гермионе всегда было в радость позировать ему, ей нравился конечный результат их совместной деятельности, который даже хотелось, будь у неё такая возможность, оформить в рамку и повесить на стену. Потому она не сказала слова против, однако уже вскоре поняла, что это было ошибкой... Не стоило сегодня браться быть его музой, потому как демонстрировать в его присутствии жизнерадостность, а самой прятать от него затравленный взгляд, Гермионе с каждым разом давалось всё труднее. Тем более, когда Драко так внимательно всматривался в её лицо. Искренне улыбаться ему становилось практически непосильной для неё задачей. Хуже всего было то, что Гермиону не отпускало разрушающее её изнутри чувство вины, особенно теперь, когда исправить ситуацию с продленным браком не представлялось возможным. Порой оно не позволяло ей даже спокойно дышать, а Драко являлся крайне проницательным человеком, из-за чего приходилось всё время находиться в напряжении и очень тщательно контролировать свои настоящие эмоции. Но кто бы знал, как сложно было скрыть то, что упрямо вырывалось наружу...

– Одним днем не отделаемся. Если получится, завтра продолжу рисунок, – целиком находясь во власти творческого процесса, констатировал Драко. Он тщательнейшим образом прорисовывал каждую её разметавшуюся волосинку, и эта лёгкая неряшливость придавала Гермионе особого шарма. Глядя на то, как он делает свою работу, Гермиона не сдержала тёплой улыбки. Слегка взлохмаченный, крайне задумчивый и сосредоточенный, так ещё и с засученными рукавами. Более того, он закинул ногу на ногу, благодаря чему смотрелся по-настоящему солидно. Этаким проходимцем-художником его даже в шутку никак нельзя было назвать. Уже благодаря одному своему волчьему взгляду Драко Малфой казался и опасным, и сексуальным одновременно с тем. Однако если раньше этот холодный, жёсткий взгляд заставлял Гермиону сжаться и прятаться от него, то сейчас она спокойно смотрела Драко в глаза. Даже могла залюбоваться его обликом и красивой внешностью вкупе с проступающим даже в спокойной обстановке сильным характером. Пожалуй, именно это периодическое любование им с головой выдавало её влюблённость. И Драко не мог этого не видеть, но тактично не реагировал на её взгляды либо же мог только безмолвно усмехнуться в свойственной ему одному манере.

– Будет нужно – продолжим, – с небольшой усталостью проговорила Гермиона и тяжело вздохнула.

– Создаётся впечатление, будто я заставил тебя стоять на одной ноге, ходить по канату, так ещё и держать руки за головой, – сыронизировал Драко, на что она одарила его весёлой улыбкой.

– Кто знает! Не исключено, что для меня всё было именно так, – парировала Гермиона.

Драко хмыкнул и захлопнул альбом, откинувшись на спинку кресла. Глаза его теперь были прикрыты – к счастью для окончательно стушевавшейся Гермионы, показная весёлость которой стремительно сходила на нет. С каждым часом её всё больше душило осознание, как неправильно она поступает. В особенности это касалось сегодняшнего дня, когда она твёрдо решила встретиться с Нарциссой и раскрыть ей свою тайну... Но не Драко, который первым, насколько бы страшно ей ни было, должен был обо всём узнать. В душе теперь роились противоречивые чувства: от смятения до состояния полнейшего ужаса. Но также на задворках сознания присутствовало и понимание, что отважиться и побеседовать с ним прямо сейчас – самое верное, что она может сделать. Если только у неё, некогда решительной и пробивной гриффиндорки, хватит на это смелости...

– Драко, – негромко позвала она, привлекая его внимание, – нам нужно поговорить.

Гермиона еле выдавила из себя эти слова. Пульс моментально сбился, сердце заколотилось в бешенном ритме, отчего ей начало казаться, что ещё немного – и оно выпрыгнет из груди. Теперь она была сама не своя и не представляла, как поведёт себя в последующем, особенно когда поняла, что ещё секунда-другая, и острый взгляд серых глаз взыскательно вопьется в неё, требуя продолжить и говорить честно и искренне – всё до последнего слова. Отчего-то этот момент стал казаться ей худшим кошмаром. Однако не успел развалившийся в кресле в расслабленной позе Драко заметить, что с ней что-то происходит, как в палатку ворвался один из его подчинённых, и всё их внимание переключилось на него.

– Малфой, возникли проблемы. Меня послали за тобой, – коротко и быстро сообщил молодой Пожиратель Смерти, на что Драко ответил ему кивком головы и поднялся со своего места. Он по-прежнему оставался умиротворённым. Небольшая передышка за любимым занятием будто позволила ему в полной мере восстановить жизненные силы.

– Сейчас приду, – ответил он, и подчиненный скрылся из виду. – Отдохнул, называется! А ещё порадовался, что пораньше смог вернуться домой, – проворчал Драко, на ходу опуская рукава и приближаясь к своему письменному столу. Всё это время Гермиона провожала его опасливым взглядом. С одной стороны, ей хотелось, раз уж она начала, добить их разговор, но с другой – она не могла не выдохнуть с облегчением, ведь ей не пришлось морально насиловать себя прямо здесь и сейчас... Она всё ещё не была готова объясняться с Драко. Пугала его возможная реакция: безудержный гнев, отрицание сложившейся ситуации либо отторжение всякой мысли об их ребёнке... Святой Мерлин, и почему те условия, в которых они находились, были настолько сложными и практически на корню лишали их шанса просто жить вместе и растить это несчастное чадо?

Драко надел на себя пиджак, а следом и теплую зимнюю мантию, после чего приблизился к Гермионе и, встав позади неё, быстро поцеловал в висок.

– Как вернусь, если останутся силы, поговорим обо всём, о чем только пожелаешь. Надеюсь, ничего важного ты не собиралась сообщить, и это может подождать? – спросил он. Драко сейчас не был до конца искренен. Будучи в приподнятом настроении, он попросту пытался завершить их несостоявшийся диалог на позитивной ноте. Гермиона так и не обернулась, замерев и глядя перед собой. Немалых усилий ей стоило не съёжиться, ненароком демонстрируя, насколько она вдруг стала опасаться своего возлюбленного. Он ведь даже представить себе не мог, какую тайну она почти решилась поведать ему...

«Ждать это не может, но и спешить теперь, когда всё потеряно, нам уже некуда, родной...» – мысленно ответила ему Гермиона, но вслух сказала иное, сделав вид, что переключилась на литературу по колдомедицине:

– Разумеется. Побеседуем позднее. Удачи тебе!

– А целовать меня уже не нужно? – вскинул брови Драко, наклонившись и заглянув в её лицо. Гермиона выдавила из себя вполне искреннюю улыбку и посмотрела на него, всеми силами гоня прочие мысли. Он снова уходил на войну, лишь это было важно. И каждый раз она провожала его, как в первый; и каждый раз испытывала за него безудержный страх, искренне желая, чтобы он как можно скорее вернулся, причём живой и невредимый. Ничерта для неё не стало привычно то, что он постоянно отправлялся на смертоносные бойни. Это было их нормой, но какой же страшной, ведь всякий раз он мог расстаться с жизнью где-то там, вдали от неё!

– Нужно, мистер Малфой. Возвращайся поскорее и будь осторожен! – мягко ответила она и поцеловала его в губы. Через десяток-другой секунд Драко отстранился, одарил Гермиону самодовольной кривой усмешкой, а после покинул палатку. Как только Гермиона осталась одна, то не выдержала больше того напряжения, что скопилось в ней, и громко рыкнула, будто разозлённый, но в то же время раненный зверь. Она откинулась на спинку дивана и высоко запрокинула голову, уставившись немигающим взглядом в потолок. Эти терзания окончательно извели её! Они не привносили в её жизнь ничего хорошего, только разрушали её изнутри. Но больше всего мучили переживания по поводу реакции Драко, которую она при всём желании не могла предугадать. Её сомнения были обоснованными, ведь совсем недавно она, наконец, честно и искренне призналась себе, что боялась теперь, что эта беременность может стать серьёзной угрозой для их отношений. А Гермионе такого хотелось бы меньше всего: она искренне наслаждалась тем, как хорошо у них всё складывалось на протяжении стольких месяцев. Она любила и была любима, и допустить мысль, что это может разрушиться, было для Гермионы крайне мучительно. Она всей душой опасалась такого исхода.

Поняв, что о чтении речи идти не может, и никакие строки в данный момент не смогут отвлечь её от насущных проблем, Гермиона решительно поднялась с места. Мерить комнату шагами было утомительным и крайне нервозным занятием, но именно это она и делала, причем неустанно, десятки минут напролет. Порой она ни о чем уже не думала, но всё равно не могла заставить себя остановиться. Гермиона не находила себе места, ей было неспокойно, она ни в чем уже не была уверена. Разве что в том, что единственное, чего она теперь ждёт с нетерпением, так это зелья от мистера Харриса! Она старалась больше не думать о ребенке, тем более с учётом того, что он был не жилец, и она собственноручно собиралась отнять у него жизнь. Он больше не играл никакой роли, не брался в расчет, являлся несущественной фигурой – скорее, лишь её тенью. Хотя, стоит признать, Гермионе всей душой хотелось бы для него иной участи. Жаль только, её желания не играли ровным счётом никакой роли. Не в те времена, в которые они жили, и не при том плачевном положении, в котором она пребывала.

Минуты казались вечностью, время будто не просто замедлило свой ход, но вовсе остановилось, однако на часы Гермиона больше не смотрела. Лишь спустя какое-то время, окончательно измотав себя, она опустилась на стул, что стоял подле стола Драко, и придвинула к себе карты северной части магической Великобритании. Пальцы заскользили по некоторым участкам, взгляд всё больше стал фокусироваться на отдельных территориях, в особенности тех, что уже были завоеваны Пожирателями Смерти. Гермиона сама не заметила, как переключила внимание на бесцельное разглядывание карт, каждый сантиметр которых давно уже выучила наизусть. И, тем не менее, они позволили ей усмирить свою взвинченность, отвлечься... Ровно до тех пор, пока в какой-то момент в палатку не ворвался Драко. На его лице гуляла шальная улыбка, сам он откровенно насмехался над чем-то. Безмолвно приблизившись к Гермионе и забрав одну из карт, он поднял её и стал на ходу что-то рассматривать, беззвучно посмеиваясь.

– Драко, нам нужно поговорить. Я хочу сообщить тебе кое-что, – сходу заявила Гермиона, поняв, что либо она сделает это сейчас, либо этого не произойдёт вовсе! Она не сможет затронуть эту тему, пока не минут три месяца, и Драко сам обо всём не догадается, как только не сумеет расторгнуть их союз. Он не ответил. Гермиона нахмурилась и удивлённо взглянула на него. – Драко! – снова позвала она, но уже громче. – Нам нужно... – начала она, и тут Драко повернулся и подошёл к ней. К удивлению Гермионы, он даже не услышал её: он был настолько сосредоточен на чем-то своём, что полностью пропустил всё мимо ушей. Гермионе уже закралась в голову мысль без всяких вступлений громко озвучить главное. «Я беременна!» – всего два слова, которые скинут тяжкий груз с её плеч. Но тут Драко сам энергично заговорил, причем раньше, чем она успела что-либо сделать:

– Удача сегодня благоволила нам: удалось взять в плен первого помощника бывшего мэра Хартпула. Он до победного скрывался и самолично прежде подорвал собственный особняк, дабы мы не добрались до него и не сумели найти в его угодьях ничего, что могло бы помочь в наших планах по завоеванию города. Но в первую очередь он боялся за собственных детей – двойняшек, возраст которых почти приблизился к совершеннолетию. Его семья до лучших времен обосновалась в полуразрушенном здании, на которое никто не обращал внимания. Они намеревались дождаться, когда контроль над близлежащим округом немного ослабнет, и они смогут бежать прочь из страны. Дело случая, что их обнаружили. В результате этот чинуша устроил нам целое дешевое представление: сначала попытался убить моих людей, но потом, осознав, что ему не позволят этого сделать, предпринял попытку перебить своих родных и покончить с собой. Но ни того, ни другого реализовать ему не удалось. Собственно, для того меня и вызвали. Он дипломат и решил пойти иным путем: пока у него ещё была такая возможность, устроил переговоры. И для этого ему потребовался я лично, ни с кем другим из моей армии он не желал вести диалог – только напрямую с командиром. Продать родину он, как истинный патриот, не был готов, но кое-какой информацией о тех лицах, которые по-прежнему вставляют нам палки в колеса, всё же поделился. Конечно же, мы всё равно затем взяли всех их в плен, но... – Драко задумчиво стал щелкать пальцами левой руки, устремив взгляд куда-то в сторону. Гермиона внимательно посмотрела на него. Разумеется, этот рассказ не оставил её равнодушной, и слышать о поломанных судьбах, а тем более о целых семьях, которые подвергались в такие суровые времена репрессиям, было по-настоящему больно. Однако даже в такие моменты она продолжала верить в лучшее, и эта история не разочаровала её. – Хотя их и доставят в Замок Смерти, замолвить за них словечко перед Хозяином всё-таки придётся. У нас сейчас сложилась такая ситуация, что в ход идёт уже не грубая сила: взамен ей на первый план вышли переговоры. Чем с большим количеством людей я смогу по-хорошему договориться, тем скорее узнаю тайны этого города и окончательно подомну его под себя, устранив неугодных, коих осталась жалкая масса. Правда, они по сей день дают о себе знать и продолжают нападать исподтишка на моих людей, а также временами подрывают те стратегические объекты, до которых мы пытаемся добраться. Их необходимо как можно скорее искоренить, и ради этой миссии есть резон расходиться на хорошей ноте с теми, кто готов говорить. Собственно, держать данное слово мне теперь необходимо, в противном случае получу порочащую моё имя славу, и мало кто загорится желанием впредь доверять мне и мирно сдавать позиции. А таких, стоит заметить, немало, и всё, что сдерживает их от необходимости связаться со мной, так это банальный страх, что я обману, слепо свяжу им руки и без лишних слов отправлю на скорую казнь. Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер... А что до этого помощника мэра, то его родным, вероятней всего, повезет: останутся живы и даже не будут излишне измучены пытками. Правда, уровень их жизни изменится не в лучшую сторону: про черную икру, коллекции дорогостоящего антиквариата и горы золотых придётся напрочь позабыть. Но, как ни крути, это лучше, чем преждевременная встреча со старухой с косой.

– Разве это могло позабавить тебя? – уточнила Гермиона, вспомнив, как он озорно улыбался, когда стремительной походкой только ворвался в палатку. Драко будто вышел из своих раздумий. На этот раз он услышал её, и веселая усмешка вновь озарила его лицо.

– Нет, дальнейший случай с Алджерноном, – и снова Драко беззвучно посмеивался над чем-то, тогда как Гермиона вопросительно смотрела на него. – Только представь! Разобрался я с Уилкинсоном – именно так зовут этого помощника мэра – и стал расспрашивать ребят, почему Алджернона нет с ними, хотя руководить их отрядом должен был этой ночью именно он. Как оказалось, также спеша к нашим людям по их призыву, этот остолоп перепутал к чертям собачьим нужный субъект в восточном округе с западным! Так ещё и навел страху на десяток людей, которые попались ему на улице под горячую руку. Он даже готов был навалять одному храбрецу, который пытался доказать ему, что он хорошенько обознался и потому в данной ситуации – конченный идиот! – к этому моменту Драко затрясло от смеха, но вскоре он уже более серьёзным тоном продолжил: – Собственно, весьма иронично как раз то, что дурнем его можно назвать в последнюю очередь: Алджернон умён, хитёр и очень проницателен. Но за последние бессонные сутки настолько вымотался, что к концу дня стал туго соображать. В результате, прибыв на место, я вдоволь посмеялся над его комичной промашкой, разогнал по домам людей и отправил его на заслуженный отдых. Пусть проспится, а Калеб пока подменит его – днём у него как раз был отсыпной. Радует лишь то, что это был обознавшийся Алджернон, а не некто из тех дурней, кого подсунул нам за последнее время Хозяин, ибо ситуация с ними вырисовывается плачевная. Темный Лорд постоянно ищет новых соратников, присылает ко мне новобранцев, но порой будто напрочь забывает, что количество не означает качество! Эффектное зрелище в виде большой армии не стоит ломаного гроша, если эти самые Пожиратели Смерти собственную тень от противника отличить не в состоянии. Конечно, таких недоумков у нас немного, их можно сосчитать по пальцам, но они подобны тараканам: способны выполнять разве что примитивные команды и первыми оголтело лезть в бой. При этом они живучей нас всех вместе взятых! Тот же Гойл в этом списке – не исключение. Полгода, тварь бездумная, бегает впереди всех под смертоносным дождём из лучей Авады, и хоть бы одна серьёзная травма была! Так чёрта-с два. Но Гойл хорош тем, что может послужить таковым горе-новобранцам примером. Пушечное мясо должно быть исключительно таковым и знать своё место! Если солдат ни на что больше не годен, а Хозяину приспичило, чтобы он был с нами, так пусть эта самая шавка оттачивает мастерство в той области, к которой его подключили, и никак иначе. Не способен думать – учись быть передовым агрессором, чтобы иметь хоть какую-то цену...

