Мечта для нас

Недели летели с головокружительной скоростью, дни сменяли друг друга в бесконечной круговерти, а я всё ещё работала у Алекса. Испытательный срок давно канул в Лету, но парень так и не принял меня до конца, продолжая держать на расстоянии вытянутой руки. Зато с Кристофером у нас сложились по-настоящему тёплые отношения. Мы прекрасно ладили и часто проводили время вместе — настолько, что я уже начала считать его своим другом. У него, к слову, недавно появилась девушка, и теперь мы стояли в ювелирном магазине, пытаясь выбрать для неё подвеску.

— Я не знаю... — Крис нервно крутил в пальцах брелок от ключей. — А вдруг ей не понравится? Что, если это слишком просто или, наоборот, вычурно?

— Успокойся, — твёрдо сказала я, кладя руку ему на плечо. — Я уверена, ей понравится. Ты слишком много переживаешь.

— Я первый раз иду к ней на день рождения... — признался он, и в голосе его послышалась едва заметная дрожь. — Честно говоря, я даже боюсь. А вдруг я облажаюсь? Скажу что-то не то или подарок окажется полным провалом?

— Не бойся, — подбадривала я друга. — Ты отлично справишься, я в тебя верю.

Крис печально вздохнул и снова уставился на витрину, где под мягким светом ламп мерцали десятки цепочек с кулонами. Его пальцы нервно барабанили по стеклу, выдавая внутреннее напряжение.

— А если вот эту? — предложила я, указывая на подвеску в виде сердечка. Её ажурный контур был выполнен в английском стиле — изящные завитки словно сплетались в кружево, а на тоненькой цепочке, соединённой с остриём сердца, висела крошечная капелька, похожая на застывшую слезу. Внутри сердца переливался розовый камешек, а по краю, словно россыпь звёзд, сверкали маленькие белые кристаллы.

— Хм... а покажите вот эту, пожалуйста, — попросил Крис, указывая на другое украшение, но я видела, как его взгляд то и дело возвращался к первому варианту.

Девушка за прилавком, молодая брюнетка с доброй улыбкой, перевела взгляд с Криса на меня и обратно. Её глаза хитро блеснули.

— Выбираете подарок своей девушке? — спросила она многозначительно, и в её голосе прозвучала лёгкая, ни к чему не обязывающая игривость.

— Да, мы выбираем подарок на день рождения, его девушки, — поспешно уточнила я, чувствуя, как щёки начинают теплеть от неловкости.

— Извините, я подумала... — начала продавщица, явно смутившись своей ошибки.

— Ничего, всё в порядке, — улыбнулась я, чтобы разрядить неловкость.

Девушка достала тот самый кулон в виде сердца и протянула Крису. Тот принял его с почти благоговейной осторожностью, повертел в руках, рассматривая со всех сторон. Свет заиграл на гранях розового камня, и вдруг лицо парня озарила мягкая, тёплая улыбка. Я заметила, как засияли его глаза — в них появился тот самый свет, который бывает только у влюблённых.

— Он... он... — Крис нервно сглотнул, подбирая слова. — Он идеально её описывает. Такой же лёгкий, притягивающий взгляд, но при этом нежный и необычный. Как она. Мы берём его! — выпалил он с искренней радостью, даже не глядя на ценник. — Сколько с меня?

— Тридцать два, — улыбнулась продавщица, упаковывая коробочку в бархатный мешочек.

Я лишь покачала головой, наблюдая за другом. Счастье буквально струилось от него, и это было заразительно.

— Лина... — окликнул он меня, когда мы уже вышли на солнечную улицу.

— Что?

— Мне нужна ещё твоя помощь... — сказал он с таким умоляющим видом, что я невольно улыбнулась.

— Какая на этот раз? — заинтересовалась я, уже догадываясь, о чём пойдёт речь.

— Наряд, — признался Крис, виновато разводя руками. — Я совершенно не умею это сочетать. Если бы не ты, я бы пошёл в джинсах и майке.

— Идём, герой-любовник, — усмехнулась я, трепля его по волосам. — Куда ж я тебя дену.

Мы обошли не меньше дюжины магазинов, пока Крис не остановил свой выбор на классических чёрных брюках, плотной чёрной водолазке и белой рубашке, которую он накинул сверху, оставив расстёгнутой. Завершил образ пара белых кроссовок, которые контрастировали с тёмным низом и добавляли свежести.

— Думаю, кулон на шею и пара колец не помешают, — заметила я, критически оглядывая его.

Крис согласно кивнул, и мы наконец поехали домой. Дома он провёл больше часа в ванной, пытаясь уложить волосы и идеально выбриться, пока я отпаривала его брюки и рубашку, чтобы они сидели безупречно. Крис то и дело вылетал из душа с криками: «Лина, где мой гель?», «Лина, как тебе этот запах?», «Лина, я выгляжу нормально?» Я лишь тихо смеялась, глядя, как этот обычно дерзкий и самоуверенный парень превратился в растерянного подростка перед первым свиданием. Собранный и холодный Армстронг — таким я видела его впервые.

