5.
Глава пятая. Вопрос на вопрос
— Тогда позвольте и мне задать вам вопросы. Один ваш, один мой, — произнёс Нейсон с неожиданной твёрдостью в голосе. Он снова пригубил вино, сдерживая гримасу: вкус по-прежнему казался ему чересчур терпким. Он не был из тех, кто пьёт по собственному желанию.
Сария тихо рассмеялась. Смех её был не столько весёлым, сколько снисходительно-насмешливым. Она склонила голову и ладонью легко оперлась о щёку.
— Какое очарование. Щеночек учится лаять, — протянула она, игриво поведя плечами. В её алых глазах вспыхнула искра хищного любопытства. — Так уж и быть. Попробуй.
Он не стал медлить.
— Кто вы? — спросил он прямо. — Вы точно не просто "поверхностный работник", как пытаетесь казаться.
Сария прищурилась, будто проверяя, насколько далеко он готов зайти. Потом медленно выпрямилась и развернула плечи.
— Именно, — её улыбка стала острее, холоднее. — Я — дон мафии.
Голос её был почти бархатным, как в театре, но слова резали, как стекло.
— Я отравила своего отчима. Убила сводных братьев и сестёр. А мать... отправила в психиатрическую клинику. Всё ради этого кресла.
Тишина опустилась в зал, вязкая, тяжелая. От её слов тянуло морозом. По спине Нейсона пробежали мурашки. Он невольно перевёл взгляд на Дженкинс, но та стояла с опущенной головой, взгляд в пол, неподвижная, как статуя. Ни единой эмоции. Ни одного слова.
Сария откинулась назад, словно бы только что рассказала анекдот.
— Моя очередь? — мурлыкнула она, поглаживая край бокала пальцем. — На кого ты работаешь? И как давно следишь?
Нейсон чуть приподнял брови. Он не ожидал, что она нарушит условие так прямо. Сделав глоток, он позволил себе лёгкую грубость — или скорее дерзость.
— Прошу прощения. Один вопрос — один ответ.
Сария замерла. В её взгляде мелькнуло удивление — не раздражение, а скорее признание: он умеет держать себя. Игра становится интереснее.
Она медленно опустила бокал и вдруг, без предупреждения, вытащила кинжал из небольшого потайного кармана на бедре. Лезвие тонкое, почти как игла. Она начала вертеть его между пальцами с пугающей ловкостью, словно играла игрушкой, а не оружием.
— Вот уж как, — её голос стал ниже, плотнее, — Котёнок показывает коготки.
И в тот же миг — движение. Стремительное, точное, бесшумное.
Кинжал метнулся по дуге и вонзился в стену всего в нескольких сантиметрах от его щеки.
— Только вот котёнок не знает, — добавила она спокойно, — что коготки можно и отстричь.
Нейсон остался неподвижен. Сердце гулко стучало где-то в горле, но он не отвёл взгляда.
И в тот момент, в этой тишине между ними, возникло нечто новое. Не страх. Не ярость.
Признание.
Сария впервые смотрела на него не как на врага или игрушку. А как на равного. Хоть и на тонкой грани.