Марионетка аристократа

Как оказалось, шатёр Блейза находился совсем неподалёку, и собравшаяся в нём компания была небольшой. В тот первый день, когда Гермиона и Драко присоединились к ним, там находились лишь сам Блейз, его возлюбленная Эльза Белтсворд, которую Гермионе довелось увидеть впервые, Эйден Фоули, которого развлекала какая-то пленница, как оказалось, лично дерзнувшая таким образом отбить для себя лучшую жизнь в их лагере, а также Алджернон Руквуд и Рамир. Гостиная была хорошо оборудована именно под посиделки, небольших диванчиков и мягких кресел было предостаточно, никто не был обделён местом. Скинув с себя верхнюю одежду, Драко тогда опустился в одно из свободных кресел. А когда Гермиона замешкалась с безмолвным вопросом, где стоит расположиться ей, едва заметным жестом указал на свои колени. Разумеется, такое предложение не привело её в восторг, в тот момент Гермиона остро ощутила, что при всём желании их обоих быть вместе, в любом обществе ей всегда будет отведена исключительно роль его любовницы, что они также будут вынуждены подчёркивать бросающимися в глаза деталями. Поняв, что её лицо лишилось красок, а сама она была окончательно смущена и раздосадована, но всеми силами стараясь не показывать этого окружающим, Гермиона сделала то, что он хотел. Подобно развлекавшей Эйдена пленнице, она также сидела на коленях у своего спутника, приобнимала его за шею, во многом для того, чтобы крепче удержаться в неудобном положении, и негласно была словно бы лишена отдельного чёртового стула здесь... Даже такой мелочью приятели Малфоя и он сам подчёркивали её несущественную роль в его жизни – роль той, что дана ему развлечения ради, но никак не для чего-то более серьёзного. Она без того знала всё это, но ещё ни разу за последнее время, находясь с Драко наедине в его здешнем жилище, не ощутила этой границы – её для них двоих просто не существовало. Тогда как, взяв её в компанию старых друзей, что Драко, что она вынуждены были открыто демонстрировать своё неравенство, дабы не спровоцировать его злопыхателей на ненужные слухи об их истинных отношениях. Приятного во всём это для неё не было ровным счётом ничего и потому, плюнув на всё и проглотив горькое оскорбление, Гермиона залила его вином, которым ребята угощали своих немногочисленных спутниц. Лишь спустя почти час, когда в крови заиграл алкоголь, и сама она вынужденно расслабилась, Гермиона перестала думать о своём печальном положении. Она почти не вклинивалась в их разговоры, которые иногда перетекали в серьёзное русло, но чаще всего проходили на уровне простых дружеских обсуждений с примесью беззлобных шуток. Только оказавшись в их непринуждённой компании, Гермиона увидела, насколько эти ребята были дружны, возможно, стали с течением времени, ежедневно живя бок о бок и будучи тесно связанными единой войной. Поэтому, даже когда они с Драко через час-другой вернулись в свою палатку, она не обмолвилась ни словом о том, до какой степени ей было неприятно случившееся. Он также не заговаривал на эту тему, решив опустить этот факт, дабы ненужных конфликтов между ними не возникло. Объясняться здесь было не в чем, каждый из них понимал, что они не выбирали, кем рождаться и к кому однажды потянется сердце. Разместившись у него на плече, Гермиона той ночью постаралась успокоиться и безмолвно сбросить напряжение, просто наслаждаясь тем, что небезразличный ей человек рядом, и наедине они могут быть теми, кем действительно хотят. Все границы в такой момент стирались, все камни преткновения теряли свой вес. Драко мягко обнял её и прижал к себе ещё ближе, и, наслаждаясь его бережными прикосновениями, Гермиона сама не заметила, как погрузилась в крепкий сон.

Когда обстановка в Хартпуле позволяла им взять короткую передышку, а сами они не были смертельно уставшими, Драко и Гермиона вновь присоединялись к его друзьям. Периодически в этой компании появлялись другие помощники Драко, в зависимости от того, кто был на посту или провожал армию на битву, нередко продолжавшуюся в ночное время. Его приятелей порой сопровождали хорошенькие пленницы, но лишь те, кто самолично вызвался скрасить время молодых Пожирателей Смерти взамен на лучшие условия пребывания здесь. Парни были не прочь такого обмена, им хотелось женской ласки и раскованных вечеров с дальнейшим жарким продолжением в спальнях. Принуждения к тем девушкам, в чём Гермиона по первости долгое время сомневалась, применено всё же не было, они сами подписывались на близость с врагом, однако, беря их с собой, приятели Малфоя всё равно накладывали на них Империус, дабы обезопасить себя и друзей от возможных неосмотрительных выходок этих особ. Находясь в шатре Блейза, те девушки почти ни с кем не общались, лишь развлекали своих спутников, чему те были только рады. В присутствии Гермионы и Эльзы ребята почти не позволяли себе лишнего, по-настоящему откровенного распутства она за ними не видела. Но отказывать себе в удовольствии и лишний раз не полапать своих спутниц за бедро, ягодицы или, пусть и изредка, грудь, когда огневиски ударяло в голову, ребята не собирались, всё это порой проскальзывало в их действиях. Что до Драко и Блейза, оба, в отличие от остальных, к немалому облегчению Гермионы, вели себя сдержанно, даже такими мелочами стараясь не смущать своих девушек. Но если с Блейзом всё было понятно, ведь беременной Эльзе скоро предстояла роль его супруги, то по поводу Драко Гермиона поначалу сомневалась, ведь хорошо знала его слабость перед ней и её телом. Но намного больше, что случилось не сразу, её стал беспокоить в их небольшой компании другой человек... Рамир. Если в первые дни, когда Гермиона появлялась здесь, он, ровно как и остальные, наблюдал за ней, то уже через неделю его взгляд сделался совсем иным, более пристальным и неоднозначным. Он украдкой наблюдал за ней, совершенно не желая нарваться на конфликт с Драко, однако Гермиона не могла не заметить такого внимания к своей персоне. Оно совсем не льстило ей – наоборот, неприятно смущало. Благо, Рамир не заставлял её краснеть, изредка позволяя себе подобную дерзость. Гермиона старалась не думать об этом, но совсем скоро поняла, что этот чёртов цыган всерьёз отчего-то начал питать к ней симпатию. Возможно, она сумела впечатлить его ещё тогда, много месяцев назад, когда энергично и самозабвенно танцевала с ним у костра, а, может, его интерес к ней проснулся совсем недавно. Как бы там ни было, Гермиона старалась почти не замечать его, а общаться им, тем более наедине, никогда не приходилось, что также было ей на руку. Всё её внимание занимал другой человек, на коленях которого, хоть это по-прежнему было для неё неприятным нюансом, но к чему ей пришлось привыкнуть, она неизменно сидела с гордо поднятой головой и королевской осанкой, в некой мере подсознательно компенсируя этими жестами своё незавидное положение. На протяжении почти двух недель Драко не позволял себе лишнего, просто общался с друзьями, но в какой-то момент чего-то большего захотелось и ему...

– Ты серьёзно? – наблюдая в отражении зеркала, как с кривой усмешкой на губах он закрывал за собой дверь, ошарашено спросила Гермиона. В этот момент она заглянула в уборную, и чего меньше всего могла ожидать с учётом предыдущих спокойных вылазок в шатёр Забини, так это что Драко последует за ней.

– Почему нет? – хмыкнул он и сократил расстояние между ними. Гермиона, в поведении которой сразу стала бросаться в глаза скованность, даже не обернулась к нему. Всякое возвышенное настроение быстро улетучилось от понимания, как их уединение будет выглядеть со стороны.

– Знаешь, я не очень горю желанием, чтобы завтра каждый в твоих рядах шептался, подобно чёртовой сплетнице, как ты развлекаешься со своей потаскушкой прямо во время посиделки у твоего друга, – не сдержавшись, высказала она свои претензии и сильнее вцепилась руками в раковину.

– Может, напомнишь, одни мы с тобой в этой комнате или кто-то держит свечку в углу, чтобы что-то утверждать наверняка? – вплотную подойдя к ней и резким движением, несмотря на её претензии, за бёдра притянув к себе, сказал на это Драко. Практически вжатая в него Гермиона распрямилась, и уже через мгновение его правая рука потянулась к её груди, а горячие губы опустились на шею. Запах алкоголя вперемешку с дорогим парфюмом ощущался слишком хорошо, чтобы понять, что он несколько перебрал и потому не желал сдерживаться и ждать, пока они вернутся к себе, чтобы взять её.

– Драко, пожалуйста, это будет выглядеть слишком неприглядно! – попыталась достучаться до него Гермиона, но он не остановился и не позволил ей обернуться. В тот вечер на Гермионе было приталенное платье из тонкой ткани, и ему не составило труда частично оголить её грудь, скинув одну из бретелек, а также забраться под юбку. Он не спешил лезть в трусики, ласкал её между ног через кружевную ткань, тогда как губы поднимались всё выше, уже к её губам. – Драко, услышь меня! – перехватив его руку, почти проскулила она. – Пожалуйста, потерпи немного, как вернёмся в наш шатёр – получишь желаемое. А пока просто иди к друзьям, чуть позже подойду и я, – не сдавалась она, упрямо повторяя это, как раз когда его лицо оказалось на одном уровне с её.

– Со стояком-то? – насмешливо проговорил он и ещё сильнее приблизил к себе. Лишь сейчас Гермиона, прежде полностью погрузившаяся в свои переживания, почувствовала его возбуждённую плоть, упёршуюся ей в бедро.

– Драко, чёрт тебя подери! – не сдержала она смешка.

– Знаешь, хорошее же на тебе платье, даже жаль, что столько времени пылилось в шкафу. Так понимаю, оно было приобретено ещё в конце лета, во время твоей массовой закупки обновками. Твоя аппетитная зона декольте весь вечер маячила у меня перед глазами. Не смог удержаться, – проведя рукой с внутренней стороны её бедра, горячо прошептал он на ухо Гермионе, и она, ощутив всю интимность момента, прикрыла глаза и судорожно вздохнула. Он хотел её, слишком сильно хотел и всем своим видом, всем существом давал понять это.

– Хочу заметить, мне это льстит, но всё же, пожалуйста, не здесь! – не открывая глаз и наслаждаясь его горячим языком, очертившим дорожку от её плеча до уха, мочку которого Драко несильно прикусил, повторила своё условие Гермиона.

– Да забей ты на них нахер! Всем и каждому давно известно, что ты со мной. Естественно, им несложно сложить два плюс два и понять, что мы не просто живём вместе, но также трахаемся ежедневно, и далеко не по разу. Ну так в честь чего вдруг застеснялась моих ребят? – насмешливо оскалился Драко, пытаясь ни столько задеть её, сколько раззадорить. – Я же не при них себе всё это позволяю – здесь только ты и я!

– И всё равно, как по мне, это слишком! – не сдавалась Гермиона, ухватив его за руку и остановив в тот момент, когда он позволил себе больше. Но, конечно же, Драко успел опередить её и теперь поигрывал со слегка влажными половыми губами, тогда как её рука оказалась поверх его. Другая ладонь ещё крепче по-хозяйски сжала одно из полушарий её груди, причём довольно жадно.

– По-моему игру в девочку-целочку мы давно оставили в прошлом, не находишь? – слишком откровенно, не без открытой иронии проговорил он, чем несколько разъярил Гермиону. Разозлёно посмотрев на него в отражении, она только было собралась обернуться к нему с гневной речью, как понявший это Драко опередил её: повернул её голову и впился в мягкие губы жарким поцелуем, одновременно с тем скинув её трусики. Они соскользнули вниз по ногам, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как отправить их на пол.

