6.
Глава шестая. Игра на чужом языке
— Что ж, ты собираешься отвечать на мои вопросы или нет? — произнесла Сария вдруг на итальянском, с холодной непринуждённостью, как будто этот язык был её родным.
Нейсон на секунду замер. Лёгкая морщинка между бровей выдала его удивление. Он не ожидал смены языка — не от неё.
— Non posso raccontarlo. — ответил он так же, на безупречном итальянском. — Это информация под грифом. Даже если бы я захотел...
Сария лениво склонила голову набок, будто изучала редкую бабочку под стеклом.
— Cos'è che non va? — вкрадчиво поинтересовалась она. — Что тебя сдерживает? Страх? Преданность? Или просто глупость?
Она медленно подняла бокал, всматриваясь в алую жидкость, а затем снова взглянула на него, сверкая глазами, как лезвием.
— Ascolta... — продолжила она, на секунду опустив голос почти до шёпота, — Если ты боишься, что тебя линчуют свои — расслабься. Я убью тебя раньше, чем они успеют тебе хоть слово сказать.
Улыбка не исчезала с её губ, но теперь она больше напоминала оскал.
Нейсон сжал челюсти. Его глаза сузились, и он сдержанно выдохнул через нос.
— Tu sei un mostro... — прошептал он. — Но ты по-своему честна. И в этом... твоя слабость.
Сария не ответила сразу. Она медленно поставила бокал на стол и встала.
— Mostro? — её голос прозвучал с нажимом, словно она пробовала слово на вкус. — Может быть. Но у чудовищ есть то, чего нет у людей. Свобода. И власть.
Она прошлась вдоль зала, не сводя с него глаз. Каждый её шаг был выверен, как будто сама походка была частью спектакля.
— А ты? Ты всего лишь пешка, брошенная в чужую игру. Красивый, наивный разведчик, думающий, что контролирует ситуацию. — Сария подошла ближе, наклонилась и прошептала у самого его уха:
— Но ты уже в клетке. И ключ — у меня.
Нейсон отвёл взгляд, но в его глазах было не покорение. Скорее — тихое, внутреннее сопротивление.
Сария выпрямилась и, не оборачиваясь, направилась к выходу.
— Продолжим завтра. Сегодня ты меня утомил.
Уже на пороге она на секунду замерла.
— И, Дженкинс... — сказала она, обернувшись. — Пусть его запрут в комнате с видом. Я хочу, чтобы он понял: оттуда видно свободу, но до неё не дотянуться.