Драко не просто рассказывал ей всё это, а целиком находился во власти своих мыслей и рассуждений. Настроение его вновь было приподнятым, и он желал многим поделиться с Гермионой. Несмотря на нелегкий военный период, такая работа приносила ему немало удовольствия, ведь именно в ней он раскрыл свои таланты и нашёл себя. Драко снова что-то повествовал, теперь уже о грядущих собраниях у Волан-де-Морта, а также что-то о Блейзе, но Гермиона, уже не вслушиваясь, просто наблюдала за ним. Он доверял ей, он уже практически ничего от неё не утаивал, да и сам он с её подачи стал мягче и человечнее, даже если посторонние этого не видели. Будь он прежним – ни за что бы не пощадил ту семью! Скорее, с жесткой кривой усмешкой на тонких губах сам же на месте их заавадил, а затем и всех остальных, до кого намеревался добраться. Под её же благотворным влиянием он сделался немного гуманней, брался просчитывать другие варианты, а не слепо убивать, чем чаще всего грешил в былые времена. Даже тактика его поведения с врагами стала немного меняться, в чем он больше выигрывал, нежели оставался проигравшим. В душе Гермионы нарастала настоящая буря: она понимала, что не сможет заставить себя заговорить и испортить ему настроение, стереть довольное выражение с его лица. Сейчас она делала это не ради себя, а ради него: этот день у Драко выдался весьма удачным, и потому она не хотела заканчивать его на напряжённой, может даже негативной ноте. Драко не слышал её, он пребывал во власти собственных планов. Уже вскоре он опустил карту на журнальный столик и принялся что-то увлеченно рассматривать, продолжая рассуждать вслух. О её намерениях побеседовать с ним Драко уже и не помнил – всё перебила поимка одного из ключевых врагов. Он был сосредоточен только на захвате города и сопутствующих этому проблемах. Они были немногочисленными, но их решение не требовало отлагательств.

– Давай выпьем чаю – передохнешь и поужинаешь, – предложила ему Гермиона, когда он в какой-то момент замолчал.

– Не хочу, Гермиона. Лучше с утра сытно позавтракаю, – подняв на неё глаза, ответил он. – А сейчас, когда меня навряд ли кто-то снова возьмётся тревожить, предпочту что-нибудь сладенькое на десерт, – ухмыльнулся Драко и окинул полным желания взглядом её тело. Гермиона в присущей ему манере криво усмехнулась. Иного от него не стоило ожидать: он любил так заканчивать день и тем самым снимать напряжение за сладостным занятием. Ей тоже была нужна разрядка, но для начала было необходимо избавиться от предательского чувства вины, что разъедало душу.

– Зачаруй пока проход, а я скоро вернусь, – сказала она тогда и, не дожидаясь ответа, поспешила в ванную комнату. Как только Гермиона скрылась из его вида, то почти бегом бросилась в санузел. Всё, чего ей хотелось, так это омыть водой лицо, но этого оказалось слишком мало, чтобы стереть с него следы полнейшего опустошения. Стоя вскоре под струями холодной воды, она думала лишь о том, что, раз уж решила молчать, ей необходимо постараться отбросить всё то, что тяготит её. Драко привык видеть её светлой, позитивной, жизнерадостной, а на протяжении всей последней недели она лишь притворялась таковой, да и то это выходило не всегда удачно. Он был внимателен к ней, но в последнее время был слишком загружен своими заботами, чтобы наблюдать за малейшими изменениями в её поведении. Драко лишь мельком подмечал их и слепо верил её пространственным оправданиям. Гермиону сильно угнетала эта необходимость натягивать фальшивую улыбку, а самой при всякой возможности прятать от Драко раздосадованный взгляд, чтобы не вызывать его беспокойства. Он был честен с ней, в то время как она бессовестно лгала ему, но в первую очередь – себе! Конечно же, у неё не было шансов слишком долго утаивать от него, что их брак оказался продлен, и она беременна, но и заговорить с ним не выходило. А сегодняшние попытки заставить его услышать себя оказались провальными, что ещё больше вызывало уныние. Струи воды были сильными и нещадно били по нежной коже, но Гермионе именно это и было нужно. Она не могла появиться перед Драко с кислой миной, да и не хотела видеть себя такой – разбитой и подавленной. И куда подевался её былой гриффиндорский гонор и бесстрашие перед любыми трудностями? Неужели остались на задворках быстро проходящей юности, которую они хоронили в пепле, стонах боли и дымке от зеленых лучей?..

Мотнув головой, Гермиона поёжилась. Ей сделалось нестерпимо холодно, и она поспешила выключить воду. Обмотавшись полотенцем и слегка расправив пальцами мокрые волосы, стремительной походкой, дабы не видеть собственного отражения, которое вдруг стало ей отвратительным, Гермиона поспешила в комнату. Пожалуй, всё, на что теперь хватало её решимости, так это на побег от себя самой же. Избавившийся от мантии и пиджака Драко ждал её на кресле, всё ещё продолжая сосредоточенно, но уже без былой веселости, исследовать территориальные карты. Когда же она вошла, Драко отодвинул их в сторону и переключил всё своё внимание на Гермиону. На его губах снова заиграла поистине малфоевская усмешка.

– Что ж, так даже лучше. Особенно если скинешь полотенце в плавном эротическом танце, – медленно осмотрев её снизу вверх и остановившись на карих глазах, с вызовом проговорил Драко. Гермиона ухмыльнулась и скрестила руки на груди. Как бы погано ей ни было, когда Драко находился рядом и вел себя естественно, ей и самой становилось теплее на душе, а всякие проблемы стремительно отходили на второй план. Ей действительно было хорошо с ним, и хуже всего было допускать хотя бы малейшую вероятность, что однажды этот прекрасный период может жестоко оборваться. – Серьёзно! – продолжил Драко, вальяжно откинувшись на спинку дивана и запрокинув ногу на ногу. – Ты же, помнится, мастерски танцуешь. Ну так когда уже решишься и наконец порадуешь меня стриптизом в собственном исполнении?

– Наверно, когда ты в кои-то веки перестанешь дразнить меня этим, – отмахнулась Гермиона, но Драко и не думал сдаваться.

– Да брось ты! Как трахаться во всевозможных позах с родным и любимым – так это пожалуйста, а как исполнить жаркий танец – так зажалась, словно сама невинность, – негромко посмеялся он. Глаза Драко горели, ему всерьёз хотелось подвести её к нужному решению, и всё это Гермиона прекрасно понимала. – Или переживаешь, что исполнишь его настолько неумело, что я подниму тебя на смех? Обещаю, дорогая, этому не бывать! Напротив, уже одной решимостью пойти на такой шаг только сильнее возбудишь меня, – в игривой манере продолжил он, на что Гермиона покачала головой и искренне заулыбалась.

– Милый, боюсь, что сегодня поезд уже ушёл! На мне нет красивого белья, под полотенцем я совершенно обнажённая. И это будет уже не стриптиз, а порнография какая-то, – негромко посмеялась она, и такой ответ повеселил их обоих.

– Ну так что мешает тебе сходить в комнату и приодеться? – вскинул он правую бровь. Гермиона шумно вздохнула.

– Твоя самодовольная физиономия, к примеру, – парировала она, что вызвало у Драко полный разочарования вздох. – Но раз вам этого так хочется, – на этих словах Гермиона грациозно двинулась в его сторону, – постараюсь в скором времени исполнить ваше пожелание. Терпение, мистер Малфой!

На губах Драко опять заиграла самодовольная усмешка. Приблизившись к нему и неотрывно глядя в серые глаза, Гермиона медленно скинула с себя на пол полотенце и обосновалась на его коленях, усевшись к нему лицом. Зарывшись пальцами в белоснежные волосы, Гермиона крепко поцеловала его. Драко не стал сдерживаться и рывком притянул её к себе, усадив ближе, прямо на сокрытый через ткань брюк член, а также сильнее сжал её за бёдра. Гермиона ощущала, насколько он был возбуждён и как сильно хотел её, но желала подразнить его. Уже вскоре они целовались с языком, а руки Гермионы принялись расстегивать его рубашку и гулять по обнажённому торсу. Драко также наминал её тело. Одна из ладоней переместилась на левое полушарие груди, которое он несильно сжал. Французский поцелуй не был непрерывным: Драко то дразнил кончик её языка, то посасывал его, а порой вовсе прикусывал нежные губы возлюбленной. Параллельно с тем он мягко пощипывал её за сосок, пытаясь распалить ещё сильнее. Гермиона медленно и озорно двигалась на нём, не спеша при этом высвобождать достоинство Драко. Её дыхание стало судорожным – она уже предвкушала тот момент, когда Драко войдёт в неё, когда будет вбиваться всё глубже, а кресло под ними начнет предательски скрипеть. Страсть между ними по сей день была сильной, всепоглощающей, и они растворялись в ней с головой! Гермиона не осталась в долгу: также прикусила его нижнюю губу и, глядя при этом в серые глаза, слегка оттянула её, причиняя Драко небольшую порцию лёгкой боли. Как только она оставила в покое его истерзанную губу, Драко негромко рассмеялся. Ему всегда нравилось, когда она была активной и игривой, когда сама распаляла его. И именно это Гермиона принялась делать. Целуя его шею, она полностью расстегнула пуговицы на рубашке и спустилась ниже. Она гладила руками его тело и слегка покусывала кожу, покрывала её лёгкими поцелуями, в то время как Драко томным взглядом довольно наблюдал за ней. Ему хотелось, чтобы она спустилась ещё ниже, но Гермиона так этого и не сделала. Вместо этого она, спустя какое-то время, вернулась на прежнее место и, легонько чмокнув его в губы, просунула руки к его ширинке. Уже вскоре член был высвобожден из брюк, и Гермиона, не спеша опускаться на него, стала легонько скользить по возбужденной плоти. Драко ненавидел и в то же время обожал такие ласки, ведь они ещё больше пробуждали желание. Кровь кипела в жилах, разум перекрывался пеленой возбуждения, хотелось большего... Не сдержавшись, в какой-то момент Драко резко ухватил её за бёдра и, подавшись вперёд, стремительно вошёл в неё. Гермиона ахнула от наслаждения и лёгкого отголоска болевых ощущений.

– Неугомонный! Мог бы потерпеть ещё немного, – прохрипела она, когда Драко принялся неспешно, но ритмично двигаться в ней, устраиваясь поудобней.

– И не подумаю. Хочу тебя, чертовка! Всегда, – ответил на это Драко, что улыбнуло Гермиону. Ощущать себя настолько желанной было безумно приятно.

Обхватив его руками за плечи, под собственные негромкие стоны Гермиона принялась двигаться в такт с ним. В какой-то момент активной была она одна, запрокинув голову назад и погрузившись в сладостные ощущения. Гермиона намеренно двигалась так, чтобы его член целиком оказывался в ней, и впечатления были ещё ярче. Когда же она полностью взяла инициативу на себя, Драко просунул руку между ними и начал ласкать её клитор, доводя до состояния экстаза. Её стоны были музыкой для его ушей, а вид её обнажённого и разгоряченного тела будоражил ещё сильнее. В такие моменты она была как никогда красива и эротична, не говоря уже о том, насколько сексуальна. Около пяти минут Гермиона неустанно двигалась на нём, снова прильнув к Драко и возобновив жаркий поцелуй, в то время как он продолжал играть с её лоном. Но вскоре ему захотелось сменить позу, и он, крепче прижав Гермиону к себе, поднялся с кресла вместе с ней, а затем опустил её на своё прежнее место. Разведя её ноги в стороны, он, лукаво переглянувшись с Гермионой, стал покрывать поцелуями её шею, грудь, живот, а затем спустился ниже. Его шальной язык коснулся разгоряченной плоти. Драко без зазрения совести начал ласкать её, введя при этом два пальца во влагалище и энергично двигая ими. Гермиона не сдержала громких стонов. Она вновь зарылась пальцами в белоснежные волосы, ещё ближе прижимая его к себе. В эту минуту Драко не был ласков: он развязано и слегка грубовато терзал языком и губами её лоно, но это возбуждало не меньше. Под конец он вовсе прикусил маленький клитор, заставив Гермиону всю вздрогнуть от изнеможения. Уже вскоре ноги Гермионы были закинуты ему на плечи, а пальцы сменил приставленный к её лону член. На этот раз Драко мягко и неспешно вошёл в неё, но потом сразу принялся интенсивно двигаться. Наслаждаясь его толчками, Гермиона стала играть со своими сосками. Она уже не сдерживала стонов – ей было хорошо и даже удалось позабыть обо всех проблемах, которые вторую неделю подряд нарушали её спокойствие. Существовали только они с Драко, жаркий и очень желанный секс, их уединение и небывалая эйфория! Гермиона была близка к тому, чтобы кончить, и уже через несколько минут, не выдержав больше, содрогнулась от приступов мощного оргазма. Драко же, напротив, сдерживал себя, не желая спешить. Он намеренно остановился и вышел из неё, позволяя ей в полной мере насладиться сладостными сокращениями внизу живота. Он поцеловал её, и Гермиона пылко ответила, но уже вскоре отстранилась, пытаясь восстановить окончательно сбившееся дыхание.

– Продолжай, – после небольшого перерыва сказала она, поглаживая Драко рукой по плечу. Он был весь потным и разгоряченным и также был близок к тому, чтобы вскоре кончить.

– Лучше ты, – с хитринкой проговорил он, и Гермиона игриво вскинула брови и усмехнулась.

– Раз вы этого желаете, – прошептала она ему в губы и ещё раз поцеловала. Гермиона поднялась с кресла, но Драко и не думал занимать её место, лишь оперся рукой на спинку стоявшего рядом дивана. Тогда она неспешно опустилась перед ним на колени и уверенно обхватила руками его член. Драко наблюдал за ней, и Гермиона лукавым взглядом переглянулась с ним. Поначалу она слегка поиграла пальцами с возбуждённой головкой члена, но вскоре легонько обхватила её губами. Драко не мешал ей, позволил всё делать самой, и Гермиона доставила ему желанное удовольствие. Она интенсивно вбирала в рот его плоть, слегка посасывала её, делая всё умело и энергично. Сейчас ему было чертовски хорошо! Не прошло и пары минут, как он, не выдержав больше, с рыком обильно кончил. Часть его спермы попала ей на лицо, в то время как остальная часть угодила на шею и грудь. Драко с силой зажмурил глаза. Она всё сделала, как надо, и это доставило ему незабываемое удовольствие. Гермиона спокойно относилась к такому исходу их оральных ласк и, проглотив часть спермы, что попала ей в рот, только стерла остальное с лица, а после поднялась на ноги и жарко поцеловала Драко. Он притянул её к себе, сильнее впившись в её губы. На этот раз они целовались недолго, но ещё более страстно. Когда же Драко слегка отстранился, то уже сам стер небольшой остаток спермы с её подбородка.

– Сучка, – прошептал ей на ухо Драко, что слегка повеселило Гермиону.

– Какая есть, – ответила она ему. Их лица были совсем близко. Гермиона снова чмокнула его в губы, а когда отстранилась, Драко сильнее притянул её к себе и по-хозяйски сжал одной рукой ягодицы.

– И кто бы знал, как сильно мне это нравится! – также негромко сказал ей Драко, на что Гермиона в свойственной ему манере криво усмехнулась. – Заставлю тебя некоторое время пострадать от недостатка гигиены. Хочу первым принять душ и поскорее лечь спать – завтра меня ждёт очередной непростой день.

– А что мешает нам принять его вместе? – промурлыкала в ответ Гермиона. Драко ухмыльнулся.

– То, что снова соблазнишь меня, или сам не удержусь перед тобой. А меня уже начинает клонить в сон, особенно после оргазма, – со смешком признался он, и Гермиона поняла, что ей всё-таки придется пойти у него на поводу. – А ты пока выпей на всякий случай зелье. Перестраховаться никогда не помешает, – подмигнув ей, сказал вдруг Драко и, оставив лёгкий поцелуй на её шее, наконец выпустил Гермиону из кольца своих рук. Стремительной походкой он отправился в ванную.

Стоило ему уйти, как Гермиона сменилась в лице. И снова ненароком всплыло напоминание о том, что он ничего не знает о её положении, и чем быстрее она прервет его счастливое неведение – тем проще будет им обоим. Либо же всё усложнится настолько, что Гермиона десяток раз пожалеет, что этой беременности вообще суждено было случиться!.. Вопреки домыслам Драко, ей действительно было необходимо как можно скорее принять зелье, только другое. Зелье мистера Харриса должно было стать спасительным для них обоих: от возможных негативных последствий, которые ещё только могли наступить. О браке больше не шло речи. Это была данность, их союз был продлен, и его невозможно было расторгнуть в ближайшие почти полтора года. Кто бы знал, как сильно это мучило Гермиону, ведь исправить свою ошибку у неё не было даже крохотного шанса. Всё, что оставалось, так это смириться с таким положением дел и не усугублять ситуацию, а заодно как можно скорее избавиться от того крохотного человека, которому не было здесь места. Гермиона старалась как можно меньше думать о нем, не допускать мыслей, при которых фантазия могла показать ей альтернативные варианты развития этой истории, когда они втроем могли бы быть счастливы. Для таких времён это было исключено. Ни жалеть, ни излишне винить себя за случившееся Гермиона больше не желала. Однако эти чувства упорно разъедали ей душу и мешали ей жить... И она точно знала, что это продлится ровно до тех пор, пока она наконец не сообщит обо всём Драко!