– Ох ты и сволочь напористая! Неужели так хочется лишний раз показать себя перед ними альфа-самцом? – прервав поцелуй и резво крутанувшись на месте, возмущённо проговорила Гермиона. Не успел он понять, что она задумала, как вдруг оказался жёстко оттолкнутым, из-за чего подвыпивший Драко и впрямь на какой-то метр отлетел от неё. Обозлёно опёршись на раковину с разных сторон от Гермионы, Драко впился в неё яростным, но при этом ещё более решительным взглядом.

– Перед ними? – оскорблёно прорычал он. Гермиона на какое-то мгновение внутренне вся сжалась, поняв, что теперь остановить его будет ещё сложнее, если это вообще удастся ей. – Ты всерьёз полагаешь, что их мнение хоть сколько-то волнует меня? Ты моя, привыкай уже! – на этих словах он окинул её тело жадным взглядом, особое внимание уделив оголённой груди с затвердевшими сосками. Несмотря на протесты Гермионы, они послушно отзывались на каждое его прикосновение, как и само её тело. – И ко мне с моими запросами и желаниями в первую очередь, раз этого по сей день до конца не произошло!

Не дав ей больше слова сказать, Драко впился в её губы несколько жёстким и требовательным поцелуем, всерьёз решив таким образом оборвать её возмущения. К этому моменту он был не просто настойчив – он был весьма напорист. Гермиона же, решив не ссориться с ним дальше, а в особенности поняв, что, пока он находится подшофе, достучаться до него будет настоящей проблемой, сдалась, позволив ему сделать то, ради чего он пришёл. Так или иначе, это должно было доставить им обоим массу удовольствия и могло помочь поскорее всё завершить, к чему она, собственно, и стремилась. Не прекращая целовать её и искренне наслаждаясь её мягкими, слегка пухлыми губами, Драко уже не так порывисто и торопливо задирал её юбку, пока она не оказалась на самой талии. Всем телом Гермиона была прижата к его груди и хорошо ощущала жар его тела. Даже через рубашку с пиджаком чувствовалось, как сильно он пылал от возбуждения, как загорелся идеей уединиться с ней прямо здесь и сейчас. Плюнув на всё, Гермиона слегка отстранилась и также принялась стягивать с него пиджак, а затем одну за другой расстёгивать пуговицы на неизменной чёрной рубашке, которая также полетела на пол. В скором времени она прижималась к его обнажённой груди, тогда как он наминал её ягодицы, периодически скользя пальцами ниже, вдоль влажного лона. Их губы не размыкались, а языки были страстно переплетены. Полностью снимать с Гермионы платье он не спешил, да и не хотел: его устраивала её частичная, весьма возбуждающая нагота. Скинув другую бретельку с хрупкого плеча, он стал покрывать поцелуями грудь и дразнить языком возбужденные соски, отчего с губ Гермионы сорвался протяжный стон. Когда же он взялся посасывать сосок, одновременно с тем лаская пальцами клитор, Гермиона поспешила закусить губу, поняв, что может не сдержаться, и об их шалости прознают раньше времени. Несколько минут он распалял её, причём довольно успешно, потому как, растворившись в его руках, Гермиона откинула всякие сомнения. Теперь ей хотелось только, чтобы он как можно скорее оказался в ней и, прижав к стене, заставил получить сильный оргазм. Окончательно поддавшись его напору, Гермиона сама потянулась к пряжке ремня, но Драко остановил её и, вместо того, чтобы высвободить свой член, с видом настоящего плута развернул лицом к раковине и дал понять, чтобы она прогнула спину. Снова упёршись в кафель руками, она наблюдала, как лукаво улыбнувшийся ей в отражении Драко опустился на одно колено и скрылся позади неё. Одна мысль о том, что он задумал, ещё сильнее возбудила её, а вскоре это продолжил делать его шальной язык, добравшийся до разгорячённой плоти. Ахнув и издав громкий стон, Гермиона еле сдержалась, чтобы не прикрыть рот ладонью – она точно знала, что его дальнейшие действия не оставят её равнодушной. Драко продолжил свои ласки, бесстыдно проникая в неё, при этом пальцами сильнее разведя половые губы. Горячий язык скользил вверх-вниз, периодически проникая как можно глубже, и получаемое от этого удовольствие ещё сильней затуманило разум Гермионы. Пальцы с такой силой сжимали элитный кафель, что костяшки успели побелеть; губа была почти прокушена, но даже это с трудом сдерживало её стоны наслаждения. Через стенку и небольшой коридорчик от них находились приятели Малфоя, но теперь это волновало её в последнюю очередь. Всякие мысли были откинуты, над её телом и разумом властвовало лишь сильное вожделение, и только это имело для неё значение. Драко также было наплевать на всё, он хотел упиваться ею, наслаждаться её телом. На протяжении нескольких минут он изводил Гермиону таким образом, а затем стремительно поднялся и, пристроившись позади, ввёл в неё член. К этому моменту она стала совсем мокрой, и находиться в её узком, горячем лоно было настоящим удовольствием. Он сразу принялся двигаться, крепко удерживая её за бёдра в таком же положении, и противиться ему Гермионе уже совершенно не хотелось.

– Дьявол! Любишь же ты искушать меня, – на выдохе сбивчиво проговорила она, после чего сильней дёрнулась вперёд от его резкого, но такого сладостного толчка. Закрыв глаза, Гермиона тяжело дышала, по-прежнему тщетно пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны.

– Сама виновата, сучка!.. Ничего было соблазнять меня столько часов, – с усмешкой хрипло ответил Драко и начал ещё интенсивней двигаться. Несколько минут он в такой позе откровенно трахал её в шатре Блейза, наслаждаясь уже одним осознанием того, где они находились и что позволяли себе. Но позднее он почувствовал, что ему нужна опора, и подкошенный крепким алкоголем разум не позволит долго продержаться на ногах. Драко вышел из неё, из-за чего Гермиона издала крайне разочарованный стон. – Пойдём к стене, продолжим, но немного иначе.

– Это пока подождёт, – распрямившись и обернувшись к нему, игриво проговорила она, а после, легонько чмокнув Драко в губы и неотрывно глядя в серые глаза, тоже опустилась перед ним на колени. Гермиона крепко обхватила основание его члена рукой, взяла его губами и принялась ласкать. Широко улыбнувшийся Драко, довольный её поступком, положил руку ей на макушку и стал направлять, но не слишком сильно, позволяя всё делать самой. Сначала Гермиона языком поигрывала с головкой сильно возбуждённого члена, но потом стала глубоко вбирать достоинство Драко в рот и активно двигаться, доставляя ему немалое ответное удовольствие. Он, будто зачарованный, некоторое время наблюдал за ней, а затем сам прервал её и, подняв лицо за подбородок, медленно провёл большим пальцем по слегка припухшим розовым губам. Скользнув им в её порочный рот и почувствовав, как озорной язычок прошёлся по пальцу, Драко ухмыльнулся и помог Гермионе подняться.

– В тебя хочу кончить, – прижав её к себе, шёпотом проговорил он. Её взгляд был томным и шальным, сейчас она была согласна практически на всё, но Драко хотелось совсем малого. – Сучка, самая настоящая развратная сучка! – сказал он в лицо Гермионе, не скрывая кривой, самодовольной усмешки.

– Самую малость, – шёпотом ответила она на это и, обвив его руками, прильнула к губам с жадным поцелуем. Драко вжал её в пустой полуметровый выступ в стене, что находился совсем рядом с ними и отделял раковину от душевой кабины, закинул её левую ногу себе на бедро и на всю длину члена вошёл в неё. Опираясь одной рукой на стену, а другой прижимая к себе Гермиону, он вновь двигался в ней, но теперь намного быстрее и жёстче, хотя точно знал, что ни малейшей боли ей этим не причиняет. Гермиона стонала ему в рот – ей было хорошо, чертовски хорошо, как и ему. Они были разгорячёнными, возбуждёнными, их тела тесно переплетались, будучи практически соединёнными воедино. Поцелуй они не прерывали, категорически не желая отрываться друг от друга даже на незначительное мгновение. Ещё сильнее ускоряться Драко не стал, без того интенсивно вбиваясь в её плоть и чувствуя, что в скором времени достигнет пика удовольствия. Именно этого ему хотелось на протяжении всего вечера, пока она, такая красивая и сексуально разодетая, сидела у него на коленях, а он был лишён чёртовой возможности в любой момент дорваться до неё. Но это ожидание только стало жирным плюсом, потому как ещё сильнее распалило Драко и сделало этот секс до невообразимого желанным.

Оргазм накрыл их одновременно, когда они в полной мере насытились друг другом. Крепче обняв его, Гермиона негромко вскрикнула и сосредоточилась на разлившемся по телу тепле и сладостных сокращениях внизу живота. Хотелось переместиться в горизонтальное положение, желательно повалиться на кровать и прильнуть к нему, подобно довольной кошечке, однако они пока были лишены такой возможности. Драко прижался к ней лбом, пытаясь восстановить ставшее тяжёлым, почти судорожным дыхание. Его глаза были прикрыты, он будто резко протрезвел и получил то, чего так сильно просило тело. Он получил её, свою чёртову любимую грязнокровку! Гермиона также пыталась отдышаться, всё ещё наслаждаясь ощущением его плоти в себе, пока он не спешил выходить. Наконец Драко слегка отстранился, хотя и находился совсем рядом, и Гермионе пришлось встать на ноги, которые едва держали её. Почувствовав, насколько пересохло во рту, он сделал глубокий выдох и лишь после вскинул голову и посмотрел в глаза наблюдавшей за ним Гермионы. Недавний неприятный разговор, предшественник их интимной близости, не оставил его равнодушным, и потому молча уходить он не собирался.

– Глупенькая! Перестань думать о других с их грёбаным мнением. Ты моя и со мной, а не с каким-то левым человеком пошла уединиться перепихона ради и то на разок. Я здесь лишь потому, что безумно захотел тебя и больше не выдержал, – на губах Драко заиграла лёгкая усмешка. Говорил он негромко и вкрадчиво, но вполне искренне. – Если бы, как ты полагаешь, я хотел неуважительно оскорбить тебя, то завалил прямо там и с чистой совестью наплевал на то, как ты будешь выглядеть в глазах ребят. Я тебе не скромный мальчик, давно могла бы понять это.

– Мягко говоря, давно уже уяснила эту простую истину, – ухмыльнулась Гермиона, томно глядя в его глаза. И всё же напряжение в ней сошло на нет, а вердикт его приятелей стал таким несущественным в её понимании. – Но раз тебя так нестерпимо соблазняет мой внешний вид, перестану впредь переодеваться в лёгкие платья. Буду, как и в первые дни, париться здесь в тёплых свитерах и джинсах.

– Можно подумать, их задрать или стащить с тебя – великая проблема! – теперь Драко в своей манере криво усмехался. Мягко проведя ладонью по её щеке, он притянул её к себе и не менее нежно, даже бережно поцеловал. – Не забивай себе больше голову ненужными раздумьями, – прошептал он ей в губы, тогда как расстояние между их лицами составляло сущие миллиметры.

– Ненасытный же ты, право слово! – поглаживая его по плечу, ответила Гермиона. – Я могу по пальцам одной руки сосчитать те дни, когда у нас не было секса, но даже здесь ты умудрился уединиться со мной.

– Радуйся, что настолько сильно хочу тебя, – ответил на это Драко и с неохотой сделал пару шагов назад. Поморщившись, он поднял с холодного чёрного кафеля с ромбовидным узором свою рубашку, достал палочку и принялся чистить её. И хотя пол сверкал чистотой, Драко всё равно с некой брезгливостью отнёсся к тому, чтобы без должной обработки сразу надевать свои вещи. – И да, одного-двух раз в день мне порой бывает маловато. Пока могу – отрываюсь по полной. Война нещадно имеет меня, ну а я в ответ...

