Никогда не говори "никогда"

День свадьбы.

Воздух был пропитан запахом цветов и дорогих духов. В роскошном зале, украшенном живыми цветами и сверкающими люстрами, собралось множество гостей. Главный комиссар Сеула Чон, величественный в своём парадном мундире, выглядел торжественно. Рядом с ним стояла госпожа Ли, её жемчужное платье переливалось в свете огней.

Чимин, облачённый в безупречный костюм, чувствовал себя так, будто шёл на казнь, а не на торжество. Его взгляд метался по толпе гостей, выискивая знакомые лица, но каждый раз находил лишь чужие, равнодушные. Он поправил галстук, стараясь скрыть своё раздражение. Суджи, одетая в элегантное платье, шла рядом с ним, держа его под руку. На её лице застыла нервная улыбка, но в глазах светилась решимость. Она знала, что должна сыграть.

Рядом с ними была Чеён в изящном платье, выглядела бледной и настороженной. Блондинка старалась держаться бодро, но её взгляд то и дело искал Чонгука в толпе.

Они остановились у столика, предназначенного для их семьи. К ним подошёл отец. Его лицо было непроницаемым.

— Дети. Не забывайте о своём поведении. Вы представляете нашу семью, — он произнёс это безэмоционально, но в его голосе звучала некая предостерегающая нотка.

Чимин кивнул, стараясь не показывать своего возмущения. Он чувствовал, как слова отца, словно холодные пальцы, сжимали его сердце.

Пак старший отошёл к комиссару, с которым уже разговаривала его жена.

Чимин отодвинул стул для Суджи, помогая сесть, но его внимание привлекла сестра. Она стояла как статуя, её взгляд был прикован к одному из столиков. Парень проследил за её взглядом и увидел его — Чонгука. Он стоял в окружении каких-то людей и Бао.

Глаза Чона стремительно сканировали гостей, пока он не заметил её. Когда их взгляды наконец встретились, сердце девушки ёкнуло. На секунду мир вокруг них исчез. Чонгук чуть заметно кивнул, и на его губах мелькнула слабая улыбка. Чеён, ответила ему тем же. Этого было достаточно, чтобы вновь ощутить ту призрачную, но такую реальную связь, которая связывала их, несмотря ни на что.

Чонгук, словно чувствуя её волнение, снова поймал её взгляд. На этот раз его взгляд был более долгим, полным нежности и печали. Это была молчаливая перекличка двух душ, которые несмотря ни на что, продолжали тянуться друг к другу.

Суджи, заметив странную заторможенность блондинки, перевела взгляд с неё на то, куда та смотрела. Брюнетка почувствовала какую-то ревность, несмотря на то, что рядом был Чимин. Она поняла, что между Чонгуком и Чеён всё же что-то есть или было.

Улыбка медленно сползла с лица Суджи, уступая место напряжению. Она не ожидала такого поворота. Связь между ними была очевидна, и эта очевидность причиняла ей неожиданную боль.

— Чеён, сядь, — Чимин подошёл к сестре со спины и положил руки ей на плечи, — хватит смотреть на этого человека.

— Кстати, а где Сынхо? — спросила Суджи, смотря, как блондинка усаживалась за стол.

— Полагаю, выполняет поручения отца, — сухо ответила Чеён.

Музыка заиграла, оповещая о начале церемонии. Главный комиссар Чон и госпожа Ли обменялись клятвами, а затем прошёл обмен кольцами. Церемония бракосочетания подошла к концу, оставив после себя вихрь эмоций и лёгкое послевкусие шампанского. Чимин, наблюдая за происходящим, ощущал лишь усталость и желание поскорее оказаться подальше от этого места.

Наступил момент, когда Суджи должна была сыграть. Она вышла на сцену, грациозно усаживаясь за виолончель. В зале воцарилась тишина. Чимин смотрел на неё, чувствуя, как нарастала тревога. Её пальцы коснулись струн, и мелодия заполнила пространство — нежная, печальная, полная невысказанных слов. Казалось, вся боль и тоска Суджи воплотились в этих звуках. Каждый звук был тщательно выверен, каждая нота — исполнена с безупречной техникой, но в этой безупречности таилась глубокая грусть. Печаль, которую Чимин чувствовал как свою собственную. Он смотрел на неё, испытывая смешанные чувства: гордость за её талант и сожаление, что ей приходится выступать в таких обстоятельствах.

