Его маленькая собственность

Максим

Аделина безупречна. Во всём, к чему бы не прикасалась её рука или даже просто заинтересованный взгляд. Безупречна в учёбе, в своей утончённой и нежной внешности, безупречна как девушка, сестра и дочь.

Она - моя мечта, которой было суждено сбыться.

Я, человек, у которого неимоверное количество дел откладываю каждое на неопределённое время, лишь потому, что хочу увидеть, как она танцует. Увидеть, как плавно двигается её тело, как она чувствует ритм музыки и наслаждаться плодами того, чему она посвятила уже столько лет.

Закрываю автомобиль и останавливаюсь у входа в здание. Поджигаю сигарету, наблюдая тёмно-алый закат. Жду родителей Аделины, которые должны появиться с минуты на минуту, посматривая на наручные часы.

Но первым подъезжает наиболее знакомая для меня машина. Машина моего лучшего друга. Машина, которой я одновременно рад, ведь он всё-таки принял правильное решение, сделав выбор в сторону Аделины, а не своего эго, и одновременно предвижу порцию недовольства на тему того, что я тоже нахожусь здесь.

— Родители ещё не приехали? — останавливаясь рядом со мной, спрашивает Демид, аналогично вставляя сигарету между зубами, поджигая её.

— Нет, просили подождать, и зайти всем вместе.

Наши взгляды пересекаются и его глаза говорят больше, чем нужно. Знаю, что он недоволен, знаю, что всё ещё хочет снова впечатать свой кулак в мою челюсть и не один раз. Знаю, что надеется на моё исчезновение из жизни его сестры, но этого не произойдёт.

— Я смотрю ты неплохо с ними спелся.

— Я просто делаю то, что нужно Аделине и твои родители, в отличие от тебя самого, в состоянии это заметить.

— Я вижу, что ты делаешь, Макс, — стряхивая пепел с сигареты, ударяя по ней пальцем и устремив взгляд в землю, говорит он. — И мне это не нравится.

— Не нравится то, что твоя сестра счастлива и находится в надёжных руках?

— Ответь мне всего на один, блядь, вопрос, — он разворачивается в мою сторону всем телом, расправляя плечи. — Почему моя сестра? Вокруг тебя столько девок: красивых, успешных, блондинок, брюнеток, бери и выбирай любую, а ты решил идти по пути просто ебанистического сопротивления и вообще не видишь проблемы.

— Мне никто кроме неё не нужен. Я просто не вижу этих самых красивых, успешных, брюнеток и блондинок, потому что они все находятся в тени, когда у тебя есть по-настоящему любимая женщина.

— Ты же понимаешь, что если ты общался с кем-то параллельно с моей сестрой я первый отрежу нахрен твой член?

— Да можешь меня хоть на детектор лжи, блять, посадить. Не общался и не собираюсь.

А главное не хочу.

По сравнению с ней каждая кажется неинтересной, скучной, пресной и слишком поверхностной. Только рядом с Аделиной я ощущаю эту глубину: чувств, привязанности, желания раствориться в ней каждым атомом. Глубину, в которую ныряешь без баллона с кислородом, зная, что в любой момент воздух может кончиться, но ты готов рискнуть всем, не намереваясь всплывать.

— Когда она приезжала ко мне на днях, вернее, ты её привозил ко мне, я слушал, как её тяготят проблемы в нашей дружбе и мне это не нравится.

— Демид, у меня нет с тобой никаких проблем. Я кристально чист в отношении твоей сестры, а ты по-прежнему мой близкий друг.

— Как и ты, не смотря на то, что я всё еще хочу разбить тебе ебальник.

— Пройдёт.

— Будем на это надеяться.

Мы оба ухмыляемся. Это хороший знак. Не думаю, что он вообще сможет когда-либо успокоиться на эту тему, но то, что он уже принимает факт моей новой роли в жизни своей сестры говорит о многом.

Наши взгляды падают на автомобиль, оказавшийся на парковке. Отец Аделины выходит сначала сам, а затем обходит машину, открывая дверцу переднего пассажирского и протягивает руку, чтобы помочь выйти жене. В это же время с левой стороны заднего сиденья так же появляется ещё один человек.

