Глава 25. Любовница
- Малфой!
Она резко вскочила на кровати, не понимая, почему поднялась только сейчас, и что могло произойти всего за долю секунды.
- Что?! – его мучительный, слегка ленивый голос человека, которого так неожиданно разбудили громким криком, раздавшимся на всю комнату, да ещё и его фамилией, не могли не выбить Гермиону из колеи. Повернув к нему голову, она изумленно уставилась на своего молодого хозяина. В комнате всё также было темно, а Малфой лежал на своей постели на животе, уткнувшись лицом в подушку. На нём по-прежнему были черные шорты, и он всё также не был сейчас настроен на диалог. – Какого чёрта ты так орёшь?! – всё же чуть приподняв голову, с заспанным лицом он посмотрел на свою служанку, растерянно озиравшуюся по сторонам. Она всё ещё продолжала свои попытки найти различия того, что творилось в этой комнате пару секунд назад, и того, что происходило в ней сейчас. Ибо сейчас в ней не происходило ровным счетом ничего, всё было также, как и тогда, когда они вновь рассорились с Драко, и его прислужница ушла на свою кровать. В голове промелькнула шальная мысль, которая с каждой секундой казалась всё более правдивой: он стер ей остальные воспоминания о случившемся и заставил вновь заснуть. Проверить эту теорию можно было с лёгкостью, но для этого служанке нужна была его палочка. Резко вскочив с кровати, работая на опережение, Гермиона подскочила к тумбочке и раскрыла верхний ящик, где находился магический атрибут её хозяина. Малфой тут же ломанулся к ней, привстав с кровати, но так и не успел перехватить ни собственную палочку, ни руку служанки. На этот раз Грейнджер действовала в разы быстрее, чем ловкий аристократ. Сделав несколько быстрых шагов назад, встретившись при этом с вмиг потемневшими серыми глазами, со вниманием опасливо наблюдавшего за ней Драко, она взмахнула магическим атрибутом, вслух произнеся:
- Приори Инкантатем! – из палочки тут же вырвался бледно-серый луч, устремившийся к окнам. Под его влиянием кольца занавесок стремительно начали двигаться вдоль багет, впуская в мрачную темную комнату яркий солнечный свет, тут же начавший слепить отвыкшие от него за последние часы глаза. Уже через мгновение шторы вновь заслонили окна, но также через пару секунд и отворили их. И так раз за разом. Однако всё это было лишь иллюзией. Свет не резал глаз, а занавески в действительности всё также плотно закрывали окна, не давая дневному свету возможности пробраться в заколдованную комнату. Всё, что сделало заклинание, так это продемонстрировало итоги применения магии своего предшественника. Того простого заклинания передвижения предметов, управления ими, что использовал Драко ещё при своей служанке до того момента, как она погрузилась в сон. – Делетриус, - вновь взмахнув волшебной палочкой с откровенной долей облегчения, но и разочарования одновременно с тем, произнесла Гермиона, прекращая действие использованного ей ранее заклинания. Малфой не применял к ней магии, всё, что она видела и приняла за реальность, было сном. А она снова разозлила его, использовав палочку аристократа, да ещё и на его же глазах.
Грейнджер даже не заметила, как опустились плечи, а сама она шумно выдохнула. Ощутила это только, когда зажмурила на мгновение глаза. В комнате было на удивление тихо: Малфой, как ни странно, не спешил отнимать палочку у своей прислужницы. Сомнений не было, что он всё также наблюдал за ней. Пристально, не отвлекаясь ни на что иное. И выжидал, когда она объяснит причину своего странного импульсивного поступка. Вновь открыв глаза, Гермиона неспешно обернулась к нему.
«В кои-то веке угадала. Либо же теперь я попросту знаю его в разы лучше» - на губах после этой мысли появилась кривая усмешка. Невеселая, скорее грустная. Ведь Малфой ждал, но что она могла сказать? Рассказать свой сон? Это было бы сущей глупостью. Он молчал, как и сама Грейнджер. Но так ли долго могло длиться это напряженное безмолвие?! Без лишних слов и объяснений девушка вернула палочку своего хозяина назад в ящик, с неожиданно громким хлопком задвинув тот. Внимательный взгляд серых глаз не давал ей покоя, но отвечать на незаданный вслух, но понятный без лишних слов вопрос, совсем не хотелось. Сделав шаг назад, Гермиона облокотилась спиной о стену, уставившись перед собой. В то, что всё это был просто сон – до безобразия реалистичный, даже, казалось бы, осязаемый и такой возможный - всё ещё не верилось, даже несмотря на очевидные доказательства. Грейнджер не могла не признаться самой себе, что без лишних раздумий поверила бы увиденному, обнаружься на её пути хотя бы одно доказательство. Однако его не было. Вряд ли Малфой прятал от неё ещё одну заготовленную заранее палочку, которую мог использовать для подобных целей в виде стирания памяти своей служанки и игры с её разумом. Что за глупость!
- И всё-таки это был сон, - бегая глазами по ковру, проговорила наконец-то вслух Гермиона, даже не заметив, как вырвались эти слова. Отрезвило и вернуло её назад к реальности только хмыканье Драко. Не стоило даже лишний раз глядеть на него, чтобы понять, что теперь его интересовали подробности. Даже, вероятно, больше, чем то, что без его ведома служанка вновь использовала таким наглейшим образом палочку.
- Не жаждешь объясниться?! – с фальшивой, натянутой вежливостью произнес наконец-то вслух Малфой, подтверждая тем самым догадки служанки. Однако она даже не посмотрела на него. На этот раз её взгляд был устремлен на дверь. Внутри горело желание рвануться к ней и проверить наверняка, заперта ли она...
«Заперта. Вне сомнений. Если бы Малфой в действительности сотворил то, что мне приснилось, он бы не оставил улик. Либо же, наоборот, их было слишком много. Хотя бы потехи ради, чтобы он сейчас мог наблюдать, насколько это уничтожит меня... Но их нет, и есть ли смысл продолжать выискивать дальше?!» - взгляд прислужницы аристократа снова метнулся на окно. Шторы плотно заслоняли его. Казалось даже, что ткань стала на несколько слоев плотнее, нежели прежде. Возможно, так оно даже и было. Малфой вполне мог заколдовать их парой часов ранее, ведь он не произносил вслух заклинаний, применяя их в тот момент.
- Значит, Лиза больше не возвращалась, - еле слышно вновь проговорила девушка. Задумчиво и отстраненно. По ней было видно, что она по-прежнему была оторвана от реальности, глубоко погрузившись в свои помыслы и терзания... Что не могло не забавлять её наблюдательного молодого хозяина, всё также следившего за ней с теперь уже прищуренными глазами. Вот только на этот раз он всё же сумел отрезвить её сознание, вернув Гермиону к действительности. Смягчающей в сравнении с её опасениями и такой суровой одновременно с тем.
- Лиза?! – на этот раз уже осознанным взглядом Грейнджер взглянула на Малфоя, обнаружив ещё большую заинтересованность в его загоревшихся глазах. Меньше всего ей хотелось, чтобы он начал расспросы. Чтобы докопался до истины или же и вовсе, сложив простые составляющие, сам додумался до ответа, который теперь, вне сомнений, жаждал получить.
- Не важно, - сквозь зубы проговорила Гермиона, тут же отведя взгляд и теперь став буравить им дверь. Не стоило даже сомневаться в Малфое и его желании узнать то, что вызвало в нём заинтересованность, но по-прежнему оставалось загадкой. Пусть и той, которую ему ни при каких обстоятельствах нельзя было узнать... Но ведь это же был Драко Малфой, человек, который практически всегда, если и вовсе ни всегда, добивался своего.
- И что же я с ней делал в твоих бреднях? Пытал? – произнеся последнее слово, наиболее вероятное предположение, аристократ вновь сощурил глаза, всматриваясь в лицо служанки, выискивая в нём ответ. Однако должной реакции он так и не увидел. С новой силой это подстегнуло в нём азарт продолжать перебирать всевозможные варианты, пока на лице Грейнджер, в её мимике, реакции, которая так или иначе отобразится, даже если сама прислужница захочет отмолчаться, не появится ответ, подтверждающий правдивость его предположения. – Убил? – нет. И вновь она не отреагировала должным образом. Разве что скулы сжались, но только от раздражения, что этот диалог всё также продолжался, а Малфой с откровенным удовольствием продолжал выпытывать у неё интересующую его информацию. Он видел по её лицу, насколько сильно Гермионе хотелось, чтобы её сон остался для него загадкой, чтобы Драко так и не узнал о нём, отказавшись от попыток допытывать дальше. Вот только Малфой жаждал с точностью противоположного. – Трахал? – это слово он произнес несколько тише предыдущего, с откровенным удовольствием, вызвавшим на его тонких губах широкую улыбку, отметив, как загорелись от злости глаза Гермионы. Как сжались в кулачки её пальцы, и уже вскоре побелели костяшки, а грудь начала незаметно даже для самой прислужницы сильнее вздыматься. Злость, негодование, ненависть. Он всё же сумел докопаться до ответа, который она сама, не желая того, выдала аристократу. Взгляд карих, заметно потемневших глаз, довольно скоро устремился на него. Только теперь Малфой сумел заметить, рассмотреть поджатые и искривленные от отвращения губы Грейнджер. И это не могло не заставить его откровенно рассмеяться. Вновь уткнувшись лицом в подушку, аристократ рассмеялся громче прежнего, чем с новой силой заставил вскипать кровь в жилах своей служанки, пробуждая в ней всю ту ярость, что она ощутила десяток минут назад во сне. Теперь же она могла прочувствовать всё это наяву.
- Заткнись! - Её шипение заставило Драко оторваться от подушки и поднять голову, снова взглянув на ту. Разъяренная, такой она нередко нравилась ему. Ничто не могло окончательно уничтожить в этой уже во многом заметно сломленной девушке дух бунтарства. Так или иначе, рано или поздно, но возникали обстоятельства, заставлявшие Гермиону проявлять свою гриффиндорскую, львиную, непокорную натуру. Как и сейчас, в тот момент, когда всего парой часов ранее она казалась уже безжизненной блеклой марионеткой, не способной уже ни на что. Всего лишь сон, но вновь заставивший львицу оживиться и вспомнить, в чем её сила. В ярости. Придававшей ей новой энергии, но одновременно с тем до основания опустошавшей, стоило только ей испариться, оставив свою разбитую и всё также сломленную хозяйку искать новый источник жизненных сил.
- С чего вдруг? – криво усмехнувшись, ответил через пару секунд молчания молодой хозяин, с интересом взглянув на свою обозленную прислужницу. - Интересные картины рисует тебе воображение. Как и подает занятные идеи...
- Только попробуй! - и снова это шипение. Теперь уже она походила на змею, нежели на львицу. Сколько же сил она черпала в негативных эмоциях! Таких воодушевляющих и разрушающих одновременно с тем. И насколько ему всё это было знакомо.
- Как получится, - перевернувшись на спину и снова откинувшись на подушки, лукаво произнес Малфой, наблюдая за её реакцией. Руки Грейнджер уже были бледными, а сжатые пальцы в совокупности с выделяющимися острыми костяшками больше походили на руки худощавой, безжизненной старухи, проживающей свои последние дни. – Расслабься уже. Того, что тебе привиделось, я не делал. – На этот раз тон аристократа был более серьёзным, вот только это никак не отразилось на поведении и реакции на их предыдущий диалог Гермионы.
- Однако мог бы себе такое позволить, - сквозь зубы только и проговорила в ответ Грейнджер, всё же разжав пальцы, но отнюдь не от успокоения: слова аристократа никак в ней его не вызвали, да и не могли. Лишь оттого, что только в этот момент ощутила, насколько сильно ногти въелись в кожу, бесспорно оставив на ней сильные отметины, если и вовсе не заметные ранки.
- Было бы желание, - при этих словах взгляд Драко скользнул по телу его прислужницы, которое было закрыто темным шелковым халатом. Он подходил ей, облегал фигуру, подчеркивая изящные формы тела. Он замечал это и прежде, но взялся рассматривать только сейчас. – Ляг! – Кивком головы указав на свою постель, довольно властно произнес Малфой. Казалось, за этим диалогом и происходящим в целом она уже забыла, кто был этот человек. Её хозяин, собственник, господин. А кто была она? Любовница? Шлюшка. Его. А также служанка и марионетка. И хуже всего было то, что теперь для неё эти ярлыки, что Гермиона сама раз за разом нацепляла на себя, были привычными. Смирилась ли? Скорее привыкла. К плохому. Не зря ведь говорят, что к плохому человек привыкает также быстро, как и к хорошему. Даже к такому...
- Не жажду, - только и пробубнила в ответ Гермиона, вновь переведя взгляд на дверь и отвернувшись от Драко. Однако слишком долго бунтовать ей не пришлось. Всего одной фразы, такой простой, но отчего-то уже не раз воздействующей на её сознание, было достаточно, чтобы служанка снова начала играть отведенную ей ныне роль, выполняя то, что от неё требовали:
- Тебе напомнить, кто ты? – вновь одарив молодого аристократа разгневанным взглядом, Гермиона всё же приблизилась к нему, улегшись на кровать. Однако совсем не так, как того, вероятно, жаждал Малфой. Легши спиной к своему хозяину, на самый край, и поджав ноги в коленях, на этот раз служанка устремила взгляд на окно. За ним всё также в самом разгаре был день, а солнечный яркий свет радовал глаз тех, кто мог лицезреть его. Увы, сама Грейнджер не входила в их число. В её жизни в настоящий затянувшийся период, и в особенности в данный момент, царил мрак. Как и в душе. Хотя нет, не так. Всё было гораздо хуже: внутри она была опустошенной. И только злость помогала всё ещё держаться на плаву. Как и шаткие тлеющие надежды на то, что её предписанное темными магами будущее каким-то волшебным образом может в корне измениться, а всё то, о чем она когда-то мечтала и чем грезила, осуществиться... Хотя бы то, что однажды она увидит своих родителей. Глупые, наивные мечты, ничего общего не имеющие с реальностью... Но разве можно было от них отказаться? Никогда!