* * *

Холодный душ снова помог немного прийти в себя и усмирить собственные переживания, которые с новой силой вспыхнули в душе. Драко был слишком уставшим, чтобы заметить, насколько ей стало паршиво, тем более с учетом того, что Гермиона старательно прятала от него свои настоящие эмоции. Как только он вышел из душа, Гермиона поспешила пробраться в санузел и скрыться от его взгляда. До чего же мучительной оказалась для неё вся сложившаяся ситуация... Казалось бы, ещё недавно они с Драко отчасти даже беззаботно наслаждались жизнью и друг другом, но за какие-то считанные дни всё резко и бесповоротно изменилось. Не успели они сегодня предаться плотским утехам и побыть наедине, как проблемы снова ворвались в их жизнь. В особенности это пока касалось Гермионы. У них так и не получилось поговорить вечером, однако понимание, насколько это необходимо, не оставляло её. Нужно было исправить свои ошибки, хотя бы перед ним, как бы сложно ни было. Она уже дольше недели таила всё в себе, скрывала от Драко и, словно последняя трусиха, сбегала от такого необходимого им разговора. Это был его ребенок, их общий плод порочной любви, и Драко имел полное право узнать о его существовании. Прежние попытки объясниться с ним не задались, но сдаваться Гермиона не желала. Выйдя из душа, она снова была полна решимости, вопреки себе же, обо всём рассказать Драко. Желательно прямо сейчас, пока её упорство не уступило место дикому страху и последующему за беседой разочарованию, которое она, к своему огорчению, предвкушала уже сейчас. До спальни она шла быстрым шагом, мысленно подгоняя себя в нужном направлении. Она не представляла, как заставит себя заговорить с ним, но всё же понимала, что это необходимо. Практически жизненно необходимо!

Однако когда Гермиона вошла в их комнату, то обнаружила, что Драко уже заснул. Судя по его неудобной позе, он ждал её возвращения, но усталость взяла своё. Гермиона грустно улыбнулась. Она видела, как сильно он был умотан и изнурен. Прельщало хотя бы то, что у него хватало сил на времяпровождение с ней. Более того, Драко намеренно разграничивал время, чтобы выделить ей если уж не часы, то хотя бы минуты своего внимания. Но сегодня он больше не выдержал и забылся крепким сном. Гермиона неспешно подошла к шкафу, поняв, что не станет тревожить покой своего возлюбленного, и поднять его, окончательно выбившегося из сил, будет не менее эгоистично, чем её пропитанная страхом ложь. Она надела шелковый пеньюар, а затем забралась на кровать. Драко почти сразу очнулся, но лишь на короткое мгновенье, чтобы притянуть её к себе и поцеловать на ночь.

– Давай спать, – пробормотал он, уткнувшись носом в её волосы.

– Ты и так спишь, – слегка улыбнулась Гермиона, как только ощутила его руку на своей талии.

– Всего лишь дремлю, – в полушутку ответил он, и Гермиона, не сдержавшись, повернулась к нему и разместилась на его плече. Спать так было не слишком удобно, но сейчас ей больше всего хотелось прижаться к нему, почувствовать рядом любимого человека... Словно бы укрыться от всех невзгод и кожей ощутить, что он здесь, с ней, и всевозможные страхи – ничто, ведь он всегда сможет защитить её от любой напасти. – Ты, кажется, хотела о чем-то поговорить со мной? – потер он глаза, не разлепляя их. Было видно, что он снова готов был погрузиться в сон, но терпел ради неё. – Извини, забыл об этом. Сейчас город почти полностью в нашей власти, и хлопот прибавилось в двойном размере. Приходится контролировать его, каждый завоёванный район и всех повстанцев, особенно наиболее взбалмошных. Это оказалось не менее утомительной, требующей постоянной бдительности задачей, – сонным голосом рассказал он.

– Да, хотела. И, если осилишь, давай поговорим прямо сейчас. Это на самом деле важно, а молчать... Я так больше не могу, Драко! – еле слышно проговорила Гермиона, каждой клеточкой тела ощущая, насколько сложно ей приближаться к щекотливой и болезненной теме. Но стоило Гермионе замолчать, как она услышала тихое сопение и почувствовала размеренное дыхание Драко. Он не выдержал больше и уснул. Всё, на что его хватило, так это вспомнить о некоем разговоре, который она пыталась завести с ним прежде. Её же последних слов он, вероятней всего, вовсе не услышал. В Гермионе это вызвало ощущение нескончаемой печали. И снова всё вот так бездарно сорвалось, хотя она с горем пополам настроила себя выложить ему правду. Будить его было бессмысленно, ведь он окончательно выбился из сил и не выдержал бы и пяти минут напряженной беседы... Либо же, напротив, окончательно лишился сна, чего она ему не желала. У Гермионы вырвался тяжелый вздох. – Драко, как же сильно я теперь боюсь! В первую очередь, что ты не поймёшь, и эта история отдалит нас, – сказала она в пустоту, понимания, что эти слова никто не услышит. Она говорила их в первую очередь себе, вслух признаваясь в собственных страхах, которым, кажется, теперь не было конца и края. И снова ладонь левой руки опустилась на собственный плоский живот, и снова идиллия их троих была выдуманной. – Завтра, – твердо сказала она себе. – Завтра утром же обо всём поговорим! – зареклась Гермиона, а затем прижалась к Драко и, накрывшись одеялом, постаралась уснуть.

Сон пришёл к ней не сразу, а когда наступил, Гермиону снова мучили кошмары. Худшим из них стал нарисованный воображением образ маленького мальчика со светлыми волосами и карими глазами. Почему это был именно мальчик, она не знала, но в том, что этот красивый внешне, но несчастный ребенок лет восьми на вид, стоявший напротив и требовательно и осуждающе глядевший на неё, являлся их с Драко сыном – она не смела усомниться. Это был он, и этот сон был ещё одной ложью. Но его образ порождал в душе мучительную боль и разрывал ей сердце, ведь родиться и дожить до таких лет этому ребенку в реальности было не суждено. Однако в безмолвном и затянувшемся сне этот мальчик так никуда и не уходил, продолжая упрямо ждать, пока Гермиона даст ему ответ на повисший в воздухе вопрос: «За что?.. За что ты так поступаешь со мной?». Ей нечего было сказать ему, нечего объяснить. Она не являлась хозяйкой собственной судьбы, а тем более судьбы бедного ребенка. Этот мир всё решил за них, когда строго обозначил, кто она есть и где её место! Что оно в лучшем случае подле Малфоя, но лишь в статусе его любовницы, как полагало общество. И потому, лишь когда этот кошмар наконец завершился, Гермиона стала дышать размеренней и спокойней.

Утро встретило её безрадостно: она проснулась в пять часов, но Драко уже не оказалось в палатке. Отчаявшись, Гермиона даже вызвала к себе Монтия, дабы узнать, куда так рано ушёл Драко. Однако всё, что смог рассказать эльф, так это то, что в Хартпуле возникли какие-то проблемы, и командира вызвали прямо посреди ночи. Он ушёл около четырёх утра, а её не стал будить. А когда он вернется, никому не было известно.

– Хорошо, спасибо, – разочарованно и обессиленно ответила тогда Гермиона, напрочь отказавшись от утреннего чая. Теперь ей ничего не хотелось. Даже эта её попытка поступить правильно и во всем признаться Драко, причем сделать так, чтобы он узнал обо всём первым, силой обстоятельств с треском провалилась. Это ещё больше удручало, ведь вернуться он теперь должен был, вероятней всего, не раньше вечера. – Да что за черт? – не сдержавшись, выругалась она, как только Монтий исчез. Помимо подавленного состояния, в душе Гермионы всё сильнее пробуждалась также и злость. Хотелось, чтобы хоть что-то из её благих задумок было реализовано, но ничего не складывалось. Она упустила время, и теперь оно играло против неё. День обещал пройти в мучительных ожиданиях, чего она совершенно не желала для себя. Однако... Кто же её спрашивал?

Чтение учебников по колдомедицине, навязчивые мысли; скудный завтрак, который она заставила себя проглотить лишь ближе к обеду, очередные навязчивые мысли; художественная литература, которая должна была отвлечь её, но даже здесь её посещали нехорошие и мучительные мысли о болезненной для неё теме! Занятия с Энором, и всё те же мысли... Драко, их ребенок, скорый напряжённый разговор с Нарциссой, её чувство вины и так и не состоявшееся признание. В этот день ей не удалось в должной мере сконцентрироваться, и Энор впервые за долгое время проник в её разум. Он увидел там совсем немного, прежде чем Гермиона погнала его прочь, поставив магический блок защиты. И всё же ему удалось увидеть образ, как она с трагическим видом гладила в ванной свой пока ещё плоский живот и причитала о несправедливости этого мира. Как только их с эльфом учебная перепалка завершилась, Энор изумленно уставился на неё округлившимися глазами, будучи при этом сильно хмурым. Он был слишком умен, чтобы не понять намека и не подумать о её возможной беременности, и это было для Гермионы ещё комичней и обидней... Вместо того, чтобы первыми обо всём узнали Драко или хотя бы Нарцисса, на крайний случай Иримэ, теперь о её тайне знал тот, с кем она уж точно никогда ею не стала бы делиться – её учитель по окклюменции! Однако Энор был не менее осторожен, чтобы понимать, что этот секрет не должен предаться огласке. Гермиона прятала от него взгляд, в котором отчётливо читались смятение и досадливость. Она не сомневалась, что Энор будет молчать, во всяком случае, пока что. Но это не отменяло того факта, что ситуация складывалась крайне паршивая!

– На сегодня хватит. Я не в форме, и занятие теряет всякий свой смысл, – резко проговорила тогда Гермиона. От Энора она вовсе отвернулась, понимая, что не выдержит его взгляда и напряжённого момента.

– Хорошо, Гермиона. Отдохни, а завтра Энор вернётся, и мы продолжим. Потренируйся мысленно над тем, чтобы перебарывать угнетенное состояние. Не кори себя, что допустила ошибку в нашем занятии, а возьми на заметку, что именно является твоим слабым местом, брешью в твоей защите, с чем тебе довелось сейчас столкнуться. Но сегодня твоим оппонентом был всего лишь Энор, а в другой раз может оказаться настоящий враг. Усмиряй свои эмоции, откинь все переживания, особенно наиболее острые и живые. Приучай себя! Тогда для тебя это станет хорошим наглядным опытом, – порекомендовал эльф, даже не пытаясь лезть не в своё дело. Все его советы коснулись исключительно её редкой промашки. Сразу после он распрощался с ней и, не получив никакого ответа, ушёл. Гермиона не сдвинулась с места. Она была бледна, к горлу подкатывал ком, плечи снова опустились. Столько времени у неё выходило держать себя в руках, но эти тщетные попытки признаться во всем Драко попросту выбили её из колеи. Она не представляла, что будет дальше. Так или иначе, сейчас Драко был недосягаем для неё.

– Ты должен уйти! Наши желания сейчас – ничто. Тебя никто не позволит оставить, а сама я не смогу в должной мере защитить тебя, – едва слышно проговорила она, снова опустив руку на живот. Гермиона всеми силами прежде гнала всякую мысль об этом ребенке, а порой вовсе отвергала любое напоминание о том, что плод вообще существует и стоит её внимания. Но сейчас она дала волю собственным эмоциям и принялась ласково гладить его, будто пытаясь прочувствовать того, кто всё ещё был с ней. Она даже не ожидала от себя, что тема внезапного материнства вдруг окажется для неё настолько животрепещущей. – Ты самая настоящая жертва ситуации, даже не я, но мне никак не удастся это исправить. Я искренне хотела бы преодолеть последние восемь месяцев, увидеть тебя и взять на руки, а потом передать твоему родному отцу, сердце которого обязательно дрогнуло бы в этот момент... – Гермиона ненадолго умолкла, ощутив, как слёзы навернулись на глаза. – Но ведь этого не будет! Фантазия зазря играет красками, ты не доживешь до этого момента, а я при любом раскладе навсегда запомню твой краткий визит в этот мир и в мою жизнь. Твой отпечаток навсегда останется в нём... Прости меня, но я обязана всё исправить, – наконец договорила она, вновь мысленно ругая незадачливого колдомедика, который всё ещё был занят приготовлением необходимого зелья с убийственным и непререкаемым эффектом. Гермиона точно знала, что, после того как избавится от плода, ей придется пройти через не менее тяжёлый период, в котором снова будут присутствовать слезы, боль, самобичевание и жуткое, по-настоящему удушающее чувство вины, только уже перед убитым дитя... Что уж там, в последние недели о хотя бы малейшем душевном равновесии ей оставалось разве что мечтать! Весь её мир обрушился и перевернулся с ног на голову, как только она узнала об этой беременности, но в особенности – о продленном браке, который мог стать для них с Драко самой фатальной и судьбоносной ошибкой.

В глазах вдруг стало темнеть... Поняв, что не выдержит больше этого давящего круговорота мыслей, Гермиона поспешно отдёрнула руку от живота и стремительной походкой направилась в спальню за верхней одеждой. Ей как никогда был необходим свежий воздух.

* * *

– Гермиона! – вдруг послышался звонкий и жизнерадостный голос позади. Заставив себя остановиться, Гермиона обернулась к той, что решила составить ей тесную компанию.

– Эльза, привет, – губ Гермионы коснулась легкая улыбка. С того момента, как она покинула палатку, прошло не меньше часа. Обычно Гермиона не задерживалась на улице, но сегодня, наоборот, меньше всего хотела возвращаться. Стены будто начали давить на неё, это место отныне не даровало покоя... Хотелось уйти и ни при каких обстоятельствах не позволять себе снова оставаться одной – наедине с этим неумолимым и безудержным потоком плачевных мыслей. Лишь на улице у Гермионы вышло переключиться на что-то другое. Этот день стал для неё настоящей пыткой, хотя буквально вчера всё, кажется, было не настолько плохо. Лишь на улице эмоции Гермионы слегка поутихли, и потому она даже обрадовалась, что Эльза заметила её.

– Фух, нагнала тебя! Только не спрашивай, для чего я так спешила, – заулыбалась пытавшаяся теперь отдышаться Эльза, которая была искренне рада компании Гермионы и возможности пообщаться с ней.

– И зачем ты так спешила? – в шутку именно этот вопрос и задала Гермиона, на что Эльза посмеялась.

– Не будь врединой, это прерогатива Малфоя! – сказала она, и Гермиона усмехнулась этому очень точному замечанию.

– Что ж, и не поспоришь.

Они продолжили свой путь по заснеженной тропинке, вдоль палаток. В воздухе медленно кружили немногочисленные снежинки. Стоял конец ноября, и погода стремительно менялась на зимнюю. Лёгкий морозец давал о себе знать, заставляя кутаться в тёплую одежду и ощущать лёгкое покалывание на щеках. Эльза пыталась перевести дух: даже небольшой бег теперь давался ей с трудом, хотя она была крайне осторожна, чтобы не навредить ребенку. Гермиона только молча смотрела вдаль, не осмеливаясь обратить взгляд к глубоко беременной приятельнице, которой до родов осталось совсем немного. По правде говоря, Гермиона также была рада её обществу, тем более с учетом того, что в последнее время ввиду чрезмерной загруженности Драко они совсем редко появлялись на посиделках у Блейза. Но в то же время ей совсем непросто давалось наблюдать живое напоминание о том, что у кого-то всё может складываться вполне счастливо, в то время как её судьба обрекала на убийство собственного чада...

– Хотя бы сегодня погода радует: не слишком холодно и не ветрено, только снежинки тихо кружатся. С удовольствием вышла на прогулку, а тут как раз ты, – первой заговорила Эльза, заметив, что Гермиона была достаточно серьёзной и хмурой и не рвалась первой заводить диалог.

– Да, всё так, – коротко ответила ей Гермиона, которая далеко не раз за последний час, вынуждая себя переключаться со своих тревог на что-то другое, обращала внимание на эти позитивные изменения в погодных условиях.

– Ты, кажется, давно на прогулке? – заметив, насколько порозовели щёки Гермионы, весело проговорила Эльза.

– Да, – со вздохом несколько рассеянно подтвердила Гермиона. – Не вижу смысла отсиживаться в шатре. Драко снова ушёл на весь день, а я там совсем одна.

– Вот и с Блейзом та же история, – негромко усмехнулась Эльза, но отнюдь невесело. – Не успел встать на ноги, как сразу ринулся в бой! Эта война сделала из них настоящих солдат, которые уже жизни не мыслят без экстремальных условий и своей армии.

– Встать на ноги? – переспросила заметно удивившаяся Гермиона. – О чем это ты?

