Поклонник.

Я бы все сейчас отдал,

Чтобы услышать хоть слово от тебя.

Каждый раз, когда я говорю что-то, внутри я кричу, что не хотел тебя терять. ©.

— Твою же мать, Ури! — Джош помог Брендону подняться и взвалил его тяжёлое тело на свои плечи.

— Д–дан! — Брендон пытался сфокусировать взгляд на Джоше, но удавалось ему с трудом. — Спасибо т–тебе!

— Я не испытываю к тебе тёплых эмоций, но оставить твою тушу замерзать в снегу — верх бесчеловечности! — кряхтел Джош. Ури был тяжеловат.

— Н–не-е-ет! — протянул Брендон. — Спасибо тебе за то, ч–что навещаешь его…

Джош замер на миг, поражённый этими словами, а потом ответил:

— Он мой друг. Всегда им будет.

— Там м–моя машина припаркована!

— Ты водишь в таком состоянии?! — изумился Джош.

— А т–ты вообще слепой, но тоже ездишь за рулём! — ухмыльнулся Брендон.

— Откуда у тебя такие познания о моем зрении? — недовольно осведомился Джош.

— Тайлер р–рассказал, — поведал Ури, обхватывая Джоша за спину, чтобы не упасть.

— И как много он тебе обо мне растрепал? — разозлился Джош, подавляя желание сбросить с себя лапы Ури. — Что вообще вас связывает?

— Уже ничего… Но он пытался помочь мне. Он х–хороший…

— Без тебя знаю! — буркнул Джош, продолжая тащить Брендона на себе.

Впереди показались очертания джипа.

— Отличная тачка, — вздохнул Дан.

— Подарок отца… Он думает, что подарками умаслит меня и заставит вернуться к нормальной жизни.

Джош кое-как усадил Брендона на переднее сиденье и пристегнул его.

— Это ты зря, — развязно заметил Ури.

— Я знаю, что ты делаешь, — спокойно сказал Джош, устраиваясь за рулём и заводя автомобиль. — Катаешься пьяный. Непристегнутый. Хочешь умереть, да?

Ури молчал.

— А в твою дурацкую голову не приходила мысль, что, катаясь пьяным по городу, не просто сам можешь разбиться, но и унести с собой на тот свет другие невинные жизни? — рычал Джош. — Это вполне в твоём стиле! Никогда не думаешь о последствиях!

— Отвали, Дан! — беззлобно бросил Брендон, откидываясь на сиденье и закрывая глаза.

— Так нельзя, Ури. Другие люди не виноваты в том, что у тебя нет царя в голове.

— А ты не мог бы отвезти меня домой молча? — ехидно сказал Брендон. Он перестал заикаться и трястись. В теплой машине он лишь расслабился, но его почему-то не развезло ещё больше.

— Скажи спасибо, что я вообще тебя везу! — огрызнулся Джош.

Он затормозил у особняка Ури и отстегнул ремень безопасности. Бросил ключи Брендону и хотел уже выйти из машины, как вдруг услышал:

— Джош…

— Ну что ещё?

— Зайди ко мне в дом, — не открывая глаз, попросил Брендон.

— Это ещё зачем? — насторожился Джош, игнорируя вибрирующий в кармане куртки телефон.

— Выпьешь со мной. Я устал… поминать его один.

Джош хотел было сказать, что Брендон — последний человек на земле, с которым бы он хотел сейчас находиться. Он хотел было сказать, что ему надо держаться подальше от алкоголя. Он хотел было сказать, что распитие спиртных напитков с Брендоном может привести к драке или того хуже. Но не сказал. Вместо этого, он вышел из машины и пошёл к дому. Брендон, даже не потрудившись закрыть машину, пошёл следом. Они молча вошли в особняк, и Джош рухнул на один из кожаных диванов.

— Виски? — спросил Брендон, проходя к барной стойке, что располагалась в углу гостиной.

— А пива нет? — поинтересовался Джош, закидывая ноги на диван и укладываясь поудобнее. К черту церемонии, он страшно устал.

— Будешь виски, — заявил Ури и загремел бокалами.