Зажмурив глаза, Грейнджер тяжело вздохнула. Грезы, надежды... Если бы они были хотя бы поверхностно реалистичными, но ведь этого не было. А отпустить их, отказаться от всего того, что заставляло продолжать на первый взгляд стойко переживать происходящее и вставать с постели с утра, было равносильно смертному приговору, подписанному собственноручно. Возможно, однажды она всё же возьмет это невидимое перо, обмакнет его кончик в смертоносные чернила и поставит кровавую подпись, которая перечеркнет все последние месяцы её жизни и заставит уйти в небытие. И, вероятно, до этого момента оставались считанные дни. Может недели или же месяцы. Но уж точно не годы. Насколько ещё могло хватить этих сил, которые приходилось выискивать? Этих грез, за которые приходилось цепляться? Этой наивности, которая всё также продолжала присутствовать в чертах её характера даже после всего пережитого? Насколько же?!
Вдруг неожиданно она ощутила, как мужская рука скользнула по её талии, спускаясь всё ниже, к бедру, но никак не отреагировала на это. Даже это действие Малфоя было привычным. Он всегда мог делать с ней все, что хотел. И как бы она порой не старалась, противостоять этому в полной мере Гермиона не могла. Да и был ли в этом резон?!..
- Сними халат, - эти слова Драко заставили её открыть глаза, опять возвращаясь из воронки своих депрессивных мыслей назад к реальности. В которой она лежала рядом с ним на кровати, и желания молодого хозяина можно было понять без лишних слов.
- Нет, - просто произнесла в ответ служанка, краем глаз взглянув на его руку, властно лежавшую сейчас на её коленке.
- Снимай!
«Тебе бы в актеры податься, Малфой. Роли всех господ, королей или же попросту избалованных юнцов были бы твои» - эта мысль заставила её вновь невесело усмехнуться. Поморщив носик и чуть привстав, на этот раз не став затевать с молодым хозяином очередное противоборство, Гермиона всё же развязала полы халата, после чего стянула его с себя, отбросив после сжатую в руке ткань одежки на тумбочку. Улегшись назад на кровать, она зажмурила глаза. Сейчас не хотелось этих ласк, очередной игры в нежность или страсть... Может и не игры, порой всё это в действительности присутствовало между ними. Но в любом случае, не хотелось. Не сейчас, не в этот момент. Вот только играло ли её желание хотя бы какую-то роль?! Теперь Драко придвинулся к ней ещё ближе, в то время как его рука скользила на этот раз уже вблизи внутренней стороны бедра, стремясь попасть между её ещё не раздвинутых ножек. Гермиона никак не реагировала на его действия, но даже в этот момент знала для себя, что если аристократ захочет, она будет повиноваться ему и сделает всё, что тот пожелает...
- И как же именно я её ласкал? Твоя сестрица громко стонала? - не стоило даже поворачивать к нему голову, чтобы увидеть и понять, что аристократ беззвучно насмехался, наблюдая за её реакцией. Зажмурив глаза, Гермиона попыталась перевести дыхание. Он снова играл с ней, словно бы кошка с мышкой; дразнил, ожидая, что она сделает на этот раз, как будет сопротивляться. Очередная игра с её искалеченной душой и «грязным» телом, которое он посмел сделать таковым, измарать. Это же самое теперь он делал и с её душой. Грейнджер пыталась не реагировать, и пока что попытки были весьма удачными. Но ведь именно этого он и хотел: заставить её отвечать, мучаясь от нежелания. Ему нравился сам этот процесс, и это сокрушало прислужницу. – Так? – на этих словах рука Малфоя скользнула уже вверх по коленке девушки, ближе к бедру. Нежно неспешно поглаживая её. Сжав зубы и всё же открыв глаза, Гермиона перевела взгляд на свою постель. Теперь она боковым зрением могла видеть, как он приподнялся, чтобы лучше видеть реакцию своей любовницы. Однако должной снова не получил. – Или так? – его голос. Теперь он говорил тише, делая его более соблазнительным, в то время как рука Драко резко развела в сторону ноги служанки, а затем начала через трусики ласкать её промежность. И снова не то. Она не демонстрировала соответствующей реакции. На её лице было только легко считываемое очевидное раздражение от того, что он творил с ней против воли. Но не то, что должна была, докопайся он до сути. – А может вот так? – на этот раз его рука неожиданно скользнула уже под трусики со стороны ягодиц, сжав одну из них.
- Перестань! – Гермиона довольно резко обернулась, всего через мгновение сидя вполоборота и разгневанным взглядом буравя своего хозяина. Да, хотела она того или нет, но служанка всё же дала ему нужный ответ. Несмотря на этот протест, самодовольно улыбнувшись, Малфой всё также продолжил наминать её ягодицы, не отводя взгляда от её карих глаз. Чуть покачав головой и сощурив их, Грейнджер предприняла попытку оттолкнуть его руку, но вместо этого Малфой перехватил её уже другой рукой. – Хватит, я сказала! – и снова это шипение. Лукаво улыбнувшись, на мгновение Драко прикусил нижнюю губу. И когда она только научилась становиться такой? Химерой, именно. Львица, змееподобного склада, а ведь последние сродни драконам. Пусть и отдаленно, но всё же. Ни змея, ни лев – нечто среднее, и нечто притягательно-опасное. Откинув руку служанки, молодой хозяин скользнул своей рукой по её шее, опускаясь всё ниже, к груди. И стоило его пальцам коснуться соска, буквально задеть его, как глаза прислужницы вновь потемнели.
- И так тоже, - чуть вздернув голову, став теперь уже слегка покручивать его, лаская, добавил Малфой, в очередной раз беззвучно рассмеявшись.
- Не трогай меня! – с какой же агрессией она попыталась оттолкнуть от себя Малфоя. И насколько всё это оказалось напрасным. Вместо ожидаемого результата от её действий, обхватив прислужницу за талию и резко притянув к себе, парень только усадил Гермиону на себя. Она вновь упиралась руками, сопротивлялась, пыталась отстраниться. И он снова не давал ей этого сделать. Впившись через мгновение в губы Грейнджер поцелуем, аристократ предпринял очередную попытку утихомирить взбушевавшуюся фурию, но всего через секунду вместо ответного жеста ощутил острую боль в нижней губе, а следом и металлический привкус крови. Своей собственной, ощущать которую он так не любил. Быстро оттолкнув от себя Гермиону, довольно неожиданно Драко врезал ей пощечину. Не сильную, но и этого было достаточно для того, чтобы его прислужница покачнулась в сторону, уперевшись руками теперь уже не в его грудь с целью оттолкнуть, а в кровать, дабы удержаться. Некоторые локоны волос Грейнджер упали ей на лицо, полностью скрывая его, как и след от свежего покраснения на щеке. Но даже это не остановило его любовницу. Умело откинув волосы на спину, она снова кинулась к Малфою, вытиравшему в этот момент кровь с губы. Как и следовало ожидать, в который раз он перехватил её руки, тянувшиеся в этот момент, как ни странно, уже к его шее. Это было даже забавным, для него. Она на полном серьёзе хотела предпринять попытку задушить своего противника. Ярость притупила голос разума, заглушила его, в который раз ослепляя довольно разумную и дальновидную волшебницу. Вновь с силой прижав её к себе, на этот раз аристократ перекатился на кровати вместе со служанкой, заставив ту оказаться теперь уже под весом его тела. Перехватив её руки, он зажал их над головой Гермионы в попытке унять свою любовницу. Сейчас она походила на рыбу, барахтавшуюся всем телом, но не способную освободиться из своего очередного плена. Но в это мгновение таковое зрелище совсем не забавляло Малфоя. Он знал, что при желании, сумей она освободиться, Гермиона способна даже скинуть его с кровати. Они уже проходили это, и вновь доставить ей моральное удовлетворение от превосходства над ним он не был намерен. Ещё сильнее вжавшись в тело прислужницы, Малфой, встретившись взглядом с её глазами, довольно агрессивно прошипел прямо ей в лицо:
- Окстись! – её дыхание всё также было тяжелым, хоть попытки вырваться всё же прекратились. Почему она перестала сопротивляться, оставалось только гадать. Может, сдалась, вновь ощутив бессилие, хотя её мимика озлобленного человека говорила об обратном, а может попросту осознала, что в этой схватке ей больше не выстоять. Был и ещё один, третий вариант: не хотела ещё сильнее усугублять своё положение. Однако сейчас принимать его на полном серьёзе во внимание аристократ не счел нужным: голос разума уже отошёл у неё на второй план, сменившись эмоциями, которые и управляли ей сейчас. Наиболее вероятным был второй вариант. Как и самым верным. Он ощущал, как вздымалась грудь служанки, которой та плотно была прижата к его телу. Как и она ощущала его. Дыхание, сердцебиение. Он не дышал так тяжело, как Грейнджер, но сейчас его тело уже было таким же разгоряченным. Кинув взгляд на раненную прокушенную губу, не без удовольствия Гермиона отметила, как по его подбородку стекала тёмно-красная струйка крови. Да, она всё же сумела ответить ему. Пусть и так, этой сущей мелочью, но смогла. Так непривычно было видеть кровь на его теле, лице. Только недавно он был ранен, и это казалось ей единичным случаем, никак не сочетавшимся с реальностью бытия аристократа. Он всегда возвращался живым и здоровым после сражений, на нём не было ни царапины. Единственным исключением было, когда он порезал палец во время чистки картошки. Но и тогда не без помощи магии он в считанные секунды излечил его. Здесь же, в маггловском мире, уже во второй раз на его теле можно было увидеть кровавые раны. Казалось, словно сейчас они находились в какой-то параллельной вселенной, но никак не в той, к которой она уже начала привыкать. В этом мирке Драко Малфой был смертным, способным быть раненным, больным и даже беспомощным. Но всё же сильным, способным перенести и пережить любые неприятности. Эта же была сущей мелочью сродни комариному укусу, однако она словно бы напомнила ей, Гермионе, что Драко был просто человеком. А ведь она так давно не видела этого в нём. Для неё он был кем угодно: мучителем, хозяином, некогда вредным слизеринцем, нынешним убийцей – но только не человеком. Не им.
Неспешно, Грейнджер попыталась вызволить из плена его мертвой хватки свою левую руку. Сейчас в её действиях уже не было былой энергичности, агрессии. Плавное движение, тщетная, но напористая, ощутимая попытка. Как ни странно, он позволил ей опустить руку, но только одну, наблюдая в это время за действиями своей служанки. Поднеся руку к его подбородку, Гермиона, чуть нахмурив лоб, стерла с него алую струйку, но вместо этого только размазала кровь по его подбородку и слегка по щеке. Не сдержавшись, она усмехнулась. Такое простое действие казалось каким-то странным и нелепым. И отчего-то нереалистичным. Окинув взглядом лицо аристократа, его любовница словно бы утвердилась в своей догадке. Слегка растрепанные белоснежные волосы, влажный лоб, раненная кровоточащая губа и размазанная кровь на лице. Всё тот же Малфой, но словно бы какой-то другой. Таким ей не приходилось его прежде видеть. Ни в мэноре, ни в школе... А вот таким приходилось: вновь резким движением сильнее прижав Гермиону к себе, аристократ снова поцеловал её. На этот раз она ответила ему, приобняв за шею, но уже через мгновение толкнула на кровать на спину, усаживаясь сверху. В который раз сжав её ягодицу, забравшись под трусики, Малфой прервал их поцелуй и рассмеялся.
- Жаждешь оказаться на месте своей родственницы? – приподняв бровь, он уставился на свою служанку, снова выжидая, когда она даст ему верный ответ и подтвердит очередную догадку. На этот раз выпытывать не пришлось, она ответила ему сама. К его удивлению Гермиона сделала то, что заставило Малфоя в который раз рассмеяться, но теперь уже беззвучно:
- Я уже давно на этом месте, - нежные женские руки на этот раз без сопротивления откинули его руки, высвобождаясь из прежде крепкой хватки, после чего Грейнджер сама сняла с себя трусики и потянулась к своему молодому хозяину.
Они оба знали, чем всё это закончится. Это было очевидным и привычным для них обоих. Обнаженные тела, резкие, но сладостные толчки, стоны, томное дыхание... и в этот раз металлический привкус крови и царапины на спине Драко от острых ноготков его любовницы. Война в постели, только после которой они оба сумеют утихомириться. Очередное противостояние в кровати, по жизни, везде. Но всегда ли?!..