– Ты разве не знаешь? – нахмурилась Эльза. – Два дня назад Блейз спас одну семью на территории Хартпула от неминуемой гибели. Их-то спас, молодец, но сам теперь весь в ожогах и два дня провел в постели. Ещё вчера намеревался присоединиться к Малфою, но местный колдомедик пресек его порывы и заставил отлежаться. Сегодня Блейз уже в порядке и в стенах шатра, разумеется, задерживаться не стал, – глубоко вздохнула она, в то время как Гермиона тряхнула головой.

– Точно! Драко рассказывал о чем-то таком, но это ускользнуло от моего внимания, – пока Гермиона говорила это фальшивым озорным тоном, голос её становился всё тише. Однако Эльзу это признание в невнимательности к проблемам друзей нисколько не смутило, хотя Гермионе стало даже неловко.

– Ничего. Я понимаю, у всех у нас своя бурная и совсем непростая жизнь, – на мгновение опустив голову, сказала она. Гермиона же наоборот теперь обратила к ней свой взгляд, пытаясь сосредоточиться на одной лишь своей собеседнице.

– Расскажи, раз уж это прошло мимо меня, что там случилось, – попросила она. Эльза сначала поджала губы, прокручивая в памяти всё то, что нехорошего произошло с её возлюбленным, но вскоре заговорила:

– Да всё как всегда: эта война отнимает уйму сил, нервов и здоровья, а в особенности – лишает всякого спокойствия всех её участников. В тот день Блейз вел войско, им было поручено взять в плен семью одного из руководителей повстанческой группировки Хартпула. У того трое детей и молодая жена, дом которых он спрятал заклятием, тогда как сам пытался скрыться в ином направлении и тем самым обвести Пожирателей Смерти вокруг пальца. Но он так торопился, что многое совершил непродуманно, и в результате дом его семейства обнаружили, а сам он не смог отсидеться в стороне и ринулся на помощь родным. Кто-то из особо агрессивных бойцов без тени сомнения поджёг их жилище, тем самым пытаясь выманить домочадцев на улицу, однако огонь оказался такой мощи, что дом моментально вспыхнул и был объят сильным пламенем. Пожиратели в основном отнеслись к этому равнодушно, хотя схваченный ими повстанец вопил о помощи и слезно просил спасти его семью. Дым очень резко заполонил всю близлежащую территорию, ввиду чего женщине и её детям стало ещё проблемней выбраться оттуда. Вскоре из дома стали доноситься крики и плач, но никто и пальцем не пошевелил, а у кого сердце и дрогнуло – не стали брать на себя больше, чем положено. Но Блейз... – Эльза ненадолго умолкла. Было видно, что она искренне переживала за своего жениха и болезненно воспринимала происходящее. Она шумно втянула в себя воздух, пару раз быстро моргнула и лишь после продолжила: – Как он сам же мне признался, сначала он тоже не хотел в это лезть, но всё-таки в последний момент, наблюдая, как дом с тремя несовершеннолетними беспомощными детьми полыхает на его глазах, не сумел остаться в стороне. Использовав далеко не одно заклятие, он сумел пробиться через пламя, частично разрушил наложенные на жилище чары и переместился туда. В результате ему удалось вытащить женщину и детей, один из которых едва не задохнулся. К счастью, все остались живы, хотя теперь, конечно же, всей семьёй угодили в плен. Однако сам Блейз пострадал: двадцать процентов кожи обгорело, также он надышался дымом. И далеко не все его боевые товарищи оценили этот поступок: несколько человек вовсе потом рычали ему в лицо, что нужно было дать сдохнуть тем ублюдкам, ведь их отец своей деятельностью погубил многих молодых Пожирателей Смерти, – Эльза под конец шумно выдохнула, гоня от себя предательские слёзы. – Как по мне, это бесчеловечно! Какой бы жестокой ни была война, вот так хладнокровно губить детей, особенно ради вендетты, нельзя, даже недопустимо! И лично я благодарна Блейзу, что он не позволил им умереть. Как он сам рассказывал, отец семейства, когда отошёл от шока и убедился, что его родные в порядке, одними губами прошептал Блейзу слова благодарности, но так, чтобы другие не заметили этого и не восприняли ещё яростней поступок Блейза.

Эльза замолкла, а Гермиона ничего не стала говорить, только задумчиво смотрела вдаль. Эта история не могла оставить её равнодушной – она была страшной, как и вся сложившаяся ситуация. И ведь Драко также однажды проходил через нечто подобное, а потом убивался оттого, что не смог спасти собственноручно загубленных им детей... Он с трудом прошёл через то испытание, и уже потому Блейза стоило похвалить за самоотверженность, нетипичную многим бывшим выпускникам змеиного факультета. Кто бы что ни говорил, всё больше Гермиона убеждалась, что хороших людей хватало даже среди последователей тёмных сил, особенно если вспомнить о том, что многие из них были вовлечены в эту деятельность вопреки собственной воле.

– И всё же Блейз молодец. Он довольно хороший человек, – вдруг заключила Гермиона, что не могло не обрадовать Эльзу, тщетно постаравшуюся спрятать смущённую улыбку.

– И мне кажется, что он неплохой. Со стороны мнение о нем у многих складывается превратное – намного хуже, чем он есть на самом деле. Хотя, возможно, не будь у него меня и не витай у него мысли о будущем отцовстве, Блейз бы воспринял ситуацию иначе и не стал помогать той семье. Многим, как мне кажется, не хватает рядом любящих людей, которые напоминали бы им о том, что по-настоящему важно в этой жизни, – вслух порассуждала Эльза, спрятав замёрзшие руки в карманы длинной мантии.

– Не исключено, но ведь в действительности важна не теоретическая составляющая, а то, как он повел себя в реальности, – сказала на это Гермиона, подбодрив её. Однако вскоре взгляд карих глаз стал строже и задумчивей, и она спросила: – А Драко был с ними?

– Насколько мне известно, нет. Он тоже был в городе, но находился в другом месте и решал совсем другие вопросы. Этот случай произошёл ещё три дня назад, – спокойно ответила Эльза, лишь после догадавшись о её тревогах.

– Да, но вчера история практически повторилась. Только уже с другими людьми.

Гермиона постаралась как можно незаметней выдохнуть с облегчением. Понимание того, что Драко тоже мог в дальнейшем отчитать Блейза за это вмешательство в карательную операцию, пугало её, однако, к её радости, с этими двоими ребятами всё было совсем иначе. Драко Малфой сумел измениться в лучшую сторону – по своей воле, но благодаря её вмешательству, что грело душу и вселяло в Гермиону надежду на лучшее. Она в принципе стала воспринимать его иначе, в позитивном ключе, как и ждать от своего возлюбленного правильных поступков и благих намерений во всех начинаниях. И до сих пор, несмотря на крутой нрав и сложную деятельность, он не разочаровывал её. Вот только с ней самой всё обстояло с точностью наоборот, и всё, что она делала, так это крупно подводила того, кто испытывал к ней искренние и глубокие чувства. Понимание этого и неоднозначность ситуации все последние недели терзали её душу, но перебороть себя до вчерашнего вечера ей так и не удалось. Ну а теперь... Теперь она совершенно не представляла, как пройдёт грядущий вечер, и наберется ли она смелости предпринять ещё одну попытку заговорить с Драко.

– И всё равно, что бы Блейз ни сделал, как ни геройствовал или жертвовал собой, – снова продолжила спустя короткое молчание Эльза, – повстанцы и все те, кто по другую черту города, всегда будут считать его исключительно прямым последователем сил зла. Как и меня, ведь я выбрала его и решилась остаться с ним. Не хочу показаться нескромной в своём суждении, но я всегда была достаточно положительным человеком, а теперь все они считают меня бессовестной предательницей и той, что погрязла во мраке. Для них что моя душа, что Блейза, что нашего будущего ребенка – чернее ночи. Лишь они одни на светлой стороне, и никак иначе! – к концу своей речи Эльза поморщилась. Сама эта мысль словно причиняла ей боль. Гермиона же молчаливо слушала её, ввиду чего Эльзе поначалу показалось, что никакой реакции на её слова не последует. Собственно, ничего этого она и не ждала: ей было достаточно того, что у нее выпала возможность выговориться подруге, которой она, несмотря на нечастое общение, искренне доверяла. Однако уже вскоре Гермиона заговорила, взявшись со всей серьёзностью рассуждать на тему, что напрямую затрагивала также и их с Драко, причем сильнее, чем их друзей:

– Чёрное, белое... Погрязший в войне мир давно потерял однотонность. Добродетель стала сугубо индивидуальным качеством. Сейчас нет светлой или темной стороны – эту страну поглотили мрак и насилие, и если между двумя небезразличными друг другу людьми всё прекрасно – это уже отличная новость. Это своего рода победа над непростыми временами и теми жесткими рамками, в которые они загнали нас. – Гермиона тряхнула головой, выходя из задумчивости, и посмотрела на внимательно всматривающуюся в её лицо Эльзу, которая даже перестала следить за дорогой. – Просто будь счастлива, если между вами всё действительно хорошо. Любить и быть по-настоящему любимой – это намного ценнее, чем зыбкие попытки удовлетворить озлобившихся повстанцев, принимая верные по их меркам решения. Хороших людей хватает с обеих сторон. Жаль, что они предпочли напрочь забыть об этом.

– Ты права, – угрюмо, но всё же с ощутимым облегчением сказала Эльза. – Для меня перестало иметь значение, что думают обо мне так называемые воины света. Их выводы слишком радикальны, они настолько озлобились, что не допускают в черном каких-либо оттенков. «Зло должно быть злом и никак иначе» – так они считают, но сами же теперь нередко порождают его. Хотя их сложно винить за такие убеждения.

– Отчаянные времена требуют отчаянных поступков, но лучше оставить эту спорную тему. К тому же следует помнить, что счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету, – загадочно улыбнулась Гермиона.

– Дамблдор! – моментально вспомнила автора этой мудрой фразы Эльза, устремив понимающий взгляд вдаль.

– Именно.

Несколько минут они шли вдоль палаток в полнейшем молчании, думая каждая о своём. Лишь когда в поле их зрения попало жилище Драко Малфоя, Эльза заговорила, всё также глядя перед собой:

– С тобой что-то происходит.

Гермиона с долей удивления посмотрела на неё. Такая резкая смена темы немало поразила её, но в особенности то, как прозвучали слова Эльзы. Она не спрашивала её, а уверенно констатировала факт, который Гермиона усердно скрывала от посторонних.

– С чего ты взяла? – нахмурилась она. Эльза пожала плечами, причем сделала это так, словно речь шла об очевидных вещах.

– Твой взгляд потух. Мы с тобой нечасто общаемся, но моей наблюдательности хватило, чтобы увидеть скрытую печаль в твоих глазах, – Эльза сбавила шаг. – Разумеется, это не моё дело, но у тебя всё хорошо?

Её искреннее волнение не могло не взбудоражить Гермиону. Сейчас, на улице, вдали от Драко, она, вероятно, слишком сильно расслабилась и просто стала собой, что выдало её истинные эмоции. Как оказалось, в должной мере скрывать свои переживания у неё не всегда выходило. Гермиона остановилась и переглянулась со своей собеседницей. Внутренние демоны не давали покоя, но и заставить себя заговорить о них с кем-либо у неё не выходило. Хотя, кто бы знал, как сильно ей хотелось, подобно Эльзе, выговориться и получить хотя бы каплю поддержки...

– Гермиона! – вдруг позвал знакомый голос со стороны. Из палатки Малфоя, до которой они почти дошли, вышла хмурая Иримэ. – Госпожа звала тебя. Извини, но ждать тебя внутри Иримэ не могла, – объяснилась та. Гермиона бросила быстрый взгляд на Эльзу. Теперь она была лишена необходимости продолжать диалог на личную тему, вот только Гермиона совсем не была этому рада, будучи почти готовой поделиться с Эльзой наболевшим, пусть и без подробностей. Но снова момент истины был прерван, и задерживаться более в лагере она не могла.

– Нет, – негромко прошептала Гермиона Эльзе и тем самым дала ей ответ на повисший в воздухе вопрос, известный только им двоим. Сразу после, не оборачиваясь к ней, Гермиона двинулась к Иримэ, однако кожей почувствовала сочувственный взгляд тёмно-синих глаз. Что ж, посочувствовать ей действительно было за что... Трижды вчера она пыталась завести разговор на острую тему с Драко и каждый раз с треском провалилась со своими робкими попытками. Он единственный, кто должен был обо всём узнать, причем лично от неё ещё много дней назад, а вместо этого первой, с кем Гермионе суждено было поделиться своим губительным секретом, становилась его мать! Причем, если поговорить с тем, кто всё время был рядом, у неё так и не вышло, то с находящейся за много миль отсюда Нарциссой организовать встречу удалось с первого же раза... Чувство, насколько ошибочно происходящее, не отпускало Гермиону, но продолжать скрывать то, что однажды станет всем известно, больше не имело смысла. И пусть первый шаг должен был начаться с диалога с Нарциссой, отступать и снова держать язык за зубами Гермиона уже не могла, как бы сильно сомнения ни сковывали тело. Она была отовсюду виновна, в особенности перед любимым человеком, а о былой присущей ей гриффиндорской решимости больше не могло идти речи. Оставались сущие минуты до того момента, когда они покинут территорию лагеря, Иримэ перенаправит на себя заклятие привязки, и они отправятся в Малфой-мэнор. Ноги вдруг начали подкашиваться, к горлу подступил ком. Мир вокруг неё снова будто бы замер: все звуки в нём стихли, уступив место трагичной и невыносимо напряжённой, даже звенящей тишине; а на её моментально ставшем кислым лице отразились разве что сожаление и печаль. Однако заставлять Нарциссу ждать и тем самым доставлять Иримэ проблем из-за своих нескончаемых страхов она не смела. – Пошли! – сухо проговорила Гермиона и двинулась мимо Иримэ, дальше по дороге. И вновь она словно бы шла на казнь, в то время как хотелось бежать прочь. Святой Мерлин, насколько бы всё стало проще, если бы их вчерашний так и несостоявшийся диалог с Драко произошёл. Если бы!..

Гермиона непрерывно наблюдала за дорогой, но на деле ничего не видела перед собой. Она была погружена только в свои переживания. В какой-то момент ей захотелось остановиться и устало потереть лицо руками, а затем вовсе закрыться ладонями, дабы не видеть ничего вокруг, однако она упорно продолжала путь. После того, как они с Иримэ добрались до зачарованных ворот военного лагеря, эльфийка принялась колдовать над ней, но Гермионе было совершенно всё равно: она смотрела на неё пустым, безучастным взглядом, позволяя делать с собой всё необходимое. Всё её нутро желало дать отступную, но выбора она для себя не оставила... Не после того, как через третьих лиц просила Нарциссу о личной встрече. Они спокойно миновали местную охрану, как только Гермиона уверенным тоном огласила эльфам, что отправляется в Малфой-мэнор по личному приказанию госпожи – перечить распоряжениям Малфоев даже здесь никто не смел. Густой лес, протоптанные тропинки, мгновенная трансгрессия, дабы не дать ни единому противнику, который мог притаиться вблизи и наблюдать за лагерем и его обитателями, возможности навредить себе. Не успела Гермиона оглянуться, как оказалась напротив высоких черных кованых ворот, которые вели к величественному, но немного мрачному замку – ещё недавно её дому. Лишь на мгновение Гермиона замерла, с грустью глядя на заснеженный Малфой-мэнор. Сегодня она не прятала от Иримэ своих чувств, но и не спешила раскрывать удивлённой и взволнованной эльфийке, что с ней происходит. Та и не спрашивала, понимая, что ответа, во всяком случае честного, не последует. Они безмолвно и тихо прошли вдоль центральной дороги к зданию, и уже вскоре Гермиона оказалась внутри. До чего же это было странно... Столько времени тосковать по ставшим для неё за полгода родными стенам, а теперь всячески не желать находиться в них. Всё тут было до боли знакомым: каждая комната, каждый укромный уголок и предмет интерьера. Гермионе даже начало казаться, что с тех пор, как между ней и Драко здесь развивалась долгая и тяжелая история, приведшая в результате к их взаимной влюбленности и настоящим отношениям, прошла целая жизнь. А ведь ещё совсем недавно она втайне, не желая признаваться в этом даже себе самой, ждала возвращения Драко в мэнор, и когда он снова заглянет в её каморку или позовет к себе. Теперь же всё было по-другому... Теперь абсолютно всё было по-другому! Совершенно безучастным взглядом Гермиона осматривалась вокруг. Роскошь и красота этого места больше не производили на неё впечатления, хотя по-прежнему радовали глаз. Однако в этот день ей не было до этого ровным счетом никакого дела.

– Бежевый зал? – глухим голосом сразу спросила Гермиона, не желая терять время зазря. Навещать домовиков на кухне или заглядывать ностальгии ради в свою каморку она не собиралась. Все её мысли были связаны исключительно с тем, как пройдёт дальнейший диалог с леди Малфой, и чем он завершится...