Джош обозревал богато обставленную комнату и размышлял о том, что счастье всё же не в деньгах. У Брендона было всё. Кроме покоя в душе. Ури протянул ему стакан с янтарной жидкостью, и Джош, сев, взял напиток и сделал глоток. Виски обожгло горло, и с непривычки Джош закашлялся. Ури сел на пушистый ковер, по-турецки скрестив ноги, и начал пить.

— В чём тебе помог Тайлер? — спросил Джош.

— Я не могу ходить в церковь, — туманно сказал Брендон.

— И?

— И Тайлер — наиболее религиозный человек из всех, кого я знаю, — Ури отпил почти полстакана, даже не поморщившись.

— Я не понимаю… — признался Джош.

— Он тебе снится? — тихо спросил Брендон. Он поставил стакан с виски на пол.

— Часто, — выдохнул Джош. Он сделал небольшой глоток. Ему нравилось ощущение виски на языке. У напитка был приятный вкус. Он даже почувствовал карамельные нотки.

— А мне нет… — Брендон закрыл глаза. — Ни разу. Почему?

— Я не знаю, — честно сказал Джош. — Я не силён в этом всём.

— Он был здесь. Часто. Сидел на этом самом диване. Иногда сворачивался клубочком и засыпал, — Брендон грустно улыбнулся этим воспоминанием.

Джош не перебивал его. Он хотел дать ему высказаться. Впервые в жизни ему не хотелось сыпать упрёками и обвинениями.

— Я приходил домой. Он прокрадывался ко мне. И начинал хлопотать по дому. Гладил мою одежду. Готовил мне. Пылесосил. Я нагружал его работой как грёбаную Золушку! Мне хотелось довести его, увидеть, как он сорвется! Мне хотелось увидеть ярость в его глазах! Мне хотелось, чтобы он дал мне по роже! Но он ничего этого не сделал. Лишь улыбался и заботился обо мне! Он был невинный! Как Херувим! А ТЕПЕРЬ ОН В АДУ!

— Что?! — Джош широко раскрыл глаза.

— Он в аду, понимаешь? Самоубийцы попадают в ад, вот что я с ним сделал — обрек его на вечные муки! — Брендон размахнулся и швырнул стакан с виски в стену. Джош смотрел на осколки, не решаясь вымолвить и слова. — Я говорил с Тайлером. Так во многих религиях! Точных доказательств нет ни у кого, но я не перестаю думать об этом с тех самых пор, как ты сказал мне об этом в музыкальном магазине.

— О чем я сказал? — растерялся Джош.

— «Чтоб ты в аду горел, Брендон». Эти слова засели в моей голове. Я начал снова и снова прокручивать их. И тогда я вспомнил о том, что раньше самоубийц вообще хоронили за кладбищем. Самовольный уход из жизни — страшный грех! По ним нельзя было плакать. Скорбеть! Даже отпевать! Я читал о таком! И я с ужасом осознал, что Райан, мой чистый Райан теперь в геенне огненной! — Брендон почти кричал. — Я пошёл к Тайлеру и начал расспрашивать его об этом! Он объяснял мне, что это всё вилами по воде писано, что живые не могут точно утверждать, существует ли наличие рая и ада, но я понял одно. Я сделал так, что ему нет покоя даже после смерти!

Джош заворожённо смотрел на него. Брендон выглядел безумно. Он пугал своим внешним видом.

— Ури, Тайлер прав, никто не может утверждать точно…

— Он в аду, Дан! Он в аду! В пекле! — твердил Брендон как заведённый, раскачиваясь вперёд-назад.

Внезапно он встал и, подойдя к барной стойке, налил себе виски в другой стакан.

— Я любил его, — прошептал он. — И я никогда ему об этом не говорил. Я издевался над ним, мне хотелось сломать его волю. Полностью подчинить его себе. Но я не понимал, откуда у этого сумасшедшего желания ноги растут. Мне хотелось, чтобы он стал моим. Принадлежал мне телом и душой. Но я не осознавал этого, пока…

— Что? — сглотнул Джош. Ему было немного не по себе. Неадекватность Брендона ужасала.