– Да иди ты, пошляк! – Гермиона несильно пихнула его в грудь и также подобрала с пола свои трусики. На её губах заиграла весёлая усмешка. Драко, наконец одевшийся в рубашку и закончивший с пиджаком, простым заклятием почистил и её бельё, после чего снова сладко поцеловал Гермиону.

– Приводи себя в порядок и возвращайся в гостиную. Я пока пойду к друзьям.

– Давай, – кивнула она, после чего Драко двинулся к двери. Но, как только приблизился к ней и взялся за ручку, та сходу поддалась ему, и он мгновенно понял свою оплошность. Краем глаза он с некой шаловливой неловкостью посмотрел на Гермиону, которая одним убийственным взглядом готова была испепелить его на месте. – Серьёзно? Ты ещё и дверь не удосужился запечатать заклятием? А если бы к нам кто-то вошёл? О Мерлин! – она разозлёно отвернулась от него, включила горячую воду и наклонилась над раковиной.

– Полагаю, последняя рюмка действительно была лишней.

И всё-таки Драко стало в некой мере совестно. Так подставляться, состоя с Гермионой в настоящих отношениях, он не хотел, а уж тем более ставить её в крайне невыгодное, постыдное положение. Им повезло, что на протяжении этого времени в коридоре никого не было слышно, и их никто не потревожил, но Гермиону это нисколько не утешало. Поняв по её взгляду, что, если он не уйдёт сейчас, она убьёт его без всякой Авады, Драко поспешил оставить её одну. Гермиона же, энергично качая головой, проворчала ему вслед: «Ох и дурак, ох и распутник!». Когда она вернулась к остальным, никто не посмел подать виду, что что-то было не так. Все общались на весёлый лад, и Драко также участвовал в беседе. Опустившись к нему на колени, она почувствовала, как он приобнял её и чуть ближе притянул к себе, мягко поглаживая от локтя и до плеча. Вечер продолжился, разговор протекал непринуждённо, и хотя с щёк Гермионы не сходил румянец, никто словом не обмолвился, как и не рискнул намекнуть на их с Драко продолжительное отсутствие. Лишь Рамир, чего она не могла не заметить, словно бы подсознательно несколько ожесточился и обозлился на них двоих. А на Гермиону он если и смотрел в течение вечера, то только косо и неприязненно, тогда как уже в следующий раз, стоило им столкнуться в этом же месте, опять в тайне пожирал её взглядом. Она не понимала его, не могла оправдать его мотивов... Даже если она приглянулась ему, какой в его чувствах и их периодической демонстрации был прок?! Только в первую их встречу Гермиона взялась жаловаться Рамиру на Драко, но это было слишком давно... Теперь же всё круто изменилось, и она не раз давала всем понять, что она с Драко Малфоем, и быть с ним – её осознанный выбор, а не вынужденная ноша. Потому внимание Рамира, не замечать которое лично она не могла, Гермиона старательно игнорировала, как и его самого. Порождать в Драко ревность и тем самым устраивать в их отношениях раздор она желала меньше всего, этих каверзных игр на его чувствах и нервах ей попросту не было нужно, причём совершенно. Сейчас она была вполне счастлива, и этого было для неё более чем достаточно. Гермиона также лелеяла нежные чувства к Драко, в чём наблюдала полнейшую взаимность, и потому даже допускать мысли о другом, кем бы этот человек ни был, для неё являлось невозможной, недопустимой глупостью. С тех пор, как она стала изредка выходить с ним в его компанию, она также начала появляться и на территории самого лагеря, только тогда осмелившись покидать палатку. Поначалу Драко сопровождал её, наплевав на мнение особо недовольных присутствием здесь Гермионы, но уже вскоре погрузился в свои дела и наблюдал за ней и её безопасностью со стороны. Гермиона проводила на улице немного времени, выбиралась лишь на какой-то час, дабы подышать свежим воздухом и проветрить голову. Приятели Малфоя с течением времени стали проще относиться к ней и даже, заметив на улице, вполне дружелюбно приветствовали, и Гермиона отвечала им тем же. Палочка каждый раз была припрятана в рукаве, но, несмотря на молчаливые возмущения отдельных солдат, в особенности почти передового врага Драко – Теодора Нотта, никто не смел приблизиться к ней, причинить вреда. И к концу второго месяца пребывания здесь выходить на улицу Гермиона стала уже свободно, никого не боясь и не опасаясь.

Пару раз Драко доверял ей доставку небольших посылок, но лишь тем, в ком был уверен наверняка, что ей не навредят. Так, в один из дней, будучи сильно загруженным, он попросил её передать Блейзу небольшой свёрток, о содержимом которого предпочёл умолчать. Гермиону это не слишком настораживало: у этих двоих зачастую возникали такие дела, в которые они не посвящали даже других помощников Драко. И потому, зная, что порой подробности их жестоких манипуляций, связанных с подавлением волнений в Хартпуле, совсем не обрадуют её, Гермиона предпочитала усмирять своё любопытство и беспрекословно выполнять то, о чём просили. Крепко прижимая к себе зачарованную ношу, завёрнутую в чёрную бархатную ткань, она направлялась к палатке Блейза по неплохо заученной дорожке. Однако, когда она пришла на место, вместо Блейза, отсутствующего в шатре, столкнулась там с Эльзой. Передать тайную посылку она могла даже ей, это не являлось проблемой, потому как чары позволяли распаковать содержимое исключительно адресату, но отдавать её на глазах снующих по территории солдат совершенно не хотелось. Гермиона всё объяснила Эльзе, и та свободно пропустила её внутрь. Хотя Гермионе к тому моменту уже приходилось пару-тройку раз пересекаться с этой девушкой, общаться напрямую у них не выпадало возможности, но что-то подсказывало Гермионе, что поладить им не составило бы труда. Эльза Белтсворд в последнее время также стала нередким гостем в их лагере. Она и Блейз, хотя они пока не распространялись об этом, планировали скорую свадьбу и посему, исходя из разумного желания получше узнать друг друга, практически стали жить вместе. Зная его положение дел и пойдя другу навстречу, Драко распорядился, чтобы эльфы пропускали Эльзу на территорию. Но не постеснялся заявить ему, чтобы, безопасности их же границ ради, они с Эльзой окончательно определились касательно её места пребывания: либо она постоянно будет находиться здесь, либо целесообразней будет Блейзу самому изредка навещать её дома. В результате, понимая всю серьёзность ситуации и опасность таких метаний, причём для самой Эльзы в первую очередь, Блейз настоял на том, чтобы на ближайшие месяцы, находясь под надёжной опекой эльфов, она была рядом с ним.

Гермиона не слишком хорошо знала её, но уже сейчас могла сказать, что эта девушка сильно отличалась от всех тех особ, что, в её представлении, раньше окружали Малфоя и Забини. Прежние извечные их спутницы наверняка больше походили на Панси Паркинсон, а, следовательно, отличались сквозящим высокомерием, ощутимой заносчивостью и непоколебимым мнением, что они едва ли не передовые селебрети магического мира, и одно проявление внимания с их стороны приравнивается практически к снисходительности и высшей милости. Внешне они также отличались утончённостью, одевались по последнему писку моды и во всём стремились к совершенству, такому недостижимому для них на самом деле. Что до Эльзы Белтсворд, эта девушка была совсем иной – она была вполне простой, с миловидным, немного доверчивым взглядом. Одевалась хорошо, но уж точно не бегала по бутикам в поисках модных новинок, желая каждым своим выходом произвести незабываемое, почти умопомрачительное впечатление. Как Гермионе показалось, своими вкусами и внутренним миром Эльза несколько походила на неё саму: тоже предпочитала чтение многим другим развлечениям, была достаточно искренней и несколько запуталась в светлой и темной стороне этого неоднозначного мира. Когда же у Блейза собирались друзья, она была приветлива со всеми, но тихо сидела возле него и составляла компанию в основном ему одному, желая побольше узнать о его жизни и окружении. В остальное время она, подобно Гермионе, почти не покидала палатки возлюбленного, не желая своим присутствием мозолить глаза ожесточившимся Пожирателям Смерти, которые уж точно не собирались умиляться её округлившемуся животу. Потому столкнуться с Гермионой и оказаться с ней один на один стало для неё немалым сюрпризом и вызвало в Эльзе неловкость. Всё то время, хотя это и были считанные минуты, пока Гермиона передавала ей посылку, она пристально наблюдала за ней и отчего-то нервно переминалась с ноги на ногу. Но стоило Гермионе разделаться с заданием Драко и пожелать ей на прощание удачного дня, как что-то словно изменилось, и Эльза готова была броситься за ней следом... Попросту задерживаться здесь не имело смысла: в шатре Малфоя Гермиону ждали книги по колдомедицине и свитки с новыми данными от шпионов, которые тот желал ей показать. И потому успевшей продрогнуть на морозе Гермионе хотелось как можно скорее вернуться в их обитель, налить чашку горячего ароматного чая, согреться, а после приступить к своим делам. Ещё несколько тягостных минут, давая Эльзе возможность заговорить, она провела в их с Блейзом палатке. Однако та упорно молчала, и потому, не найдясь, что сказать ей самой, Гермиона лишь снисходительно улыбнулась. Она вновь уже было собралась на выход, как робкий голос за спиной заставил её задержаться.

– Гермиона, – еле слышно позвала Эльза, и та обернулась к ней.

– Да? – вопросительно посмотрела на неё Гермиона, произнеся это, наверно, чуть резче, чем хотелось бы. Было хорошо заметно, насколько сильно напряглась эта хрупкая девушка, как она сгорбилась и стала прятать взгляд больших тёмно-синих глаз, хаотично метавшийся по полу. – Ты что-то хотела? – чуть мягче спросила Гермиона, сделав шаг в её сторону. Однако Эльза неожиданно сжала пальцы рук в кулаки и принялась нервно кусать губы. Она будто никак не могла решиться на что-то. Хотя она была ненамного младше Гермионы, разница в возрасте у них составляла всего два года, робкая и застенчивая Эльза, к тому же невысокого роста, сейчас казалась совсем юной девчонкой – беспомощной, потерянной, морально подавленной и нуждающейся в поддержке со стороны. Гермиона не сомневалась, что таковой она была далеко не всегда, в противном случае не приглянулась бы не менее самоуверенному и взыскательному, нежели сам Малфой, Забини. Отчего-то в этот момент Эльза в очередной раз напомнила Гермионе её саму: ту, которой она нередко становилась рядом с Малфоем в былые безрадостные деньки, когда её душу разрывали на части сомнения на его счёт, а сама она проходила через очередные испытания, им же созданные. Вот только такое сравнение отнюдь не понравилось Гермионе: видеть этакое негативное отражение себя самой в чужом лице было тяжело, от тени собственного прошлого хотелось сбежать. Но она взяла себя в руки и снова вопросительно посмотрела на возлюбленную Забини, чей небольшой животик, с трудом скрываемый свободного кроя одеждой, с новой силой приковывал к себе внимание. – Эльза, мне пора. Так что либо заговаривай, либо извини, но я пойду, – решила она поставить точку. Обстановка все эти минуты стояла напряжённой, Эльза упорно продолжала молчать, и приятного в этом было крайне мало. Гермиона недостаточно хорошо знала её и оттого не могла подойти и утешить по неведомому ей поводу, это было неуместно, а развернуться и молча покинуть шатёр было не в её стиле.