***
В комнате вновь было тихо. Даже непривычно молчаливо и спокойно. Всё, что сейчас они могли слышать, так это дыхание друг друга и тиканье часов. Несмотря ни на что, время продолжало свой бег, о чем секундная стрелка постоянно оповещала их через равные промежутки времени негромким, но всё же довольно слышным сопровождающим её постукиванием, разгуливая по привычной очерченной дорожке вдоль циферблата. И так раз за разом. Они оба лежали в полном молчании. Драко отдыхал, лежа с закрытыми глазами, хоть и не спал. Своей спиной Гермиона ощущала его дыхание, каждый вдох. Уже порядка сорока минут она лежала на нём, так и не сомкнув ни на мгновение глаз. Они больше не говорили, даже не пересекались взглядами. Почти сразу после секса служанка улеглась поверх парня, спиной на нём. Её ноги были сведены вместе. Некоторое время рука Малфоя лежала поверх них, но после перебралась на живот прислужницы. В отличие от него Грейнджер больше не пошевелилась, ни разу за всё это время, большую часть из которого она посматривала на часы, в основном невидящим взглядом. Ей не стало лучше, скорее хуже, и снова от того, что в голову лезли отнюдь не позитивные мысли. Как она ни старалась, практически никогда Гермиона не могла попросту расслабиться и насладиться ситуацией, хоть именно это однажды ей и посоветовал молодой хозяин. В этот раз её сознание терзали переживания о возвращении в мэнор. Это было даже глупо, сейчас она могла расслабиться и насладиться пусть и недолгим, но их перемирием. Близостью, несколькими оргазмами, до которых Малфой сумел её довести. Однако вместо этого с каждой минутой она только сильнее накручивала себя. Мэнор... Уже через считанные часы, в чем не приходилось сомневаться, они вернутся туда. В замок. Проклятый самим дьяволом, как именовала его однажды сама Грейнджер. И не прогадала в этом: даже спустя месяцы проживания в нём для неё практически ничего не изменилось. И хуже всего было осознание, что после возвращения всё вернется на круги своя.
Малфой...
Что теперь он будет делать с ней? Какие методы предпримет? Снова будет издеваться? Бить, пытать? В который раз проявит свою властность, продемонстрирует её и тем самым вновь растопчет свою любовницу, заставив ту заново собирать себя по кусочкам, если на то хватит сил? Как ни странно это было признавать, но он был единственным человеком, с которым она была близка в мэноре. И не только физически. Это было сложно понять даже самой Гермионе, но за эти месяцы она привыкла к нему, подстроилась под своего хозяина. И ведь не только Малфой откровенно использовал её, это же самое порой делала с ним сама Грейнджер. Их взаимоотношения уже давно перешли черту школьной вражды, они больше не были друг другу просто знакомыми. Любовниками, а порой и кровными врагами. Можно было даже смело поспорить на то, что порой аристократу хотелось придушить, голыми руками убить свою новоявленную прислужницу. Но куда чаще сделать это хотелось самой девушке. Уже давно ей пришлось смириться, хоть она зачастую и не подавала виду, с тем что в этой войне Гермиона Грейнджер проиграла Малфою. Практически во всем. В каждом их противоборстве он оставался победителем, в каждой их схватке одерживал верх, ставя на место свою зарвавшуюся прислужницу и шлюшку по совместительству. Растоптать его у девушки не было шансов, а вот убить... Куда больше. И в определенные моменты своей жизни, вне сомнений, не останови он её вовремя, она бы сделала это. Даже сегодня, совсем недавно, она бы задушила Драко и вряд ли в этот раз остановилась. Перевес в сторону жажды его смерти был в разы большим, Гермиона яростно ощущала это. Но Малфой снова, собственно, как и всегда, сумел вовремя её остановить, в итоге подняв на смех. И всё же он больше не был ей чужим. Прежде она никогда не забивала себе голову рассуждениями о настоящей вражде и о том, кем могут быть эти самые враги, кем они могут являться... Чужими, главными антагонистами в жизни – это был очевидный ответ, но, как оказалось, для неё во многом всё было с точностью наоборот. Близкими, теми, кого ты ненавидишь, презираешь, но к кому тянешься, ибо кроме этого человек, может так сложиться, что у тебя не окажется никого ближе. И именно это случилось с Гермионой. Сначала в замке, где все отвернулись от неё, и только Драко стал тем человеком, с которым она так или иначе, но могла пообщаться, провести время, пусть и не всегда за приятным занятием. Скорее, чаще за ненавистным. Теперь же всё это происходило с ней и в маггловском мире. Он заставил их сблизиться, пусть и вопреки их желаниям, но это произошло. Все эти дни они проводили вместе, а один раз даже просто говорили. Ещё тогда, в ночлежке, но это было. Простой диалог, такой невозможный, но случившийся между ними.
Осознание того, что уже через пару часов её снова ждёт ад на земле, не покидало Гермиону. Мэнор. Прежде она жаждала вернуться в него, искренне этого хотела, однако уже полчаса назад поняла, что всё было с точностью наоборот: теперь она панически боялась возвращения в замок. Ведь тогда всё вернется на круги своя, и Малфой вновь продолжит её ломать. Рано или поздно, но всё придет к этому. А восстанавливать себя, заставлять идти дальше несмотря ни на что у служанки больше не было сил. Впервые за долгое время она снова ощущала эту зияющую дыру у себя в груди. Казалось, если провести рукой по своей грудной клетке, её даже можно будет ощутить. Рука попросту провалится вовнутрь, однако внутренних органов там не нащупает, пав в пропасть, внутри которой не будет абсолютно ничего. Только черная дыра, высасывающая последние жизненные силы. В какой-то момент в голову Грейнджер даже взбрела мысль, что легче было бы несколько месяцев назад столкнуться с дементором. Всего несколько минут, и она была бы такой же, как сейчас, при том, что служанке не пришлось бы переживать этих кошмаров. Однако этот смертоносный поцелуй затянулся на два месяца, которые так или иначе, но свели все дороги к одному результату: она была полностью опустошена. Сцена на кухне и её истерия в ванной были последней каплей, хоть она и старалась после держаться на плаву. Но всё было впустую. Даже секс, который периодически давал девушке возможность забываться, в этот раз не помог. Она словно ощущала, как жизненные силы покидали её, оставляя лежать посреди пустой дороги, где никто и никогда не поможет ей подняться. А сама она... Опять встать на ноги - на это даже при желании у неё больше не хватит сил.
Снова кинув невидящий взгляд на часы, Гермиона несколько раз моргнула. До чего же плохо ей было на душе. И до чего же страшно от осознания, что вскоре её на некоторое время спокойная жизнь, как бы странно это не звучало ввиду последних событий, закончится. Жестокость, боль, бессилие, унижение –извечные спутники, неизменно сопровождавшие девушку в последние месяцы, они снова вернутся в её жизнь. И вернет их опять Малфой. Тот, кто нес смерть и боль, её персональный дементор, её личный палач. Неспешно закрыв глаза, Грейнджер поморщила лицо. Казалось, словно сейчас она проглотила горькое лекарство, не запив то водой, но при этом, насколько это было максимально возможно, ощутив его омерзительный вкус. Настолько неприятный, что хотелось добежать до раковины, выплюнуть это злосчастное зелье и затем хорошенько прополоскать рот водой. Однако даже это бы не помогло. Этот вкус был горечью, с которой ей приходилось мириться, болью, с которой ей приходилось жить. Предстоит и впредь, если она не сумеет повернуть ход истории своей жизни в иное русло, если не сможет. И хуже всего было то, что сама она не была в состоянии это сделать. Гермиона уже давно не являлась хозяйкой для самой себя, хотела она того или нет. Всего лишь прислуга, рабыня, зависящая от своих хозяев больше, чем можно бы было себе представить. И изменить это, окончательно избавиться от этих невидимых пут, намертво связывающих её с Малфоями и с Драко в первую очередь, было уже давно не в её власти. Хотя, стоило признать, что-то она до сих пор ещё могла, помимо пустых и бесплодных сопротивлений. Не все было потеряно, но прибегать к последнему, отчаянному методу она бы не хотела прежде никогда... До сего дня.
«Просить его и унижаться» - открыв глаза, Грейнджер судорожно вздохнула. Первым ощущением была влага на её ресницах. Как же всё-таки это было больно: идти против самой себя, собственной натуры. Но и шагать с гордо поднятой головой она больше не была в состоянии. Не признать то, что последние дни хоть и дали ей частичный отдых, но ровно настолько же и сломили, причем окончательно, было нельзя. Она не могла больше улыбаться, даже не была в состоянии натянуть на себя в очередной раз маску безразличия, продолжая играть отведенную роль. О горделивости и вовсе не стоило говорить. Раздавленная, разбитая – сейчас она была именно такой, и никакие попытки восстановить себя не прошли успешно, даже на сотую долю того результата, который был как кислород необходим. В особенности, когда под боком всё время находился Малфой. Тот, кто и привязывал раз за разом ей камень к шее, позже сбрасывая девушку с крутого обрыва.
- Тогда я хотела сказать «да», - сквозь зубы проговорив, наконец, вслух эти слова, но сразу после этого закусив нижнюю губу, дабы не зарыдать в голос, Гермиона уставилась теперь уже невидящим взглядом перед собой, на дверь.
Казалось, после этих слов ничего не изменилось. Они всё также лежали, и Драко по-прежнему никак не реагировал на неё. Вот только на самом деле сейчас, открыв глаза, он со вниманием наблюдал за своей прислужницей, а именно - за выражением её лица. Глаза Грейнджер блестели, в то время как тело периодически ощутимо вздрагивало. Было видно, как дрожали её губы, а дыхание было чрезмерно тяжелым. Вне сомнений, не окажись сейчас аристократа рядом, прислужница позволила бы себе дать выход эмоциям, попросту разрыдавшись в голос. Быть может, даже погромила бы мебель, либо посуду. А позже, либо улегшись на пол, либо сползя спиной по стене, уже тихонько плакала, закрыв лицо руками. А может и не закрыв, а обняв ими саму себя в попытке утешить хотя бы так. Однако сейчас при нем Гермиона не могла себе этого позволить, и Малфой прекрасно видел это, как и то, в каком состоянии она находилась. И вряд ли только это откровение послужило тому причиной.
- Однако вместо этого вслух ты произнесла иное, - негромко, чуть наклонив голову на бок, чтобы лицо прислужницы было лучше видно, ответил спустя пару минут молчания молодой господин, слегка сощурив глаза. Теперь молчала уже она. Признаваться в том, что осталось в прошлом, но играло сейчас немаловажную роль, в особенности в её будущем, было тяжело. Даже просто говорить с ним об этом, но ведь и молчать было нельзя. В особенности теперь, когда всего несколько часов могли решить её дальнейшую судьбу, и всё зависело от того, подберет ли она нужные слова и сумеет ли Гермиона достучаться до этого черствого и в большинстве своем бездушного человека, её хозяина.
- Я... - на мгновение замолчав, служанка сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Сейчас это получалось с трудом, но результат все же был. Из последних сил она попыталась восстановить дыхание, в итоге хоть и ненамного, но всё же сумев сделать его относительно равномерным. Не спокойным, об этом сейчас ей можно было только мечтать, но и этого было немало. Сейчас она хотя бы могла более-менее спокойно, не срываясь, говорить с ним. Пусть и запинаясь периодически, хотя это и не было свойственно девушке. Но полностью контролировать себя в эту секунду она не могла. – В тот момент я представила, что будет со мной, дай я тебе отрицательный ответ. Как ты, твои друзья будете издеваться надо мной, какие унижения меня ждут. «Нет» - было не ответом на твой вопрос, а комментарием к тому, что я представила себе, к тем живым и, как оказалось, во многом правдивым сценам. Но это чертово слово вырвалось у меня вслух, и для тебя его было достаточно в качестве моего ответа. На деле же в действительности осознанно я хотела ответить тебе согласием. Меньше всего я вновь жаждала испытывать унижение и боль. Однако волей случая я подписалась на то, чего сама же боялась.
Она услышала, как он усмехнулся. Иного от аристократа и не стоило ожидать. Меньше всего Гермионе хотелось встречаться с ним сейчас взглядом, смотреть в холодные глаза цвета стали и осознавать, что ничего, кроме интереса, в них нет. Ни тоски, ни жалости, ни даже простого человеческого понимания. О сочувствии и вовсе не следовало говорить. Для такого человека, как Малфой, это было нонсенсом. Но, по правде говоря, видеть такую эмоцию в его глазах она и не желала. Меньше всего хотелось видеть себя в чужих глазах жалкой, сломленной. Достаточно было и того, что она ощущала это, чувствовала кожей и ненавидела. В какой-то мере служанка была даже рада тому, что Драко являлся холодным человеком. Увидь она сейчас в его глазах те эмоции, Грейнджер бы попросту отшарахнулась в ужасе. И в первую очередь от осознания, в кого превратили её последние месяцы.
- А разъяснить ситуацию и рассказать мне об этом тебе помешала гордость, - чуть вскинув голову, умудрившись сделать этот несколько высокомерный и заносчивый жест даже лежа на кровати, подытожил аристократ, всё также продолжая всматриваться в лицо своей прислужницы.
- А ты бы, окажись на моем месте, пошел на это? – чуть повернув голову и всё же заглянув в стального цвета глаза, поинтересовалась Гермиона. Он ответил не сразу, через пару секунд. Ухмыльнувшись, вначале Драко только лишь пожал плечами, но после всё же заговорил:
- Если бы то было в моих интересах. Хотя сейчас скорее нет, чем да.
- Вот и весь ответ, - пожав плечами, проговорила в ответ на это Грейнджер.
- Гриффиндорка, - этот беззвучный смех сейчас даже не раздражал, он был привычен. Однако в эту минуту он вызвал в служанке иную эмоцию, от которой сердце снова сжалось. Казалось, за этим отдаленным разговором они уходили от основной темы, которую хотела затронуть девушка. Пару раз быстро моргнув и вновь выдохнув, она облизала ощутимо пересохшие губы. Грейнджер всё также была сейчас частично повернута к Драко, но уже не глядела на него. Её взгляд словно бы смотрел сквозь аристократа. И теперь в нём была горечь. Как и прежде, минуту назад. Снова эта тема, её задумка и воплощение идеи в жизнь. Той, в которой Гермионе приходилось пойти против собственной натуры ради выживания, ведь альтернативы не было.