Девушка. Ростом примерно с тётю Катю, и судя по тому, как они друг другу улыбаются и обсуждают что-то, чего мы не слышим с этого расстояния, они очень хорошо знакомы, но я понятия не имею кто она такая. Первое, что бросается в глаза при взгляде на неё - светло-рыжие волосы, цвет которых, судя по всему природный.

— А мне говорить о том, что она тоже здесь будет, конечно же, блять, необязательно.

Демид раздражен, делает глубокую, продолжительную затяжку никотином. Его взгляд прикован исключительно к тому, что происходит около машины родителей, плечи напрягаются, он дышит тяжелее обычного.

— Кто это?

— Арина.

— Понятнее не стало.

— Дочка моего крёстного, Аделина не могла о ней не рассказывать.

— А, это та самая, у которой вечно какие-то проблемы с её парнем, судя по рассказам Дели?

Демид меняется в лице, его кадык дёргается, а свободная, от сигареты, рука сжимается в кулак.

— Да, блять, — сглатывая и выбрасывая сигарету в урну, говорит он. — Это та самая.

— Ты злишься потому что она тебе почти родственница и кто-то посмел её обижать или есть что-то, о чем мы не знаем?

— Она мне не родственница, а парня её, клянусь, скоро будут искать по частям в лесу.

Они подходят к ближе к нам, останавливаясь примерно на расстоянии в метр. Я жму руку Кириллу Александровичу, а после тоже самое делает Демид.

— Мальчики, я надеюсь, вам не пришлось нас долго ждать, пробки ужасные, — оправдывается тётя Катя с улыбкой. — Максим, знакомься, это Арина, дочь наших очень хороших друзей, Деля её тоже пригласила.

Мальчики.

От этого обращения я невольно улыбаюсь. На мальчиков мы не тянем уже как минимум лет пять, а то и семь. Но для тёти Кати мы всё равно, видимо, останемся мальчиками, даже выглядя, как два амбала.

— Приятно познакомиться.

— И мне, — говорит с улыбкой девушка, при этом едва видимо бросая взгляд вовсе не на меня, а на моего лучшего друга, стоящего рядом. — Наслышана о тебе.

— Надеюсь, что только хорошее.

— Только хорошее, — повторяет она. — Пока что, судя по рассказам Дели, ты лучший мужчина из всех, кого я знаю.

Демид нервно ухмыляется, слыша эту фразу, желваки его челюсти ходят ходуном от злости, а она постоянно переводит взгляд на него, контролируя реакцию на свои слова.

Меня не может не радовать тот факт, что моя девочка говорит обо мне только хорошее, ведь это означает лишь то, что я всё делаю правильно.

Наконец собравшись полным составом мы заходим в холл здания, где собралось уже большое количество людей. Многие родители пришли, чтобы поддержать своих детей или просто насладиться выступлениями творческих коллективов.

— Ой, вы все уже приехали, — выбегая к нам, говорит Аделина, обнимаясь со всеми, и останавливаясь около меня. — Какие вы все красивые.

Она с таким восторгом смотрит на других людей делая комплименты тому, насколько они прекрасны, но единственное по-настоящему прекрасное - это она сама. Её волосы собраны в высокий хвост, на ней укороченный облегающий фигуру топ, который открывает вид на её талию и живот, и свободные брюки. Она выглядит всегда примерно так, когда собирается на тренировки, но сегодня по-особому сексуальная и манящая.

Я переживаю лишь о том, что в присутствии её родителей пожираю Аделину взглядом без возможности оторваться. С диким желанием спрятать её в таком виде от посторонних глаз, чтобы я один имел возможность наслаждаться ее образом и тем, как она танцует.

— Это ты у нас самая красивая, доченька. — говорит мама Аделины.

— Я так рада, что вы все смогли собраться и бросили свои дела.

Вынужден держать дистанцию, хотя мечтаю о том, чтобы поцеловать её на глазах у всех, положить руку на её обнажённую талию и вдыхать сладкий запах её волос.

— Иначе и быть не могло, звёздочка.

— Пойдёмте, я вас усажу на хорошие места в зале, пока еще есть такая возможность.

Я не могу сдерживать улыбку, когда вижу её такой. Вдохновлённой делом, которым она занимается, полной желания показать нам всем свои успехи.