– Да, – негромко ответила Иримэ, с нескрываемой болью глядя на неё. Даже не зная, в чем причина терзаний Гермионы, эльфийка быстро догадалась, что её проблемы были по-настоящему серьёзными и мучительными для неё.

– Хорошо, – едва слышно проговорила, причем скорее себе, Гермиона, а затем, помедлив считанные секунды, двинулась в нужном направлении. Иримэ осталась позади, продолжая провожать её сочувственным взглядом, наблюдать который Гермионе хотелось меньше всего. Она не позволяла себе даже на мгновение сбавить шаг: двигалась резво, даже уверенно, точно зная, что если остановится – обязательно попятится назад. Допустить снова эту ошибку было нельзя, ведь она без того дала слабину, причем непозволительную, когда сначала тянула время, а затем вовсе рискнула всё скрыть от Драко, за что сейчас и расплачивалась. Это казалось самоистязанием, вся эта вынужденная беседа, на которую она насильно вела себя, но иначе было уже нельзя. Лишь Нарцисса, которую эта их напасть с беременностью тоже отчасти затрагивала, могла выслушать её, сохранить тайну, а также дать дельный совет. Так или иначе, она должна была обо всём узнать, но не из родовой книги, а напрямую от виновников данного события.

Гермиона быстро миновала расстояние и не успела оглянуться, как оказалась прямо напротив Бежевого зала. Двери были слегка приоткрыты, и Гермиона, посмотрев сквозь небольшую щель на сидевшую на диване с книгой в руках Нарциссу, совершенно бесшумно, но тяжело втянула в себя воздух. И снова её с головой накрыли щемящие душу сомнения, но поддаваться им она больше не могла – не смела. Её даже не удивляло, что на встречу с Нарциссой она всё же решилась явиться, однако так и не набралась хваленой гриффиндорской смелости, чтобы ровно также подойти к Драко и на одном дыхании выложить ему всю правду, какой бы горькой она ни была. В случае с ним она до сих пор оставалась редкостной трусихой, тогда как с Нарциссой, пусть даже ощущая полнейшее чувство безысходности, готова была довести начатое до конца. Когда она резко, дабы не позволить себе пойти на попятную, толкнула одну из дверец, то всем своим существом ощутила, будто её облили ледяной водой. Нарцисса тут же обратила к ней взгляд, и на её лице проскользнуло неподдельное удивление: Гермиона была смертельно бледна. Следом к леди Малфой пришло и волнение, навеянное мыслями о сыне и возможных проблемах, которые могли у него возникнуть.

– Добрый день, – как можно спокойней заговорила Гермиона, приближаясь к своей хозяйке.

– Мисс Грейнджер, рада вас видеть. Хотелось бы начать наш диалог с пространственной темы, но ваша обеспокоенность не оставляет мне выбора. Что-то случилось? – сходу спросила Нарцисса, откинув всякую фамильярность. Такого вопроса в лоб Гермиона не ожидала: как минимум она не была готова прямо с порога назвать причину своего внезапного визита в мэнор, из-за чего растерялась, в то время как её губы пару раз беззвучно пошевелились. Всё это время Нарцисса пристально наблюдала за ней, рассматривая всякое малейшее изменение в её лице, и лишь после опомнилась и качнула головой. – Простите. Присядьте, прошу вас! – указала она на другой диван, что находился напротив неё.

– Хорошо, – только выдавила из себя Гермиона, всем своим существом ощущая, насколько непросто ей будет преодолеть внутренний барьер и недюжинный протест, связанный с чёртовой необходимостью объясняться за собственную жизнь! Она тяжело опустилась на диван, лишь сейчас попытавшись игнорировать пытливый взгляд сидевшей всего в метре от неё Нарциссы. Теперь Гермиона смотрела на одну только белоснежную болонку. Новая любимица Нарциссы, которая появилась у нее ещё летом после поездки во Францию, была спокойна и расслаблена. В лице Гермионы она точно не видела никакой угрозы, благодаря чему мирно посапывала рядом со своей хозяйкой, опустив голову ей на колени и не желая никоим образом реагировать на появление гостьи.

«Жаль, что ровно также меня сейчас не может проигнорировать миссис Малфой», – подумала про себя Гермиона, нервно закусив нижнюю губу. Нарцисса терпеливо ждала, пока та соберется с силами и первой заговорит, однако догадки о возможной причине этой срочной встречи не позволяли ей сохранить невозмутимый вид: Нарцисса всё ещё продолжала подозревать, что что-то случилось с её сыном, либо же он натворил что-то серьёзное, из-за чего Гермионе и пришлось срочно навестить её. Гермиона видела всё это и потому не могла больше молчать, мучая Нарциссу неизвестностью.

– Нарцисса, – наконец заговорила, потупив голову, Гермиона, но тут же опомнилась. – Простите, миссис Малфой, – поправила она себя, заглянув в чёрные глаза своей госпожи и одновременно с тем вынужденной свекрови, пусть даже взгляд вышел несколько отрешенным и затравленным.

– Ничего страшного, – вполне доброжелательно ответила ей Нарцисса, но вскоре не сдержала тяжелого вздоха, как только поняла, что Гермиона снова не решается заговорить с ней. – Прошу вас, Гермиона, развейте мои сомнения! С Драко ведь всё хорошо? – подавшись вперед, снова спросила она, уже не скрывая обуявшего её страха.

– Да, конечно, – качнула головой Гермиона, постаравшись вывести себя из состояния оцепенения. – Ещё раз простите, что заставила вас зазря переживать по этому поводу. С вашим сыном все хорошо, он жив и здоров, можете не волноваться за это, – поведала она, но затем сглотнула вставший в горле ком, всё больше осознавая, что теперь разговор перейдёт к главному.

– Но вы ведь не просто так пришли. Что-то всё равно случилось? Возможно, у вас самой, – предположила Нарцисса, продолжая участливо смотреть на Гермиону. Было заметно, что с души леди Малфой словно упал камень, однако она всё равно была встревожена, и такое неравнодушие с её стороны давало Гермионе хоть какую-то надежду на то, что Нарцисса сумеет спокойно выслушать её и понять. Во всяком случае, не станет осуждать и гневаться слишком сильно.

– Я беременна, – с силой зажмурив глаза, наконец заставила себя проговорить вслух эту фразу Гермиона. Почти сразу она снова раскрыла их, но посмотреть на Нарциссу больше не решилась. Гермиона буравила растерянным взглядом исключительно журнальный столик, на котором теперь лежала книга. Очередной излюбленный Нарциссой роман, столь далёкий своим слащаво-романтическим сюжетом от суровой реальности. Именно за это Гермиона и не любила их. Леди Малфой, лицо которой заметно вытянулось, откинулась на спинку дивана. Около минуты они помолчали, в то время как Нарцисса пыталась осмыслить её неожиданное признание.

В какую-то секунду двери зала внезапно открылись, и в проеме показался один из эльфов мэнора с подносом в руках. Не успел он появиться, как Нарцисса, обратив к нему орлиный взгляд, на редкость грозно приказала: «Оставьте нас!». Эльф Тирол настолько поразился тону хозяйки, к которому она прибегала крайне редко, что на пару секунд застыл на месте, ошеломлённо глядя на неё одну и пытаясь сообразить, что он сделал не так. Гермиона тоже вздрогнула от звука её голоса, грудь стала высоко вздыматься от моментально участившегося дыхания. Ничего хорошего от грядущего разговора она больше не ждала, видя отнюдь не доброжелательный настрой леди Малфой. Однако Нарцисса быстро опомнилась и уже мягче на выдохе обратилась к эльфу, который ещё не успел исчезнуть:

– Тирол, поставь поднос, а затем отправляйся на кухню. Нам с мисс Грейнджер необходимо побеседовать. Передай остальным, чтобы также не беспокоили нас.

– Да, госпожа, – пропищал эльф, а затем поспешно подбежал к журнальному столику, разместил на нём свою ношу и уже через мгновение испарился в воздухе. На подносе стоял красивый фарфор: чайник, две чашки, одна из которых явно предназначалась Гермионе, а также тарелка с выпечкой. Однако никто из них не спешил разливать чай. Взгляды Гермионы и Нарциссы всё же встретились. Гермиона затравленно смотрела на неё, с трудом представляя, какой будет реакция на такое внезапное известие.

– Мисс Грейнджер, вы же очень ответственная девушка. Как такое могло произойти? – наконец проговорила Нарцисса. И хотя голос её был негромким, и излишнего осуждения Гермиона в нём не услышала, в напряженной тиши комнаты он всё равно резанул по её ушам и нервам. Гермиона снова закачала головой, целиком находясь во власти собственных переживаний. – Гермиона, я не ругаю вас, но хочу понять... – спустя какое-то время снова заговорила Нарцисса.

– Знаете, в этой истории есть и моя доля вины, причем весомая. Но брать на себя больше, чем отводится по мою душу, я не горю желанием, а в особенности прикрывать чужую спину. Виновником тому является мистер Харрис. Он передал изготовление зелий в руки своего племянника, которого взял к себе в помощники, но тот неверно рассчитал дозировку. Около месяца я пила то, что не имело никакого эффекта на мой организм. Как результат, мистер Харрис прознал про его ошибку и без всяких объяснений принялся обследовать меня, и только после сообщил, чем обернулась для меня оплошность его племянника, – честно поведала Гермиона, а затем поджала губы. Нарцисса была возмущена этой историей, однако Гермиона уже не видела этого – её взгляд снова бесцельно уткнулся в деревянную поверхность стола.

– Вы правильно сделали, что рассказали, как всё произошло на самом деле. В этой ситуации нет смысла выгораживать нашего колдомедика. Он допустил непозволительную халатность! – с нескрываемым раздражением ответила ей Нарцисса, хотя на самом деле была вовсе зла на Джеймса Харриса. Гермиона промолчала. Ей было нетипично такое поведение, но брать на себя чужую вину конкретно в этой ситуации, которая без того тянула её на дно, она желала меньше всего, даже если считала этот свой поступок отнюдь недостойным.

– Миссис Малфой, я тоже виновата, – призналась Гермиона, вынужденно подняв на неё взгляд, но уже через мгновение пригвоздив его к полу. – Нужно было сразу избавиться от плода, но я не решилась. Дала себе время на раздумья, позволила окунуться в сладостные грезы о жизни и... материнстве, которое мне навряд ли когда-либо представится возможность познать, – Гермиона с трудом произнесла это, ощутив, как неистово застучало сердце в груди. В последние минуты оно то колотилось в бешеном темпе, то настолько затихало, что казалось – вот-вот остановится! Говорила Гермиона теперь через силу. Признаваться во всём Нарциссе Малфой, родной матери её возлюбленного и отца её ребенка, было вдвойне тяжело: – Всё это привело к тому, что срок беременности перевалил за месяц, и брачный обряд внёс свою лепту, неведомую нами прежде: добавил нам ещё год обязательного брака, вне зависимости от того, что в дальнейшем случится с этим ребенком, – Гермиона не сдержалась и замолчала, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях. Слез больше не было, однако голос всё равно дрогнул к концу этой речи. Святой Мерлин, как же сложно и паршиво ей было в эту минуту! – Клянусь, меньше всего мне хотелось всё усложнять! Всё, чего я желала, так это позволить себе осмыслить ситуацию, дать себе какую-то неделю с небольшим, а в результате... – Гермиона запнулась. – В результате только подкинула Драко и себе проблем, которых у нас без того предостаточно!

– Скостить срок брака, как я понимаю, не выйдет? – обратилась к ней Нарцисса, постаравшись говорить как можно спокойней. Она отчётливо видела, как убивалась из-за всей этой непростой ситуации Гермиона.

– Нет, – на выдохе ответила та, всё же убрав ладони от своего лица. – Драко ещё в сентябре обращался к самым сильным темным магам, но даже они оказались бессильны помочь нам. Это слишком древний обряд с поистине жесточайшими условиями, обойти которые практически нереально. В случае с беременностью и рождением совместных детей изменить установленные им сроки продления брака совершенно невозможно. Я уже перерыла всевозможные книги, которые только могли помочь нам, но всё тщетно... Есть магия, которая не терпит вмешательств, и именно с ней нам довелось столкнуться.

– Какой бы непростой ни являлась текущая ситуация, вы правильно сделали, что не стали умалчивать об этом. Не представляю, какой была бы моя реакция, прочти я об этом в родовой книге! – напряжённым голосом призналась Нарцисса. Её взгляд скользнул по подносу и небольшому позолоченному чайнику. Однако про чаепитие больше не шло и речи – им обеим теперь было не до того.

– Но только вам, а не ему, – озвучила ещё одно признание Гермиона, подняв на Нарциссу виноватый взгляд. Этим откровением она всерьёз удивила её. – Я так и не решилась рассказать обо всём Драко. Честно пыталась, но не осмелилась... Впервые ощущаю себя настоящей трусихой. Не представляю, как он отреагирует на эту новость.

В комнате вновь повисло молчание, хотя сейчас, несмотря на то, что Нарцисса узнала во многом горькую правду, оно не было настолько напряжённым, как прежде. Нарцисса осмысливала рассказ Гермионы, тогда как Гермиона пыталась найти в себе силы продолжить. Не нужно было ломать себе голову, чтобы понять, что так просто этот диалог не закончится.

– Что вы намерены предпринять в дальнейшем? – наконец спросила Нарцисса. Её намек сразу был понятен: она хотела узнать, когда Гермиона намерена избавиться от этого плода... как скоро это произойдёт. Этот вопрос был для Гермионы, пожалуй, самым непростым, хотя и заранее решённым.

– Я уже заказала у мистера Харриса необходимое зелье. Увы, в наличие у него такого не нашлось, – поведала Гермиона, постаравшись обойти стороной острые углы. Нарцисса сдержанно кивнула. По сути, говорить Гермионе больше не хотелось. Конечно же, она не ждала от Нарциссы сочувствия, однако была благодарна ей уже за то, что та не стала обвинять её во всех бедах человечества, хотя у Гермионы всё равно остался осадок на душе. Было горько, по-настоящему горько оттого, что всё складывалось настолько паршиво, и никакого благополучного исхода история с её беременностью не могла иметь.

– Гермиона, я вижу, что вам нелегко даётся этот шаг, – неожиданно тихим голосом заговорила с ней Нарцисса, причем мягче, чем прежде. – Так понимаю, вам действительно хотелось бы полноценных отношений с моим сыном, даже семьи, – напрямую сказала она, отчего Гермиона снова стушевалась: для неё это было слишком личным. – Однако вы должны понимать, что в данной ситуации это не представляется возможным. Ничего хорошего ни вас, ни вашего ребенка не может ждать в этом мире. Во всяком случае, не в военный период, пока Тёмный Лорд всё ещё может иметь на вас виды.

– Я всё это знаю, – одними губами едва слышно проговорила в ответ Гермиона, а затем, кашлянув в кулак, продолжила уже громче: – Я знаю, миссис Малфой, и благодарна вам уже за то, что вы не стали винить меня во всех смертных грехах, хотя моя вина, пусть даже все сложилось по незнанию, огромна. Поверьте, за это время я множество раз оценила все «за» и «против» данной ситуации, а также мысленно обдумала всевозможные исходы. Чего бы я ни хотела, что бы ни просила душа – слишком опрометчиво будет давать ситуации развиваться своим чередом. Поверьте, я ни в коей мере не хочу ни для кого проблем, и мне больно оттого, что я уже фактически доставила их вашему сыну, ведь он небезразличен мне. Вы даже не представляете, сколько раз я корила себя за то, что сразу же не обратилась за нужным зельем к мистеру Харрису! Если бы я не тянула время – не было бы никакого продления срока нашего с Драко союза... Будь у меня сейчас выбор, я бы предпочла, чтобы никакой беременности не случилось вовсе! Всё, что связано с этой историей, при любом раскладе очень проблемно и напряжённо. Ваш сын и я ещё полтора года будем намертво связаны узами вынужденного брака, который может стоить нам слишком дорого; а мне самой теперь придётся во что бы то ни стало избавиться от плода и сообщить обо всём Драко, – и всё-таки Гермиона разговорилась, снова отчитываясь перед Нарциссой, а также делясь с ней наболевшим. Однако та внезапно прервала её, высказав мысль, к которой Гермиона не смела даже прибегнуть:

– Пожалуй, не стоит рассказывать ему об этом.

– Вы ведь не серьёзно?! – воскликнула Гермиона, глаза которой округлились от изумления. Если что и было в её планах, так это пересилить себя и обязательно теперь откровенно поговорить с Драко, который уж точно имел право знать о несостоявшемся отцовстве.

– К сожалению, да, Гермиона, – подтвердила свои слова Нарцисса, а затем шумно втянула в себя воздух. – Я понимаю вас и вижу, насколько вам тяжело, как сильно вы вините себя за случившееся. Это неизбежно, хотя в данном случае на всё воля обстоятельств. Мне также по-своему больно это слышать, а также наблюдать, как вы, простите за откровенность, с трудом сдерживаете слёзы.

Гермиона недоверчиво посмотрела на неё. Хотя взгляд Нарциссы был крайне решительным, в нём действительно сквозило искреннее понимание.