- Дай мне ещё один шанс, - эти слова она уже прошептала. Едва слышно, но Малфой всё же различил их. Всего за долю секунды глаза прислужницы вновь заблестели от накатывающих слез, а дыхание стало тяжёлым. Ей было тяжело произнести эту фразу вслух, но она всё же сделала это. Однако вновь так и не решила посмотреть в глаза своему хозяину. Какие сейчас он испытывал эмоции после услышанного? Самодовольство? Надменность? А, быть может, ему попросту было смешно? От того, до какой степени он извел её, как уничтожил и поставил на четвереньки в прямом и переносном смысле свою некогда непокорную однокурсницу? Что он сейчас испытывал? Меньше всего она хотела это знать. Ведь Драко молчал, не спешил давать ответ, либо же задавать какие-то ещё вопросы. И угадать, о чем сейчас он думал, было практически невозможно. Вероятно, что и вовсе обдумывал варианты, как ещё сильнее опустить её, либо же что с ней будет делать, если аристократ согласится сделать её своей полноценной любовницей, избавив ту от страданий, но взяв за это немалую плату. Возможно, что даже ту, которой она будет рада ещё меньше, чем своему положению в настоящем времени. – Либо сломи окончательно. Здесь, сейчас. Потому что больше я не выдержу, я не сумею восстановить себя. Уже не смогу. – Договорив, Гермиона замолчала, зажмурив глаза. Как же тяжело было произнести это вслух, признать своё поражение, но уже не перед ним, а скорее перед самой собой. Она сумела пережить войну магов, находясь в эпицентре всех сражений, но не выдержала этого противостояния с Малфоем. Более того, оно уничтожило в ней все те силы, которые, казалось, итак черпались в последние недели чудесным образом из любого события, что могло заставить её хоть как-то на него реагировать, ощущая, что она всё ещё жива.
Комментарием к её признанию в итоге был всего лишь молчаливый тяжелый вздох. Но никак не ответ. Аристократ всё также продолжал молчать, рассматривая её лицо, в чём не было сомнений, хоть девушка и не видела его. Открыв глаза, она довольно резко вновь улеглась на спину, снова на него, однако теперь устремив свой взор на потолок. Сейчас она даже не знала, чего хотела больше: разрыдаться в голос или просто молча полежать, пока хотя бы какие-то силы, но не вернутся к ней. Молчание угнетало, давило. Казалось, словно её последние слова и их смысл застыли в воздухе и были ощутимы, осязаемы. Во всяком случае, ей. Но не им.
- Я не выдержу больше, не справлюсь. Прошу, дай мне ещё один шанс. Я уже на все готова, только бы наконец-то положить конец этим чёртовым мучениям. Я так больше не могу, - и всё же её эмоции, вопреки желаниям хозяйки, дали выход. Слезы тонкой струйкой, очерчивая себе дорожки вдоль её лица, скатились по щекам к подбородку. Всего за долю секунды, резко дернувшись, служанка перевернулась, уткнувшись лицом в плечо молодого хозяина. Она даже не думала над тем, как он на это отреагирует, какой увидит её сейчас. Было просто всё равно. Всё, чего сейчас хотелось Грейнджер, так это хотя бы немного успокоиться, прийти в себя. Вот только все эти до ужаса болезненные для неё разговоры не позволяли этого сделать. Скорее, с точностью наоборот, только изводили. Она судорожно вздыхала, осознавая, что теперь непокорные слезинки скатывались уже на кожу парня, и что он видел и ощущал всё, что с ней происходило. Но хотя бы ничего не делал в ответ. А, зная, насколько мерзко и бесчеловечно он мог поступить с ней сейчас, в некой мере Грейнджер вновь была благодарна ему за эту отчужденность, за то, что сейчас в отношении неё этот человек поступал именно так.
- Если я соглашусь, ты осознаешь, насколько изменится твоя жизнь? Можешь даже не надеяться, что она станет размеренной и спокойной, как некогда в школе. Этого не будет...
- Я знаю, - перебив его, прошептала Гермиона, но аристократ вновь продолжил.
- Ты помнишь, что происходило на сцене в борделе? – Малфой почувствовал, как напряглось её тело, насколько неприятно его служанке было вспоминать об этом. Если не сказать больше. В этот раз она промолчала, не дав ему ответа. Хотя, он и без того был очевиден. И всё же Драко положил руку ей на спину, попытавшись таким простым жестом заставить служанку успокоиться. Совсем слегка, еле ощутимо, но он начал поглаживать её по спине. В некотором роде в противоречие тому, какими жесткими и болезненными были его слова. – Помнишь и никогда не забудешь. Я хочу, чтобы ты раскрепостилась, насколько это будет возможно, переступив через любые рамки приличия, морали. Забыв про них, перечеркнув для себя все понятия стеснения, и приняв аморальность как норму своей новой жизни. Я лишу тебя этой боли, ты больше не ощутишь её, как никогда впредь и не подвергнешься насилию в любой форме, но только при условии, что осознанно будешь делать всё то, что я скажу тебе. Всё!
- Знаю. Грубо говоря, марионетка без собственного мнения и выбора, - сейчас в словах Грейнджер не было ни презрения, ни ощутимой жажды противоборства таким условиям. Это было даже непривычным. Настолько покорной он ещё не видел её, да и не хотел видеть. Всё, что она делала, так это констатировала очевидные на её взгляд факты, делая выводы о его запросах. И заведомо соглашалась с ними.
Другой рукой взяв прислужницу за скулы и заставив ту приподняться и посмотреть ему в лицо, Малфой слегка прищурился. Сейчас перед ним были заплаканные, покрасневшие карие глаза. Даже в темноте комнаты можно было разглядеть, насколько они были безжизненными и опустошенными. Такой была и сама его служанка. Она даже не пыталась вырваться, просто смотрела. На лице не было привычных гримас: горделивость, отвращение, презрение. Ничего. Она попросту глядела на него, и это совсем не радовало аристократа.
- С собственным. Научись различать те моменты, когда ты проявляешь свой характер и высказываешь собственное мнение от тех, когда ты откровенно вставляешь мне палки в колеса, - после этих слов она усмехнулась. Невесело, но всё же. Безвольная покорная марионетка никогда не была ему интересна, и Гермиона прекрасно знала, что Драко, хотя он этого не признавал, нравился её характер, и порой даже их противостояние. Именно этим она привлекла его когда-то, и с этим он не жаждал расставаться впредь. – Надеюсь, тебе понятны мои условия, - чуть приподняв бровь, молодой хозяин сильнее сжал её скулы, заглянув в глаза свой прислужницы.
- Я постараюсь, - насколько же непривычно было слышать от Грейнджер такие слова. Она не просто не противилась, она полностью соглашалась с ним, покорно глядя в стального цвета глаза и больше не проявляя ответной агрессии. Ни в чём.
- Однако учти, что это последний твой шанс. Можешь запомнить это, а можешь записать: ещё хоть раз посмеешь пойти против меня, выступать в противу мне, и я уничтожу тебя окончательно. Мне ничего это не будет стоить, - после этих слов аристократ слегка толкнул её. И всё же он так и не смог забыть девушке предыдущих выходок, что он откровенно, хотя, возможно, что и не осознанно, демонстрировал сейчас.
- Я поняла тебя, - опустив глаза, негромко проговорила служанка, после чего, на мгновение скользнув взглядом по его лицу, но тут же отвернувшись, добавила. – Спасибо.
Была ли эта благодарность искренней, либо же это было притворством, сложно было сказать. Но эти слова вырвались. Сейчас аристократ мог окончательно сломить её, а после с откровенным оскалом на белоснежных зубах с упоением наблюдать, как она заходится в истерике и давится слезами. Но вместо этого, переступив через собственные былые обещания, что больше не даст ей возможности изменить свою жизнь, дал ей шанс. Вероятно, в действительности последний, но ведь предоставил его, не став окончательно крушить и без того сломленную им же самим девушку.
- Ложись, - как ни странно, это слово было произнесено в разы мягче. Прежний жесткий тон и серьёзность в словах отошли на второй план. Казалось, только сейчас Гермиона ощутила, насколько сильно она была уставшей, вымотанной всего за один день. Былая энергичность, с которой она проснулась с утра, канула в лету. А ведь ещё ночью она ощущала себя снова сильной, способной вынести многие трудности, выдержать любую борьбу. Но это утро доказало ей обратное. Она переоценивала собственные возможности. И сколько бы она ни сражалась с собой и со своим хозяином в том числе, её силы были на исходе. А восстановить их не помогало уже ничто.
- Не трогай их. Пожалуйста, - снова улегшись на спину поверх тела Малфоя, произнесла Гермиона. Она опять услышала смешок и боковым зрением заметила то, как он покачал головой. Но всё, что это вызвало у девушки в эту секунду, так это недоумение. Попытка вновь подняться и взглянуть в лицо аристократа прошла в пустую. Мертвой хваткой Драко приобнял её за талию, лишая теперь уже свою полноправную любовницу возможности заглянуть в его глаза. Каковы были его мотивы в эту секунду - оставалось для служанки загадкой, но всё же она покорилась, улегшись и откинув голову. Неожиданно для себя она ощутила, как прижалась виском к его щеке, однако отодвигаться совсем не хотелось. Лежать так было тепло, даже уютно. Гермиона знала, насколько была сейчас уязвимой, и лишний раз напрашиваться на конфликт, в котором её проигрыш был заранее очевиден ввиду нехватки жизненных сил на ответное противостояние, Гермионе хотелось меньше всего. Выдохнув, она, поднеся ладонь правой руки к своему лицу, кинула взгляд на метку на ней. Разглядеть её в тусклом, почти ночном свете было не так уж легко, но всё же она сумела это сделать. Отметины были для неё словно клеймом. Вероятно, именно с этой секунды и должна была начаться её новая жизнь. Та, где рамки приличия перестанут решать для неё роль, а мировоззрение и те взгляды, которых девушка придерживалась всю свою жизнь, со временем сотрутся, словно бы их никогда и не было.
«Это будет нелегко» - шумно выдохнув, служанка чуть наклонила голову, ввиду чего не намеренно ещё сильнее прижалась к лицу аристократа. Чуть отстранившись, она вновь устремила свой секундой назад задумчивый, теперь же ясный взгляд на свою руку. Указательным пальцем она скользнула по той отметине, на которую лишний раз не хотела смотреть. Больше всего ей хотелось выжечь эти метки, заставить их исчезнуть, как и забыть слова юной цыганки. Однако вырезать их из памяти теперь было невозможным, особенно без палочки. Да и был ли в этом смысл? Но и знать такую правду о себе, постоянно ломать над этим голову, проводя параллели с каждым своим поступком, порой было невыносимо.
- Настолько сильно тревожит «шлюхина метка»? – Грейнджер даже не успела среагировать, когда Драко взял её руку в свою и указательным пальцем провел по холму Венеры. Это действие, как и его слова, вызвали в девушке разве что откровенное недоумение. Откуда ему, парню, Малфою, было известно о таких мелочах? О гадании, девичьем занятии, да ещё и об её метке?
- Тебе Вита о ней рассказала? – довольно отстраненным голосом поинтересовалась Гермиона, чуть нахмурив брови и став наблюдать за движениями его пальцев по её ладони.
- Нет, их я заметил ещё в тот день, когда вел тебя в зал к Темному Лорду. Сложно не заметить такое клеймо, - хмыкнув, ответил на это аристократ, вызвав у своей прислужницы ещё большее недоумение.
- Откуда ты знаешь хиромантию, да ещё и такие отметины? – повернув голову, но так, что снова только краем глаз Грейнджер смогла увидеть своего молодого хозяина, поинтересовалась та. Он видел, каково было изумление на лице девушки, и это не могло не веселить. Почти все, кто знал о таких навыках парня, удивлялись, порой даже в шутку называя его гадалкой. Однако упоминал он об этом крайне редко, предпочитая оставлять такое свое умение в тайне для всех, кроме самых близких друзей, либо же юных аристократок, которых хотел в былые времена поразить. Не став своевременно отвечать, вместо этого Драко протянул ей руку, дабы девушка сама смогла увидеть тот ответ, что был очевиден, но которого не знала она сама. Всего одного взгляда внимательных карих глаз было достаточно, чтобы рот служанки открылся от удивления. Точно такие же отметины, как у неё самой. И также две, только расположенные несколько иначе, чем у парня. Однако это были они, эти злосчастные шлюхины отметины.
- Тогда неудивительно, что ты такой, - отпустив его руку, которую прежде Гермиона в порыве взяла в свои, рассматривая штрихи, словно пытаясь убедиться, что это ей не привиделось, произнесла прислужница.
- И ровно такой же станешь ты сама. Мы похожи, в чем-то даже одинаковые, просто я раскрепостился уже очень давно, позволяя себе всё, на что способна моя извращенная фантазия. А ты ещё нет...
- Но ты хочешь, чтобы я стала такой же, - прикусив губу, сказала его любовница, явно удивившись такому открытию.
- Именно. Тебе понравится, стоит только изменить образ мышления, что с тобой в скором времени и произойдёт, - сразу после этих слов рука аристократа скользнула вдоль ножек девушки, стремясь попасть между ними, однако вместо того, чтобы повиноваться, Грейнджер сдвинула их, прижав плотнее друг к дружке, и взяв при этом своего хозяина за руку.
- Я не хочу сейчас, - снова слегка повернувшись к нему, скорее прося, нежели сопротивляясь, промолвила Гермиона. Хмыкнув вместо ответа, вновь, как и десятком минут назад, Малфой положил свою руку на живот девушке, где та покоилась прежде, после чего выдохнул, не став в этот раз настаивать.