Закончив играть, Суджи низко поклонилась и спустилась со сцены, где её уже ждал Чимин, чтобы проводить до их столика.

— Родная, ты была великолепна, — её похвалила мать Чимина.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, усаживаясь на своё место.

— Милая, пойдём, — Пак старший позвал свою жену, — нужно переговорить с одним человеком. Чимин ты тоже нужен.

Родители удалились, Чимин ушёл вместе с ними.

— Ты слишком часто смотришь в сторону Чонгука, — заметила Суджи, покосившись на блондинку, — что между вами? Что-то было, да? Или есть?

— Не слишком ли ты много задаёшь вопросов? — Чеён перевела взгляд с девушки на Чонгука, который как раз прошёл в сторону кулис.

— Нет, не слишком, — ответила брюнетка, делая глоток шампанского, — не забывай, я часть вашей семьи. Поэтому, мне интересно.

— Между нами ничего нет, Суджи, — наконец ответила блондинка, её голос был тих, но твёрд, — и не было. Ты ошибаешься.

Она старалась говорить уверенно, но внутри всё сжималось.

Суджи пристально посмотрела на Чеён, пытаясь разглядеть правду в её глазах.

— Я вижу, как ты на него смотришь. И как смотрит он. Не обманывай меня, Чеён. Я вижу, что Чонгук тебе небезразличен.

Блондинка отвернулась, игнорируя слова девушки.

— Что? Попала в точку? — усмехнулась брюнетка, — помнится, ты говорила, что он использует меня. Может, ты просто не хотела, чтобы у нас с Чонгуком что-то было? Потому что сама что-то испытываешь к нему?

— Ты в своём уме такое говорить? — Чеён резко повернулась к брюнетке.

— Сынхо в курсе? — Суджи добивала девушку, наслаждаясь каждым её нервным вздохом, — полагаю, он в курсе. Или ему тоже предстоит узнать, что его невеста испытывает чувства к другому?

— Ты ничего не знаешь о моей жизни, Суджи. Я люблю Сынхо, — тихо, но с нажимом, ответила Чеён. — А всё, что ты видишь, это лишь старые воспоминания, которые не имеют никакого значения.

— Ах, так значит, что-то было, — усмехнулась брюнетка, — я так и знала. Старые воспоминания.

Чеён почувствовала, как её тело охватил холод. Слова Суджи, словно ледяные иглы, впивались в душу, вызывая ещё большую боль. Она знала, что брюнетка права. Эти «старые воспоминания» были не просто отголосками прошлого, а живым, пульсирующим напоминанием о том, чего она никогда не сможет забыть.

Ничего не ответив, блондинка встала изо стола и направилась в сторону балкона, оставив Суджи сидеть одну. Брюнетка проводила Чеён внимательным взглядом, отпив шампанское, а после перевела глаза на сцену, где объявили выступление сына Главного комиссара.

Чонгук вышел на сцену вместе с подтанцовкой и начал петь.

Во время кульминации танца, парень положил микрофон на стол перед Суджи. А после завершения — просто сел напротив неё.

— Привет, красавица, — улыбнулся он, закинув одну ногу на ногу, — почему одна?

— Все куда-то разбежались, — брюнетка пожала плечами, сделав ещё один глоток.

— Чеён же с тобой была, — Чонгук осмотрелся в поисках блондинки, и это не осталось незамеченным Суджи.

— Чеён ждёт Сынхо, — ответила она с лёгкой иронией, наблюдая за тем, как взгляд Чонгука скользил по залу.

Парень повернул к ней голову, его взгляд стал более внимательным. Он заметил, как брюнетка украдкой следила за его реакцией.

— Кстати, ты круто сыграла на виолончели и прекрасно выглядишь, — сказал он, меняя тему.

Девушка ответила ему снисходительной улыбкой.

— Спасибо, — проговорила брюнетка, — но, боюсь, Чимин скоро вернётся. Он не любит, когда я привлекаю к себе слишком много внимания, — она сделала паузу, затем добавила, — хотя, признаюсь, мне приятно твоё внимание, Чонгук.

— Значит, встретимся как-нибудь?

— Обязательно.

Чон лишь кивнул, когда девушка вновь отпила из бокала. Он встал изо стола и направился в неизвестном направлении, а Суджи, проводив его взглядом, сделала ещё один глоток шампанского. Её мысли были заняты тем, что она только что узнала. Связь между Чеён и Чонгуком, скорее всего, была не просто мимолетным флиртом, а чем-то более глубоким, чем она подозревала.