– Просто подумайте, насколько это опасно для него сейчас! Даже если Драко махнет рукой на эту новость с продлением срока, для него это всегда будет большой проблемой, ведь ваш брак практически вне закона. Я понимаю вашу позицию и согласна с тем, что Драко имеет право узнать обо всём, однако если этого не случится – этим же вы отчасти обезопасите его. Лишь мы с вами будем знать о вашем союзе, и только от наших воспоминаний будет зависеть, сможет ли прознать об этом кто-то ещё. А произойдёт это исключительно в том случае, если враг сумеет проникнуть в наши мысли.

Взгляд Гермионы хаотично заметался по полу. Такого варианта развития событий она не предвидела вовсе, слишком сильно погрузившись в свои переживания.

– Боюсь, мне будет непросто столько времени делать вид, что у нас с вашим сыном всё, как прежде, – призналась в своих сомнениях Гермиона, на что Нарцисса ответила кивком головы.

– Я понимаю это, Гермиона, однако прошу вас всерьёз задуматься над сказанным мной. Уже после Рождества, где-то в середине февраля, вас с ним, как планировалось ранее, можно было развести. Теперь же этот срок продлён, и, к сожалению, нет гарантий, что никакие новые обстоятельства впредь не смогут снова вмешаться. Порой жизнь играет с нами злую шутку. Если же Драко будет оставаться в неведении, мы сможем подыграть ему, я даже могу подговорить на это священника, сколько бы греха ни легло на мои плечи. И тогда Драко будет думать, как и всякий, кто однажды, упаси Мерлин, сможет добраться до его воспоминаний, что он никак не связан с вами всерьёз. У моего сына много врагов, и лишний раз уберечь его от того, чтобы на него ни у кого не появилось весомого компромата, действительно важно! В этом вопросе на первом месте стоят не вашим с ним чувства, а его безопасность. До моих воспоминаний навряд ли кто-то доберется: замок прекрасно обезопасен, да и сама я не представляю для повстанцев большого интереса, разве что в качестве приманки. В отличие от моих мужа и сына! Всё будет упираться разве что в вас одну, ведь вы всё время обитаете с ним на севере. Однако мне довелось узнать, что вы успешно обучаетесь окклюменции. Вы очень талантливая девушка, и я не сомневаюсь, что вы сумеете в совершенстве овладеть этим навыком и сохраните свои секреты вдали от постороннего вмешательства. Прошу, не пренебрегайте моим советом! Эта информация может сыграть однажды против Драко, ведь год – это огромный срок.

– Вероятно, вы правы, – с неохотой признала Гермиона, с ужасом представляя, насколько тяжело ей это дастся. Даже на протяжении нескольких недель утаивать от Драко свои секреты было для неё сущей мукой... Что уж говорить о целом годе!

– Вы любите Драко, я вижу это, и потому, уверена, не захотите причинить ему большего вреда, чем это уже случилось.

Стоило Нарциссе сказать это, как Гермиона, не сдержавшись, бросила на неё колючий взгляд, однако в нём всё равно читалось также и сожаление. Заметив это, Нарцисса поспешила сгладить ситуацию:

– Не подумайте, что я пытаюсь выставить вас крайней. Это не так. Конечно же, мне обидно, что у моего сына всё сложилось таким образом, но я также понимаю и вас. Однако сейчас наши желания слишком сильно расходятся с тем, что мы можем себе позволить, а что – категорически нет. Уже то, что вы с ним вместе и живете под одной крышей, и это не имеет для вас двоих ярко выраженных негативных последствий, является большой удачей. Признаться, мне также горько от мысли, что это мог быть мой внук. Но, мисс Грейнджер, вся эта ситуация, особенно в случае, если Драко прознает о продлении брака, может быть для вас двоих крайне губительна!

– Всё это я знаю, миссис Малфой, – снова грустно опустила голову Гермиона. – Вы не представляете, сколько раз за эти недели я корила себя и как тщательно обдумывала случившееся. Не прошло и часа, чтобы я не задумывалась о том, что есть, что будет и чему не суждено произойти... Быть может, случись эта внезапная беременность в другое время и при других обстоятельствах, всё развивалось бы иначе: менее проблемно и прискорбно. В особенности, если бы над нами не мельтешил этот чертов брачный союз, намертво сковавший нас по рукам и ногам. Лишь пока никто не знает о нём, он не представляет для нас угрозы. Потому... Должна признать, ваша идея не рассказывать ничего Драко справедлива и обоснована. Чем меньше он знает, тем лучше для него же, – с неохотой негромко закончила она и посмотрела в лицо Нарциссы.

– Я рада, что вы понимаете это. Будет намного лучше, если эта тайна останется между нами.

– Я постараюсь держать случившееся в секрете. Насколько смогу, – пообещала Гермиона, понимая, что теперь на её душе будет висеть ещё один тяжкий груз, который, бесспорно, будет с новой силой тянуть её ко дну... Но, как бы сложно ей ни приходилось, безопасность Драко всегда будет намного важнее, ведь каждый свой день он проводил на войне, защищая в том числе и её саму.

– В остальном у вас там всё хорошо? – поинтересовалась Нарцисса, решив сменить безрадостную тему.

– Да, миссис Малфой, всё в порядке, – ответила Гермиона, не став вдаваться в подробности. – Я почти всё время провожу в палатке, а ваш сын находится преимущественно в Хартпуле. В ближайшие недели город целиком перейдёт в его полноправное владение.

– Увы, не в его, а нашего Хозяина, – поджала тонкие губы Нарцисса. – Тёмный Лорд не остановится, пока каждый сантиметр этой страны не окажется в его власти. Собственно, как и всякий её житель.

Гермиона опустила глаза и заметно посерьёзнела. Тяжело вздохнув и распрямившись, Нарцисса перевела взгляд на столик с угощениями.

– Быть может, вы выпьете со мной чаю? – только сейчас предложила она. Гермиона отрицательно качнула головой.

– Благодарю вас за гостеприимство, но мне ничего сейчас не хочется. Только чтобы вся эта история как можно скорее завершилась на благополучной ноте... Насколько это вообще возможно, – невесело улыбнулась Гермиона.

– Не угнетайте себя! – посоветовала ей Нарцисса. – К сожалению, не все всегда зависит от нас самих. Просто будьте впредь мудрее.

Гермиона коротко кивнула ей, и в Бежевом зале снова повисла гнетущая тишина.

* * *

Рука несмело потянулась к заветному флакону, но остановилась на полпути и замерла в воздухе. Гермиона слегка приоткрыла рот, будто пытаясь что-то произнести, однако лишь безмолвно заморгала ресницами. Она выглядела отрешённой и потерянной, но ещё больше – угнетенной. Ещё два дня назад мистер Харрис доставил ей зелье, способное в два счета уничтожить плод, и всё это время Гермиона тщетно пыталась заставить себя принять его... Но в итоге так и не решилась довести дело до конца. Понимая всю серьезность ситуации, Гермиона, тем не менее, внезапно стала испытывать панический страх перед тем, чтобы даже просто взять этот злосчастный флакон в руки. Она приходила в оцепенение, как только оказывалась в подсобке, ведь уже в этот момент прямо перед глазами начинала мелькать картинка, которая последует за приёмом зелья. Ей было чертовски страшно от мысли, что она вот так запросто убьет результат их с Драко страстной и запретной любви. Четырьмя днями ранее она пообещала Нарциссе, что положит конец этой истории с беременностью, но теперь, когда к этому все подошло, отчётливо ощущала разве что собственное бессилие. Кто бы знал, насколько ей хотелось впервые трусливо засунуть голову в песок, и чтобы некто волшебным образом решил за неё все проблемы... Это словно и не она была, ведь совершенно не такой Гермиона Грейнджер знала себя – всегда гордую и непокорную гриффиндорскую львицу! Вот только сложившаяся ситуация внезапно заставила ее познать себя с совершенно новой, нетипичной и постыдной для себя стороны.

– Я... Я не могу, – зажмурив глаза, впервые честно признала она. Отрицательно качнув головой, Гермиона вдруг испытала по отношению к самой себе самую настоящую жалость. Большего она явно не заслуживала! Взгляд невольно упал на живот. Он был совершенно плоским, однако её уже начинала понемногу донимать лёгкая утренняя тошнота. Даже если внешне всё в ней казалось прежним, и Драко и окружающие её люди ошибочно полагали также... Сложившаяся ситуация давила на неё, ощутимо выбивала из колеи. Да и о каком покое могла теперь идти речь, когда тот, кого она носила под сердцем, должен был вскоре умереть от её прямого вмешательства! Порой её даже посещали мысли о том, что она излишне щепетильно относится к этому плоду и переоценивает его значимость. Он ведь ещё даже не успел толком сформироваться и начать походить на маленького человека, в то время как она уже воспринимала его как весомую частью их жизни. Всё это было неправильно: начиная с её потока мыслей и заканчивая преступным бездействием! Она ведь даже Драко умолчала обо всём в первую очередь потому, что не желала столкнуться с его гневом, а также услышать беспрекословные обвинения в свой адрес. Но и в этом она долгое время не осмеливалась признаться себе. Ведь сильней всего Гермиона боялась уже не просто реакции Драко Малфоя, а того, что в их отношениях может произойти серьёзный разлад. Причем именно сейчас, когда между ними всё было по-настоящему хорошо.

– Гермиона, я вернулся! – так некстати послышался его голос из прихожей.

Гермиона нервно усмехнулась. Как говорится: «Помяни чёрта, и он уже здесь!». Она всё ещё находилась в подсобной комнате рядом с полкой, на которой были расставлены всевозможные зелья. Правда, то, что требовалось конкретно ей, было спрятано от посторонних глаз на задних рядах, но Гермионе ничего не стоило узнать его даже с закрытыми глазами. Этот чёртов флакон с фиолетового цвета жидкостью... Вновь протянув руку к полке, она поспешно закрыла деревянную дверцу. Хватит с неё! Терзать себя у неё больше не было ни сил, ни желания. Каждый раз, стоило ей прийти сюда, как она уже всерьёз начинала причислять себя к настоящим мазохистам – никак иначе она не могла назвать эти бесконечные самоистязания вкупе с рьяными попытками довести начатое до конца, на что она пока совершенно не была способна. Сделав пару шагов назад, Гермиона шумно выдохнула и пару раз сжала пальцы в кулаки. Ей было необходимо успокоиться. Предстать в таком виде перед Драко она совершенно не горела желанием: вся взвинченная, напуганная, так ещё и с трясущимися руками! Застань её Драко в таком состоянии, моментально догадался бы, что что-то не так, после чего засыпал крайне настойчивыми вопросами. А допустить этого было никак нельзя.

– Гермиона, ты здесь? – снова послышался его голос. – Если что, я в столовой, – сообщил Драко, и в коридоре раздались легкие, едва слышные шаги.

Помедлив ещё немного, Гермиона всё же заставила себя выйти из комнаты, но для начала отправилась прямиком в ванную. Стоя напротив раковины, она постаралась убрать с лица всякий намек на неестественную бледность. Прежде она прибегала к помощи косметики нечасто, но в последние дни не могла без неё обходиться. О естественном румянце на щеках больше не могло идти речи, и потому Гермиона старалась, как могла, незаметно для Драко исправить этот нюанс, а также убрать мешки под глазами, которые после бессонных ночей стали её извечными спутниками... Слегка подкрасив губы и освежив цвет лица, Гермиона привела в порядок разметавшиеся волосы, поправила одежду и лишь после неторопливо направилась в столовую. Всё то время, что она двигалась в нужном направлении, её не покидало ощущение, что она – последняя бессовестная лгунья и самая настоящая мошенница! Драко был открыт с ней, он любил её, в то время как она теперь врала ему обо всём, что было важно и напрямую касалось его. Однако продемонстрировать ему свои смятения и душащее чувство вины она не могла, особенно после разумной просьбы Нарциссы. Уже потому, войдя в столовую, она постаралась натянуть улыбку на лицо и придать легкости своему стану и движениям. В это время Монтий хлопотал возле плиты, а Драко жадно поглощал стейк и спагетти с салатом из морепродуктов. Гермиона не могла не заметить, что сейчас ему было не до наслаждения вкусом этих блюд – всё, чего ему хотелось, так это вдоволь насытиться после долгого и изнурительного голодного дня.

– Хотя бы сегодня не сильно запозднился, – присев напротив него, миролюбиво проговорила Гермиона. И всё же на душе у неё немного потеплело. Сколько бы вины она не испытывала перед Драко, одно только его появление грело ей душу. Она искренне была рада ему, ведь в последние месяцы он являлся самым дорогим для неё человеком, а также настоящим эпицентром её маленькой вселенной. Все её раздумья, так или иначе, витали вокруг него и затрагивали либо их отношения, либо их будущее и ту реальность, в которой они обитали, и которая таила для них много опасностей. Для Драко, постоянно находившегося на фронте – в особенности. Но всё же, когда он был рядом, и Гермиона наблюдала в его глазах настоящие светлые чувства к ней, все безрадостные мысли покидали её. Так было и сейчас, пусть даже это были короткие мгновения. Сделав пару глотков апельсинового сока, Драко оторвался от тарелки и, протянув руку через стол, взял её ладонь в свою.

– И где ты всё это время пряталась от меня? – поднеся тыльную сторону её руки к своим губам, с ноткой игривости вопрошающе проговорил он. Гермиона пожала плечами.

– Отходила по делам. А вам так всё и расскажите! – подыграла она ему, после чего губы Драко расплылись в весёлой усмешке. – Не отвлекайся, кушай, – вскоре добавила она, мягко высвободившись из его хватки.

– А ты? – слегка нахмурился Драко.

– А я уже перекусывала.

– Врёт, господин, – вдруг вклинился в их разговор Монтий, и Гермиона с шутливым возмущением посмотрела на него, тогда как Драко беззвучно посмеялся. Жаль только, стоявший всё это время спиной к ним эльф не увидел её реакции.

– Вот видишь, меня не обманешь. Мои глаза и уши повсюду, – подмигнул ей Драко, снова вооружившись вилкой и ножом. Улыбка Гермионы стала шире.

– Да у вас тут целый заговор против меня! – всё с тем же наигранным возмущением воскликнула она. Драко на это лишь показательно пожал плечами, одним этим жестом говоря, что это само собой разумеющееся.

– Да-да, бывает временами, – также решил подключиться Монтий, но он, хоть и пошучивал с ними, проговорил это крайне серьёзным тоном.

– И всё же? – снова спросил у неё Драко, но уже серьёзнее, после чего отправил в рот кусочек хорошо прожаренного мяса. В последнее время Монтий снова вернулся к готовке на кухне. Гермиона, нередко с головой уходившая в свои переживания, из-за чего пару раз едва не испортила еду, была этому даже рада. К тому же он готовил по большей части изысканные блюда, подобные тем, что подавались в мэноре. Они были намного привычней и предпочтительней для Драко, чем её простая, хотя и достаточно вкусная стряпня, хотя он никогда бы не признался в этом.

– Я буду только чай, – слегка расправив юбку, всё же сдалась Гермиона. Монтий тут же забегал возле плиты, и уже через считанные секунды перед Гермионой появилась фарфоровая чашка с ароматным чаем, а также посреди стола теперь стояли до краев наполненный им чайничек и разрезанный на ровные аккуратные части шоколадный пирог с корицей. Гермиона пододвинула поближе чашку и стала бесцельно помешивать её содержимое.

– Монтий, ты уже закончил? – вдруг обратился к нему Драко, и эльф моментально оторвался от своих дел и обернулся к нему.

– Да, господин, – слегка растерявшись, ответил нахмурившийся Монтий.

– Тогда оставь нас. Можешь не переживать – нам больше ничего не нужно, – отдал распоряжение Драко. Эльф поклонился и уже вскоре растворился в воздухе.

– Что-то срочное? – забеспокоилась Гермиона, но Драко поспешил отмести её тревоги и качнул головой.

– Нет. Просто, во-первых, хочу провести время с тобой, а во-вторых – поговорить о чем-то своём, – ответил он на это, почти полностью опустошив тарелку.

– Любопытно, – такой ответ заинтриговал Гермиону. Хотя аппетита у неё совершенно не было, она постаралась создать видимость, что всё в порядке, и потянулась за одним из кусков пирога.

– Как ты заметила, освободился я сегодня пораньше. В город приехал Шон. Для нас с ним это редкая возможность увидеться и пообщаться. Не хотелось бы её упускать, – рассказал Драко и слегка усмехнулся, когда их с Гермионой взгляды встретились.

– Понимаю тебя, – ответила она. Мысль о том, что вскоре она увидит этого таинственного человека, несколько взволновала её, но твёрдая решимость и непоколебимое спокойствие Драко позволили откинуть всякие тревоги. Малфой был рядом, и ни о чём волноваться ей точно не следовало.

– Я иду с тобой? Ничего не изменилось? – решила уточнить Гермиона.

– Конечно. Развеешься и хотя бы на один вечер полностью сменишь обстановку, – будничным тоном сказал Драко, и Гермиона кивнула ему.