- Ты так и не ответил на вопрос. Откуда ты настолько хорошо сведущ в хиромантии? – вновь повторила служанка, ощущая, как, несмотря ни на что, стали тяжелеть веки. Это было неудивительным после того, сколько всего ей пришлось пережить всего за один день, даже не выходя из дома. Однако, несмотря на сонливость, она всё ещё продолжала свои расспросы, в действительности желая узнать, откуда у Малфоя взялись такого рода умения, о которых она не смела и помышлять. На этот раз он не стал молчать, почти сразу начав рассказ. После целого дня, когда Драко позволял себе не более чем перекинуться с ней парой-тройкой фраз, это было даже непривычно. Хотя в мэноре прежде бывало, что продолжительные речи как раз таки любил произносить и нередко делал это именно аристократ. Сейчас же, со временем, в их взаимоотношениях многое поменялась, и болтушкой, произносившей длинные тирады, стала уже сама Гермиона. Её речи никогда не были пустозвонными, но всё же зачастую они были длинными. А ведь прежде это не было ей свойственно. Зато стало теперь.
- Моя бабушка, мать Нарциссы, в молодости увлекалась этой наукой. И даже преуспела в ней. Когда она чаевничала с подругами, те нередко просили погадать им. А я, когда был ещё ребенком, часто приезжал к ней в гости и наблюдал такие картины. Для начала бабушка изучала все холмы, линии, штрихи – всё, что могло рассказать о чертах характера человека, сидящего перед ней. Вплоть до длины пальцев и цвета кожи - она на всё обращала внимание, и не без основания. Её познания были довольно глубокими, ибо по молодости это было её основным увлечением. Она всегда открыто говорила о том, что ей удалось считать, и в основном в достаточно вежливой форме, ведь не всегда характеристика была положительной. Зачастую, она делала это в шутку, однако окружающие знали, что в её словах была истина. И только после она переходила к гаданию на будущее. Но здесь она нередко промахивалась. Пятьдесят на пятьдесят, но всё же она могла его предсказывать. Как говорила сама бабушка, линии порой изменяются, определенные поступки, события способны изменить их, так что даже опытная пожилая гадалка, занимающаяся считыванием информации по руке на протяжении всей своей жизни, не может сказать наверняка, что ждет тебя в будущем. Может предположить, но никогда нет сто процентной уверенности, что это в действительности произойдет. У Виты, кстати, неплохие к этому задатки, хиромантию она изучала едва ли не с пеленок. В детстве, будучи единственным внуком бабушки, нередко бывало, что в доме из детей я пребывал у неё один. Компании мне не находилось, оттого я сидел рядом с ней и с её подругами и часто наблюдал, как она считывала линии на их руках. Поначалу меня это мало интересовало, в такие моменты я даже проявлял неусидчивость, но когда стал чуточку взрослее и стал понимать, что её гадания действенны и правдивы, что она реально способна как минимум свободно считывать характеристику человека и его возможное будущее, стал присматриваться к ней, наблюдать за её действиями. В итоге к десяти годам я знал все линии и отметины. Мог бы и сам, было бы желание, гадать другим, однако практически никогда не делал этого. Всё же в быту такого рода гадание являлось скорее женским занятием, нежели мужским. Однако эта способность нередко играла мне на руку. Ещё не зная, кто передо мной, я мог по возможности узнать, чего следует ожидать от этого человека, каковы его внутренние качества. Открыто я никогда не считывал руки, не сидел, рассматривая линии других, однако никогда не упускал возможности всё же взглянуть на них и разглядеть больше, чем можно увидеть по внешнему виду и поведению. Ведь порой всё это – фальшь: люди любят прятаться за масками.
- А своё будущее ты знаешь? – медленно хлопая ресницами, уже сквозь сон продолжая слушать своего молодого хозяина, поинтересовалась Гермиона.
- Только приблизительно. Свои линии я никогда не стремился разглядывать, хотя и не видеть их невозможно. Бабушка нередко пыталась погадать мне, но я никогда не позволял ей этого сделать. Не хотел, чтобы она видела отдельные черты, - после этих слов Драко усмехнулся. – И не только из-за этих меток. На моих руках куда больше тех отметин, что могли бы ещё с первого взгляда ужаснуть её. Порой неведение может облегчить жизнь. В то время как знание отбить весь азарт, к примеру, у меня. А ведь знай я, что ждет меня в будущем, хотя бы приблизительно, мог бы быть на шаг впереди многих своих врагов. Но даже осознавая это, я не хочу лишать себя вкуса жизни, который я обязательно потеряю, если прочту свои линии и буду знать очень немало из того, что ждёт меня и в какой конкретно промежуток моего существования. Этого я не хочу, во всяком случае, сейчас.
- А миссис Малфой? Она умеет гадать по руке? – ещё тише произнесла Гермиона, после чего чуть наклонила голову, вновь прижимаясь к своему молодому хозяину. Однако он даже не обратил на это внимание, увлекшись такой редкой для него беседой об этом увлечении.
- Мать? Нет. Хиромантия никогда не была ей интересна, хоть бабушка и пыталась приучить её к этому ещё в детстве. Но, насколько мне известно, занимательной эту науку нашла для себя только Андромеда. Но после и она забросила её. Мать же никогда не воспринимала это увлечение всерьёз, даже несмотря на то, что среди её подруг оно является довольно-таки популярным... - на этом Драко не закончил свой рассказ, но всё же прервал его, услышав негромкое сопение своей любовницы. Лишь обратив на неё внимание он заметил, что её дыхание стало равномерным, а сама Гермиона погрузилась в сон. Ухмыльнувшись, аристократ потянулся за одеялом, которое прежде они откинули к стенке, и накрыл им их обоих. Самому ему не слишком хотелось спать, но всё же и Малфой ощущал усталость. В то время как его служанке удалось прежде поспать, он так и не сумел уснуть, проворочавшись пару часов на кровати. Сейчас же, до наступления вечера, они оба могли восстановить свои силы.
Было неудивительным, что прислужница так быстро уснула, да ещё и в середине разговора. Чуть поморщившись, Драко посмотрел на неё. И всё же эти её слова, признания, а после и слезы заставили что-то там, глубоко, шевельнуться, пойдя ей навстречу. Казалось, даже несмотря на все их приключения, хоть и не самые приятные, эти дни стали для них своеобразным отпуском, даже отдыхом от замка, в котором порой проходили все их будни. Её уж точно. Но вместо того, чтобы дать им фору и дать возможность отдохнуть от всего, отвлечься на что-то иное, пусть даже и на новые проблемы, последние дни, в обратную, заставили их пересмотреть отдельные взгляды, мнения, воззрения. И ведь не только Гермиону. Просто она не молчала об этом, но помалкивал он. С каких пор ему становилось не по себе от одного только вида заплаканных глаз прислужницы? От осознания, насколько ей было плохо? А ведь по первости Малфой с упоением наблюдал за тем, как ломалась воля Гермионы Грейнджер, как она прогибалась под него, отступаясь от собственных принципов... Что же изменилось теперь?!
Зажмурив глаза, аристократ, вновь приобняв свою служанку, шумно выдохнул. Копаться в себе сейчас не хотелось, всё же ему тоже был необходим отдых. Им обоим. Ведь до возвращения в мэнор и в прежнюю жизнь оставались считанные часы. И этого было так много, и так мало одновременно с тем.
***
- Гермиона, вы где? Второй раз к вам стучусь. Пора ужинать, - сквозь сон до Гермионы донеслись эти слова, и уже знакомый голос тети, чем-то напоминающий голос родной матери. Несколько секунд прислужница Малфоя всё также пролежала на постели, но очередной, ещё более рьяный стук вновь донесся до сознания, заставляя вскочить и усесться на кровати. Понимание происходящего вместе с надоедливым и раздражающим стуком в дверь напомнили о том, где всё ещё находилась девушка, в каком одеянии, с кем и где... В доме своей тети; в запертой, несмотря на то, что был ещё только вечер, комнате, в которой, помимо прочего, были плотно занавешены шторы; полностью голая; да ещё и в одной постели с Драко. Несмотря на этот её жест, аристократ не проснулся, только недовольно отвернувшись на бок. – Гермиона!
- Тетя, мы уже идем! – поспешно хватая с пола свои трусики, ответила на это девушка, натягивая их на себя. Только после этих слов назойливый стук прекратился, а за дверью послышались удаляющиеся шаги.
- Хера ты так орешь?! – недовольно пробурчал парень, с головой накрываясь одеялом, явно демонстрируя, чтобы его оставили в покое. Однако исполнять его, в кавычках говоря, не названную вслух просьбу, служанка не собиралась. Вместо этого, стащив с него одеяло, она только и сделала, что достаточно громко и раздраженно произнесла:
- Малфой, поднимайся! Мы проспали возвращение моих родственников с работы. - Только после этих слов аристократ оторвал голову от подушки, недоуменно заспанными глазами взглянув на неё. Не прошло и пары секунд, как в серых глазах мелькнуло понимание ситуации. И всё, что он сумел сказать на это, быстро поднимаясь с кровати и также начиная одеваться, было уже привычное и пресловутое: «Блять».
- Вот тебе и блять, - откомментировала его слова девушка, торопливо завязывая полы халата. Убираться в комнате сейчас не имело смысла, их ждали в столовой. Как и нормально одеться уже не было времени. Выходить к своим родственникам в халате и видеть их недоуменные взгляды не слишком хотелось, но и альтернативы сейчас не было. Драко хватило всего пары десятков секунд, чтобы натянуть на себя шорты и слегка уложить растрепанные волосы, в то время как самой Гермионе этого времени было крайне мало. – Я даже душ не успела принять, - собирая волосы в хвост, с ужасом произнесла служанка, осознавая, что вместо того, чтобы ложиться спать, сразу после секса ей следовало бы прогуляться в ванную комнату. Но ведь никто из них не рассчитывал на такой исход событий.
- Расслабься уже. Сетовать теперь нет смысла, главное более-менее презентабельно выглядеть, когда спустимся в столовую. И выдержать полчаса ужина, за которыми тебе, вне сомнений, предстоит душещипательное прощание со своими тетей и сестрой. Можешь заодно и дядю расцеловать. Вряд ли в скором времени вы снова сможете свидеться. – Грейнджер ничего не ответила ему, только озарив аристократа, снимавшего в этот момент заклинание с двери, недовольным взглядом. Приведя, наконец, свой внешний вид в порядок, служанка первой отправилась на выход. Теперь в её внешности ничего не вызывало подозрений. Разве что заспанные покрасневшие глаза и то кислое выражение лица, от которого, с момента пробуждения, любовница Малфоя так и не сумела избавиться. Да и не могла. Несмотря на обещание Драко, ей всё также было тревожно на душе, как и плохо после произошедшего. Однако подавать виду, особенно перед родственниками, она не хотела, да и не могла себе этого позволить, отчего постаралась придать лицу максимально безразличное и даже в чем-то приятное, улыбчивое выражение. Чтобы те не начали задавать таких ненужных и достаточно неприятных вопросов.
- Гермиона, мы вас уже заждались! Вы проспали? – чуть удивленно взглянув на вошедшую в столовую племянницу, поинтересовалась её тетя, откровенно разглядывая внешний вид своих гостей.
Семья уже сидела в полном сборе за столом. Дяде Маркусу как всегда было отведено место по центру стола возле окна. Так непривычно было видеть за столом мужчину в шортах до колен и простой синей майке. Черные как смоль волосы были зачесаны назад, однако отдельные волосинки всё же сумели выбиться, отчего мужчина чем-то походил на воробья. Густые усы уже были измазаны в соусе, и вытирать рот дядя явно не торопился. Насколько же сильным был контраст с родом Малфоев, которые даже к завтраку выходили в таких убранствах, словно посещали очередной светский раут, но никак не столовую в родном мэноре. Здесь же, в этой семье, подобных манер не наблюдалось. Семейство родственников Гермионы было обычным. Разве что сестра усиленно пыталась показать наигранную манерность, но даже в её поведении ощущалась неестественность. Вероятно, так она вела себя за столом исключительно в присутствии гостей. В остальное же время могла позволить себе удалиться от семьи и перекусить за телевизором, развалившись с тарелкой на диване. Раньше таким, стоило признать, грешила и сама Гермиона. Однако сейчас подобное поведение было ей не слишком приятно, и пусть её сестра и играла на публику, но это делало ей честь и смотрелось в разы правильней, нежели поведение её отца. Из всех членов семьи только Лиза оставалась в той одежде, в которой прежде уходила на работу. Всё те же каблуки, короткое платье, яркий макияж. Своим внешним видом она сильно выделялась среди остальных присутствующих, которые были одеты совсем по-домашнему. Исключением не была и тетя Сара. Привычный элегантный деловой костюм сейчас сменился на черную юбку до колен, ткань которой уже была слегка затертой. В ней тетя явно ходила исключительно по дому. Сверху же на женщине была надета светлая прозрачная блузка без рукавов. Темные волосы были собраны в незамысловатую прическу, держась за счет крабика на голове довольно высоко, чуть ниже области затылка. Стоило признать, при гостях женщина всегда вела себя подобно дочери. Именно от матери Лиза научилась такого рода манерности. Обе они ожидали гостей, сидя за накрытым столом, но не спеша приступать к трапезе. Разве что двоюродная сестра Гермионы попивала апельсиновый сок из стакана, выжидающе поглядывая на приближающихся Малфоя и Грейнджер. Из всех членов семьи лишь один супруг тети Сары не счел нужным дожидаться гостей, уже приступив к ужину и полностью сконцентрировав своё внимание на стряпне супруги. Ужин в этой семье также разительно отличался от тех блюд, что привычно готовили домовики для семейства Малфоев. Здешние кушанья нельзя было назвать бедными, хозяйка никогда не скупилась на качественные продукты, как и на вкусные блюда. В этом тетя Сара и мама Гермионы были похожи: они обе любили готовить и нередко баловали домашних своими кулинарными творениями. Однако до мэнора, что ужинам в этой семье, что в семействе служанки Малфоя, было далеко. Как по изысканной сервировке стола, так и по качеству приготовленной пищи. Однако, ни избалованный стряпней домовиков Драко, ни уж тем более Гермиона не жаловались, с удовольствием подсаживаясь за стол к домочадцам. Уж в сравнении с той едой, что подавали в больнице, домашняя стряпня тети Сары была просто редкостным лакомством.