– Как тебе удалось закрыть глаза на... – Эльза прервала вынужденную паузу, но уже вскоре умолкла. Потупив взгляд и переминаясь с ноги на ногу, она повернулась к Гермионе, подняла голову. Её губы слегка шевелились, но осмелиться закончить свой вопрос у неё не выходило. – Закрыть глаза на то, кем является Малфой? Он и Блейз ведь, так скажем, одного поля ягоды... или одного сорта поганки, – последнюю фразу она закончила совсем тихо. И хотя Эльза рискнула высказать это, она быстро пожалела о содеянном и поспешила уточнить: – Я имею в виду их род деятельности. Они же убийцы! – теперь уже воскликнула она. Говорить это ей было будто бы не просто трудно, но даже больно и отчего-то обидно. Брови Гермионы взлетели вверх, та была поражена её высказыванием, и Эльза быстро поняла, с чем это связано. На какую-то лишнюю секунду её губы сложились в тонкую ниточку. – Понимаю, как нелепо это звучит, я ведь изначально связалась с Блейзом... – принялась она объясняться и оправдываться, снова уткнув взгляд в пол. Затрагивать эту тему в беседе с Гермионой ей явно дорогого стоило. – И уже тогда он был во всё это втянут, тесно был связан с тёмным миром. Но в то время я никак не могла предположить, что настолько сближусь с ним и в дальнейшем свяжу с ним свою жизнь. Теперь же такая перспектива пугает меня, признаюсь, даже несколько отталкивает. Он ведь Пожиратель Смерти и убивает невинных людей! – вопреки всплеску эмоций, она договорила свою бурную речь почти шёпотом, глядя на Гермиону так, словно только она одна, будучи подругой по несчастью, способна ей помочь, подсказать выход из непростой ситуации. – Понимаю, мы с тобой находимся в различном положении, наши истории не однородны, но всё-таки: как у тебя получилось быть с Малфоем, несмотря на его деятельность?

– Хочешь совета? – находясь в небольшом смятении и задумчивости, промолвила Гермиона.

– Хочу! – призналась та, утвердительно и весьма уверенно закивав.

– Прими его, – прямо сказала Гермиона, ни на мгновение не сомневаясь в сказанном.

– Думаешь, это просто сделать? – у Эльзы вырвался невесёлый смешок.

– Нет, это сложнее всего, но только так ты сможешь быть с ним и не будешь жалеть об этом каждую секунду своей жизни. Не станешь постоянно терзаться и чувствовать вину перед собственной совестью, которая тебя в данный момент гложет, – заявила Гермиона. – Он такой, какой есть, он не какой-то озверевший маньяк, но, да, он убийца. Все они.

– И Малфой в особенности. Хотя, что греха таить, Блейз недалеко от него ушёл, – вымолвила Эльза, сказав это скорее себе, нежели Гермионе. Её взгляд устремился в сторону.

– Малфой намного хуже и опасней, чем твой Блейз, скажу я тебе, раз ты взялась их сравнивать, – совершенно ровным голосом прокомментировала её замечание Гермиона. Сочувствия к своей собеседнице она, увы, не испытала, разве что небольшую жалость к её чистой наивности, которая некогда была присуща ей самой. – И положение моё было намного плачевней и безвыходней. Ты была вольна выбирать свой жизненный путь, ты и сейчас относительно свободна от общественного мнения и массового пересуда. Разве что будущий ребёнок всё усложняет и подталкивает к определённому выбору.

– Но ты... тебе своими силами удалось заставить себя закрыть глаза на все его выходки? Насколько мне известно, ещё не так давно твоя жизнь складывалась достаточно непросто, – в словах Эльзы звучал прямой намёк на возможное применение Империуса, к помощи которого Малфой смело мог прибегнуть. Гермиона сразу уловила скрытый подтекст, даже взгляд Эльзы выдавал истинный вопрос к ней.

– Империус способен на многое, но он не в состоянии заставить со спокойной душой находиться вблизи ненавистного либо просто неприятного душе и телу человека, – заметила Гермиона, тем самым указав на реальный ответ. – Раз тебе всё это до такой степени претит – беги от него сейчас, пока дело не дошло до свадьбы, и не стало слишком поздно. Со своей жизнью и судьбой вашего общего ребёнка разберёшься позднее. В противном случае оставь сомнения в прошлом, будь с ним и прими его таким, какой он есть. Целиком и полностью, в особенности его тёмную сторону. Иначе никак. Либо ты с ним, либо однажды, рано или поздно, выступишь против него, и для вас обоих это станет крахом всему.

– И ты всерьёз решила пойти на такой шаг, быть с Малфоем вопреки всему? Я же знаю, что ты не такая, как последователи Тёмного Лорда, кто бы из повстанцев что ни говорил! – с ужасом в ставших влажными глазах рискнула повторить вопрос и тем самым твёрдо обозначить своё неверие Эльза. С десяток секунд Гермиона молчала, всматриваясь в её бледное лицо. И всё-таки это было несколько ужасно: смотреть будто в собственное отражение из прошлого и пытаться донести до него, что она действительно стала другой, что изменилась... либо же её изменили обстоятельства.

– Доказывать этого я никому не собираюсь, это только моё и его дело. Но, да, всё именно так. Я с ним, и в том мой выбор, – на удивление спокойно, без всякой интонации ответила Гермиона.

– Но ты уверена, что сама же не изменишь своему решению? Что у тебя хватит запала придерживаться данной позиции, даже если на твоих глазах он казнит сотни людей?

Вопросы Эльзы выдавали ни сколько её неверие к придерживаемой Гермионой позиции, сколько её личные сомнения о том, выдержит ли она такое испытание, сумеет ли быть с Блейзом Забини до конца. Гермиона быстро поняла это, потому этот комментарий не вызвал у неё раздражения. Однако на заданную тему она и сама рассуждала множество раз, но то было давно, в самом начале их совместного с Малфоем пути. Подняв на Эльзу довольно-таки строгий взгляд, Гермиона уверенно проговорила, точно зная, что после этого уйдёт, оставит её одну с давящими мыслями, и избраннице Забини придётся что-то с ними делать, даже если ей этого не хочется, и это слишком тяжело.

– В том и заключается задача любой мудрой спутницы безжалостного воителя: подобрать к нему такие ключи, благодаря которым можно сделать его мягче, человечнее, убрать с его глаз кровавую пелену, заставив его самого стать чуточку счастливее и оттого прислушиваться к тебе. Делать своё дело и истреблять неугодных его Хозяину противников он будет с тобой или без тебя, это неизменно, но лишь в твоей власти мягко и ненавязчиво вразумить его придерживаться определённых гуманных рамок, щадить тех, кто просто не должен умереть, что бы ни происходило, как бы ни был жесток мир. А эта задача сложнее всех вышеупомянутых: себя изменить и направить в другое русло нелегко, другого человека – ещё труднее. И дело тут не в запале – в житейской мудрости. А она либо есть, либо её нет. Тебе одной, Эльза, решать, осмелишься ли ты встать на этот тернистый путь, потянешь ли такую жизнь. Выбор лишь за тобой.

Как и собиралась, Гермиона покинула её излишне резко и быстро, но как только оказалась на улице, перешла на очень медленный шаг. Лицо Гермионы сделалось кислым, она была задумчивой и не обращала внимания ни на кого вокруг... Слова Эльзы вызвали в ней бурю эмоций: от благодарности и отторжения до злости. Если рассудить, Эльза сильно отличилась от многих тем, что оправдывала её поступки и верила в неё, тогда как большая часть Великобритании была против Гермионы, окрестив её исключительно предательницей. Однако, высказывая свою точку зрения, Эльза делала слишком большой акцент на ярлыках, которые приписывала Драко и Блейзу. Конечно же, они и впрямь были убийцами, и, как светлая и наивная девушка, которая только познавала их реальный мир, она боялась связывать свою судьбу с тем, кто почти ежедневно отнимал у других жизни. А ведь всё и впрямь было так, как она сказала. Такого мнения об их опасной натуре придерживался всякий разумный человек, далёкий от мира насилия. Гермиона же давно, силой обстоятельств, окунулась в него с головой, в самую пучину этого бесконечного мрака... Она была с Драко, испытывала к нему сильную влюблённость на грани настоящих сильных чувств, и ей было, наконец, по-настоящему хорошо... Но также всеми фибрами души она отвергала всякую мысль, что он покидает её для того, чтобы порабощать и убивать людей и нередко всякого, кто встанет на его пути. Видеть его в таком свете, видеть его лишь монстром и убийцей, чьи руки по локоть запачканы в крови, она не хотела, зачастую мысленно твердя себе, что он уходит почти что на службу, свою ежедневную работу и никак иначе. Так было проще, хотя отчасти она занималась самообманом. Гермиона всё время боялась за него, стоило ему отправиться в Хартпул, и потому преданно ждала, молясь за Драко Малфоя и благополучный исход всяких его дел. Она и сама постепенно становилась частью этой жестокой, властной личности, с каждым днём всё больше принимая его таким, какой он есть, кем стал однажды. Здраво рассуждая и раскладывая свою жизнь по полочкам, она с горечью осознавала, что и сама теперь становилась косвенно повинна в гибели многих жителей оккупированного армией Малфоя города, потворствуя его планам и подсказывая наиболее удобные пути захвата неподвластных ему территорий. Уже по этой причине она больше не решалась разделять себя и Драко на представителей разных сторон мироздания – светлой и тёмной. Они были слишком тесно повязаны, особенно в глазах тех, кто не знал истинных мотивов Гермионы. Отпускать его руку и с гордо поднятой головой отдаляться от этого человека она даже не видела смысла. Ещё несколько месяцев назад она решила быть с ним, посвятить себя ему, и сворачивать с выбранного пути приравнивалось для неё к предательству и убийству огромной части ни сколько его, сколько себя самой... Ведь Драко Малфой теперь и был её жизнью.

Пальцы нежно коснулись его подарка – того самого медальона в форме сердечка, надёжно спрятанного от посторонних под одеждой. В груди разлилось тепло. Теперь взгляд Гермионы сделался решительным, осмысленным, а перед глазами больше не было сумрачной пелены, навеянной не самой приятной беседой. Уж лучше она будет со своим личным дьяволом, но не покинет его и не станет страдать из-за того, что поставила точку там, где он так рвался расставить многоточие, кляня себя за любовь к ней; что покинула его и тем самым самолично убила то хорошее в нём, что с таким трудом оживляла. А что до благих поступков... Она не соврала Эльзе, потому как действительно понемногу направляла Драко не казнить и не мучить тех, кто фактически этого не заслуживал, кто лишь попался под горячую руку или оказался не в том месте в ненужное время. И он впрямь стал прислушиваться к ней, стал чуточку мягче, в чём-то, пусть лишь ради неё, но человечней. Гермиона же ощущала облегчение от своей миссии и осознания, что всё делает правильно, и её место именно здесь, рядом с ним... Как и его подле неё. Даже если весь мир будет против и заявит о своём несогласии с такой данностью. Шаги сделались прыткими, она стремительно шла к их палатке, к их общему здешнему дому. Это был её жизненный путь, её осознанный выбор, и теперь он был предрешён. Гермионой уж точно, она знала это наверняка.

Просто... знала...

* * *

Кофе больше не помогал, глаза неконтролируемо слипались. День выдался тяжёлым, а последующий обещал быть не менее загруженным и, откровенно говоря, запаренным. С тяжёлым вздохом Драко отложил перо, потёр раскрасневшиеся глаза и откинулся на спинку кресла. Взгляд пробежался по подробнейшему отчёту, по этой гребаной бумажке, что отвлекала от реальных дел и лишь убивала его личное время на нахер никому не нужные, собранные воедино данные, лишний раз колющие по глазам итоговыми сводками, неоспоримо твердившими, что затянувшееся завоевание Хартпула стоило им значительных потерь... А ведь немалая часть войны и захват ожесточившегося, вооружённого до зубов Севера им ещё только предстоял. Нервно забарабанив пальцами по столу, Драко раздражённо уставился на уже несколько ненавистные ему свитки, за которыми он впустую, ради какого-то долбанного отчёта вышестоящим Пожирателям Смерти провёл почти целых пять бездарных часов. Драко начинало казаться, что его мозг начал вскипать. Он был бы только рад перевалить бумажную волокиту на кого-то другого, по сути, на любого из своих помощников, но в данной ситуации словесный доклад должен был осуществлять он лично. Точные данные были нужны для крупного собрания у Волан-де-Морта, на которое он созывал всех своих командиров в который, блять, по счёту раз, словно желая при любой возможности тыркнуть всех их лицом в грязь за медлительное порабощение страны... Создавалось впечатление, словно они, вопреки всему, должны были взмахом волшебной палочки принести ему желанное правление на блюдечке, а все остальные первостепенные детали и вопросы об организации такого важного мероприятия – да разве ж они важны на фоне его «великих» целей?! Драко чувствовал смертельную усталость, из него будто выжали все соки. Утешало только то, что он почти закончил, оставалось разве что добить несколько листов с ключевыми сводками, к которым уже утром он должен был далеко не раз обратиться.