Мы усаживаемся на кресла в концертном зале. Аделина наклоняется и о чём-то шепчется с Ариной, от чего они обе тихо посмеиваются.

— Ты разговаривал с Демидом? — наконец она подходит уже ко мне и её губы оказываются около моего уха, тихо задавая волнующий её вопрос. — Он выглядит каким-то напряженным.

— Думаю, что причина напряжения твоего брата не во мне.

Аделина отстраняется, мимолётно заглядывая мне в глаза и слегка их прищуривая от недоумения, а затем снова наклоняется ближе.

— В каком смысле?

— Не забивай себе голову, между нами всё не так плохо, как могло бы быть.

— И я этому очень сильно рада! Но мне надо бежать к девочкам готовится к выходу, Лика без меня не справится.

— Конечно, звёздочка, — она выпрямляет спину и уже собирается отойти, но я беру её за руку, заставляя снова развернуться. — Я люблю тебя.

Она не может сдержать довольной улыбки и повторяет ту же самую фразу, одним движением губ, едва разборчивым шепотом.

***
            
Готов признать, что мои ожидания касаемо Аделины и её увлечения не оправдались. Она не просто хорошо танцует, она буквально другой человек в эти моменты. Яркая, сексуальная, до безумия раскованная, полностью владеющая своим телом и понимающая, как его правильно использовать.

Каждое движение её бедёр, каждый наклон и поворот корпуса тела - всё идеально.

Я не разбираюсь в танцах.

Но я знаю, что лучше неё этого не делает никто.

Разумеется, я говорил это даже тогда, когда не видел, как она танцует, просто потому, что она моя девочка. А моя девочка для меня всё делает лучше остальных. Но сейчас, наблюдая за этим воочию я понимаю, что был чертовски прав в своих суждениях.

— Ты точно не устала? — уже, должно быть, в третий раз переспрашиваю я.

— Нет, всё честно хорошо. Ну сам посуди, родители поехали домой, а мы можем поехать и нормально отдохнуть и развлечься, — говорит она так, чтобы слышали все. — И это отличный повод окончательно помириться с Демидом.

Последнее она говорит уже шепотом, заставив меня наклонить к ней голову, чтобы она могла сказать это ближе к моему уху.

— Демид? — обращаюсь я, в сторону лучшего друга.

— Поехали, — коротко соглашается он. — Можем туда, где были в последний раз тогда. Сейчас позвоню по дороге и нам подготовят столик в випке.

Аделина довольно улыбается, посматривая на подругу стоящую рядом горящим взглядом.

— Арин, ты ведь с нами в машине поедешь?

Рыжеволосая и Демид переглядываются, она молча ухмыляется, будто они сказали друг другу что-то без слов и поняли друг друга.

— Я думаю со мной ей будет ехать по-удобнее. — отвечает лучший друг.

— Демид, ты водишь, как гонщик формулы один, это нельзя назвать удобством.

— Дель, да тут ехать минут пятнадцать от силы, а я не хочу вам мешать, правда.

Они еще какое-то время переговариваются между собой тише обычного, и я практически не могу разобрать речь ни одной, ни второй девушки.

В конечном итоге, Арина всё же решает ехать с Демидом. Перед этим прокатившись по нему недовольным видом, чего не скажешь о нём.

Открываю дверцу для Аделины, и удостоверившись, что она удобно уселась, закрываю её. Обхожу машину и оказываюсь рядом с ней.

— Закидывай вещи назад.

Она едва поворачивается в сторону заднего сиденья, не успевая бросить туда рюкзак, как начинает пищать, словно маленький ребёнок, которому наконец-то подарили заветный подарок.

— Это мне? — я киваю, а я её улыбка расплывается ещё дальше, уходя глубоко в щеки. — Боже мой, цветочки! Какие красивые!

Букет цветов занимал, должно быть, половину заднего сиденья автомобиля. Она даже не пытается взять их в руки, а только наклоняется глубже, зарываясь носом в бутоны цветов, которыми и так пропах абсолютно весь салон.

— Я не стал дарить при родителях, чтобы ты не чувствовала себя неловко.

— Как ты хорошо меня знаешь! Но мне всё равно придётся принести их домой, и кстати, я не уверена, что сделаю это без твоей помощи.