— Однажды я велел ему повесить новые шторы. Он взгромоздился на стол, но всё ещё не доставал до карниза. Он был такой маленький… — Брендон улыбнулся сквозь заблестевшие в глазах слёзы. — Он поставил на стол табуретку и залез на это сооружение. Я ушёл в душ. Когда я вернулся, то увидел, что он вешает шторы, но табуретка опасно накренилась, и он сейчас упадет. Я не знаю, откуда во мне взялось это ощущение, однако рассуждать было некогда, я бросился к нему. И вовремя… Он полетел вниз. Я поймал его. Когда я прижимал его к себе, то слышал, как часто у него бьётся сердце. Как у испуганного зайчонка. И во мне проснулась какая-то безотчетная нежность к этому парнишке, — Брендон судорожно допил остатки виски. — С той минуты я понял, что тоже что-то к нему чувствую.

— Ты поцеловал его, — Джош смотрел на страдания Брендона, понимая, что не испытывает к нему прежней ненависти.

— Да… Я был пьян. Я вломился к нему в окно, желая его увидеть. И я не смог удержать контроль. Он был слишком близко. Такой домашний. Такой тёплый. Такой родной. Такой податливый. Я так его хотел… Но я не решился на что-то большее. Хотя, он был готов. Он не был против. И после… его смерти я думал, что это хорошо, что он такой невинный, он наверняка попал в рай, ведь он даже не испробовал всех радостей секса. Но теперь я знаю, что он в аду и думаю, что нужно было взять его той ночью… — Брендон утер горькие слёзы. — Он умер, так и не успев почувствовать себя желанным. Так и не успев почувствовать себя любимым. Так и не успев почувствовать себя… моим.

И это откровение поменяло всё. Джош смотрел на Брендона пристальным взглядом. Встал с дивана, оставляя пустой стакан лежать на кожаной обивке, и приблизился к нему. Больше нет школьного нарцисса, высокомерного подонка, себялюбивого нахала. Есть парень, который искорёжен этой бесконечной болью. Он истерзан ею, он плавится в ней, и она снимает с него кожу, выставляя напоказ разодранное в клочья сердце. Он всё ещё дышит. Он всё ещё вдыхает кислород. Но на самом деле он там, внизу, вместе со своим любимым человеком. Он умер вместе с Райаном, только этого никто не заметил. Рыдания сотрясают его грудь, и он беспомощно опускает голову на скрещённые на барной стойке руки. Джош подходит к нему вплотную, и его рука опускается на всклокоченную темноволосую голову.

— Он в раю, — шепчет Джош, мягко поглаживая его по голове, — он в раю, Брендон. Потому что это бесчеловечная жестокость — отправить в ад этого улыбчивого мальчишку. Если это так, то я больше не верю в Бога. Я больше не хочу ходить в церковь, и я больше не стану читать Библию. Но Господь милостив, Брендон, он не станет мучить его. Я хочу в это верить. Я верю в это! Я верю в это так сильно, и ты тоже поверь! Пожалуйста!

Джош всё ещё винит Брендона в смерти Райана. И это никогда не изменится. Но жалость, которую он ощущает прямо сейчас намного сильнее затаённой злобы. Поэтому он стоит над Ури, касается его волос, говорит ему правильные вещи и пытается удержать его на плаву. Потому что Брендон тонет. Захлёбывается в этой тёмной воде и даже не делает попыток выбраться на поверхность…

— Я пойду домой. Мои родители наверняка с ума сходят. Но я хочу, чтобы ты знал. Сломаться — проще всего. А Райан достоин того, чтобы ты вытащил себя из этой выгребной ямы, хотя бы ради него. Живи, Брендон. Оставайся живым. Потому что вернуть его ты всё равно не сумеешь, — тихо заключил Джош и пошёл к выходу.

— Джош?

— Да?

— Тайлер немного напоминает мне Райана. Своим внутренним светом. Своей чистотой. Своим дружелюбием, — Брендон поднял голову и смотрел на Джоша осоловевшим взором. — Он хороший человек. И если ты обидишь его — я тебя застрелю.