Дверь правее от него скрипнула, и из столовой вышла Гермиона. Неторопливо она приблизилась к нему и, встав рядом с креслом, приобняла Драко и нежно погладила другой рукой по голове.

– Отдохни! Ты большую часть вечера провёл за этим докладом, совсем измотан, – ласковым голосом проговорила она, всерьёз забеспокоившись о его физическом состоянии. Драко медленно повернулся к ней. Не сдержавшись, он притянул её к себе и прислонился лбом к её животу, также приобняв за талию. Ещё один глубокий вздох лишь подтвердил её догадки относительно того, насколько сильно он устал. Гермиона продолжала гладить его по голове, тогда как он с закрытыми глазами пытался дать себе хотя бы малейшую передышку. Её забота не льстила ему, она грела его душу и позволяла лишний раз вспомнить, что кому-то всерьёз есть до него дело, что он просто нужен.

– Я был бы только рад растянуться на кровати и хорошенько выспаться, в принципе забив на всю эту нахер никому не сдавшуюся поеботину. Можно подумать, эти бумажки и статистические данные могут быть реально полезны! Результат моей деятельности, как и всякого другого командира, виден невооружённым глазом. А всё это – лишняя волокита, которая отвлекает от по-настоящему важных целей. И так теперь каждый долбанный раз, под конец каждого месяца! У Хозяина всерьёз помутился рассудок, раз он счёл уместным ввести в такой-то жаркий военный период грёбаную бюрократию с её тоннами бумажек! – Драко уже даже не ворчал – он откровенно выругивался, с трудом сдерживаясь, чтобы в полной мере не перейти на ненормативную лексику. Гермиона сильнее прижала его к себе и погладила по лицу, будучи в этом вопросе полностью на его стороне, но в то же время не имея возможности оказать помощь.

– Пожалей себя, подреми часок! А потом со свежей головой и новыми силами доделаешь всю свою работу, она никуда не денется до завтрашнего дня, – продолжала настаивать она, но Драко только отрицательно качнул головой.

– Если я окажусь на кровати, то могу заснуть настолько крепко, что даже извращениями Круциатуса меня потом не поднимешь! А так рисковать я пока не готов, – оторвавшись от неё, он усмехнулся и посмотрел в лицо Гермионы. Она совсем по-простому опустилась в метре от него, скромно присев на корточки и поправив длинную юбку на плотно прижатых друг к другу коленях. Их с Драко глаза оказались на одном уровне.

– А Эйден ещё лелеял надежду, что мы присоединимся к посиделкам у Блейза, – мягко улыбнулась она, ещё в ту минуту, когда Фоули заходил в начале вечера, поняв, что сегодня они с Драко не покинут пределы своей палатки.

– Этому остолопу нравится пить со мной. Его-то жизнь протекает несколько проще, а время позволяет иногда тратить её на удовольствия, – хмыкнул Драко и тоже одарил её лёгкой, но усталой улыбкой.

– Можно подумать, ты не грешишь тем же самым, только уже в моём обществе, – улыбка Гермионы стала шире, а в её лице проскользнула игривость. Драко сходу понял её нескромный намёк.

– Самую малость и то с закрытыми глазами да под плотным одеялом, – в шутку ответил он. Серебристый смех Гермионы снова вызвал у него улыбку. Её присутствие рядом всерьёз помогло Драко отвлечься и расслабиться, причём на такие простые вещи. – А если говорить серьёзно, ты и сама прекрасно знаешь, что всем нам здесь периодически нужен отдых. То, через что мы изо дня в день проходим, слишком легко может довести каждого из нас до отдельных палат с особо буйными Наполеонами в Святом Мунго, если мы не будем выпускать пар. Ребятам нравятся ночные посиделки с картами, шутками и крепким огневиски. Мне... В принципе, и это вызывает во мне определённый интерес, но намного больше мне импонирует времяпровождение за более активным и контактным занятием, – криво усмехнулся он и окинул её с головы до ног плотоядным взглядом. Гермиона повела плечами, и игривость отразилась даже в ужимках её слегка сощуренных глаз.

– Что ж, тогда очень жаль, что вы, мистер Малфой, настолько измотаны и загружены. Я могла бы поврачевать над вами, но, как видано, не судьба!

– Кто знает, может, пошлю ещё всё к чертям и присоединюсь к тебе в спальне, – повёл бровями Драко.

– Разве что в качестве мёртвого груза и захватчика доброй половины кровати! – рассмеялась Гермиона, на что он полушутливо прищурил один глаз и обиженно поджал губы. Потянувшись к ней, Драко мягко поцеловал Гермиону, на что она ответила с немалым удовольствием. Теперь уже его тёплая ладонь гладила её лицо. Губы Драко вскоре переместились на щёку, но затем поцелуй прекратился, и Драко носом скользнул по её шее, в которую несколько удручённо, но словно бы с облегчением уткнулся. Он закрыл глаза, а по её коже лёгким ветерком прошлось его горячее дыхание.

– Грязнокровка! – на выдохе вдруг проговорил он, но для Гермионы это больше отнюдь не было прозвучавшим из его уст оскорблением. Она воспринимала такой его комментарий совершенно иначе, нежели прежде, зная наверняка, какой смысл Малфой на самом деле вкладывал в это слово. Для них двоих теперь действительно всё было иначе.

– Самую малость, – уголки её губ выдали улыбку. Гермиона говорила тихим шёпотом, продолжая ласково поглаживать его по волосам. – Зато твоя.

– Просто будь всегда рядом, – открыв глаза и посмотрев невидящим взглядом ей за спину, с полной серьёзностью обратился к ней Драко. Аромат её тела – её, ставшей совсем родной, – вызывал в нём внутреннее спокойствие, ощущение комфорта, уюта, даже умиротворения. Гермиона была совсем близко, была с ним, и уже от этого ему становилось легче, а все проблемы отходили на второй, третий, а то и десятый план и начинали казаться до безобразия несущественными.

– Тебя это тоже касается! – слегка отстранив его и заглянув в серые глаза, ответила на это Гермиона, а после прильнула к его губам. Поцелуй был полон нежности, искренности, и такие моменты были для них намного значимей самых громких признаний и ненужных слов – достаточно было этой лёгкой близости и тех чувств, что были вложены в неё. Они выдавали их взаимные отношения со всей отчётливостью, прямолинейностью и связывали их ещё сильнее, во всей красе давая понять, что друг без друга они больше не смогут, да даже не захотят быть. – Передохни уже! Лучше поднимись пораньше и доделай свой доклад утром, на тебе лица нет, – перейдя на обыденную громкость голоса, настойчиво повторила Гермиона. – Выступление перед Тёмным Лордом в настолько изнурённом виде тебе дополнительных бонусов не добавит, только себя окончательно измучаешь.

И снова Драко тяжело вздохнул и цокнул языком. Его критичный взгляд скользнул по уже несколько ненавистным ему свиткам, на которые, по правде говоря, глаза не глядели. Он не мог не признать, что в её замечании было немало правды: никому завтра не будет дела до его смертельной усталости, всем нужны будут лишь его нескончаемая трудоспособность и результаты его деятельности, эти чёртовы результаты...

– А на случай совсем уж форс-мажорных обстоятельств, если ты и впрямь не сможешь проснуться вовремя и не закончишь свои записи, могу утешить тебя мыслью, что после того, как ты самолично оформил все сорок страниц, тебе совсем не составит труда дополнить речь в ходе самого выступления. Тебе известны абсолютно все данные, показатели, всякие подробности, что тобой же расписаны на свитках, причем все эти события и происшествия ты наблюдал в реальности. И потому мысленно скомпоновать их и, на них же опираясь, озвучить блестящую речь уж тебе-то, мастеру красноречия, не составит никакого труда! В этом вопросе я даже на секунду не возьмусь в тебе сомневаться! – постаралась убедить его Гермиона. И хотя её голос прозвучал не менее серьёзно, для него, вконец утомившегося, он был успокаивающим, даже несколько убаюкивающим. Прикрыв покрасневшие глаза, Драко тряхнул головой, а затем вновь посмотрел на неё.

– Нахер это всё! Ты права, в противном случае прямо здесь с пером в зубах я вскоре и задремлю, – наконец согласился он и поднялся с кресла. Гермиона тоже встала и распрямилась перед ним, после чего довольно заулыбалась.

– Верное решение.

– Составишь мне тесную компанию? – вскинув брови, с лукавой полуулыбкой поинтересовался Драко.

– Относительно тесную, сейчас тебе нужно поспать. Всё остальное – потом, – строго ответила на это Гермиона.

– Пожалуй, соглашусь с вами, мадмуазель, – с видом настоящего плута якобы с огромной неохотой сдался он.

– Так-то лучше!

Взяв Драко за руку, Гермиона повела его в спальню. Он сразу разместился на постели, а она прилегла рядом и устроилась на его плече. Крепче прижав её к себе, Драко с заметным облегчением закрыл глаза. Он точно знал, что сразу уснёт, и именно так всё и вышло. Его сон был крепким, глубоким и спокойным, а Гермиона какое-то время просто слушала его размеренное дыхание и наслаждалась покоем. Она любила такие моменты – они были совсем простыми, обыденными, но именно они зачастую ещё сильнее скрашивали их совместную жизнь. Только благодаря им Драко и Гермиона лишний раз отмечали для себя, что действительно были вместе, состояли в отношениях, и те развивались, делая их по-настоящему важными друг для друга людьми. Ему также нравилось всё это: нравилось жить с ней под одной крышей, просыпаться рано утром в обнимку и видеть её внимание и заботу, чувствовать её постоянное присутствие и участие. Гермиона нередко заставляла его улыбаться, даже если порой он не показывал этого. Точно также было и с ней: ей были приятны его ласковые действия, пылкие поцелуи, всё те же для многих незначительные, но на самом деле весьма важные мгновения. К примеру, покидая палатку, он обязательно подходил к ней и целовал – когда в губы, когда-то в висок. Всё больше он становился другим, позволял себе нежность, человечность, разрешал себе просто любить и быть любимым. А ведь ещё совсем недавно такого Драко Малфоя она совершенно не знала и мысли не допускала, что он способен быть таким: любящим, внимательным, пусть где-то излишне настойчивым на своём, но всё же, несмотря ни на что, ставящим её на первое место. Не будь их социальное положение настолько различным, а обстановка в стране излишне напряжённой и шаткой, они ведь могли быть отличной официальной парой, у них всё могло быть прекрасно не просто вчера и сегодня, но также и всегда. Их ничто бы не ограничивало, и они не боялись смотреть в завтрашний день, строить совместные планы, смело выходить в свет, держась за руки. Но им этого было не дано, и потому они с упоением, всей душой наслаждались тем, что имели, к чему сумели прийти, поняв, насколько нужны друг другу, и как незначительно всё остальное. Они оба всерьёз опасались, что однажды этот сладостный период подойдёт к концу, что что-то может пойти не так. Никто из них не хотел бы ничего менять, лишь оставить всё, как есть. И потому всякие мысли о том, что ждёт их в дальнейшем, к какому исходу приведут их отношения, они упорно игнорировали, стараясь гнать их прочь. Был сегодняшний день, всё было хорошо, и им, во многом зависящим от внешних факторов, этого пока было достаточно. Просто любить и быть рядом, что бы ни случилось...

