Мечта для нас

Я наспех захлопнула дверь квартиры и бросилась к лифту, с ужасом поглядывая на часы — я опаздывала уже на пятнадцать минут. Влетев в такси, я задыхающимся голосом назвала адрес и взмолилась:

— Пожалуйста, быстрее!

Водитель, пожилой мужчина с усталым лицом, лишь недовольно буркнул что-то себе под нос и продолжил ехать в своём привычном, неторопливом темпе, словно время для него ничего не значило. Я закатила глаза, нервно теребя ремень сумки, и принялась набирать номер парня, с которым у меня была назначена встреча. Но он, как назло, не брал трубку. Гудки уходили в пустоту, и с каждой секундой моё беспокойство росло.

— Чёрт... — прошептала я, откладывая телефон в сторону и уставившись в окно на проплывающие мимо дома.

Через пятнадцать минут, показавшихся вечностью, я наконец была на месте. Расплатившись с таксистом, я выскочила из машины и направилась к огромному особняку, который возвышался передо мной. Моему взору открылся ухоженный газон с идеально ровной дорожкой из мраморных плит — каждая лежала так безупречно, будто её выверяли линейкой. Вдоль дорожки аккуратными рядами тянулись подстриженные кусты туи, напоминающие зелёные скульптуры. Всё здесь дышало строгой эстетикой, но, подойдя к массивной белой двери, я с удивлением заметила, что она приоткрыта.

Я нажала на кнопку звонка, но никто не открыл ни через минуту, ни через пять. Осторожно потянув за резную ручку, я толкнула дверь, и та со скрипом поддалась, впуская меня внутрь.

То, что я увидела, заставило меня на мгновение замереть на пороге. В доме царил самый настоящий хаос — такой, будто здесь прошёл ураган. Вещи были разбросаны повсюду: на полу валялись перевёрнутые вазы, осколки разбитых горшков для цветов хрустели под ногами, бумаги, пустые коробки из-под фастфуда, смятые пакеты и одежда создавали пестрый, удручающий ковёр. Где-то на втором этаже раздавались крики — грубые, мужские голоса, перекрывающие друг друга.

— Ты совсем рехнулся?! — донеслось сверху, заставив меня вздрогнуть.

Я тихо охнула и, стараясь ступать бесшумно, поднялась по широкой лестнице. Наверху голоса звучали уже отчётливее, а из приоткрытой двери доносился звон разбитого стекла. Сердце забилось быстрее, но я заставила себя подойти ближе и заглянуть в комнату.

— Я сказал: нет! — голос был холодным, как сталь, и в нём звучала почти животная ярость. — Кристофер, чем ты думал?!

— Алекс, успокойся, всё не так плохо! — второй голос звучал более мягко, но в нём слышалась усталость и мольба.

— Я уже говорил тебе: мне никто не нужен! А ты всё за своё!

— Прекрати вести себя как ребёнок, чёрт возьми!

В комнате снова что-то разбилось — звон стекла прозвучал оглушительно. Я набралась смелости и постучала в дверь, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Извините... — тихо сказала я, приоткрывая дверь и делая шаг внутрь.

В комнате царил такой же хаос, как и внизу: одежда, книги, пустые бутылки и бумаги были разбросаны по всему полу. Посередине, в инвалидном кресле, сидел парень со светлыми волосами и тёмными, почти чёрными глазами, в которых бушевала буря. Его лицо было искажено гневом, мышцы напряжены, пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. В нескольких метрах от него, у широкого окна, стоял второй — высокий, светловолосый, с мягкими чертами лица. Он выглядел взволнованным и напряжённым, но в отличие от своего оппонента, явно пытался сохранять самообладание.

— Это ещё кто?! — взорвался парень в кресле, его голос резанул по ушам.

— Я Лина, — ответила я, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Договаривалась насчёт работы... помощницы.

Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Алекса. Второй парень посмотрел на меня внимательнее, и в его глазах мелькнуло узнавание.