Тем временем, на балконе, Чеён глубоко дышала свежим воздухом. Её сердце всё ещё колотилось от напряжения, но слова Суджи вызвали в ней не только боль.

Вдруг рядом кто-то остановился. Чеён вздрогнула и повернула голову. Перед ней стоял Чонгук.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, его голос звучал с непривычной для него тревогой.

— Да, всё хорошо... — ответила блондинка, снова переводя взгляд вперёд.

Когда в зале музыка сменилась на лиричную, Чон оглянулся, а после спросил:

— Не хочешь потанцевать?

Он протянул ей руку. Чеён почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

— Если Чимин или Сынхо увидят нас вместе...

— Мне всё равно, — возразил Чонгук, перебивая девушку, — пусть видят.

Чеён посмотрела на протянутую руку, а затем на лицо парня. В его глазах мелькнула та же нежность и боль, которые она видела раньше. Этот взгляд говорил больше, чем любые слова, и ломал все её сомнения.

— Долго думаешь, Чеён, — Чонгук улыбнулся своей обворожительной улыбкой и, взяв блондинку за руку, повёл в зал.

Музыка лилась, унося их в водоворот чувств, и на мгновение мир вокруг перестал существовать. Под звуки мелодии они медленно кружились по паркету. Взгляды, полные невысказанных вопросов и скрытой любви, встречались, обмениваясь тихими признаниями.

Чонгук смотрел на девушку с такой нежностью, что ей казалось, будто она тает. Чеён чувствовала, как напряжение, сковавшее её, постепенно отступало, уступая место давно забытому чувству. Чонгук прижимал её ближе, и она могла ощутить биение его сердца, вторящее её собственному.

Они танцевали, и в каждом движении, в каждом взгляде читалось то, что они оба так долго скрывали — сильное, неугасающее чувство. Мимолетные прикосновения, нежные переборы пальцев — всё это было частью их тайного языка, понятного только им двоим.

Чонгук крутанул блондинку вокруг своей оси, выпустив её руку. Но, когда её рука оказалась в чужой ладони, она остановилась, подняв глаза. Перед ней стоял Сынхо, крепко держа её за руку.

— Сынхо?

— Привет, милая.

Он мягко ей улыбнулся, после перевёл взгляд на Чонгука. В глазах читалось недовольство.

— Извини, что опоздал, — телохранитель, обнял Чеён за талию второй рукой, прижав к себе и поцеловав её в висок, и добавил тише, — были дела.

Сынхо повёл девушку в танце, который она начала с другим парнем.

Чонгук, стоявший неподалеку, наблюдал за этой сценой с мрачным выражением лица. Он видел, как Сынхо обнял Чеён за талию, притягивая её к себе. Как целовал, говоря что-то ей. В этот момент Чон понял, что больше не может позволить себе быть рядом с ней, когда она принадлежит другому. У него не было права вмешиваться в её жизнь, но он чувствовал, как его сердце разрывается от боли.

Чеён только кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова. Она чувствовала на себе взгляд Чонгука, но не решалась обернуться.

Чон, видя, как его соперник обнимает Чеён, почувствовал укол ревности, смешанный с горечью. Он наблюдал за ними, пытаясь понять, что происходит в её душе. Он знал, что должен уйти, оставить её с тем, кто теперь занимал её жизнь. Но сердце отказывалось подчиняться разуму, удерживая его в этом зале, где воздух был пропитан невысказанными признаниями.

Праздник продолжался, но лишь Чонгуку было совсем не до веселья. Он стоял в стороне, наблюдая, как Чеён мило общалась с Сынхо, как тот нежно смотрел на неё, пальцами перебирая локоны её волос. Чон залпом выпил содержимое бокала, не сводя глаз с пары.

— Не смотри на мою сестру таким взглядом, — рядом встал Чимин, также переводя глаза на Чеён.

— Что тебе нужно, Пак? — Чонгук взял с фуршетного столика новый бокал шампанского и сделал несколько глотков.

— Чтобы оставил её в покое раз и навсегда, — зло ответил Чимин, — однажды ты уже сделал ей больно. Попробуй только подойти к ней.