– У тебя всё хорошо? – спросила она уже про его непростую военную деятельность. Драко лукаво ухмыльнулся.

– А у тебя? – вопросом на вопрос ответил он, с хитринкой заглянув в карие глаза. – Ты какая-то поникшая в последние дни, хотя и стараешься скрыть это от меня. Но я же не слепой, Гермиона! Что тебя тревожит? Почему ты отмалчиваешься и ничего не говоришь мне?

Гермиона приоткрыла рот от удивления. Это был прямой вопрос к ней – вопрос в лоб, которого она меньше всего сегодня ожидала. Но, как бы ей ни хотелось рассказать ему, самому родному для неё человеку, обо всём, что мучает её, она не могла больше этого сделать. Не после договорённости с Нарциссой. Та во всём была права, как бы горько ни было это признавать. Порой Гермиона корила себя за то, что эгоистично ищет причину отмолчаться, но теперь всё было несколько иначе... Не было больше смысла заставлять Драко переживать по поводу беременности и возможного ребенка, которого в скором времени должно не стать. Он сотрется из их жизни, как и всё плохое, с чем Гермиона столкнулась после ошибки мистера Харриса. Усложнять же их отношения после того, как она отмолчалась прежде, когда действительно стоило откровенно объясниться обо всём с Драко, больше не было резона, тем более что своих проблем у него действительно было предостаточно. Ей совершенно не хотелось становиться жертвой ситуации, ощущать себя забитой в угол перепуганной собачонкой, но факт оставался фактом: именно такой она себя и видела, когда приходилось с фальшивой улыбкой снова и снова лгать ему в лицо. Особенно в эту минуту...

– Мне не даёт покоя текущая военная обстановка, – соврала она. Драко недоверчиво хмыкнул.

– Но раньше это не вызывало в тебе столько волнений, преимущественно в последние месяцы. Что изменилось? – не сдавался он. Однако Гермиона и не думала идти у него на поводу, как и у собственных эмоций, ведь от таких расспросов ей делалось как никогда паршиво... Ложь! Всё, что она говорила ему теперь, была исключительно ложь, пусть даже в виде уловок: недоговаривать, ссылаться на очевидное, переводить тему в другое русло. Так или иначе, о честности между ними больше не могло идти речи.

– Ты наконец подошёл к полному захвату Хартпула, как и две другие армии Волан-де-Морта к осаждаемым ими территориям. Вскоре военные действия станут ещё более ожесточенными, другие северные города рухнут, и с обеих сторон прольётся новая кровь. И в первую очередь в расход пойдут невинные люди, настоящие жертвы этой войны! Как бы хорошо и спокойно нам ни было здесь, в нашей уютной обители, я не могу заставить себя окончательно забыть о том, что происходит вне границ твоей палатки и самого лагеря. И пусть я не всегда показываю тебе своё истинное отношение к происходящему в нашей стране, а порой даже стараюсь абстрагироваться от всего этого, ведь не имею возможности всерьёз влиять на ход войны, это ещё не значит, Драко, что я обо всём этом забыла, – ответила ему Гермиона, отчего он ощутимо напрягся. Отчасти она не лгала ему, потому как действительно не на шутку беспокоилась обо всём этом. Ещё несколько недель назад, до истории с беременностью, именно эти мысли донимали её, а порой вовсе приводили в ужас от осознания того факта, что уже совсем скоро, меньше чем через год, бессердечный и жестокий Волан-де-Морт станет единоличным правителем магической Великобритании. На сегодняшний день, с головой окунувшись в новые беды, Гермиона размышляла об этом гораздо реже, но придумывать отговорки не было нужды. Ответ был для неё очевидным, если опустить тот, другой, который она больше не смела озвучить ему.

– Хорошо, оставим эту тему, – отступил Драко, поджав тонкие губы. Он на мгновение опустил глаза, в то время как Гермиона теперь наоборот пристально наблюдала за ним. – Просто знай, – вскоре снова посмотрел он на неё проницательным и тяжелым, но также участливым взглядом, – я рядом, и если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделиться этим со мной.

– И ты тоже, – тепло ответила ему Гермиона, а сразу после уже сама протянула руку и накрыла его ладонь. До чего же ей стало больно... Ведь после такой доверительной беседы она с новой силой ощутила укол совести, и лишь безмолвные призывы держать лицо помогли ей усмирить эмоции.

«Святой Мерлин, пусть всё, что связано с беременностью и продлением брачного союза, наконец канет в Лету! Пусть всё вернётся на круги своя. Ведь прошло совсем немного времени с тех пор, как мы были просто счастливы, по-настоящему счастливы! Его было отведено слишком мало для нас двоих...».

* * *

Идти без всякого страха и маскировки по заснеженной улице под руку с Драко Малфоем было по меньшей мере необычно. И хотя уже стемнело, это не играло никакой роли: они просто не скрывались. В первую очередь потому, что в этой местности их никто не мог увидеть. Не так часто Гермионе выпадала возможность куда-либо направляться в качестве полноправной спутницы Драко, на равных с ним. Ведь, даже приводя её в палатку друзей, он редко когда брал её за руку, а уж под руку – тем более. Она всегда шла рядом с ним, либо, что случалось чаще всего – позади. Но сегодня всё было иначе.

– А по людной улице слабо меня вот так провести? – вдруг бросила Гермиона, едва скрывая смех. Конечно же, она понимала, что этот вопрос был несуразным, как понимал это и Драко, позабавившийся её неожиданному выпаду в его сторону.

– Когда-нибудь, дорогая! Когда-нибудь, – отшутился он, на что Гермиона широко заулыбалась в тщетной попытке сдержать смешок. – А также когда-нибудь, верю, ты поведаешь мне, по какой причине недавно покидала лагерь в компании Иримэ, отправляясь в мэнор, – не менее неожиданно добавил он, отчего всякая веселость моментально стёрлась с лица Гермионы, сменившись угрюмостью. Драко сразу обратил на это внимание. – По личному распоряжению госпожи, не так ли?

– Тебе об этом охранники территории доложили? – поинтересовалась Гермиона, сетуя на болтливость эльфов. Похвалить их, разумеется, было за что: они ничего не утаивали от своего командира. Но в то же время очень некстати проболтались о том, что она хотела бы также сохранить в секрете.

– А кто же ещё? Или мне не всё известно, и к твоему кратковременному побегу причастны и другие лица? – тут же задал ещё один наводящий вопрос Драко. Они не сбавляли шага, неспешно шествуя в известном одному лишь ему направлении вдоль пустынной трассы на окраине Лондона.

– К счастью, нет, – повела бровями Гермиона, старательно глядя в другую сторону.

– Быть может, приоткроешь мне занавесу тайны? В честь чего ты впервые сбежала из лагеря и зачем отправилась к моей матери? И, кстати, к ней ли? – вдруг задался неожиданным вопросом Драко. Гермиона фыркнула и возмущённо посмотрела на него.

– Нет, что ты, к любовнику!

– Так бы сразу и сказала, – отшутился Драко, однако взгляд его по-прежнему был требовательным и вопрошающим. На этот раз Гермиона не стала отмалчиваться.

– Драко, могут же у меня быть какие-то свои дела, а также небольшие тайны. Ты слишком ревнив до всего, что проходит мимо тебя, но я имею право на свою частную жизнь, – постаралась она слегка осадить Драко. Но его такой ответ явно не устроил, хотя для себя он отчасти признал справедливость такого замечания.

– Ты ведь понимаешь, что это было опасно? Покидать лагерь без меня! – не упустил он возможность пожурить Гермиону, на что она тяжело вздохнула и возразила:

– Понимаю, но не согласна с тобой. Никто заранее не знал, что я собираюсь покинуть территорию, куда отправляюсь и когда вернусь. Разве что твои неизменные охранники. Я была под надежной защитой.

– Иримэ не всесильна! – уже жестче заговорил он.

– Драко, всё закончилось хорошо, – остановившись и тем самым вынудив его также ненадолго задержаться, решила дать ему чуть более развернутое объяснение Гермиона. – Ты же знаешь, что я не стала бы подставлять тебя и создавать проблем с твоими врагами, когда сама же, наоборот, всячески помогаю тебе решать их. Да, мне впервые было необходимо отлучиться, и я сделала это. Искать тебя у меня не было никакой возможности...

– Оповестить меня ты могла! – перебил её Драко и упрямо поджал губы.

– Не в этот раз, – вздохнула Гермиона.

– Да что такого срочного могло приключиться, что ты практически сбежала из-под моей опеки, так ещё и по сей день не соизволила доложить мне об этом? – не сдержавшись, заругался он на неё. Однако Гермиона, проявив немного женской хитрости, решительно приблизилась к нему и легонько прижалась своими губами к его, стараясь всячески отвлечь. – Неплохая попытка, – отстранившись от Гермионы через десяток-другой секунд, облизал после сладостного поцелуя свои холодные губы Драко. И, тем не менее, было заметно, что он сменил гнев на милость. – Но не надейся, что это поможет, и я всегда буду позволять тебе таким образом уходить от темы!

– Помечтать-то можно? – лукаво улыбнулась ему Гермиона, но поняла, что одними шутками ей не обойтись. – Пожалуйста, не стоит считать меня легкомысленной, а также полагать, что я творю нечто неприглядное за твоей спиной! Драко, оставь мне хотя бы частичку собственной жизни. Не могу же я целиком и полностью посвятить своё существование тебе одному, а также быть неизменной пленницей твоего лагеря. Повторюсь: у меня должно быть личное пространство, – мягко проговорила она, стараясь не развивать конфликт, но в то же время достучаться до него. – Если я ушла на какой-то час, то так было нужно. Давай не будем ссориться из-за этого!

– Однако рассказать мне о своих делах ты категорически не желаешь! – напомнил Драко. Гермиона отрицательно качнула головой.

– Пока что нет, – снова постаралась улыбнуться она. – Ничего плохого не произошло, и это главное. Мне бы хотелось оставить этот разговор. Помнится, ты ведешь меня в дом к своему другу и желаешь провести вечер в весёлой, дружеской обстановке. К чему нам ненужное напряжение? Или ты уже записал меня во враги народа? – пошутила под конец Гермиона.

– Была такая мысль, – отчасти поддержав её игру, ответил Драко, но всё-таки негласно согласился с ней. Слегка приобняв Гермиону и притянув ближе к себе, он глубоко вдохнул носом морозный воздух. – Не делай так больше! – попросил он, отбросив всякие шутки.

– Постараюсь, мой господин, – съёрничала в ответ Гермиона. Драко прищурил глаза и выразительно посмотрел на неё, а сразу после чмокнул в губы. Этот поцелуй вышел гораздо более пылким, нежели прежний, чему они были только рады. – Просто знай, что всё в порядке.

«До тех пор, пока ты не знаешь правды...» – предательски прошептало сознание, но Гермиона в который раз опробовала себя в амплуа актрисы и продолжила ласково улыбаться своему возлюбленному. К её радости, Драко не заметил подвоха даже с близкого расстояния. Возможно, его голова была забита другими вещами, а, быть может, причиной тому стали сумерки. Так или иначе, её тайны остались при ней. А ведь прямо перед выходом из дома она снова заставила себя взглянуть на то чёртово ярко-фиолетового цвета зелье... Но вскоре снова покинула подсобку, ругая себя последними словами за мягкотелость. Их по-прежнему было здесь не двое, а трое: Драко, Гермиона и их печальная тайна, которую вскоре она дала себе клятвенное обещание стереть из их жизни. И Драко по-прежнему с её подачи оставался в неведении обо всём, что с ней происходило.

– К слову, ты ведь тоже мне не всё рассказываешь! – вздёрнула носик Гермиона. Ей хотелось разрядить обстановку.

– Лучшая защита – нападение, миссис Малфой? – ошарашено проговорил Драко. – И что же я от тебя утаиваю?

– Ну, к примеру, – они снова продолжили путь, неспешно вышагивая вдоль пустой заснеженной дороги, – буквально вчера ты поссорился с Эйденом, но мне об этом словом не обмолвился. Совершенно не счёл нужным поделиться этим! – возмутилась Гермиона, на что Драко показательно фыркнул.

– Гермиона, я с ним на день по пять раз ругаюсь, а заодно мы обоюдно посылаем друг друга куда подальше по каждому второму рабочему вопросу, – закатил он глаза. – Здесь даже делиться нечем: не сошлись во мнении, высказали друг другу пару ласковых фраз, и через пару часов – прежние приятели. Мы и с Блейзом нередко собачимся. Это нормально, когда изо дня в день живёшь и работаешь в одной среде. К тому же, более чем уверен, что вы с Эльзой знаете о каждой из наших перепалок во всех красочных подробностях!

– Безусловно, а заодно изрядно посмеиваемся над вашими чудачествами прямо у вас за спиной, – широко заулыбалась она. Но тут Драко со словами: «Нам сюда» – свернул куда-то влево, хотя территория, которую со всех сторон окружал густой лес, целиком и полностью пустовала. Была лишь длинная пустая дорога, покрытая асфальтом. Ничего более на расстоянии пары километров здесь не виднелось: ни какого-либо заведения, ни маленького одинокого домика, ни тем более роскошного особняка. Однако то, что улавливал взгляд, было по-настоящему обманчиво.

– Не зря же мы зовемся волшебниками! – усмехнулся, видя её недоумение, Драко. Уже через считанные секунды всякое удивление Гермионы сошло на нет, а на смену ему пришёл восторг. Как только они преодолели скрытый от посторонних глаз барьер, перед взором Драко и Гермионы предстало настоящее райское местечко, которое, кажется, совершенно не знало о холодной зиме, царившей вне данной зачарованной местности. Казалось, тут даже не осень была, а самая настоящая ранняя весна, когда немногочисленный снежный покров начинал таять, из земли пробивалась сочная молодая трава, а солнце собирало под своими теплыми лучами всех, кто желал обогреться и порадоваться новому дню. Конечно же, это место отличалось не только свежестью и ласковым вечерним светом, но также и изысканностью. Хотя иного от друзей Драко Малфоя не следовало ожидать. Помня о пристрастиях этого странного китайского друга к японской культуре, Гермиона не сильно удивилась, когда перед ней предстал дом в классическом стиле, характерном для этой восточной страны. Хотя особняк и был деревянным, он являлся роскошным: большой по своей площади, трёхэтажный, покрытый стандартной скатной крышей в несколько рядов. К дому также прилегала широкая открытая терраса, на которой смело могла бы разместиться внушительная компания гостей. А вся близлежащая территория была окружена живописной природой: садом с декоративными деревьями и кустами, радующими взор цветами, камнями, небольшими водоемами, мостиками. Также здесь было несколько железных кованых беседок, но выполненных уже в современном стиле. Здесь царили безмятежность и покой, благодаря чему покидать это место категорически не хотелось.

– А внутри дома чего ожидать? Широких светлых залов, низеньких столиков, перед которыми мы разместимся на полу, тонны иероглифов и росписей драконов на всю стену? – иронично поинтересовалась Гермиона, вскинув брови. Хотя, стоило признать, это строение в заморском стиле смотрелось поистине впечатляюще.

– Собственно, ты угадала, – криво усмехнулся Драко, но тут же столкнулся с её недоумённым взглядом. – И я не шучу, Гермиона. Он во многом предпочитает японский стиль, однако не чужд ему и наш – чопорный, английский. Интерьер его столовой, кстати, будет тебе намного ближе и роднее, если только этот безумный человек не успел организовать здесь капитальный ремонт.

После этих слов Драко ускорил шаг, проводя её мимо всех тех уличных красот, которыми был окружён дом его друга. Вскоре они оказались на пороге. Не теряя времени, Драко постучал в дверь. Лишь через десяток-другой секунд, когда он уже успел скривить губы от ненавистного ему ожидания, по ту сторону послышались глухие, ленивые шаги. Замок щёлкнул, и на пороге появился высокий молодой мужчина в традиционном расписном кимоно тёмно-зеленого цвета. Гермиона сразу обратила внимание на его зализанные назад чёрные волосы, острые очертания скул, а также очень живые тёмно-карие, почти чёрные глаза, с которых не сходил лукавый прищур. Интуиция моментально подсказала, что его, несмотря на приятную внешность, стоит опасаться; по меньшей мере – держаться от этого человека на расстоянии вытянутой руки, даже если конкретно ей он не смел причинить вреда. Было в нём что-то такое, что с первых секунд наталкивало на мысль, что простачком Шэнли Чжан уж точно не являлся. Хотя осуждать его за это вряд ли стоило, ведь и её Драко также был настоящей тёмной лошадкой, который держал в страхе целые города...

– Коничива, друг мой! – широко распахнув руки, весело поздоровался с Драко Шон.

– Ни хау, и не пытайся обмануть природу! – сыронизировал Драко, поприветствовав того на родном для него языке. Лишь на мгновение остановившись в проходе напротив своего приятеля и пристально посмотрев тому в глаза, Драко затем прошёл в дом. Гермиона последовала за ним, и Шон встретил её доброжелательным поклоном головы и всего одним словом: «Миледи!». Гермиона ответила ему тем же, только ничего не стала говорить. Пройдя и встав рядом с Драко, она постаралась скрыть от них тяжёлый, полный волнения вздох.