— Это я с вами вчера разговаривал? — спросил он, делая шаг в мою сторону.

— Да, — я едва заметно улыбнулась, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

— Отлично. Я Кристофер, — представился он, протягивая руку. — А это Алекс, — кивнул он в сторону парня в инвалидном кресле, который всё ещё сверлил меня тяжёлым, недоверчивым взглядом.

— Очень приятно, — ответила я, пожимая руку Кристофера.

— Лина, расскажи о себе, — попросил он, и в голосе его прозвучала искренняя заинтересованность. — Как ты оказалась у нас?

— Я учусь на последнем курсе Гарварда, факультет психологии, — начала я, стараясь говорить уверенно. — Школу окончила с отличием. Есть опыт работы в сфере, на которую я пришла к вам. Я вполне легко нахожу общий язык с людьми, довольно общительная...

— И слишком надоедливая, — перебил меня Алекс, и в его голосе послышалось ледяное презрение.

Я почувствовала, как внутри закипает обида, но не позволила себе стушеваться.

— И терпеть не могу хамов, которые не умеют общаться с людьми, — парировала я, глядя ему прямо в глаза.

На мгновение в комнате повисла мертвая тишина. Кристофер удивлённо приподнял бровь, а Алекс, кажется, на секунду растерялся — его глаза расширились от неожиданности, но затем в них снова вспыхнула ярость. Однако он промолчал.

— Хорошо, — прервал затянувшееся молчание Кристофер, явно стараясь сгладить конфликт. — Что насчёт стирки и уборки?

— Руки растут откуда надо, — пожала я плечами с лёгкой улыбкой. — Убираюсь, стирает машинка, готовить умею, погладить вещи тоже смогу. Думаю, справлюсь.

— Отлично, — кивнул Кристофер, и в его голосе послышалось облегчение. — Ты на испытательном сроке. Если сможешь поладить с Алексом, возьмём тебя полноценно.

Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости.

— Завтра я пришлю к тебе водителя, — добавил он. — Собери вещи, жить будешь здесь.

— Хорошо, — ответила я. — До встречи завтра, было приятно познакомиться, Кристофер.

— Взаимно, Лина, — улыбнулся он, провожая меня к выходу.

Я вышла из дома, вызвала такси и уже через час была у себя. До самого вечера я собирала чемоданы, и их оказалось целых три. Мама, увидев мои сборы, долго уговаривала меня остаться.

— Лина, милая, может, не будешь уезжать? — умоляла она, сидя на краю моей кровати и нервно теребя край платка. — Зачем тебе такая работа? Ты же знаешь, как это тяжело — ухаживать за чужими людьми.

— Мам, ты же знаешь, что нам нужны деньги, — вздохнула я, складывая вещи в чемодан. — Я не могу сидеть сложа руки, когда у нас такие счета.

— Мы можем найти другие способы, — настаивала она, и в её голосе звучала тревога.

— Мам, всё, я решила, — отрезала я, но, увидев её печальный взгляд, добавила мягче: — Завтра меня ждут, я не могу подвести людей.

Мама лишь печально вздохнула, но отпустила меня, поцеловав в макушку, и я почувствовала на своей щеке солёную каплю.

Утром за мной приехал водитель — высокий угрюмый мужчина с сединой на висках. Когда он увидел мои три чемодана, его брови удивлённо взметнулись вверх.

— Это всё? — изумлённо спросил он, осматривая багаж.

— Да, — растерянно ответила я, подумав, что в этом нет ничего странного.

— Ты первая на моей памяти, у кого так мало вещей, — усмехнулся он, загружая чемоданы в багажник.

— Ого... — удивилась я. — И что, никто не смог угодить господину Смиту?

— Нет, к сожалению, — покачал он головой. — Ни одна сиделка ему не понравилась. Все сбегали через неделю, а то и меньше.