Гермиона не заметила, как заснула рядом с ним. Не раздеваясь, они оба отдыхали и набирались сил. Гермионе было спокойно, она ощущала уют и защищённость и потому не заметила и даже не почувствовала, как прямо посреди ночи Драко мягко переложил её на подушки, накрыл её губы невесомым поцелуем, а после ушёл в кабинет. Ещё некоторое время Гермиона проспала, но потом, в какой-то момент балансируя между сном и реальностью, протянула руку, чтобы приобнять своего тайного супруга, но тут осознала, что постель стала холодной и пустой. Она осмотрелась в полумраке и поняла, что он ушёл. Присев на кровати, она взяла с подноса, что стоял на тумбочке, бокал с чистой водой, сделала несколько жадных глотков и потёрла сонные глаза. В теле почувствовалась неприятная ломота, нужно было переодеться и дать телу расслабиться. Гермиона поднялась, достала из шкафа тонкий шёлковый халат и вышла из комнаты. Конечно же, Драко с увлечением был занят написанием последних строк доклада. Увидев её, он криво усмехнулся и пробежался взглядом по её разметавшимся волосам. Догадавшись, что его повеселило, Гермиона поспешила пригладить непослушные локоны, а затем посмотрела на настенные часы, которые показывали половину третьего ночи.

– Ох мы и полуночники, – страдальчески проговорила она.

– Приходится, – хмыкнул Драко и тут, макнув перо в чернильницу, поспешил записать свежую мысль, закравшуюся ему в голову и напрямую касающуюся насущной темы доклада. Решив не мешаться, Гермиона оставила его одного. Тёплые струи воды приятно освежали и ласкали кожу, сонливость всё сильней сходила на нет. Когда Гермиона, примерно через двадцать минут, вернулась в зал, Драко уже завершил свою работу. Свитки были аккуратно сложены и лежали на столе прямо перед ним, однако он не спешил покидать рабочее место. Гермиона подошла к нему и без всяких приглашений опустилась к нему на колени, оказавшись к Драко полубоком. Он притянул её к себе, и пальцы Гермионы, зарывшиеся в его волосы, стали ласково поглаживать его по голове.

– Волнуешься перед завтрашним собранием? – поинтересовалась она.

– Волнуюсь? – вскинул Драко брови и, бесцельно посмотрев куда-то в сторону, брезгливо поморщился. – Гермиона, я тебя умоляю! – Их глаза встретились. – Злюсь, негодую, но уж точно не переживаю о том, кто и что подумает! Мы хорошо потрудились за последние месяцы, город почти наш, чем не могут пока похвастаться те же Лестрейнджи. Меня, скорее, вымораживает данность: вместо того, чтобы заниматься поистине важными делами, я трачу целые вечера на какие-то злоебучие бумажки! Формальности превыше всего, мать вашу!

– Ты это уже говорил с вечера, – с улыбкой напомнила Гермиона, зная, что этот комментарий только раззадорит его, но в хорошем смысле.

– Да, и повторюсь ещё не раз, потому как моё мнение об абсурдности ситуации нихера не изменилось! – снова выругался Драко, а следом резко и шумно выдохнул и поджал губы, моментально сложившиеся в тонкую ниточку.

– Пойдём лучше спать. Чем тратить время на злость, наберись сил перед завтрашним суматошным днём, – с прежней заботой повторила Гермиона и, приподняв его лицо за подбородок, чмокнула в губы.

– Предпочту нечто другое, поинтереснее! – как только лёгкий поцелуй завершился, с хитринкой проговорил Драко. Он резво поднял Гермиону на руки и, снова впившись в её губы, понёс в спальню. Конечно же, не успели они оказаться там, как в ход пошла одежда, довольно скоро очутившаяся на полу. Несмотря на пылкость, Драко самому захотелось нежного секса с ней, невесомых прикосновений, медленных, но страстных поцелуев. Его руки мягко скользили по её телу, такому желанному им, и ровно тем же отвечала ему Гермиона. На этот раз не хотелось грубых поз, развратных ласк, им обоим импонировало иное. И хотя подъём у него был ранний, они никуда не спешили, от души наслаждаясь переплетением обнажённых тел, ласково скользящими по коже руками, крепким, не размыкающимся поцелуем. Они напрочь растворились друг в друге. Немалую роль в такие моменты играло для них не только физическое сближение – все их сокровенные чувства вырывались наружу, опьяняя их, поглощая с головой. Гермиона сама спустя какое-то время направила его, дала понять, что хочет большего, и лишь тогда Драко вошёл в неё. Его движения были плавными, всё такими же неспешными, но глубокими. Не прерывая зрительного контакта, они дышали друг другу в рот, желая ещё больше прочувствовать эту близость, сам чувственный и порочный момент. Гермиона негромко постанывала, и это ещё больше распаляло Драко. Около пяти минут они не меняли позу, но затем он вышел из неё и, усевшись на кровати, увлёк за собой. Опустившись на Драко сверху и аккуратно введя его член в себя, теперь двигалась в основном Гермиона, тесно прижимаясь к его обнажённому торсу. Он же, откинув её длинные волосы на спину, покрывал поцелуями шею и грудь. На всю комнату стали раздаваться её протяжные стоны, порой позволял их себе в особо сладостные мгновения и Драко. Он неустанно ласкал её бархатную кожу, особое внимание уделяя возбуждённым соскам, из-за чего Гермиона немного откинулась назад и закусила нижнюю губу. Хотелось продлить этот момент, остановить к чёртовой матери время, задержать зыбко утекавшую ночь. Им обоим было хорошо, приятно, они были крайне возбуждены. Однако, решив получить чуточку больше, Драко распрямился, заглянул в карие глаза и, ухватив её за бёдра, сам стал двигать тазом, гораздо резче входя в её горячую, мокрую плоть. Не прошло и пары минут, как низ живота Гермионы сладостно сократился, и она, крепче обхватив его за шею, негромко вскрикнула. Следом за ней излился в неё Драко, и, сильнее прижавшись друг к другу и всё также продолжая сидеть на постели, они постарались восстановить дыхание.

– С такими темпами я скоро пропишусь в твоей душевой! – с придыханием пожаловалась Гермиона, прошептав это ему на ухо.

– Давно уже прописалась, – засмеялся Драко. Он откинулся на подушки и повалил её возле себя, но весьма аккуратно, даже бережно опустив на скомканное покрывало.

– Не выспишься же, а днём тебя опять будут все трепать по поводу и без, – не поленилась заметить Гермиона, на что он пожал плечами.

– Поздно об этом сожалеть, кофе мне в помощь.

– А наводить его тебе опять будешь гонять меня? – расплылась в улыбке Гермиона и беззвучно засмеялась.

– Кого же ещё! – Драко чмокнул её в губы, но Гермиона притянула его к себе и продлила их поцелуй. Лишь через несколько минут он отстранился от неё и улёгся назад. – Теперь можно и отдохнуть.

– Завтра сможешь уделить мне время? Я хочу поговорить, – неожиданно посерьёзнев, обратилась к нему Гермиона. Драко нахмурился и перевёл на неё несколько недоумённый взгляд. К этому времени она полностью отдышалась и вдруг ушла в свои мысли.

– О чём? – не мог не спросить он.

– Ты знаешь, – сухо намекнула она, на что Драко издал многострадальческий стон и с головой накрылся одеялом, так ещё и повернулся к ней спиной.

– Драко, чёрт тебя подери, это уже не смешно! – раздосадованная и несколько разозлённая Гермиона вскочила с постели и потянулась за своим халатом, который тут же набросила на обнажённое тело и подвязала пояском. Всякое наваждение окончательно испарилось, уступив место противоположным эмоциям, негативным. Хлёстким движением она скинула с Драко одеяло, оголив его голову и спину. Он обернулся к ней, будучи задумчивым и немного рассерженным, но подниматься с подушки не спешил. – На протяжении всех двух месяцев, каждый чёртов раз, стоит мне затронуть эту тему, ты начинаешь или игнорировать её, или отнекиваться, либо вовсе неизменно откладывать этот разговор, хотя знаешь, что я не смогу успокоиться! Я не хочу всё портить, не хочу заводить с тобой ссору, но если ты и дальше продолжишь в том же духе, именно к этому всё придёт! – предупредила она. – Это касается не только их, но и нас в первую очередь, ведь ты дал мне нерушимую клятву и...

– Я не сижу на месте. Поверь, дело продвигается, – всё же беззлобно, хриплым голосом ответил он.

– Ну так поведай мне об этом! Расскажи, как обстоят дела с операцией по вызволению моих...

Драко не дал ей договорить, быстро усевшись на постели и приложив палец к её губам. Помимо этого запрещающего жеста, он качнул головой.

– Не сегодня, мы поговорим о них в другой раз! – заверил он, но Гермиона тут же оттолкнула его руку, причём ударив по ней.

– О чём и речь! Опять всё сводится к тому, что это произойдёт, но не сегодня, не сейчас. И так все эти месяцы, каждый долбанный раз!

– Завтра у меня собрание у Хозяина, а он легилимент. Если вдруг он вздумает проникнуть в мои мысли, даже поверхностно считать какую-либо информацию при помощи невербальной магии, и всплывут имена твоих дружков, никому из нас не поздоровится! – почти прорычал Драко, и Гермиона поджала губы и нервно забарабанила пальцами по столешнице стоявшей сбоку от неё тумбочки.

– Хорошо, я согласна с тобой, не сегодня. Но так было каждый раз, каждую неделю я пытаюсь поговорить с тобой, однако ты категорически этого не хочешь. Причём ничего мне не объясняешь. Драко, так нельзя, ты на моих же нервах играешь в первую очередь и сам всё портишь!

Драко запрокинул голову и обвёл задумчивым взглядом тёмно-серый в полумраке комнаты потолок. Что ж, она права. Почти во всём у них была идиллия, во всех аспектах, и так на протяжении всех двух месяцев. Лишь эта история не давала ей покоя, а он, имея на то свои причины, не желал утолять любопытство Гермионы, сообщая ей о том, каким образом всё это время он, постепенно и очень осторожно продумывая всякий свой малейший шаг, решал вопрос по высвобождению из плена Гарри Поттера и Рональда Уизли. Соглашаясь на этот щекотливый пункт Непреложного обета, он мало оценил свои шансы быстро разрешить эту головоломку. В реальности данный процесс оказался ещё более сложным, требующим немало вложений сил и времени. После заключения обета все первые четыре недели ушли у него на то, чтобы во всех подробностях разведать обстановку в Замке Смерти, перебрать возможные варианты спасения двух этих остолопов и приступить к реализации данного Гермионе обещания. Всё протекало медленно, даже очень, нельзя было допустить ошибки, хоть сколько-то выдать себя или её. Потому приходилось продумывать сразу несколько путей отхода, в совокупности со своими основными обязанностями загружая себя целиком и полностью и стараясь сохранять в тайне абсолютно всё, в особенности от тех, кто был приближен к нему. Гермиона не стала исключением. Множество раз она пыталась заговорить с ним о наболевшем, но он не шёл на уступки, ничего не говорил и не пояснял. Обезопасить от этой тёмной истории он хотел её в том числе, да только не перестававшая волноваться Гермиона, которую больше всего волновал фактор утекавшего словно сквозь пальцы времени, не сдавалась со своими отчаянными попытками всё выведать у него. Его молчание угнетало, допекало и разочаровывало её, но почти каждый раз Драко удавалось сглаживать конфликт и при этом не касаться волнующей её темы. Сегодня же, по всей видимости, её терпение окончательно лопнуло, а нервы всё больше стали сдавать, чего он не мог не заметить за ней.