— Я помогу тебе, звёздочка, в этом не сомневайся.

Я становлюсь самым счастливым человеком на свете, наблюдая, как её глаза светятся от радости. Она будто излучает тепло и нежность настолько, что хочется поскорее приложить к ней свои руки, чтобы ощутить на замёрзших ладонях поток жара.

Она мой личный источник тепла. Моя девочка с горящими глазами, с святящейся от счастья кожей в районе щёк. Моя звёздочка, способная осветить путь, даже когда казалось, что вокруг лишь беспросветная темнота.

— Тебе понравилось? — спрашивает она, немного робея. — Как мы танцевали. Это было красиво?

— Это было и красиво, и сексуально, и пробуждало безумное желание выколоть глаза всем сидящим, чтобы они не могли на тебя смотреть.

Как минимум выколоть глаза.

— Я так переживала, что где-нибудь накосячу, ты просто себе не представляешь!

— Почему Лика не едет с нами?

— Ой, у нее там собралась целая толпа родни, ей от них не сбежать этим вечером.

— Значит Арина сегодня её заменяет?

— Она никого не заменяет! Арина - это Арина, и она такая же моя подруга.

— Ей есть восемнадцать?

— Ей девятнадцать, а что? Понравилась?

— Да, — не стоило делать паузу даже на секунду, потому что Аделина уже готова дёрнуть руль и впечатать нас обоих в столб. — Только не мне.

— Тебе бы лучше начать говорить прямо и выдавать сразу всю информацию.

— То есть ты не заметила ничего необычного в поведении твоего брата, например?

— Ты про то, что они друг друга подкалывают? Они всегда так делают.

Мы быстро доезжаем до нужного места, и по одному звонку здесь действительно подготавливают отдельную комнату исключительно для нас.

Это не может не радовать, ведь наблюдать за тем, как толпы парней то и дело нарываются на проблемы останавливая взгляд на Деле, уже заставляет сжать кулаки.

— Мы пьём виски, как обычно? — спрашиваю я, а Демид, сидя напротив кивает.

— Нет, — командует Аделина, заставляя остановить взгляд на её недовольном виде, удивлённом взгляде и изогнутых бровях. — Вы оба за рулём вообще-то!

— Адик, я водил папину машину даже когда у меня не было прав, поверь, от пары стаканов виски, в нашем состоянии ничего не изменится.

— Правда? — откидываясь на диванчик и скрещивая руки на груди спрашивает она, натягивая ехидную улыбку. — А папа в курсе?

— Папе не обязательно быть в курсе всего.

— Его мне не переубедить, это очевидно, — обречённо вздыхает Деля. — Максим, давай хотя бы ты пить не будешь?

Я не могу отказать этому невинному взгляду, зная, что она будет тревожиться, если я выпью.

Меня загоняет под свою туфельку семнадцатилетняя девчонка. Медленно, но уверенно, не продумав никакого плана, у неё и так получается это делать на уровне профессионала.

И я вовсе не против этого.

— Если тебе так будет спокойнее - не буду.

Она кивает, хлопает несколько раз ресницами и теперь уже расслабленно откидывается на спинку дивана вдоль которой растянулась моя рука. Кладёт голову где-то в районе локтевого сгиба и проникновенно смотрит на меня.

— Что-то не так?

— Всё так, — её правая рука ложится на мой подбородок, заставляя наклонить лицо ближе к ней. — Просто ты очень красивый и я всё еще не могу поверить, что ты здесь не в качестве друга моего старшего брата, а в качестве моего мужчины.

Она говорит шепотом, а у меня внутри кровь бурлит от подобных фраз.

И, разумеется, в штанах оживает член.

— Я всегда был твоим мужчиной, просто долго сам об этом не знал.

— Потанцуем?

— А ты не натанцевалась, звёздочка?

— Это другое, сейчас я хочу с тобой, — она уже тянет меня за руку, поднимаясь с диванчика. — Пойдёмте с нами?

— О, нет, я предпочту сначала выпить. — отвечает Арина, отмахиваясь рукой.

— А я вообще не танцую.