– Тапочки мне принесешь? – криво усмехнувшись, иронично проговорил Драко.

– Если только белые, чтобы сразу и в последний путь, – хмыкнул на это Шон и скрестил руки на груди.

– Желательно, но это больше прихоть моих врагов, – парировал Драко, обводя беглым взглядом просторную светлую гостиную. Гермиона также увлеченно осматривалась, особое внимание уделяя красивым икебанам возле стены.

– Тогда обойдёмся без них, – посмеялся Шон. Он сам забрал у Драко и Гермионы верхнюю одежду.

– Экономишь на услугах домовиков, Шон? – подколол его Драко, на что Гермиона слегка усмехнулась. Даже в общении с небезразличными ему людьми Драко Малфой нередко продолжал оставаться самим собой: каверзной заразой, которая равно как кинется за своими настоящими немногочисленными друзьями в огонь и воду, но в то же время без зазрения совести поиграет на их нервах. Стоит признать, это нередко делали и они, являясь близкими ему по духу.

– Зачем мне эльфы, когда у меня в жёнах три прелестные ведьмочки, мастерски обладающие хозяйственной магией? В моем понимании женщина должна быть весьма и весьма домовитой; белоручки – не для меня. Иначе кто в старости лет будет обхаживать меня, бедного и немощно старика, уже не способного зарабатывать на жизнь и их красивые побрякушки? – посмеялся Шон, после чего передал грациозно спустившейся по лестнице девушке их верхнюю одежду: – Джунг, любовь моя, отнести это наверх, а также накажи Айлин накрыть на стол.

Эффектная длинноволосая шатенка, безусловно, корейских кровей в коротеньком бледно-розовом дизайнерском платье покорно забрала ношу из его рук, отвесив Гермионе и Драко низкий поклон, а затем гордой походкой двинулась на второй этаж. Избавившись от дорожной мантии, Гермиона осталась в брюках и теплом свитере, намереваясь в скором времени переодеться в припрятанное в зачарованной сумочке уже ставшее для нее родным сиреневое платье, которое Драко так любил видеть на ней. Однако прежде чем отпускать её, у её спутника явно были другие планы.

– Как я понимаю, твои несчастные Золушки пока не намерены встречать нас? – усмехнулся Драко, провожая взглядом одну из супруг Шона.

– Чуть позже, – хмыкнул тот, после чего выразительно посмотрел на Гермиону. – А пока, будь любезен, представь меня своей прекрасной спутнице, которая одним своим видом уже успела покорить меня! – в игривой манере проговорил Шон, вальяжно преодолев к ним путь от лестницы. Лишь сейчас, увидев парней рядом, Гермиона отметила про себя, что Шон, худощавым телосложением походивший на Драко, был на считанные сантиметры выше него.

– Мисс Гермиона Грейнджер, – представил её Драко, на что Шон, вскинув брови на изумленно вытянувшемся лице, негромко посмеялся и обратил свой взгляд уже к Драко. Сразу стало понятно, что лишь сейчас он понял, кто она такая.

– Любишь же ты выбирать роковых дам! – не поленился заметить он, что снова вызвало у Драко кривую усмешку.

– Одну так уж точно, – парировал он.

Шон протянул Гермионе руку, и она, помедлив какую-то секунду, вложила в неё свою ладонь. Шон коснулся губами тыльной стороны её руки, обворожительно улыбнувшись при этом.

– Мадам, я искренне рад видеть вас гостьей в своем доме. Прошу, располагайтесь с удобством и ни в чем себе не отказывайте!

– Благодарю вас, – также ответила ему вежливой улыбкой Гермиона, а затем аккуратно высвободила свою руку. – Пока я попрошу вас о малом: мне необходимо переодеться. Где я могу это сделать?

– В любой гостевой комнате на втором этаже. Одна из моих дражайших супруг, смею надеяться, проводит вас и предоставит всё необходимое, – распрямившись, Шон громко провозгласил на весь первый этаж: – Самина, ты нужна мне!

Меньше чем через минуту в холл спешным шагом из одного из коридоров, что располагался по левую сторону от входа, вышла хрупкая девушка в длинном, до самых щиколоток, полупрозрачном бирюзовом платье из воздушной ткани, расшитой золотыми нитками. Её руки были щедро украшены драгоценностями: от колец и перстней до многочисленных браслетов, что сразу бросилось в глаза. Она была мусульманской национальности, вся её восточная внешность кричала об этом, за исключением раскованных повадок и перекрашенных в белоснежный цвет длинных распущенных волос.

– Добрый вечер. Рада приветствовать вас, – ослепительно улыбнулась она, но произнесла это с небольшими нотками фальши. Драко также поздоровался с ней, не придав малейшего значения её тону, однако Гермиона предпочла промолчать, присматриваясь к своим новым знакомым.

– Драгоценная моя, нашей гостье необходимо переодеться. Будь умницей, проводи её в гостевую комнату, – ласково обратился к ней Шон, и та вполне искренне улыбнулась ему.

– Конечно.

Сказав Гермионе разве что: «Пройдёмте, мисс», Самина повела её наверх по крутой винтовой лестнице. Снизу до слуха Гермионы донеслось предложение Шона к Драко распить до ужина бутылочку любимого им саке и побеседовать в кабинете. Не поленился Шон пошутить и о том, что волноваться не о чем – никто здесь не украдет спутницу его гостя, из-за чего Гермиона спиной ощутила пристальный взгляд Драко, который, наверно, уже не могла спутать ни с одним другим. Дальнейший их диалог не был доступен её слуху, потому как она вскоре очутилась на втором этаже с длинным коридором, стены которого украшали редкие предметы искусства, причём из разных уголков мира. Не успела она сделать десятка шагов, как Самина резко остановилась и повернулась к ней лицом. Без всяких слов она открыла перед Гермионой одну из дверей и жестом руки пригласила войти.

– Благодарю, – коротко сказала Гермиона и, помедлив какое-то мгновение, заглянула в комнату. Спальня оказалась светлой и просторной, но стиль её оформления немало удивил, потому как был смешанным. Но это смотрелось не нелепо, а, скорее, крайне непривычно: классическая английская мебель, современная отделка стен, потолка и пола, но также здесь присутствовали картины с восточным сюжетом и высокая японская ширма для переодевания.

– Да-да, Шэнли любит совмещать несовместимое. Его полет фантазии безграничен, – опустившись на кровать и полуразвалившись на ней, с лёгкой усмешкой прокомментировала её немое изумление Самина. Гермиона же, пожурив себя за несдержанность, поджала губы и молчаливо прошла за ширму. Отчего-то ей было некомфортно рядом с этой девушкой, особенно после того, как их с Драко разлучили. Хотя она всё больше убеждалась, что никакой опасности им не грозит, и вечер действительно обещает быть дружеским. – Моя комната также отличается большой оригинальностью: в ней совмещены марокканский и китайские стили. А последний из них мой благоверный совершенно не жалует, – говоря это, она негромко посмеялась.

– А почему он так усердно старается избегать всего, что связано с его родиной? – уже начав переодеваться, решила поддержать разговор и в то же время полюбопытствовать Гермиона.

– Просто это не его, – расплывчато проговорила Самина, вот только её ответ отчего-то показался Гермионе совершенно неискренним. Особенно если учесть, что в тоне её собеседницы проскользнули нотки грусти, которые Гермиона хорошо различила.

– Что ж, зато интерьер вашего дома крайне оригинален. Такое не везде увидишь, – сказала тогда Гермиона, не подав виду, что услышала больше, чем Самине хотелось бы.

– Соглашусь с этим, – хмыкнула Самина, а после поднялась с кровати. – Я пока помогу Айлин на кухне. Если вдруг понадоблюсь – зови. Услышать тебя не составит для нас проблем.

– Хорошо, – сказала Гермиона, и уже вскоре дверь за Саминой закрылась.

Гермиона неспешно сменила теплую одежду на легкое платье и кремового цвета туфли на невысоком каблуке, расчесала свои длинные волнистые волосы, поправила макияж и, сложив вещи на прикроватной тумбочке, подошла к висевшему на стене в красивой рамке зеркалу. Она выглядела красиво, её нарядный и утонченный образ радовал глаз, и уже потому внешне она составляла Драко достойную партию. В её мыслях снова и снова прокручивалась брошенная им в ответ Шону фраза о том, что «одну роковую даму он уж точно любит». Она теперь неизменно вызывала тёплую улыбку на её лице. А ведь в лагере Драко обычно даже вида не подавал, что она для него значимее, чем просто постоянная любовница. Ведь, кто бы про них что ни говорил, свои настоящие отношения они усердно старались держать в тайне от посторонних глаз и ушей. Одни только близкие друзья Драко изредка могли наблюдать проявление его чувств к ней, и то Драко был в этом в меру сдержан. При Шоне же с первых минут всё пошло иным чередом, что отчасти удивило Гермиону. Закусив нижнюю губу, она перекрестила руки и обняла свои плечи, а после несмело подняла глаза на собственное отражение. Между ними с Драко всё было как никогда замечательно. Жёсткий, беспринципный и любящий контролировать всё вокруг Драко Малфой даже научился доверять ей, позволив иметь кусочек своей собственной жизни, которая была ему совершенно неведома. Хотя его она касалась в первую очередь!.. И вновь её посетили эти мучительные мысли и чувство вины – душащее, навязчивое, с каждым днём всё сильнее сводящее с ума. Вопреки всему, Гермиона продолжала носить под сердцем его ребенка, не находя в себе сил избавиться от него. Все попытки убедить себя в том, насколько это необходимо, раз за разом затмевали сокрытые в ней чувства к Драко и этому крохотному человечку. Она уже не представляла, чем всё закончится и как скоро она, наконец, одумается; насколько её бездействие усложнит всё для них двоих. А если это погубит Драко? Погубит её и их ребенка, стоит окружающим через пару месяцев догадаться, что она беременна... И что это дитя Малфоя и очередной рычаг, с помощью которого можно воздействовать на него. Она же самолично всех их сведёт в могилу! Что же она, чёрт её подери, делает?!

– Хватит! – почувствовав, насколько перепуганной и напряжённой она становится, прервала свои стенания Гермиона. Они порядком стали утомлять её, но ничего поделать с собой она была не в силах. Этого ребенка нельзя было оставлять, как нельзя было и тянуть время дальше, позволяя ему медленно, но верно срастаться со всем её существом и прочно входить в её жизнь. Но думать сейчас обо всём этом было непозволительно: она только изводила этим себя и портила очередной свой день. Поняв, что больше она не выдержит, Гермиона быстрым шагом поспешила на выход из спальни, практически сбегая от того груза мыслей, что с новой силой атаковал её. Лишь оказавшись в коридоре, она постаралась отвлечься на новую обстановку. Она дала себе возможность осмотреться, но уже без излишней суеты. В особняке Шона действительно было красиво: длинные коридоры, украшенные редкими картинами и необычными, но очень впечатляющими статуями в человеческий рост; светлые просторные комнаты, в каждой из которых отчетливо прослеживалась собственная изюминка. Многие двери были слегка приоткрыты, благодаря чему Гермионе выпал шанс увидеть больше, чем, возможно, следовало бы для впервые появившейся здесь гостьи. Интерьер спален был приятным, с элементами декора: прямоугольной формы оригинальные люстры, икебаны, низенькие, но довольно стильные и современные столы, немногочисленная, но дорогая мебель, высокие ширмы, тематические картины про японскую культуру, расписные стены с изображением, как правило, золотого дракона. Абсолютно в каждой комнате прослеживалась своя изюминка. Однако ничего вызывающего не предстало перед её взором. Этот дом был тихим, спокойным и очень необычным, заставившим её невольно залюбоваться всем тем, что её окружало.

– Ты ведь Гермиона? – послышался вдруг женский голос с канадским акцентом где-то позади. Гермиона, разглядывающая в эту секунду мраморную статую гейши в традиционном одеянии и с широким зонтом над головой, обернулась. Перед ней стояла утонченная девушка с большими глазами насыщенного голубого цвета. Её длинные огненного цвета волосы были собраны в тугую косу, на лице виднелся легкий макияж, за исключением накрашенных алой помадой губ и подведенных черным карандашом глаз. Как и две другие супруги Шона, она была одета очень легко, по-летнему: в бирюзового цвета полупрозрачную блузку и развевающуюся синюю юбку до самых щиколоток, длинный разрез которой оголял правую ногу. У Шона был хороший вкус, ведь в свой гарем этот странный китаец набрал только обладающих ярко выраженной красотой молодых стройных девушек, за каждой из которых с первых секунд чувствовался хотя и покладистый, но в то же время сильный характер. Скучать со своим женским трио ему явно не приходилось.

– Да, всё верно, – ответила Гермиона, но только было собралась узнать имя неизвестной ей девушки, как та опередила её:

– Я Айлин. Все уже собрались в столовой, ждём тебя, – вежливо улыбнулась она Гермионе, на что та кивнула.

– Я уже готова.

– Тогда следуй за мной.

Отчего-то Гермионе, идущей позади Айлин, невольно вспомнилось, как некогда она следовала по Малфой-мэнору за своими хозяевами. Тогда её извечными спутниками были нескончаемые коридоры, обставленные всевозможными доспехами, высокими напольными вазами и живыми цветами. Здесь же всё было иначе, коридоры не были нагромождены излишней роскошью, но точно также сменялись один другим. Однако когда они спустились на первый этаж, им не пришлось далеко идти: столовая оказалась неподалёку от входных дверей, а её интерьер и обстановка, как прежде отмечал Драко, действительно были привычны ей, будучи выполненными в классическом английском стиле.

– Мадам, мы ждали вас с огромным нетерпением! – одарил её широкой улыбкой Шон, сидевший за дубовым столом напротив Драко. По левую и правую стороны от него расположились две другие его супруги. Вскоре к ним присоединилась и Айлин, а Гермиона опустилась на соседний от Драко стул с высокой спинкой. У Драко и Шона уже было разлито по бокалам саке, и, как только Гермиона появилась, Шон поспешил поухаживать за ней, а затем и за каждой из своих супруг, наполняя их бокалы красным вином. Взгляд Гермионы скользнул по изобилию блюд: их было действительно много, причем меню сочетало в себе как английские блюда, так и восточные, итальянские, французские и даже мексиканские. – Не удивляйтесь, дорогая, – заметив её приятное изумление, обратился к ней Шон, как только закончил с вином. – Я – продукт массы современных культур! Но в особенности всего прекрасного и необычного. Не вижу смысла загонять себя в строгие рамки и следовать каким-то определенным традициям. Все, что радует меня и моих прелестных супруг, совмещено в моём доме.

– Сложно не заметить, что у вас интернациональная семья и большое многообразие различных вкусов и интересов, – также ответила ему лёгкой улыбкой Гермиона. Драко же, напротив, криво усмехнулся.

– Признавайся, уже планируешь прибавление в семействе? – расслабленно откинувшись на спинку стула, поинтересовался у него Драко и легонько забарабанил пальцами по столу. От одного только затрагивания этой темы Гермиона едва не сменилась в лице. Благо, вовремя сумела взять себя в руки.

– Нет. На данный момент, так уж точно! Меня окружает такая преступно-восхитительная красота, что затмевает собой всё, о чём бы я ещё мог грезить. Так что моё не менее прекрасное потомство подождёт своего коронного часа, – весело посмеялся Шон, в то время как его рука, как заметила Гермиона, по-хозяйски опустилась на бедро сидевшей рядом с ним Самины. Просто посмотри на мой личный райский сад: «любовь», «лунный свет» и «драгоценная» – таковы значения имён моих дражайших супруг. И все они хороши собой и непревзойдённы – все, как на подбор, хотя ни одну из них я не подыскивал намеренно!

Драко слушал его с усмешкой, не сходившей с лица, а Гермиона – с интересом. Шон и не думал умолкать.

– Корея, Канада и Марокко – я объединил в своём доме поистине несовместимых женщин, которые, благодаря присущей им мудрости, способны не просто мирно взаимодействовать, но также по-настоящему дружить и быть интересными друг дружке.

– Уж об этом можешь мне не рассказывать, – сделав большой глоток саке, как-то странно улыбнулся Драко, при этом незаметно переглянувшись с игриво улыбнувшейся ему Джунг. Две другие супруги Шона также сидели с гордо вскинутыми подбородками, не смея перебить мужа. Было заметно, что произнесенные им речи ласкали их слух.

– Всё верно. Ты знаешь нас лучше, чем кто-либо другой, именно поэтому всегда являешься желанным гостем в моем доме! Надеюсь, наше общество будет в радость и твоей прекрасной спутнице, – окинув Гермиону очень внимательным, изучающим взглядом, слегка всплеснул руками Шон.

– Не сомневаюсь в этом, – заверила она, встретившись взглядом с шальными глазами китайца.

– Выпьем же за встречу, Драко Малфой и мисс Гермиона Грейнджер! И чтобы она, как и сей вечер, были приятны всем нам, – озвучив дружеский тост, Шон поднял бокал, и остальные последовали его примеру.