Чон усмехнулся, но в глазах его читалась глубокая печаль. Он посмотрел на Чимина, потом на Чеён, обнимающуюся с Сынхо. Боль, которую он испытывал, была почти физической. Он знал, что Пак прав. Он не имел права вторгаться в её жизнь, но отступить было невероятно сложно. Он видел, как Сынхо что-то шептал ей на ухо, как она слегка улыбалась. Эта картина разрывала его сердце на части. Он не мог бороться за неё, когда она уже выбрала другой путь.

— Хватит, — сказал Пак тихо, но твёрдо, — ты знаешь, что между вами ничего не может быть. Одно дело — старые чувства, другое — настоящее. Она с Сынхо. Прими это.

— Ты вообще в курсе, что он опасен? — спросил Чон, опустошив очередной бокал.

— Я тоже не в восторге от её парня, — ответил Чимин, — но он единственный, кто может защитить её от всего дерьма, что происходит вокруг неё.

— Ты серьёзно? — Чонгук повернулся к однокурснику, — этот тип сам создаёт это дерьмо вокруг неё.

— Он не создаёт, а разгребает, — уточнил Пак, — кроме него никто это не сможет сделать. Сынхо просто оружие в руках моего отца. Но делает всё так, чтобы Чеён ничего не узнала. Думаешь, это так легко? Поэтому, оставь её в покое, пока её телохранитель не начал охоту и на тебя.

— Пошёл ты, мудила, — огрызнулся Чонгук, но его взгляд всё ещё был прикован к Чеён.

— Я тебя предупредил, придурок, — с этими словами Чимин ушёл к своему столику, где сидела Суджи.

Чонгук перевёл глаза на брюнетку, которая разговаривала в этот момент с родителями Пака. В его охмелевшей голове проскользнуло что-то нехорошее. Он достал телефон и отправил сообщение одному из друзей.

Через час пришло сообщение от Джина, что он подъехал к запасному входу. Пока Чон шёл в сторону выхода, он успел опрокинуть в себя три бокала с алкоголем у встретившихся на пути официантов.

Забрав пакетик у друга, Чонгук поплёлся по тропинке в саду подальше от гостей. Проглотив таблетки, он достал сигарету и закурил, выпустив облако белого дыма вверх. Парень посмотрел в небо, затем на здание с массивными выступами. На балконе он заметил Суджи, которая, видимо, вышла подышать воздухом.

— Эй, красавица! — крикнул Чон, затянувшись сигаретой, — скучаешь?

Суджи посмотрела вниз и улыбнулась, увидев в саду Чонгука.

— Немного, — она пожала плечами, облокотившись на перила локтями.

— Спускайся, Рапунцель, — хрипло позвал её Чон, махнув рукой, — я не в состоянии лазить по балконам.

Суджи лишь улыбнулась. Она знала, что он искал повод, чтобы встретиться с ней, и не собиралась упускать эту возможность. Спуститься было бы слишком просто, а вот заставить его подождать — куда интереснее. Она отвернулась, делая вид, что погружена в свои мысли, но в её глазах мелькнул озорной огонёк. Чонгук же, терпеливо ожидая, продолжал стоять у здания в саду.

Через несколько минут девушка всё же появилась у запасного входа, её шаги были лёгкими и грациозными. Чонгук встретил её с лёгкой улыбкой.

— Я думал, ты уже передумала.

— Не дождёшься, — ответила Суджи, — просто наслаждаюсь твоим вниманием.

Они пошли по саду, подальше от ярких огней праздника, ища уединения.

— Ты выглядишь уставшей, — заметил Чонгук, обходя девушку сбоку.

— Я видела, как ты танцевал с Чеён, — перебила его Суджи, не желая говорить о себе.

— Это было... необходимо, — тот пожал плечами, отводя взгляд, — а теперь я здесь, с тобой.

— Интересно, что ты ищешь, Чонгук? — спросила она, останавливаясь.

— Я не знаю, — солгал он, подходя ближе, — может быть, ответы. Или просто... кого-то, кто понимает.

— И почему ты думаешь, что это я?

— Потому что ты видишь то, что другие скрывают. Так же, как и я.

— Что же ты видишь сейчас? — девушка подняла бровь.

Чонгук наклонился, его взгляд зацепился за её губы.

— Вижу, что ты тоже скучаешь. И, возможно, не только по воздуху, которого тебе так не хватало на балконе.

Суджи усмехнулась, отступая на шаг назад.

— Ты быстр, Чонгук. Умён. И очень одинок, я вижу.