— Я бы предпочла формулировку «помощницы», а не «сиделки», — поправила я с лёгкой улыбкой. — Звучит более толерантно.

Водитель лишь пожал плечами, не став спорить.

— Вас, кстати, как зовут? — поинтересовалась я, когда мы тронулись.

— Джон, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Я Лина, приятно познакомиться.

Джон угрюмо кивнул, и всю оставшуюся дорогу мы провели в молчании.

По приезде меня встретил уже знакомый особняк. Джон помог донести чемоданы до моей комнаты — она оказалась просторной, с большим окном и кроватью под белым балдахином, но всё ещё хранила следы беспорядка. Проходя по коридору, я отметила, что хаос остался прежним: разбросанные вещи, пыль на полках, мусор в углах.

Они вообще убираются? — промелькнула мысль, и я вздохнула.

— Спасибо, — поблагодарила я Джона, когда он поставил последний чемодан.

Тот лишь сдержанно кивнул и вышел, оставив меня одну. Я переоделась в удобные джинсы и футболку, завязала волосы в хвост и спустилась вниз. На кухне я наткнулась на Кристофера — он стоял у плиты, пытаясь приготовить себе кофе, и выглядел немного растрёпанным.

— Привет! — обрадовался он, увидев меня.

— Привет, — улыбнулась я в ответ. — Скажи, а сколько времени нужно, чтобы развести такой бардак?

Он усмехнулся, оглядывая горы мусора и грязной посуды.

— Что-то около пяти недель, — ответил он с лёгкой иронией.

Я думала, что мои глаза выпадут из орбит.

— Сколько?! — воскликнула я, не веря своим ушам.

— Пять недель, — повторил он, разводя руками. — А чего ты ещё ожидала от двух холостяков?

— Так, холостяки, — произнесла я, скрестив руки на груди. — Будем проводить воспитательные работы.

Кристофер вопросительно изогнул бровь, явно заинтригованный.

— Чего стоишь? — скомандовала я. — Пакеты, перчатки, вёдра, тряпки найдутся?

— Найдутся, — кивнул он, уже направляясь к кладовке.

— Тащи всё сюда, — велела я, оглядываясь на кухню, где гора грязной посуды угрожала обрушиться.

Вернувшись, он протянул мне пакет и перчатки.

— Не «вот», а пакет в руки — и вперёд собирать мусор, — поправила я его, принимая вещи. — Я пока подготовлю всё для мытья полов и вытирания пыли. К слову, где Алекс?

— Спит, — недовольно произнёс Кристофер, и в его голосе послышалась усталость.

— Ладно, — коротко ответила я, решив не лезть в это сейчас.

Я нашла колонку, подключила её к телефону и включила бодрую музыку — ритмичную, заводную, под которую хотелось убираться и петь. Кристофер удивлённо на меня посмотрел.

— Алекс не одобрит, — предупредил он.

— А жить в беспорядке одобрит? — парировала я. — Собирай давай. Чем быстрее мы начнём, тем быстрее закончим. А впереди ещё второй этаж.

Кристофер что-то недовольно пробормотал, но подчинился, натягивая перчатки и принимаясь за мусор. Я же схватила тряпку и принялась за пыль, которая, казалось, въелась в каждую поверхность — на книжных полках, на подоконниках, даже на картинах она лежала толстым слоем. Музыка заполняла дом, и мы работали в едином ритме: он выносил мешки, я протирала, мыла и полировала.

Часы пролетели незаметно. Мы вынесли огромное количество мусора — больше десяти мешков, и дом начал понемногу обретать человеческий вид. Полы блестели, поверхности сияли, и воздух стал чище. Когда настал черёд второго этажа, я отправила Кристофера включить робота-пылесоса, а сама направилась к той самой комнате, в которую мы до сих пор не заходили — к Алексу.

Встав перед дверью, я сделала глубокий вдох, постучала и, не дожидаясь ответа, осторожно приоткрыла её.