- Да. Сморил сон. Я даже не заметила, как заснула, - садясь за стол, ответила на это прислужница аристократа, вежливо улыбнувшись своей тете. – И не услышала, как вы вернулись.
- Предполагаю, что если бы началась атомная война, ты бы и её не заметила. Крепко же ты спишь, сестренка, - хмыкнула на эти слова Лиза, на манер матери не без любопытства разглядывая сначала убранство сестры, а после и Малфоя. Но скорее не его шорты, а в очередной раз его самого, усевшегося напротив неё с другой стороны стола. Встретившись с ней взглядом, Драко усмехнулся, после чего разломил пополам ту булочку, что держал прежде в руках, и отправил часть её к себе в рот, переведя безразличный взгляд уже на тетку своей служанки.
- Маркус забрал нас сегодня из кафе на полчаса раньше обычного, - кинув взгляд на супруга, поведала Сара, после чего вновь взглянула на племянницу. – Завтра у меня выходной. Займёмся лечением твоего молодого человека. Если получится, то в скорые сроки поставим его на ноги. А... Что с его раной? – после этих слов Гермиона даже открыла рот, также переведя взгляд на аристократа, как и все остальные домочадцы. Осознание, что их всех удивило, дошло до девушки ещё до того момента, как она посмотрела на своего молодого хозяина. Его рана уже была излечена. В спешке они оба забыли забинтовать то место, где прежде она находилась. Сейчас от неё оставалась разве что небольшая царапина, неестественная для понимания магглов.
- На нём все быстро заживает. Не обращайте на это внимания, все так и должно быть. Лечить его впредь уже не придётся, сразу после ужина мы покинем ваш дом. И давайте сменим тему разговора, - уверенным тоном произнесла Грейнджер, поочередно глядя на каждого из своих родственников, взгляды которых теперь были переведены уже на неё. Словно китайские болванчики те одобрительно закивали головами, продолжая ужин. Казалось, всё так и должно быть, их поведение в чем-то даже напоминало непринужденное, хотя таковым оно отнюдь не являлось.
- Прекрасно, - беззвучно засмеявшись, откровенно потешался Драко, наблюдая за поведением родных своей служанки. – Нужно будет тоже как-нибудь применить его. Хотя бы забавы ради.
- Помолчи, - кинув на него мимолетный взгляд, раздосадовано произнесла девушка. Ей не хотелось сотворять такое со своими родными, заставлять их подчиняться своей воле, пусть и не напрямую, но тем не менее. Каждое её слово было для них законом, каждая просьба равнялась приказу. До тех самых пор, пока она находилась рядом. Ей было не по себе от этого, но иначе поступить пару дней назад было нельзя. Тетя Сара задавала слишком много вопросов, даже более того, сомневалась в том, стоит ли оставлять их с Драко здесь. А идти куда-то ещё, либо, хуже того, сбегать от полиции, которую дядя был намерен вызвать, племяннице вместе с аристократом, находившимся без сознания, хотелось меньше всего. Да и не представлялось это возможным. Сейчас же Грейнджер могла наблюдать результат действия примененного к ним заклятия. И ужасал он её или нет, для себя она знала, что иначе поступить в ту минуту было нельзя.
- Что ж, давайте сменим, - натянуто, но всё же вежливо улыбнувшись, согласилась тетя, после чего на мгновение опустила глаза. – И всё же я не понимаю свою сестру. Уехать, никого не предупредив! Я звонила ей, причем не раз, а после даже приезжала в их дом, но он оказался пуст. Соседи сказали, что Грейнджеры съехали и уже давно здесь не живут. Представь, каково было моё удивление! - После этих слов женщина посмотрела в карие, как и у неё самой, глаза племянницы.
- Я прекрасно понимаю вас, но это получилось спонтанно. Отцу предложили открыть свой собственный маленький бизнес. Начать новую жизнь на новом месте, да ещё и с такими перспективами, которые были беспроигрышными – такой шанс нельзя было упустить, - пожав плечами и примирительно улыбнувшись, вновь повторила уже заученную заранее историю Гермиона, заметив, как помимо родственников за ней сейчас с не меньшим любопытством наблюдал и сам Малфой. Бесспорно, он не раз задавался вопросом, куда же его служанка спрятала своих родных, в какую точку мира. И, как оказалась, она не прогадала: Драко в действительности интересовало это, хоть он никогда не затрагивал в разговоре с ней эту тему.
- Вероятно, мы бы тоже уехали, выпади нам такой привлекательный шанс. Но ведь можно же было позвонить, в конце концов, отправить телеграмму о том, где они сейчас. Но вот уже год как от моей сестры нет вестей! Я же беспокоюсь...
- С моей семьей всё хорошо. – Вновь приподняв голову и встретившись с тетей глазами, заговорила Гермиона. Со стороны даже могло показаться, что она гипнотизировала женщину. Во многом так оно и было, только не в эту секунду. Заклинание начало своё безоговорочное действие ещё несколько дней тому назад. Сейчас же его эффект всего лишь распространялся на домочадцев, поражая своей мощью. - Они не звонят и не пишут ввиду огромной занятости, они попросту ничего не успевают. Вас мои родители любят и помнят, и однажды вы обязательно получите от них известие. Сейчас же, хватит! Прекратите волноваться за них и живите свой жизнью со знанием того, что я сказала вам. А теперь, вновь, давайте поговорим о чём-то ещё! – в последнем предложении нельзя было не расслышать раздражения. Эта тема и без того была болезненной для Гермионы, а возвращаться к ней день за днем, пока она находилась в этом доме, было невыносимо.
- Конечно, - тут же с энтузиазмом и даже некоторой откровенной стервозностью в тоне отозвалась Лиза, снова переключив своё внимание на псевдо-парня её двоюродной сестры. – А как вы познакомились? Гермиона - скромница, так и не рассказала нам об этом. А ведь мы спрашивали. Быть может, ты поведаешь нам эту тайну за семью печатями? – лукаво улыбнувшись аристократу, даже несмотря на присутствовавших в комнате родных, попросила Лиза, не отводя взгляда от серых глаз. Улыбнувшись ей практически также и слегка прижавшись грудью к столу, дабы максимально приблизиться к собеседнице, Малфой ответил ей:
- Мы вместе учились.
- Тогда это многое объясняет, - закусив нижнюю губу, усмехнулась девушка.
- К примеру? – чуть приподняв брови, поинтересовался Драко, всё также не отрывая взгляда от черных глаз, при этом ощущая, как взгляд других глаз сейчас откровенно буравил его. Иного и не могло быть, особенно после того сна, что приснился его служанке этим днем. Но прерывать эту, в некотором роде, игру ему сейчас не хотелось. За этим, с натяжкой говоря, флиртом родственница Гермионы могла позволить себе немало разболтать. Пусть и не слишком много, но даже эта информация была интересна ему. А именно: реальное отношение родственников к их племяннице и сестре. Единственным, кто не жаждал вмешиваться в диалог и практически не отвлекался на пустые разговоры, был супруг Сары. Всё, что сейчас интересовало его, так это кусок аппетитной лазаньи на тарелке, и салат, что был, вероятно, специально поставлен перед хозяином дома, вне сомнений, обожавшим его. До такого рода расспросов и тех тем, что затрагивали его супруга и дочь, ему явно не было дела. За все те дни, что Драко пробыл в этом доме, ничего другого кроме слов приветствия, когда они изредка пересекались, от этого мужчины в свой адрес, либо в адрес Гермионы, он не слышал. Маркусу явно не было дела до гостей. Но никак не остальным родственникам Грейнджер.
- Она была слишком загруженной учебой девушкой. Конечно же, это похвально, но если полностью и безоговорочно посвятить себя этому, когда же успевать жить иной жизнью? - пожав плечами, с улыбкой на лице, всё также фальшивой, как и прежде, проворковала Лиза, после чего одарила своей белоснежной ослепительной улыбкой двоюродную сестру.
- А вы ведь являетесь аристократом, если мне не изменяет память? К какому роду вы принадлежите? Быть может, мы прежде слышали про вас, - очередной вопрос задала уже тетя Грейнджер, также не без любопытства, но его та маскировала куда лучше своей дочери.
- Вряд ли вы когда-либо слышали о нас в этой части Лондона. Малфои. Наш род берет корни из Франции, хотя, если копнуть глубже, даже из Древнего Рима. – На удивление просто ответил Драко, словно бы ведя светскую беседу.
- Как любопытно, - скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, с воодушевлением прокомментировала его слова Лиза.
- Извините, мне нужно отойти, - бросив на стул салфетку, довольно спешно Гермиона покинула комнату, направившись в ванную. Сейчас ей попросту не хотелось находиться рядом со своими родными. Это была уже третья по счету тема для разговора, которую затрагивали во время ужина, и в который раз она была неприятна ей. Фальшь, одна только ложь, лишь кое-где с примесью правды, и то которой была лишь щепотка в массивном вареве притворства. Снова просить своих родных переводить разговор в иное русло ей больше не хотелось. Это было уже нелепостью, а они, словно назло ей, каждый раз начинали расспросы на такие тематики, затрагивать которые хотелось меньше всего. Их последняя тема: её отношения с Драко Малфоем - и вовсе довела Грейнджер до исступления. В особенности поведение аристократа и её сестры. Драко словно намеренно флиртовал с той, говорил как можно чаще, сам отвечал на все вопросы Лизы. А все, что оставалось Гермионе, так это молча наблюдать за этим театром абсурда. И... с презрением ревновать? И ведь скорее не Малфоя к сестре, а их обоих друг к другу. Сложно представить, с какой ненавистью она сейчас смотрела бы на парня, окажись тот сон явью. Но, к счастью, этого не произошло. Сон остался лишь плодом её больного воображения, реальность же была в разы более щадящей в отношении неё. Однако ощущение, словно та фантазия с легкостью по сей час может перенестись в жизнь, по-прежнему не покидала. И ведь инициатива исходила по большей части, стоило признать, со стороны её сестры. Вот только Гермионе было легче думать, что это Малфой являлся последней сволочью, нежели та, с которой его служанка провела большую часть своего детства...
Подойдя к раковине, Грейнджер повернула кран, позволяя холодной воде намочить руки. Хотелось умыть лицо, заставив тем самым немного ободрить саму себя. Хотя, стук тети в дверь и её слова, что она будила их уже не в первый раз, прежде заставили ободриться ничем не хуже. Набрав полные ладони воды, девушка кинула взгляд на зеркало, чтобы осмотреть своё лицо, однако уже через мгновение, завидев того, кто стоял позади неё возле двери, слегка развела руки в стороны, опустив ладони вниз, тем самым позволяя воде уйти в канализацию, пробравшись сквозь её тонкие пальцы.
- Что ты здесь делаешь? – повернувшись к Малфою, с усмешкой наблюдавшему за ней, поинтересовалась служанка.
- Заглянул в гости убедиться, что ты ещё не бьешься головой о кафель, либо не режешь себе вены.
- Очень смешно. А на самом деле?! – с нескрываемым раздражением, даже не пытаясь контролировать своё поведение, которое, вне сомнений и по меркам аристократа, теперь должно было стать другим, уже даже сейчас, вновь спросила его любовница. Ответа не последовало. Вместо этого молодой хозяин приблизился к ней, с каждым шагом сокращая расстояние между ними. И это было привычным вплоть до того самого момента, как Драко вплотную приблизился к ней. – Что ты делаешь? А если кто зайдёт?
- Точно, ведь я же не закрыл дверь, - слегка наклонив голову, с откровенной насмешкой согласился Малфой.
- Ты... Не смей этого делать! – осознание его действий довольно быстро озарило Гермиону, заставив помимо опустошенности и раздражения прибавиться новым эмоциями, а именно – возмущению и смущению одновременно с тем.
- Чего именно? – при этих словах аристократ в наглую стал развязывать полы её халата, не обращая внимания на протесты служанки. – Не сметь трахать ту, что сама напросилась стать моей любовницей и выполнять любые мои прихоти где и когда я этого захочу?
- Хотя бы не здесь и не сейчас! Ты и так ушел следом за мной, а прежде мы опоздали к ужину. Представляешь, что они могут подумать?.. – договорить ей Малфой не дал, в голос рассмеявшись этим словам, но одновременно с тем заставляя халат девушки спуститься по её плечам, падая на коврик под ногами. – Что смешного? – озарив парня, резко прижавшего её к своей груди, яростным взглядом, поинтересовалась Гермиона, ощутив, как всего через мгновение его руки стали наминать её ягодицы, уже проникнув под трусики.
- Они уже подумали. Ещё в тот самый момент, когда ты спустилась вниз в халате наизнанку...