– Хорошо, – наконец сдался он и посмотрел на свою возлюбленную, в глазах которой стояли слёзы. Всё больше её злость перетекала в отчаяние и настоящую обиду на него, а допускать такого раздора между ними Драко никак не хотел, как и терзать ей душу. – Я всё тебе расскажу, обещаю! Но не прямо сейчас.

Гермиона нервно рассмеялась и отвела от него взгляд, её голова затряслась.

– Всё как обычно! Всё как всегда!

– Да послушай ты! – Драко обхватил её лицо тёплыми ладонями и заставил посмотреть на себя. Пожалуй, в этом он и впрямь просчитался, надеясь, что у него выйдет продолжать держать её в неведении и сохранять лёгкость в их отношениях. Спасение друзей было слишком важным для Гермионы, и потому его дальнейшее молчание могло подкинуть им серьёзных проблем. – Я согласен с тобой, что перегнул палку, но исключительно потому, что не хотел, насколько это возможно, впутывать тебя в это. Ты ведь прекрасно понимаешь, что реализация такого дела будет очень опасной, и, если вдруг я где-то оступлюсь, может стоить нам обоим даже жизни. Именно потому я молчал, держал тебя от всего этого вдали. Но ты же со своим по-настоящему гриффиндорским упрямством не умеешь сдаваться! – он попытался улыбнуться ей, но выражение лица Гермионы не изменилось. Она с кислой миной слушала его, абсолютно скептически отнесшись к его объяснениям. – Я дал тебе понять, почему не могу говорить об этом прямо сейчас. Тёмный Лорд обладает способностью проникать в разум, а, находясь рядом с ним, мы не вооружены палочкой, она убрана в дальний карман. Если вдруг он что-то заподозрит и в одно мгновение влезет мне в голову – проиграем мы все, и это ещё мягко сказано. Никаких лишних имён, тем более этих двух людей, не должно роиться в моих свежих воспоминаниях. Я действительно не сижу на месте, я уже разузнал и сделал больше, чем ты можешь себе представить. Но содержательный разговор обо всём состоится у нас либо завтра, либо, если этот чёртов день не оставит мне свободных минут, послезавтра...

– Ну конечно! – нервно хмыкнула Гермиона и попыталась убрать его руки от себя.

– Я не шучу, мы всё обсудим в скором времени. Просто поверь мне! – очень спокойно и серьёзно сказал Драко, пытаясь достучаться до неё.

– Хорошо, посмотрим, – сдалась она, но всё же отстранила его ладони от своего лица. – С тебя хоть Непреложный обет заново бери, но уже по этому поводу, – фыркнула Гермиона, в глаза Драко она теперь старалась не смотреть.

– Боюсь, что тогда в случае, если насущные дела не оставят мне возможности своевременно объясниться с тобой, моё наказание будет слишком суровым, а тебе выигранный спор вряд ли позволит в полной мере ощутить вкус победы. Разве что породит злорадную улыбку на первые минуты, – подмигнув ей, попытался он разрядить обстановку, но на Гермиону его старания не произвели должного впечатления. Её лицо теперь было каменным, а всякое удовольствие от нахождения с ним наедине окончательно улетучилось. – Я не лгу тебе и не пытаюсь заново отвертеться. Поверь, мой скорый рассказ порадует тебя и вселит надежду на лучшее, но в этот час он неуместен в первую очередь ввиду острого вопроса о самосохранении.

– Попробую тебе поверить. Снова, Драко! – отрезала Гермиона, особо выделив слово «снова». Драко же твёрдо решил свести напряжение между ними на нет и потому откинулся на подушки и увлёк её за собой. Гермиона недолго сопротивлялась и вскоре всё-таки устроилась на его плече. У неё вырвался тяжёлый вздох.

– Сегодня, кажется, к тебе должен прийти мистер Харрис, – припомнил Драко, решив также сменить тему разговора.

– Да, на протяжении последних дней он брал у меня всевозможные анализы и осматривал меня вдоль и поперёк, – чуть более спокойно ответила она, а в её голосе проскользнуло удивление. – Сказал, что с учётом немалого количества употреблённых мною за последние полгода зелий необходимо проверить, как мой организм выдержал такую нагрузку. Попросил не беспокоиться и добавил, что это обычная, почти стандартная процедура. Что ж, я не против, лишь бы результаты его обследований не заставили потом понервничать.

– Не думаю, что что-то могло пойти не так, – заметил Драко, также немного расслабившись. – Ты отлично себя чувствуешь, в последнее время ограничиваешься лишь несколькими необходимыми по ситуации зельями. Но раз в этом обследовании был смысл – пусть так. Меня наш колдомедик давненько не проверял, – усмехнулся он под конец.

– Ну так не ты же почти ежедневно глотаешь зелья, предотвращающие появление на свет потомства, так ещё и добавляешь к ним зелье, исключающее возникновение критических дней, – проворчала Гермиона, но уже беззлобно, а затем облокотилась на его грудь рукой и заглянула Драко в глаза.

– Кажется, буквально пару недель назад ты вполне радостно высказывалась по поводу того, что такое вообще существует в природе и может избавить тебя от не самых приятных симптомов определённого периода. Так ещё и в который раз подряд позволяет нам без всяких помех проводить время за очень приятным занятием, – с кривой усмешкой парировал Драко.

– Это была лишь секундная вспышка восторженного удивления, не более того! – нашлась она, что ещё больше его развеселило.

– Ну, конечно, именно так всё и было! – не без иронии ответил он и поцеловал её в губы. Отрываться от неё Драко не спешил, и Гермиона, почувствовав это, поддалась его напору и вновь оказалась под ним. Благодаря его упрямству, поцелуй вышел довольно продолжительным и в итоге стал желанным даже для Гермионы, особенно когда Драко избавил её от пояска, и его шальные пальцы накрыли полушария обнажённой груди. Он хотел всё повторить, хотел её и не желал упускать время, пока оно было у них и давало возможность побыть вдвоём. На этот раз Драко был настроен на более откровенный и развратный секс, и Гермиона разделяла его планы. Они оба хотели этого и точно знали, что тому быть. Они не упустят момент...

* * *

Утро для Гермионы началось не так рано, как для Драко. Прихватив тщательно оформленные записи, ещё до восхода солнца он покинул палатку, потому как собрание у Тёмного Лорда было назначено на восемь утра. После того как они с Гермионой закончили и получили вторую порцию сладостного оргазма, ему удалось поспать почти час, но затем он оставил её. Как и всегда, залившись несколькими чашками крепкого кофе, Драко отправился к своей армии, а после вовсе покинул лагерь. Пожелав ему удачи и постаравшись создать видимость, что больше не держит на него зла, дабы не напрягать его перед ответственным мероприятием, Гермиона вернулась в постель. После нескольких часов ночного бодрствования она безумно хотела спать и потому, воспользовавшись тем, что ей не было необходимости никуда спешить, дала себе возможность расслабиться и подремать до десяти часов, что было ей не свойственно. Затем, не успела она подняться и позавтракать, как последовали занятия с Энором, небольшой перерыв и штудирование новых глав углубленного курса колдомедицины, в изучении которой она порядком продвинулась. Эльф немало хвалил её, но высказывал слова высокой оценки её достижений лишь в тех случаях, когда Гермиона действительно приятно удивляла его, чем завершился и сегодняшний их урок. Всякий раз, когда он пытался пробиться в её воспоминания, она с первых же секунд вышвыривала его прочь и ставила в своих чертогах разума прочную стену защиты, не позволявшую ему при всём желании пробиться повторно. Сегодня она была сконцентрирована и сосредоточена, как никогда, и такое усердие и основательный подход к делу был оценен им по достоинству. На самом же деле Гермионе меньше всего хотелось, чтобы эльф коснулся хотя бы частички её с Драко ночного разговора, и потому приложила немало усилий, дабы сокрыть от него всякие имена и сведения, хотя они и затрагивались совсем поверхностно и осторожно, да и сама беседа фактически не состоялась. Не желала она также, чтобы Энор видел их с Малфоем близость, хотя ему, с учётом того, насколько слабо Гермиона некогда защищалась от его нападок, и как много ему приходилось видеть таких развратных сцен, было не привыкать к ним. Её продвижения в окклюменции и колдомедицине только грели ей душу, ведь она жила в отчаянные времена, и в любой момент эти познания могли пригодиться на практике. Драко вернулся лишь после обеда, быстро перекусил и сообщил ей, что всё прошло как всегда: муторно, напряжённо и без особой похвалы уже к его достижениям, как и всяких других командиров армией Пожирателей Смерти, при том что на самом деле Волан-де-Морт был доволен результатами их деятельности, ведь с каждым днём они приближали его к заветной цели. Почти сразу после этого он отправился в Хартпул, решив присоединиться к своей армии, ведь за этой суматохой с отчётом почти два дня были потрачены впустую. Гермионе только и оставалось, что пожелать ему удачи и тихонько перекрестить, когда он того не видел и уже уходил. И снова она осталась одна в стенах его шатра. Скрасило одиночество лишь появление Монтия, пока хозяина не было, явившегося до стерильной чистоты надраить всё, до чего дойдут руки, хотя Гермиона без того на совесть наводила порядок и даже лично немного занималась готовкой. Пока он находился в зале, Гермиона отложила чтение, и между ними завязалась небольшая беседа. Несмотря на его первоначальное враждебное отношение к ней, они смогли подружиться, и теперь Монтий всегда участливо расспрашивал о её делах, тогда как она была только рада его обществу. В непринуждённой манере он рассказывал ей, какой была атмосфера в лагере, как обстояли дела за защитным барьером и что любопытного из жизни солдат происходило за последнее время. Как раз в тот момент, когда Монтий почти закончил с уборкой, в палатку заглянул мистер Харрис, личный колдомедик семьи Малфоев.

– Мисс Грейнджер, добрый день! – поздоровался он и покосился на эльфа. Монтий переглянулся с Гермионой, одним взглядом задавая немой вопрос, следует ли покинуть их. Кивком головы она дала ему утвердительный ответ, после чего он оставил в покое камин, который также приводил в порядок, отложил в сторону загрязнившуюся хозяйственную тряпку и исчез, вернувшись к охране территории лагеря.

– Здравствуйте, мистер Харрис. Проходите, – вынырнув из-под тёплого пледа и поднявшись с дивана, Гермиона с волнением посмотрела на него. – Что-то случилось? Вы никак хотите сообщить мне не самое приятное известие? – с небольшим напряжением спросила она, не сводя пристального взгляда с его лица. Колдомедик был сегодня довольно нервным и хмурым, хотя и старался держать свои эмоции при себе. Вот только его суровость и подавленность слишком сильно бросались в глаза, на Гермиону он вовсе смотрел словно бы с виноватым видом, что ещё больше вызывало у неё недоумение. Ещё ни разу она не видела этого человека таким, он всегда держался сдержанно, но достаточно приветливо и дружелюбно, однако сегодня его словно подменили.

– Мне действительно очень нужно кое-что сообщить вам. Пожалуйста, успокойтесь, мне не хотелось бы, чтобы вы боялись за то, что можете услышать от меня, – подойдя к ней ещё ближе и остановившись в метре от Гермионы, почти протараторил он и крепче сжал в руке кожаный чемоданчик с медицинским оборудованием и лечебными снадобьями. – Поверьте, мой осмотр прошёл не зря, вы совершенно здоровы, и это уже замечательное известие и лучшее из того, что я могу сказать по поводу вашего состояния.

– Тогда что случилось? – начала было она, но тут опомнилась. – Мистер Харрис, вы присядьте!

