Ада
Солнце жгло нещадно.
После обеда мы с мамой разошлись в свои номера.
Я долго лежала, глядя в потолок. Какое-то время я даже смотрела телевизор. Все передачи проходили мимо меня и я злилась.
На него.
На себя.
Злилась на то что вообще злюсь, вместо того чтоб развлекаться.
Вскоре, я не заметила как уснула. Проснулась, когда уже начинало темнеть. Проверила телефон, пропущенных нет, сообщений тоже.
«Безумие какое-то», — подумала я.
Мой парень развлекался, пил, пропадал, а я должна сидеть и послушно ждать?
Нет.
Нужно было себя чем-то занять. Иначе я бы просто взорвалась.
Сначала я искала маму.
Ресторан — нет.
Бар — пусто.
Телефон не отвечает.
В номере её тоже не было.
Неожиданная тревога неприятно сжала грудь.
Я спустилась к морю.
И увидела её.
Она лежала на шезлонге, смеясь, а какой-то мужчина склонился над ней, делая массаж плеч.
— Мам? — вырвалось у меня.
Она резко повернула голову.
— Это не то, что ты подумала! Просто массаж.
Конечно.
Я смотрела на неё — на её раскрасневшееся лицо, расслабленную улыбку, на то, как она не спешила отстраняться.
И вдруг поняла странную вещь.
Взрослые тоже живут, как хотят.
Нарушают.
Позволяют себе.
Значит, можно?
Эта мысль кольнула неожиданно.
Я вернулась в номер и достала телефон.
Одно сообщение.
Короткое.
«Ты солгал.»
Никаких объяснений.
Никаких истерик.
И сразу стало легче.
Словно я вернула себе часть контроля.
На территории отеля намечалась какая-то дискотека. Может пойти? А почему бы собственно и нет?
Переполненная решимостью, во что бы то ни стало исполнить задуманное, я поспешила к лифту, чтобы подняться в свой номер. Но там вдруг ни с того ни с сего меня одолели сомнения и начала грызть совесть.
Чтобы заглушить так некстати мешающий голос здравомыслия, я решила действовать решительно.
Буквально принудив администратора нарушить закон и купить мне алкоголь, я решила немного выпить для храбрости. Однако как бывает у неопытных и не пьющих переборщила. Очень.
Об этом я поняла когда вернулась в свой номер одеваться для танцев.
Включила свет.
И замерла.
Он лежал на моей кровати.
В обуви.
Смятой рубашке.
Пьяный.
Запах алкоголя смешивался с его привычным парфюмом.
Я медленно подошла ближе.
— Эмир?..
Он что-то пробормотал и перевернулся на спину.
Весь мой запал, вся бравада, вся дерзость вдруг потеряли направление.
Я оглядела комнату, которая уже кружилась как карусель.
Смотрела на него и чувствовала, как во мне смешиваются злость, желание и странное чувство власти.
Сегодня правила устанавливала я.
Как именно я его связала — помнила смутно. Слишком много виски, слишком много эмоций.
Помню лишь угрозы и обещания что со мной будет если не развяжу,но я была непреклонна. Мучала его как хотела. Поцелуи, поглаживания и прочие непристойные штуки, которые в трезвом состоянии я бы никогда себе не позволила.
А потом...
Он рванулся так резко, что мои импровизированные путы не выдержали.
Я даже не успела отпрянуть.
Ещё секунду назад он был связан.
Теперь — свободен.
Пьяный. Злой. Дышащий тяжело.
В его взгляде было что-то опасное.
Он перехватил мои запястья и прижал к матрасу. Не грубо. Но так, что я почувствовала его силу.
И в этот момент мне стало по-настоящему страшно.
На долю секунды я впервые представила, каким он может быть, если отпустит себя.
И вместо того чтобы оттолкнуть — я вдруг вспыхнула, как спичка, которая вот-вот обожжёт пальцы тому, кто её держит.
Я дышала так, будто только что бежала без остановки.
Он замер.
Взгляд изменился.
Ярость ушла.
На лице читалась растерянность.
— Адель... — хрипло произнёс он. — Нет. Нельзя.
Его хватка ослабла, и он почти резко отстранился.
— Я не хочу, чтобы ты потом, когда протрезвеешь, пожалела.
Моё сердце больно ударило о рёбра.
Он мог бы взять.
Мог бы продолжить.
Мог бы доказать своё превосходство.
Но он остановился.
Эмир Аль-Хамили, ловелас, привыкший к легкому сексу без преград и обязательств, впервые подумал о ком-то кроме себя.
И именно это отрезвило меня окончательно.
Я медленно поднялась на локтях. Подползла ближе.
— Я не жалею, — тихо сказала я. — Я хочу.
Он покачал головой, будто боролся сам с собой.
— Ты не понимаешь...
— Понимаю.
Я коснулась его лица. Не играя. Не провоцируя.
Просто посмотрела прямо в глаза.
— Не останавливайся.
В этот раз он не набросился.
Он наклонился медленно. Почти осторожно.
Словно давая мне последнюю возможность передумать.
Я не отвела взгляд.
Когда между нами исчезла последняя дистанция, я почувствовала резкую боль и будто издалека услышала собственный крик.
Он тут же замер.
— Чёрт, Адель... прости.
Я вцепилась в его плечи.
— Нет. Пожалуйста.
И в этот раз он не сдержался.
Когда всё стихло, я лежала, глядя в потолок, и понимала:
Я больше не та девочка, которая приехала сюда.
И он больше не тот мужчина, который думал, что всё контролирует.
Между нами что-то изменилось.
Не вспышка.
Не игра.
Без возврата.