— Может быть, мы оба, — проговорил он, его голос стал тише, — может быть, мы оба ищем одно и то же.

Между ними повисла напряжённая тишина. Лунный свет освещал их лица, выделяя каждую эмоцию. Чон подошёл ближе, сокращая расстояние между ними и заставив девушку упереться спиной в стену. Его глаза не отрывались от её лица.

— Что ты делаешь? — почти шёпотом спросила Суджи, когда его рука осторожно коснулась её щеки, проводя подушечкой большого пальца по скуле.

— Избавляют нас от одиночества, — прошептал Чонгук, его голос был хриплым от нахлынувших чувств.

Его глаза скользнули к её губам. Он наклонился и мягко, но настойчиво поцеловал её.

Суджи ответила на его поцелуй, сначала робко, затем с нарастающей страстью. Мир вокруг перестал существовать — лишь их губы, сплетающиеся в танце, лишь их дыхание, смешивающееся в одно. Она, казалось, растворялась в его объятиях, забывая о разбитом сердце и несбывшихся мечтах.

Чонгук отстранился, внимательно всматриваясь в лицо Суджи, освещённое луной. В её глазах он видел отражение своих собственных чувств — смеси отчаяния и надежды. Этот поцелуй был не просто физическим контактом, он был криком души, попыткой заглушить боль, которая разъедала их изнутри. Осознание того, что Чеён теперь принадлежит другому, было подобно удару, но Суджи, казалось, могла залечить эти раны.

— Ты не должна была поддаваться, — прошептал Чонгук, сдерживая свои эмоции, — я не тот, кто тебе нужен.

— А кто тебе нужен, Чонгук? — спросила она, её голос был тихим, но пронзительным, — Чеён? Или ты просто ищешь кого-то, чтобы забыть о ней?

— Тебе пора возвращаться, — вдруг произнёс парень, отходя от Суджи на шаг, — пока тебя не потеряли.

Девушка не ответила, лишь посмотрела на Чонгука с пониманием, которое он так жаждал. Она видела боль в его глазах, ту самую боль, которая, казалось, исходила и от неё самой. Её пальцы нежно коснулись его щеки, а затем она, не говоря ни слова, медленно отстранилась, оставив его одного под лунным светом. Шаги её удалялись, растворяясь в тишине сада, унося с собой ту хрупкую надежду, что зародилась в этот короткий миг.

Чонгук остался стоять, чувствуя, как холод лунного света пробирает до костей. Поцелуй, казавшийся таким спасительным, теперь обернулся ещё большим разочарованием. Он понял, что Суджи, как и он сам, искала утешения, но в итоге лишь подтвердила его собственное одиночество. Образ Чеён, танцующей с Сынхо, всплыл в памяти с новой силой, причиняя знакомую уже боль.

Чонгук направился прочь от здания, к машине, в которой ждал Сокджин. Праздник продолжался, полным смеха и музыки, но для него он уже закончился. Оставалась лишь пустота и осознание того, что некоторые битвы проиграны до начала, а сердца, как оказалось, умеют болеть даже тогда, когда их не трогали.

Он сел в машину, и друг видя его мрачное состояние, ничего не спросил. Они поехали прочь, оставив позади светское веселье и невысказанные слова. Чонгук прислонился к окну, глядя на мелькающие огни города, пытаясь унять новый приступ боли, который, казалось, будет преследовать его ещё очень долго.

***

Сынхо привез Чеён и её родителей домой после мероприятия. Все вошли в дом, где их встретила горничная. Телохранитель проводил блондинку до комнаты.

— Тэхо уже спит? — парень обнял её за талию, прижимая к себе.

— Да, он у себя в комнате.

Он наклонился к девушке и коснулся губами оголённого плеча.

— Сынхо, я устала... — та попыталась отстранить от себя телохранителя.

— Чеён, ты меня до сих пор динамишь. Сколько можно?

Он прижал её ещё сильнее, как будто боялся, что она снова ускользнёт. Его взгляд стал более настойчивым, а в голосе появились нотки нетерпения. Чеён почувствовала, как нарастало напряжение, и её сердце забилось чаще. Она знала, к чему это ведёт, но не находила в себе сил сопротивляться.

— Сынхо, пожалуйста... — прошептала она, пытаясь вырваться из его объятий.

— Чеён, ты знаешь, что я чувствую, — ответил он, его губы коснулись её шеи, — я готов на всё ради тебя. Неужели ты не видишь?

