Эмир
— Эй, отдай!! Ты её опять сломаешь!!!
— Что ты вечно ноешь как девчонка?
Крики холодным металлом резали уши. Селим плакал, Эрдем смеялся. Всё как всегда. Он любил ломать — игрушки, нервы, людей. Мелкий жаловался, получал ещё. Я вмешивался — и мы дрались уже втроём, пока не приходил отец и не лишал нас денег.
А мне сегодня были нужны деньги. У меня было свидание с Элой. И этого уже было достаточно, чтобы всё внутри сжималось.
— Отдай! Иначе отцу расскажу! — захлёбывался Селим.
Удар. Потом ещё. Крики стали выше, тоньше, будто ножом по стеклу.
— Хватит! — сорвалось у меня. — Прекратили оба!
Их кровь была везде — на полу, на стенах, на лицах. Эрдем ухмылялся, сплёвывая красное.
— Защитничек, — протянул он, и этим словом больно прожег дыру во мне. — Я тут младшего мужчиной быть учу.
Я шагнул к нему. Он — ко мне. Всё произошло слишком быстро. Удары, боль в боку, звон в ушах.
— Довольно! — голос отца громом обрушился сверху. — Все трое наказаны.
Слова утонули в шуме. Я уже знал — в кино с Элой сегодня мы не пойдём.
Стоял у зеркала и смывал кровь. Смотрел на себя и не понимал, почему всё внутри так пусто.
Я написал Эле:
«Прости. Сегодня не сможем».
Ответ пришёл почти сразу:
«Почему?»
Я не стал объяснять. Написал, что заболел. И больше ничего.
Селим сидел у себя, собирая машинку — ту самую, которую Эрдем уже ломал. Я помогал ему молча. Он терпел всегда. Слишком тихо для одиннадцати лет.
Когда мы почти закончили, я услышал звук. Сначала подумал — телевизор. Потом понял: стоны. Женские.
Я замер у двери Эрдема. Сердце билось где-то в горле.
— Да... вот так... — голос брата.
Пауза.
— О, Эла...
Я ударил по двери ногой. Она слетела с петель.
Эрдем.
Кровать.
Голая Эла под ним.
— Эмир... — её голос дрожал. — Это не то, что ты думаешь!
— Заходи, брат, — усмехнулся Эрдем. — Я почти закончил.
Дальше всё распалось. Крики. Ярость. Чужие руки. Отец. Охрана.
Я дёрнулся и резко вдохнул.
Вместо привычного привкуса вчерашней выпивки во рту стоял привкус крови,
а голова гудела так, будто это был не сон, а удар Эрдемовой рукой.
Прошлое не отпускает.
Оно просто ждёт, когда ты уснёшь, чтобы снова нанести свой хук правой.
Этот кошмар повторялся из года в год, напоминая мне, кто я и откуда.
Он не менялся — менялся только я.
Я поднялся, привёл себя в порядок и вышел из дома, даже не подозревая, что всё, что было, — лишь пролог.
Настоящая история только собиралась начаться.