- Что?! – завидев, с какой паникой покрасневшая, словно помидор, девушка завертелась на месте, пытаясь разглядеть свой халат, который, как назло, лежал лицевой стороной к ней, хотя должна была быть видна изнанка, Драко вновь рассмеялся, не без удовольствия наблюдая за ней. – И ты ни черта не сказал мне, в то время как, когда мы покидали комнату, видел, в каком я была виде?! – Казалось, её возмущению не было предела. И это откровенно забавляло парня, не отводившего от неё взгляда. Однако когда она снова повернулась к нему, его губы уже оказались на её шее, лаская ту. – Малфой!
- Именно. Я хотел увидеть твою реакцию, - прошептал ей на ухо молодой хозяин, после чего прикусил её мочку, одновременно с тем стаскивая трусики со своей прислужницы. Он ощущал её тяжелое дыхание, то, как похолодела её спина, но даже несмотря на это Гермиона не противилась его действиям. – Привыкай! – сразу после этих слов Драко раздвинул её ноги, прижимая одновременно с тем спиной к одной из стен комнаты, что находилась всего в полуметре от них. Закинув левую ногу служанки к себе на бедро, другой рукой аристократ стал наминать её грудь, всё также продолжая ласки шеи. Он ощущал, что она не могла до конца расслабиться и, вероятно, не сможет, даже когда он войдёт в неё. Но всё же не оставлял попыток распалить её тело. Однажды она уже сумела возбудиться и даже кончить на глазах у собственных друзей. Чего ей стоило завестись сейчас?! Ведь её родных не было рядом, а шансы того, что кто-то мог заглянуть к ним, были не так уж велики. Обхватив его спину руками и откинувшись головой о стену, девушка устремила свой взгляд в потолок. Дыхание предательски сбивалось, а низ живота постепенно начинал изнывать от умелых ласк. Даже в эту секунду, сейчас, он всё также имел власть над ней. Над её сознанием, которое, несмотря на протесты разума, поддавалось ему, прося в разы большего. Расстегнув свою ширинку и высвободив член, аристократ стал неспешно водить его головкой вдоль киски девушки, ощущая, как с каждой секундой она становилась ещё более влажной, чем прежде. Уже через пару минут его губы добрались и до её, заставляя Грейнджер обратить на него своё внимание. Опустив голову и кинув взгляд на губы парня, на мгновение она задумчиво прикусила губу, чем-то даже напоминая свою двоюродную сестру. Казалось, даже в эту секунду внутри неё шла борьба. И ведь так всё и было: она никак не могла решить, стоит ли озвучивать ту мысль, что пришла ей в голову, либо правильней было бы промолчать. Но всё же перевес было в сторону привычного: высказаться. С её губ сорвалась та фраза, которую Драко слышал от неё в свой адрес уже не раз. Она всегда позволяла себе без тени стеснения произносить её и, пожалуй, впервые задалась вопросом, стоит ли сейчас это делать.
- Ты сволочь!
- Я же не на столе тебя завалил перед твоими родственниками. Так что расслабься и просто насладись моментом, - ухмыльнувшись, аристократ всё же впился в её губы, ощутив, как Гермиона спустя мгновение ответила ему взаимностью. Ласки её промежности завершились также быстро, как и начались, и уже через мгновение Малфой вошёл в неё, поцелуем подавляя стон, едва не сорвавшийся с губ служанки. С первых же секунд его толчки были достаточно жесткими, ритмичными, хотя они не приносили ей боли. Скорее, в них была даже некая страсть, как и откровенное желание обладать ею. Плотнее прижавшись к телу парня и ещё сильнее разведя ноги в стороны, девушка, не отрываясь от его губ, зажмурила глаза. И всё же страх того, что кто-то мог войти, не покидал её. Как и осознание той постыдной глупости, что она надела халат наизнанку и прежде сидела в таком виде за столом.
«Забудь и лучше насладись. Тебе нужно отвлечься» - эта мысль казалась ей в разы правильней, однако реальность заставляла голос разума заглохнуть. Так или иначе, но раз за разом Грейнджер посматривала на дверь в страхе, что кто-то может войти. К примеру, Лиза. Эта вертихвостка, как порой называла её Гермиона, вполне могла бы позволить себе это, даже зная, какую картину может увидеть в комнате. Сейчас в возможности такой наглости с её стороны сестра даже не сомневалась, но всё же искренне надеялась, что подобного не произойдёт.
На мгновение прервавшись и подхватив девушку за ягодицы, заставив ту обхватить его ногами за бедра, Драко вновь продолжил двигаться в ней, с куда большим рвением вбиваясь в хрупкое тело своей любовницы. Секс в ванной - сегодня он уже был у них, но тогда в нём присутствовала нежность. Сейчас же только похоть и страсть. Как и страх с её стороны. Как ни старайся, Гермиона так и не смогла забыться, как и не сумела расслабить свои мышцы, отчего вход во влагалище, что она ощущала даже сама, был гораздо уже. И, бесспорно, это нравилось аристократу, доставляя неимоверное наслаждение от секса с ней в эту секунду.
«Кончи уже. Заверши всё это» - такая мысль невзначай посетила девушку, когда в очередной раз её взгляд устремился на полураскрытую дверь. Она ощущала, что ещё немного, и Малфой достигнет оргазма. Но не она. Даже несмотря на возбуждение, опасения не давали ей покоя, как и не позволяли расслабиться. Если бы они находились в их общей спальне за запертой дверью, пусть даже в доме с отнюдь не спящими родственниками, она бы ещё смогла осознанно отдаться ему, но не сейчас. Ощутив, как член парня стал пульсировать в ней, она поспешно заткнула рот Драко поцелуем. Ведь в такой момент он мог позволить себе стон, а порой и рык. Исключением не стал и этот случай, когда с губ аристократа едва не сорвался довольно громкий стон, явно привлекший бы к себе внимание тех, кто мог находиться неподалеку. Полностью излившись в неё, только после этого Малфой отпустил Гермиону, поставив ту на пол и уткнувшись при этом носом в её шею. Сейчас ему было необходимо восстановить сбившееся дыхание, что он и делал, всё также вплотную прижимая к своему разгоряченному телу свою любовницу.
- Ты так и не кончила, - прошептал тот, когда дыхание стало относительно равномерным, но ещё не полностью восстановившимся. Уже через пару секунд после этих слов его рука скользнула вниз вдоль её живота, в то время как сам Драко сделал шаг назад, освобождая пространство между ними.
- Не нужно, - Грейнджер остановила его, схватив за руку, но уже после того, как палец аристократа коснулся её клитора. Отстранив его руку, она отвела взгляд. Не хотелось в этот момент снова видеть прищуренные серые глаза. Он получил своё, о её желаниях речи не шло. – Я не смогу сейчас достичь оргазма. Просто давай вернемся назад в столовую, пока никто в действительности не заглянул сюда. Вряд ли кто-то в курсе, что мы оба ушли именно в эту комнату. - Хмыкнув в ответ на её слова, аристократ всё же отстранился, после чего заправил свою одежду. Его прислужница также в это время поспешила одеться, первым делом натянув свои трусики. Халат ей подал уже сам Драко, но в этот раз его любовница не забыла проверить, верно ли он был надет, что вновь вызвало беззвучный смех её молодого хозяина. – Вернись в столовую первым. А я сейчас приду.
- Поспеши, если не жаждешь, чтобы я сболтнул лишнего, - откинув локон её волос назад на спину девушке, проговорил аристократ, после чего, ухмыльнувшись, отправился на выход из ванной комнаты, оставляя свою служанку одну.
«Да, ты можешь себе это позволить» - эта невеселая мысль почти мгновенно после сказанных Малфоем слов пришла в голову к Гермионе, заставив ту поспешно повернуться к раковине и взглянуть на себя. На то кислое выражение на лице, что не покидало её на протяжении всего дня. Ей снова было плохо, как и прежде. И теперь уже от такого неправильного осознания, что секс перестал приносить ей удовольствие. А ведь он стал ей крайне необходим. Кто угодно, узнай историю её жизни, осудил бы Грейнджер уже просто за то, что она откровенно наслаждалась той нечастой близостью с Драко. Его телом, естеством, что двигалось в ней, доставляя немалое удовольствие, его губами и руками, языком. Однако сейчас, уже во второй раз, её единственное и такое неправильное спасение от жестокой реальности не приносило ей удовлетворения. В первый раз, сегодня днем, это произошло ввиду того, что ей было плохо на душе. Сейчас служанке было хоть немного, но лучше, во всяком случае, легче от осознания, что её мучениям пришел конец. А думать о том, как Драко будет развращать её, пока не хотелось. Впервые за долгое время у неё присутствовало желание пустить всё на самотек, попросту отдавшись на волю судьбе. И будь всё как будет, ибо дальнейшая её жизнь уже не зависела от девушки. Разве что она могла вновь всё усугубить, но делать этого и снова возвращаться к такому же образу жизни ей хотелось бы меньше всего. Однако даже в этот раз она не смогла получить удовольствие от секса со своим молодым хозяином, и сейчас причиной тому был страх. Это было даже комичным: когда они были врагами друг другу, она едва ли не кайфовала от секса, а сейчас, после того, как Малфой согласился сделать её своей любовницей, не могла получить желанного удовольствия, которое было ей так необходимо. Эта чертова разрядка после стольких часов напряжения. Но этого так и не случилось, в то время как возбуждение довольно быстро сошло на нет.
Заправив выбившиеся локоны и снова набрав полные ладони воды, Гермиона омыла ею лицо. Холодная вода ободряла, но недостаточно. Очередная далеко не позитивная мысль о том, что сейчас ей придется вернуться назад в столовую и наблюдать на себе осуждающие, но одновременно с тем и пытливые взгляды как тети, так и сестры, а, быть может, теперь и дяди, не давала ей покоя. Новый страх, поселившийся в её душе, но который ей было необходимо перебороть.
Поспешно вытерев лицо полотенцем, Грейнджер отправилась на выход из ванной комнаты. Она ощущала, как быстро билось сердце, но долго задерживаться в ванной и оттягивать момент столкновения с домочадцами не было смысла. Она так или иначе ещё должна была пересечься с ними. И лучшим вариантом, как и наиболее правильным, было вернуться назад в столовую и сделать вид, что ничего не произошло. Что она и сделала, выполнив все пункты в своей задумке, кроме, разве что, последнего. Малфой всё также общался с женской половиной жильцов этого дома, заинтересованно расспрашивающих парня о его роде. И Драко не без наслаждения повествовал им всё, что те хотели узнать, лишь иногда изменяя отдельные факты своей истории. Казалось, словно ничего не произошло. Для него. Всего десятком минут назад он не уходил следом за ней в ванную, не трахал Гермиону, прижав спиной к холодному кафелю и насадив на себя, не уходил после с предупреждением, чтобы она поскорее возвращалась к остальным. Нет, с ним такого явно не случалось. Этот человек всегда мог с легкостью натянуть на себя маску равнодушия и заставить других если уж не забыть о его действиях, то как минимум заставить также сделать вид, что ничего не приключилось и всё было как прежде. То же самое сейчас он реализовывал и с её родственниками. А вот Гермиона не могла также просто и непринужденно продолжить прерванную прежде беседу, хоть она и не принимала в той активного участия. Уткнувшись взглядом в тарелку и не поднимая глаз, всё оставшееся время ужина служанка аристократа провела в таком положении, лишь изредка поднимая голову, чтобы положить себе в тарелку что-то ещё. Она ощущала, как горели её щеки. Со стыда и от смущения. И меньше всего хотела видеть реакцию своих родственников на таковое её поведение. Во всяком случае, не сейчас. Ведь, как обещал Малфой, ей ещё только предстояло раскрепоститься. Всё ещё было впереди...
***
Холодный металл уже во второй раз скользнул по руке девушки, надевавшей его на своё запястье правой руки. Так непривычно было снова оказаться в тех же одеждах в цыганском стиле: длинная пышная юбка почти до щиколоток, облегающий топик, красочный платок на плечах. И немалое количество золотых украшений, каждое из которых было как нельзя к месту. Разве что сейчас Гермиона была без макияжа, в ином случае её образ был бы точной копией того, в котором она отправилась на эту чертову вечеринку по настоянию Малфоя. Кинув взгляд на своё отражение в зеркале, Гермиона тут же поморщилась. Прежде она постоянно замазывала синяк на левой щеке, таская косметику у своей сестры. Именно им наградил её Нотт. Сейчас же, после принятия душа, косметика смылась, а идти в комнату Лизы и лишний раз пересекаться с ней, как и слушать расспросы болтливой родственницы, не было ни малейшего желания. Да и был ли смысл маскировать синяк, при учете, что трансгрессировать в мэнор составляло считанные секунды? По пути её всё равно никто не мог увидеть. Разве что тетя и сестра, с которыми ещё только предстояло проститься. Но с ними всё обстояло гораздо проще: стоило сказать этим двум, чтобы они не задавали вопросов на эту тему, как они стали бы молчать, подчиняясь приказаниям Гермионы.
Выдохнув, служанка собрала свои густые волосы и уложила их на грудь, перекинув через правое плечо. Они всегда пушились, особенно в первые часы после того, как девушка мыла голову. Такой густой шевелюрой не могли похвастаться ни её тётя, ни сестра, ни даже родная мать Гермионы. Ей такие волосы достались от бабушки Вивьен, родной матери отца. Прежде, обладая палочкой, девушка периодически укладывала их, используя одно незамысловатое заклинание и слегка убирая излишнюю пышность. Сейчас же она не имела такой возможности. И, по правде говоря, даже несмотря на то, что её длинные густые слегка волнистые волосы могли смело быть предметом зависти многих окружающих девиц, как и женщин, её саму они зачастую лишь раздражали. В том числе и в эту секунду. Как и многое другое, хотя причиной тому было иное. Хоть Грейнджер и сумела избавить себя от последующих мучений, ей всё равно было не по себе. Жители мэнора никогда не были к ней излишне благосклонны. Разве что поначалу, но эти времена уже давно остались позади. Что ждало её теперь? После возвращения? Эти вопросы могли быть не более чем риторическими, ибо ответов на них, даже приблизительных, у неё не было. Зато они были у Драко, но дискуссировать с ним на этот счёт хотелось меньше всего. Оставалось только плыть по течению, надеясь на лучшее, но готовясь к худшему. Именно это она и делала, хоть избавиться от волнений, как и от гнетущего состояния, у Грейнджер до конца не получалось. Да и не могло получиться, учитывая, сколько всего ей пришлось пережить, в особенности в последние дни.