Я не перестану подозревать, что Демид остается здесь лишь по причине того, что рыжеволосая девчонка рядом с ним отказалась идти на танцпол, но при его младшей сестре всё же решаю промолчать и не подкалывать друга вслух своими доводами.

— Ну и хорошо, значит мы будем только вдвоём! — восклицает Аделина при выходе из вип-комнаты на общий танцпол.

Она больше не стесняется и не робеет от моего взгляда и я наконец могу открыто смотреть на неё, как изголодавшийся волк. Не отводя глаз.

Смотреть только на неё. На плавные движения её рук, на то, как она улыбается, когда мои руки опускаются на её обнажённую талию. Как она разворачивается задом, поправляет волосы, которые успела распустить после концерта. Как её бёдра впечатываются в мои, и она слегка сползает вниз, а затем снова поднимается, обвивая мою шею и кладя голову на мою грудь.

Она до сумасшествия сексуальна, и я даже не мог мечтать о том, что всё это действительно происходит со мной.

— Если это не прекратится, мне придётся украсть тебя в тайне от всех, увезти  домой и трахнуть.

Потому что в моих мыслях нет ничего, что не связано с её упругими ягодицами на моём вставшем члене, от которых меня отделяют лишь парочка лишних слоёв ткани.

Которая, блядь, всё портит.

— Теперь это точно не прекратиться. — говорит она, а после начинает в такт музыке снова вилять бёдрами, без каких-либо сомнений, ощущая под ними то, как сильно её хотят.

— Ты - маленькая провокаторша.

— Мне прекратить?

— Нет.

Не хочу. Нет, я не могу терпеть это весь вечер, не имея возможности сделать с ней всё, чем меня сейчас искушает моё больное, раздражённое воображение.

Беру её за талию и тяну за собой через весь танцпол, практически доходя до выхода из заведения.

— Ты всё-таки решил меня украсть? — смеётся она.

Я открываю дверь в одну из туалетных комнат и быстрым движением заставляю её войти туда. Пальцами одной руки нащупываю замок на двери и не глядя на него, проворачиваю несколько раз.

Вторая рука тут же оказывается на её подбородке. Прижимаю её к этой самой двери и впиваюсь в её губы на этот раз так, как хочу этого. Больше никто не смотрит на нас, больше никто не контролирует мои прикосновения к ней.

Она жадно, словно ей не хватает воздуха, на каждом вдохе пытается наполнить лёгкие между глубокими поцелуями. А я заполняю её нежный, тёплый рот своим языком, собственнически исследуя его.

Она моя. Моя принцесса. Моя девочка. Моя звёздочка. Моя мания, от которой невозможно уснуть по ночам, ведь она заражает собой всю голову, ни оставляя даже крохотного места, где от неё можно скрыться. Моя неприкосновенная собственность. Моя любовь, которой стоит только попросить о чем-то и это желание будет признано главным постулатом моей жизни.

— Я бы просто сдох, если бы еще хоть минуту продержался без твоих поцелуев.

Её это забавляет или вызывает неподдельную радость. Она игриво улыбается, проводя указательным пальцем по воротнику рубашки.

— Теперь ты можешь жить, — её взгляд на меня снизу вверх, одна рука обхватывает мою, которой я плотно прижимаю её к двери. — А вот я точно умру, если мы остановимся только на поцелуях.

Её рука тянется к ремню на моих брюках, а кончики пальцев то и дело случайно, или не очень, касаются напряжённой головки члена. И даже от этих прикосновений у меня уже сносит крышу, а всё мужское естество рвётся наружу.

— Я хочу тебя, — уверенно говорит она, осматриваясь вокруг. — Здесь.

Меньше всего я хотел бы наслаждаться ею в туалете бара, под отголоски музыки, зная, что где-то в этом помещении находится её старший брат.

А я мучаюсь от желания оказаться во влажной киске его сестры, за отношения с которой он совсем недавно хотел стереть меня с лица земли.

Но насколько сильными не были бы мои мыщцы, у меня нет достаточной выдержки для того, чтобы услышав подобное суметь ей отказать.

Обхватываю руками её бедра и усаживаю рядом с раковиной на мраморное покрытие. Не могу оторваться от запаха её тела и волос, губы сами опускаются на её шею, пока она откидывает голову и тело назад, упираясь на собственные руки.