– Да, это не помешает, – вновь с некой нервозностью улыбнулся он и опустился в одно из кресел, тогда как Гермиона села на диван. Обстановка отчего-то ещё сильнее накалилась, что заставило Гермиону поёжиться. Беглым взглядом она осмотрела своего вынужденного гостя. Несмотря на ещё молодой для колдуна возраст, ведь ему было не более сорока пяти лет, мистер Джеймс Харрис мог похвастаться лучшим в магической Великобритании образованием по выбранной профессии, стажировкой в Германии и Соединённых Штатах Америки, а также внушительным опытом работы с передовыми личностями их страны. Круг его пациентов был невелик, он работал с каким-то десятком богатейших и известнейших семейств, принадлежащих к элите магического общества, и потому прибывал к ним по первому зову и был несменным лекарем для этих самых немногочисленных людей. Даже внешним видом он отвечал требованиям своих состоятельных клиентов, хотя ничего удивительного в том не было, ведь они щедро оплачивали его услуги. Неизменный тёмно-синего цвета деловой костюм-тройка, яркий стильный галстук с узором, умело разбавляющий строгий внешний вид, лакированные мужские туфли, дорогая чёрная мантия, подобные которым предпочитал Люциус Малфой, а также аккуратные очки на носу и холёный внешний вид – мистер Харрис всегда был при параде, и ровно также почти всегда услужливо и доброжелательно улыбался своим пациентам. Но именно в этот день на нём не было лица. Молчание затянулось, мистер Харрис словно не знал, с чего начать, тогда как Гермиона не представляла, чего ей ждать и что вообще следует думать по поводу предстоящего разговора. На фоне приятной вести, что с ней всё хорошо, его напряжение и настойчивое желание побеседовать с ней наедине казалось абсурдным и почти необоснованным.

– Мистер Харрис, что вы хотели сообщить мне? – не выдержав больше, первой заговорила Гермиона. Расслабиться у неё теперь не выходило ни на мгновение.

– Мисс Грейнджер, – он виновато поднял на неё глаза, тогда как прежде почти прожигал взглядом журнальный столик, который, что примечательно, уж точно не видел перед собой, – скажите, когда вернётся мистер Малфой?

– Скорее всего, не раньше, чем через пару часов, – слегка замешкавшись, Гермиона на секунду задумалась. – Он вам нужен, или суть предстоящей беседы как-то с ним связана?

– Она затрагивает вас обоих, но пока мне хотелось бы поговорить именно с вами, – объяснил мистер Харрис, что ещё больше насторожило Гермиону.

– Хорошо, я слушаю вас, – с заметной настойчивостью проговорила она. Отставив небольшой чемоданчик в сторону, мистер Харрис откинулся на спинку кресла и посмотрел в глаза Гермионе, носком ботинка он начал постукивать ногой по полу.

– Мисс Грейнджер, понимаете, сложилась такая ситуация... – он запнулся, но быстро продолжил. – В последние полгода количество заказываемых у меня зелий заметно увеличилось, но в первую очередь – ощутимо. В одиночку мне стало сложно заниматься всем самому, и потому я взял к себе в помощники своего племянника, который также имеет соответствующее образование в этой области и небольшой опыт работы со сложными зельями. Именно он в последнее время изготавливал многие заказы, что поступали ко мне, и делал это мастерски, параллельно с тем практикуясь в своей дальнейшей профессии...

– Постойте! – Гермиона ещё больше нахмурилась, приподняла ладонь и прервала его. – Я уже начинаю путаться. Как ваш племянник может быть связан с нами, и причём здесь его опыт работы?

– К сожалению, мисс Грейнджер, с вами он связан напрямую, – расплывчато ответил тот, и Гермиона цокнула языком. Она совершенно ничего уже не понимала. – Вся ответственность за случившееся лежит исключительно на мне, ведь именно ко мне вы обращались за приобретением многих зелий, и это я в результате доставлял их вам. Но ключевую ошибку, к моему огромному стыду, по некоторой неопытности допустил мой племянник...

– Что он сделал? Не тяните время, говорите, как есть! Что вообще происходит? – не выдержав, на повышенных тонах заговорила Гермиона. Всякое спокойствие окончательно улетучилось.

– Хорошо, прошу простить меня. Я постараюсь выражаться точнее, – пообещал мистер Харрис. – В последние месяцы вы заказывали у меня довольно сильное зелье, предотвращающее всякую возможность возникновения беременности, а также зелье, исключающее наступление критических дней, – прямо сказал он, что смутило Гермиону.

– Да. И что с ними? – постаралась она подвести колдомедика к сути.

– Оба этих зелья варил мой племянник. Но если с первым он великолепно справлялся, несмотря на высокий уровень сложности, то со вторым, довольно редким и не менее трудоёмким при его изготовлении, сделал непредвиденную ошибку. Дело в том, что он допустил просчёт с количеством одного ингредиента, с которым нужно быть крайне осторожным, дабы два этих зелья свободно взаимодействовали и не перекрывали эффект другого. И именно здесь он совершил оплошность.

После этих слов Гермиону бросило в жар. В прежнее утверждение мистера Харриса о её крепком здоровье она напрочь перестала верить, но и предположить, что конкретно пошло не так, не могла, ведь не знала, о каком побочном эффекте идёт речь. Слушать его хоть сколько-то спокойно и дальше она не могла. Больше всего хотелось, чтобы он озвучил главное, и она уже дальше, со знанием ситуации, осмысливала, думала и решала, что делать с возникшей проблемой. Как она поняла, весьма серьёзной.

– И каков был итог его ошибки? – сглотнув вставший в горле ком и постаравшись унять дрожь в руках, Гермиона задала очередной наводящий вопрос.

– Дело в том, что второе зелье действовало в полную силу, с ним не возникло никаких проблем. Так полагаю, вы неоднократно наблюдали его эффект, и он вполне вас устроил. Но что до зелья, исключающего всякую беременность, – колдомедик на мгновение запнулся, а Гермиона, всё больше догадываясь, что именно он хочет сказать, затаила дыхание. Уже сейчас она была уверена, что побледнела, а всякие краски покинули её лицо, иначе быть и не могло... – Мисс Грейнджер, первое зелье не оказывало на вас должного влияния, и это повлекло за собой соответствующие последствия. Я не знаю, как вы отнесётесь к моему известию, и потому, признаюсь, мне несколько боязно сообщать его вам, ведь я немного осведомлён о вашем непростом положении. Но что есть, то есть: мисс Грейнджер, вы беременны! Срок – около трёх с половиной недель.

– Что? Нет! – Гермиону пробрала дрожь, её слово облили ушатом ледяной воды. Однако вместо взрыва эмоций она будто оказалась крепко зажата огромной стальной рукой, не позволяющей излишне эмоционально отреагировать на такое известие. Все её чувства не обострились – напротив, они притупились, и возникло сильнейшее отрицание такой данности. Отчего-то на мгновение ей даже показалось, что это происходит с ней не в реальности, что это лишь глупый, нелогичный сон... Ведь не мог же в мастерской мистера Харриса, прославленного колдомедика и крайне ответственного человека, всерьёз произойти такой казус. Сама мысль об этом казалась глупой, недостойной хоть скольких-то переживаний и внимания. – Это... – Гермиона тряхнула головой и на секунду прикрыла глаза. – Это невозможно. Вы что-то перепутали, это какое-то недоразумение!

– Мисс Грейнджер, ошибки быть не может. Я тщательно обследовал вас и самолично изучил ваши анализы. Они не могут лгать – вы ждёте ребёнка, – лишний раз подтвердил он её опасения, на что Гермиона очень громко, почти истерично рассмеялась. В памяти тут же всплыл разговор со священником и его предупреждение о том, что зачатие совместного ребёнка может многократно отдалить разрыв их с Драко брачного союза. На протяжении двух месяцев, как они думали, время верно приближало их к тому, чтобы аннулировать этот брак и постараться забыть о том, что он вообще соединял их таким непозволительным для текущего времени образом. Однако, как сообщил ей внезапно колдомедик, всё было с точностью наоборот! Они не приближались к формальной свободе, а только сильней отдалялись от неё. Ведь она, как оказалось, не по своей воле залетела от Драко и теперь вынашивала наследника его рода... Причём, к ещё большему её ужасу, совершенно нежеланного и ненужного наследника, которому этот свет был рад ещё меньше, чем ей самой. Даже его родной отец, который в счастливом неведении вскоре должен был вернуться к ней в палатку, даже ему этот маленький человек был абсолютно не нужен. Он лишь невольно рушил для Драко Малфоя всё, на что он положил свою молодую жизнь, к чему столько времени потом и кровью стремился и пробивался.

«Блять! Нет, только не это! Святой Мерлин, за что? Ты же всё усложнил для нас и, насколько это возможно, усугубил ситуацию! Боже... Нет!» – мысли Гермионы путались, где-то в жилах вскипала кровь, и вместе с тем её начали обуять отчаяние и злость. Хотелось выплеснуть их на мистера Харриса, испепелить его одним гневным взглядом, но вместо этого она словно приросла к дивану, забегала потерянным взглядом по окружавшей её мебели и стала проклинать про себя всех и вся, в особенности их колдомедика.

– Мисс Грейнджер, я безумно виноват перед вами, – вторгся в её сознание всё тот же напряжённый, почти надтреснутый голос мистера Харриса. – Если вы пожелаете, без всякого вреда для вас и вашего будущего я избавлю вас от нежеланного плода. Я всё сделаю самолично и как следует, вы даже не вспомните о том, что такое происшествие могло произойти, хотя ваши воспоминания останутся при вас, если вы того захотите. Всё пройдёт очень аккуратно, зелья подавят плод, и он попросту вымоется из вашего организма совершенно безболезненно и незаметно для вас, а также...

– И много ещё людей вы таким образом подставили? Многим подсунули это непутёвое, рушащее всё в одно мгновенье зелье? – неожиданно прокричала ему в лицо Гермиона, наконец сосредоточив на нём взгляд потемневших от ярости глаз. Он замялся, поняв, что его новость была не просто безрадостной – его, как гонца с плохим известием, вовсе хотели стереть с лица земли. И это ещё больше угнетало его и подсказывало, что за такую оплошность Малфои, вероятней всего, сдерут с него три шкуры, если даже Гермиона настолько взорвалась.

– Лишь вы одна, а, если быть точнее, один только мистер Малфой за последнее время обращался ко мне с таким заказом. Ни с чем больше у нас не возникало проблем, – признался он.

– Боже, что же вы наделали! – едва не плача, простонала она и закрыла лицо руками. Сдерживаться Гермиона более не могла, это было выше её сил.

– Мисс Грейнджер, я всё исправлю. Мы решим эту проблему, я обещаю вам! – постарался заверить её мистер Харрис, но она практически не слушала его. Более того, мысленно она будто оказалась очень далеко от него и от этого места. Там, где была лишь звенящая, бьющая по ушам тишина, а саму её окончательно захлестнула волна полнейшего разочарования в этой жизни и жгучего отчаяния. Из головы Гермионы не выходило это известие... Она была беременна, под сердцем она носила ребёнка от того, кому сейчас, силой обстоятельств, безжалостно ломала жизнь, ровно как и себе самой. Даже думать о том, как отреагирует на это сообщение Драко, ей было страшно, это могло хорошенько подкосить его, либо же отдалить их друг от друга. Счастливого исхода этой истории она не видела, ей нельзя было рожать, никак нельзя.

«Ребёнок... Святой Мерлин, тебе ли было не знать, насколько он не нужен сейчас, как может уничтожить всё, что мы столько времени с огромным трудом выстраивали! И вот я жду его, я жду от Драко Малфоя ребёнка. За что? Зачем? Почему всё так быстро может рухнуть, когда, наконец, после всего пережитого у нас всё было хорошо? Вопреки всему, назло противившемуся нам и нашим чувствам миру... Нет, только не это! Нет... Нет...».

__________________________________________________________________

Все новости и спойлеры по новым главам ищите в группе МА: https://vk.com/marionetkaaristocrat ;)