Обернувшись к Малфою, его прислужница кинула взгляд на запонки, которые тот надевал в этот момент. Они были из чистого золота, иного от представителя аристократического рода не стоило ожидать. Хотя Люциус, как заметила девушка, предпочитал бриллиантовые, которые смотрелись в разы эффектней и богаче, в этом плане его сын был сравнительно скромнее. На его запонках можно было разглядеть рисунки драконов. Довольно маленькие, но заметные при ближайшем рассмотрении. Они были выполнены из черного золота в квадратном обрамлении обыкновенного. Своей простой изысканностью они нередко привлекали к себе внимание окружающих, в особенности на балах и вечеринках, когда в руках аристократа то и дело мелькали бокалы с шампанским, либо же вином. Застегнув их, Драко выпрямился и, критично оглядев себя, перевел взгляд на свою служанку. Она заметила, к чему в первую очередь был прикован его взгляд: к синяку. Синего цвета, да ещё и на щеке – он не мог не привлекать к себе внимания, портя весь внешний облик его любовницы. Даже будучи небольшим, он всё-таки был примечательным. Прежде Драко не замечал его, ведь девушка умело маскировала эту отметину. Но не стала делать этого сейчас.
- Сантино! Рэлеварум! – Гермиона даже не успела среагировать, как аристократ, направив на неё свою волшебную палочку, которую прежде взял в правую руку, произнес эти два заклинания. Поначалу она ощутила только, как в щеке что-то неприятно кольнуло, а после, словно бы её кожа разгладилась. Как только аристократ опустил свою палочку, служанка снова повернулась к зеркалу. Кожа на её щеке снова была светлой и безупречно-чистой: молодой хозяин без лишних слов излечил её синяк. Ту отметину, что напоминала Грейнджер о той кошмарной ночи, когда её едва не изнасиловали, и с которой началось их приключение в маггловском мире.
Приподняв руку, она коснулась того места, где прежде находился синяк. И всё же она скучала по тому времени, когда сама могла пользоваться магией. Ведь она смогла бы излечить этот синяк ещё в первые часы после его появления, если и вовсе не минуты, и для этого ей хватило бы всего нескольких секунд. Однако сейчас она не обладала палочкой, а использовать лишний раз малфоевскую, когда она ещё была в её распоряжении, принципиально не хотелось. Кто знал, какой была бы реакция агрессивного аристократа, жаждущего контролировать каждый её шаг, узнай он, что прислужница пользовалась магией по любому поводу без его ведома и без крайней необходимости. Однажды она уже прошла через это, и нарываться снова в те минуты не хотелось. Она слышала, как Малфой произнес заклинание «Портус». Обернувшись и кинув на него взгляд, Гермиона заметила, что её хозяин заколдовал одну из последних монет, что оставались у них после приключений в мире без магии и волшебства. В некогда её родном мире.
- Прощайся со своими родственниками, нам пора, - встретившись с карими глазами своей любовницы, произнес аристократ. Несколько секунд она молча смотрела на него. Не хотелось покидать этот дом и возвращаться в другой, тот, что стал для неё кошмаром, но одновременно с тем поневоле стал для неё родным домом. В мэнор. Но оставаться в этом месте больше не представлялось возможным, особенно когда рядом находился Драко. Отвернувшись от него и в последний раз глянув на себя в зеркало, Гермиона негромко, довольно унылым голосом произнесла:
- Вряд ли я когда-либо снова увижу их.
Его усмешка не могла не привлечь её внимание. Обернувшись назад к Малфою, она пожала плечами, задавая немой вопрос, который был понятен без лишних слов. Однако отвечать на него парень не торопился. Слегка прищурив глаза и выдохнув, он, встретившись с ней глазами, десяток секунд молча смотрел на свою прислужницу, словно бы решаясь для себя, стоит ли продолжать этот разговор. Но, как и следовало ожидать, отмалчиваться в итоге Драко не стал:
- Они тебе блять нужны?!
- Они мои родственники, самые близкие люди из тех, что остались у меня, - казалось, её ответ был самым простейшим и очевидным. Но не для него. Поджав губы, аристократ слегка покачал головой. До чего же наивной она была в его глазах, не желавшей видеть очевидного. И как же это раздражало Малфоя за знанием того, насколько умной была эта девушка, и насколько сильно глупила в определенных вещах. Казалось, она намеренно закрывала глаза и затыкала уши на то, чего сама предпочитала не видеть, осознанно занималась самообманом.
- Я покажу тебе кое-что. Тебе это не понравится, но видеть и впредь, какой дурой ты порой бываешь, мне надоело за эти дни, - выпрямившись, Драко подкинул монету, но тут же ловко поймал её, после чего снова взглянул на свою прислужницу. На её лице снова была горечь. Она прекрасно понимала, что ничего хорошего ждать от этого человека не стоило. В особенности сейчас, в вопросе, касаемом её семьи. Нахмурившись, служанка перевела взгляд на монету в его руке, портал, который должен был в скором времени доставить их в замок аристократов. Пожалуй, впервые за сегодняшний день больше всего ей захотелось как можно скорее вернуться в мэнор, лишь бы Малфой снова не пересекался с её родными...
***
- Что ж, надеюсь, ты не пропадешь, как твои родители. Сообщи, как доберешься до дома, - поучительным тоном проинструктировала свою племянницу Сара, стоя на крыльце дома вместе со своей дочерью.
- Конечно, тетя. Не волнуйся, со мной всё будет хорошо, - слегка улыбнувшись уголками губ, ответила на это Гермиона, стоявшая на нижних ступеньках порожек и прощавшаяся со своими родственниками. Драко стоял рядом с ней, но не проявлял к этой сцене ни малейшего интереса. По его лицу было видно, что всё, чего он жаждал, так это поскорее покинуть маггловский мир. Это было неудивительно, учитывая, сколько всего ему пришлось пережить за последние дни в маггловской части Лондона. Сама Гермиона, по правде говоря, хоть и не жаждала расставаться с родными, также не горела желанием больше оставаться в маггловском мире, принесшем им столько неприятностей и хлопот. Переведя взгляд на двоюродную сестру, Грейнджер улыбнулась ей.
- Пока, сестренка. Надеюсь, в скором времени ещё пересечемся, - подмигнув, сказала Лиза, после чего, скрестив руки на груди, взглянула на молодого аристократа, кивнувшего ей в этот момент. Улыбнувшись тому, она поднялась на одну ступеньку вверх, давая своим гостям понять, что на этом её прощание с ними окончено.
- До свидания и спасибо за всё, - снова улыбнувшись, произнесла напоследок Гермиона, вновь посмотрев на свою тетю.
- До свидания, - коротко вторил ей Драко, также взглянув на женщину, но после с абсолютным безразличием на лице ступив на землю и, повернувшись, выжидающе глянув на свою прислужницу.
- До встречи, Гермиона, - после этих прощальных слов женщины служанка аристократа отправилась следом за ним, после чего, взяв парня под руку, отправилась вместе со своим хозяином за пределы территории дома её родственников, а выйдя на дорогу, двинулись вдаль по тротуару.
- Наконец-то. От них столько хлопот. Вообще странно, что Гермиона явилась сюда в таком виде, да ещё и с полуживым парнем. И почему Маркус так и не вызвал полицию? Не понимаю, - уже совсем иным, непривычно-жестким тоном, глядя им вслед, произнесла женщина.
- А ты почему их не вызвала? – взглянув на мать, недоуменно поинтересовалась Лиза.
- Не могу понять. Вообще, странно это. Гермиона запретила нам делать это, и мы не стали. Просто поверили ей и всё тут, - нахмурив лоб, рассказала дочери Сара, после чего снова взглянула вслед удаляющимся силуэтам двух молодых людей.
- И мне так кажется. А вообще, не понимаю, что он в ней нашел? Зубрила редкостная, да ещё и занудой была, каких поискать. Одеваться и вовсе никогда не умела. Бесформенная, зубастая и заносчивая. Сейчас, благо, хотя бы немного изменилась в лучшую сторону. Не так раздражает, как раньше, - слегка прищурившись, высказалась матери Лиза, после чего хмыкнула. – Но при этом сумела же отхватить себе утонченного аристократа! Было бы кому. И ведь на меня он никак не реагировал, хоть и пыталась привлечь его внимание.
- Отбивать парня у сестры! - Цокнув языком и посмотрев на неё, порицательно произнесла мать, но почти сразу добавила: – Хотя, он стоит того, чтобы попытаться его отбить. У меня история о его роде и владениях, что находятся в распоряжении семьи Малфоев, не вызвала сомнений. Да и перстень на его пальце фамильный. Повезло чертовке, отхапала себе ценный экземпляр.
- Жаль, что он не переключился на меня...
- Очень жаль, - поддакнула дочери Сара, после чего шумно выдохнула. – Ничего, найдем и тебе кого-то подобного, а может и лучше. Ещё утрем нос Грейнджерам. Слишком уж часто этой семейке стало везти.
- Мама-мама! Вероятно, дух соперничества мне достался от тебя, - ухмыльнувшись, с некой гордостью произнесла Лиза, после чего снова кинула взгляд на своих бывших гостей, теперь уже скрывшихся за домами.
- И славно, что он у тебя есть. Джейн сама когда-то начала это. Только потом, выйдя за Томаса, сделала вид, что на самом деле не соперничала со мной. А на деле, просто потому что проигралась почти во всем. Нашла себе нерадивого супруга, родила не самую выдающуюся дочь. Только сейчас стали подниматься, но надолго ли затянется их белая полоса? - хмыкнув, Сара перевела самодовольный взгляд на дочь. – Надеюсь, что нет. – После этих слов женщина отправилась в дом. Постояв ещё несколько секунд на крыльце, глядя на ту дорогу, по которой прежде уходили сестра и её молодой человек, Лиза отправилась вслед за матерью, кинув напоследок: «И я на это надеюсь».
Стоило двери закрыться, как Гермиона шумно выдохнула. Всё это время они с Драко находились у другой стены дома, перпендикулярной той, где располагались ступеньки. Она знала, что ничего хорошего ждать не стоило, ведь Малфой жаждал открыть ей на что-то глаза. Но что ей придется услышать при помощи всего парочки иллюзионных заклинаний создания их с Драко ложных образов такое! О подобном его служанка не смела и помыслить. Стоило признать, она знала, видела, да и чувствовала, что особой симпатии её родственники к ней не испытывали, хотя и заботились о своей племяннице, да и помогли им с аристократом. Но услышать от них эти слова было равносильно тому, что ей вырезали почку тупым ножом без анестезии. Это было больно, неприятно и до ужаса обидно. И хуже всего было то, что теперь делать вид, словно бы всё было в порядке, она уже не могла. По хорошему счету её родным не было до неё дела, ни малейшего. Разве что до её падений. Знали бы они, насколько сильно по крутому склону вниз скатывалась её жизнь, даже скорее летела, и насколько тяжело приходилось Гермионе в последние месяцы. Да и прежде, во время войны, ей доводилось несладко. Но ведь они не знали. Ничего. А узнай, как бы отнеслись? Пожалели на публику, скрывая радостный оскал? Или же просто злорадно посмеялись бы за её спиной? Быть может, они бы и проявили тогда человечность, но теперь Грейнджер уже не было до них дела. Больше всего она ненавидела в этой жизни лицемерие, а этот дом был пропитан им насквозь. И если прежде эти люди были для неё единственной ниточкой, тем связующим звеном с её спокойным и размеренным прошлым, в котором не было всех тех кошмаров, что ей и её друзьям довелось пережить, то теперь всё это буквально в мгновение ока перестало иметь для неё значение. И в душе поселились новые эмоции, снова негативные и разъедающие изнутри: одиночество и чувство обиды и потери. Закрыв глаза, она покачала головой. Зияющая рана в груди в одночасье напомнила о себе, причиняя тем самым неимоверную боль. Всё снова вернулось к исходной точке, к той, где хотел того аристократ или нет, он причинял ей раз за разом боль, даже несмотря на свои же обещания.
Открыв глаза и переведя на него взгляд, Гермиона заметила, что он что-то хотел сказать, но в этот раз она опередила Драко, произнеся негромко, но отчетливо:
- Не говори сейчас ничего. Просто давай вернемся назад в замок. – На этот раз парень не стал пререкаться, только коротко кивнул в ответ, а после протянул ей руку. На ватных ногах Грейнджер приблизилась к нему, после чего, приобняв своего молодого хозяина за талию, дабы не потеряться по пути в процессе перемещения, отвела взгляд от дома. Пожалуй, сейчас она действительно попрощалась со своими родными. Причем навсегда.
На маггловской улице, всё ещё освещаемой ярким солнечным летним солнцем, хоть уже и начинавшим заходить за горизонт, раздался довольно громкий хлопок, после чего две фигуры в действительности покинули это место. Единственной мыслью, которая посетила Гермиону за секунду до перемещения, теперь была:
«Наконец-то домой».