Но в этот момент послышался голос её отца.

— Сынхо, ты ещё здесь?

— Здесь, босс! — ответил телохранитель, посмотрев в сторону лестницы.

— Жду в кабинете, разговор есть, — приказал Пак старший.

Сынхо неохотно отстранился от Чеён. Девушка облегчённо вздохнула, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. Телохранитель бросил на неё последний, полный невысказанных желаний взгляд, прежде чем направиться в кабинет отца. Чеён проводила его взглядом, чувствуя, как участился её пульс. Она знала, что это лишь вопрос времени, когда Сынхо перестанет ждать.

Чеён, оказавшись в своей комнате, рухнула на кровать, закрыв глаза. Она устала от всего. От постоянного напряжения, от невысказанных чувств, от этого странного, сложного мира, в котором ей приходилось жить. Она думала о Чонгуке, о том, как всё могло бы сложиться иначе. Но прошлое было не изменить, а будущее обещало лишь новые испытания.

***

Утром Чимин и Суджи завтракали в полном молчании. Каждый из них думал о своём. Он, наблюдая за невестой, видел в её глазах отголоски той же пустоты, что и в своих.

Девушка же вспоминала встречу с Чонгуком в саду. Этот поцелуй, короткий, но такой страстный, заставил её почувствовать себя живой, но в то же время оставил горький привкус разочарования. Она понимала, что он всё ещё любит Чеён, и их ночная встреча была лишь наспех собранной попыткой заглушить боль.

Чимин вдруг поднялся с места, подошёл к девушке, наклонился и коснулся её губ, ища в этом поцелуе хоть какую-то искру, хоть намёк на те чувства, которые когда-то испытывал к ней. Но поцелуй остался холодным и безжизненным. Он чувствовал только вину и пустоту.

Вернувшись из Японии, Чимин надеялся, что всё само собой устроится. Но чем больше он пытался играть роль любящего парня Суджи, тем сильнее ощущал себя чужим в собственной квартире. Завтрак, обед, ужин — всё проходило в какой-то неловкой тишине, прерываемой лишь поверхностными разговорами. Его мысли постоянно возвращались к Юнджи, к той боли, что он причинил ей, и к боли, которую испытывал сам.

Суджи ответила на его поцелуй, прижимаясь ближе, словно пытаясь вобрать в себя всю его любовь. Но он не мог дать ей этого. Его сердце было закрыто для неё, и он не мог его открыть, как бы сильно она этого ни хотела.

— Я устал от этого молчания, Суджи, — проговорил он, отстраняясь от девушки, — от этой игры в которой мы оба проигрываем. Ты хочешь спасти наши отношения, но при этом избегаешь самого главного — говорить о том, что нас разрушает.

Суджи резко подняла на него глаза.

— Ты хочешь поговорить? Ты действительно хочешь поговорить? — спросила она.

— Я не могу жить, находясь в подвешенном состоянии. Я не могу делать вид, что всё хорошо, когда это не так.

Пак устал от всего этого. От лжи, от притворства, от постоянного давления со стороны отца. Ему хотелось просто исчезнуть, сбежать отсюда, где он мог бы быть самим собой и где его не осуждали бы за каждый шаг.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, это трудно услышать, — продолжил Чимин, — но я не могу больше притворяться. Наши отношения построены на лжи и приказе отца. Я не хочу причинять тебе боль, но я должен быть честен с тобой.

— Ты обещал на мне жениться...

— Я тебе ничего не обещал, Суджи. Наша свадьба — это всего лишь сделка между нашими отцами. Не строй иллюзий, — отрезал парень, стараясь сохранять спокойствие.

— Ах, вот как? Значит, я для тебя всего лишь пешка в игре твоего отца?.

— Именно так. И чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше для нас обоих, — произнёс Чимин, чувствуя, как внутри него всё переворачивается от отвращения к себе.

Суджи встала, её лицо стало непроницаемым, как мрамор. На мгновение в её глазах промелькнула обида, но она быстро её подавила.

— Говори, Чимин, что происходит? — прямо спросила девушка, смотря ему в глаза.

— Я люблю другую.

— Ты... ты что? — едва слышно прошептала девушка, словно слова обожгли ей губы.

Ей казалось, что она и так всё понимала, но услышать это в такой прямолинейной форме было гораздо больнее, чем она могла себе представить.

— Это Юнджи, да? — Суджи почувствовала, как мир вокруг неё рушился.