Метнувшись в комнату Алекса, он выпросил у того самый дорогой парфюм, который тот держал для особых случаев. Алекс, к слову, не обрадовался, но разрешил, буркнув что-то недовольное. В очередной раз Крис пронёсся мимо меня с криком: «Как я выгляжу?» — я закатила глаза.

— Я тебя сейчас прибью, ей-богу! — пригрозила я, но в голосе звучала только усталая нежность. — Ты прекрасен, иди уже!

— Ладно, ладно! — засмеялся он, но в его смехе всё ещё сквозило волнение.

Я стояла в прихожей, сложив руки на груди, и смотрела, как он натягивает куртку и проверяет в кармане коробочку с кулоном.

— Всё, вали к своей ненаглядной! — напутствовала я. — Если что, забирать тебя не поеду. Останешься у неё ночевать — мне же спокойнее!

Крис раздражённо цокнул языком, но глаза его смеялись. Схватив огромный букет пионов, которые до этого стояли в ведре — в вазу они просто не помещались из-за размеров, — он выскочил за дверь, и хлопок входной двери разнёсся по дому эхом.

Я наконец облегчённо выдохнула, наслаждаясь наступившей тишиной, и, схватив скетчбук, вышла на задний двор. Забравшись с ногами на старые садовые качели, я погрузилась в рисование, легко касаясь карандашом бумаги. Мир вокруг перестал существовать — остались только линии, тени и лёгкое покачивание качелей. Не знаю, сколько прошло времени, но из этого состояния меня вырвал ледяной, жёсткий голос Алекса.

— Лина! — рявкнул он, и в этом окрике звучала сталь.

— Иду! — крикнула я в ответ, торопливо бросив скетчбук на траву, и поспешила в дом.

Алекс стоял в проходе между кухней и гостиной, скрестив руки на груди. Его лицо было напряжено, глаза потемнели от плохо скрываемого раздражения.

— Где ты была? — спросил он с ледяной вежливостью, которая была куда страшнее крика. — Разве в твои обязанности не входит уборка? Почему на кухне грязно? Почему холодильник пуст? Я, вообще-то, есть хотел.

Я почувствовала, как внутри закипает обида, смешанная с усталостью. Слова рвались наружу, и я уже не могла их остановить. Вскинув голову, я скрестила руки на груди и сделала шаг вперёд.

— Ты сидел у себя в комнате, играл, воздухом не дышал и порядком в доме не интересовался! — выпалила я, и голос дрогнул, но я уже не могла замолчать. — Так иди и деградируй дальше! Вечно будешь в этом кресле сидеть, и кому ты такой нужен? — слова лились рекой, я знала, что говорю слишком резко и жестоко, но остановиться было уже невозможно. — Ты сам вбиваешь последние гвозди в крышку своего же гроба! Неужели тебе себя не жалко? Ладно себя — пожалел бы хоть Кристофера! Он из кожи вон лезет, лишь бы ты снова начал ходить! А ты как баран упёрся и сопротивляешься любой помощи! Он ведь ничего взамен не просит, просто хочет быть рядом! С появлением меня он стал чуть больше времени уделять своей личной жизни, и, как я посмотрю, совсем не зря. А ты так и останешься один до конца дней. Я даже не удивлюсь, если и он от тебя откажется — с таким-то отношением!

Я замолчала, тяжело дыша, словно только что пробежала марафон. Глаза Алекса потемнели, стали почти чёрными, а на скулах заиграли желваки. Я вздрогнула, когда по коже пробежали противные мурашки. В его взгляде читалось что-то опасное, холодное, и на секунду мне стало страшно. Но я взяла себя в руки, собрала остатки самообладания и выпалила последнее:

— Хочешь есть — закажи себе сам.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и вышла обратно на задний двор. Там я просидела, наверное, около двух часов, глядя на темнеющее небо и прокручивая в голове свою тираду. Я понимала, что перегнула палку, что надо было прикусить язык и промолчать, но слова уже были сказаны. В конце концов, вздохнув, я собрала материалы и вернулась в дом.

Продукты я заказала заранее — зная, что Крис вернётся только под утро, а к обеду он наверняка проголодается. Курьер приехал через пару часов, и я бесшумно разложила покупки по полкам, стараясь не греметь. В комнату к Кристоферу я отнесла таблетку и стакан воды — на случай, если он вернётся слишком уставшим или с головной болью. Заглянула и к Алексу: он сидел за компьютером в наушниках, сосредоточенно глядя в монитор, и вряд ли слышал, как я проскользнула мимо.

Поставив на его стол стакан с водой и оставив таблетку рядом с мышкой, я беззвучно выскользнула за дверь и, уставшая до предела, побрела в свою комнату.

Проваливаясь в сон, я слышала только, как в соседней комнате тикают часы, и думала о том, что, возможно, завтра мне придётся собирать вещи.