Её грудь дёргается от глубоких и частых вздохов. Я задираю топ, останавливая внимание на кружевном лифе тёмно-бордового цвета, через который я сжимаю и целую выпуклую, мягкую, нежную грудь. А нащупав губами напряжённый сосок, прикусываю его зубами сквозь ткань, слыша в ответ жалобный вздох и ощущая ладонь Аделины на своей голове.

Лёгким движением пальцев провожу вдоль кружевных чашечек, приспуская их  и обнажая её грудь, имея удовольствие наконец снова наблюдать перед собой это великолепие. Её взгляд рассеян по моему лицу и затуманен возбуждением.

Губы снова припадают к соску персикового-розового цвета, на этот раз не имея никаких преград. Сложно сказать, что именно я делаю с ним, ведь в попытках насытиться я и кусаю, и посасываю и целую её грудь, одновременно играясь пальцами с другим её соском, сжимая его между пальцев, ощущая под подушечками и губами, насколько они твёрдые и напряжённые.

Словно вишенки на торте, которые хочется съесть в первую очередь.

— Ты просто мучитель, клянусь.

— Что такое, дорогая?

— Меня безумно возбуждает, когда ты делаешь вот так.

— Когда ласкаю твою сладкую грудь, принцесса?

— Да, это очень приятно, — она не говорит, это скорее похоже на мурчание. — Особенно, когда ты кусаешь их.

Я довольно ухмыляюсь от того, что она не стесняется озвучивать то, что ей нравится. Член пульсирует от её нежного голоса и обнаженной груди перед моими глазами. Она поправляет рукой волосы, прочёсывая пальцами от лба на левую сторону, закусывая губу.

— Максим, я с ума сейчас сойду, если не почувствую тебя внутри себя.

Её руки судорожно и быстро пытаются расстегнуть мой ремень, который никак не хочет ей поддаваться.

Беру её за бёдра и заставляю встать на ноги, разворачиваю задом к себе, а обе её руки ставлю на раковину. Зеркало напротив нас позволяет мне видеть её со всех ракурсов и от этого член пульсирует только сильнее.

Кладу руки на её бёдра, стягивая штаны вместе с трусиками вниз, обнажая ягодицы. А  расстегнуть собственный ремень и ширинку это дело нескольких секунд, когда перед тобой самая горячая девушка из всех ныне живущих, умоляющая войти в неё.

Опускаю руку к её промежности, ощущая как естественная вязкая смазка обволакивает мои пальцы, а она протяжно стонет, стоило только прикоснуться к ней. Она наклоняется, сильнее прогибаясь в спине и упираясь ягодицами в стоящий член.

Обхватываю рукой головку, приближаясь к её киске и упираясь в неё ею, но не погружаясь внутрь. Смотрю через зеркало на её реакцию: на полузакрытые глаза, на нижнюю губу, которую она кусает, на жалобные вздохи и её бёдра, которыми она сама делает всё, чтобы я наконец оказался внутри неё.

— Ты собираешься мучить меня дальше? — спрашивает она, пока головка моего члена скользит вдоль её промежности от входа к клитору и собирая на себе всю её влагу, как я едва ли погружаюсь в неё, но тут же останавливаюсь.

— Мне нравится мучать тебя именно так, звёздочка.

Нравится, что ты с ума сходишь от желания чувствовать в себе мой член.

— Ты изверг.

— Нет, я твой любимый мужчина, принцесса, — она молчит и тяжело дышит в ответ. — И раз ты так хочешь получить мой член, я хочу, чтобы ты это сказала.

Я обхватываю рукой её горло, упираясь головкой члена во влажные складочки, ведущие ко входу в неё и смотрю на это в зеркало напротив.

— Я этого хочу, Максим, — я отрицательно мотаю головой. — Пожалуйста, я хочу, чтобы ты вошёл в меня.

Ухмыляясь, я вхожу в неё резко и глубоко, ощущая, как мой член наконец полностью обволакивают её тесные, влажные стеночки.

Я снова в раю, блядь.

А она ангел посланный мне небесами.

И сейчас моя рука закрывает рот этому ангелу, чтобы хотя бы немного сдержать стоны, доносящиеся в такт каждому толчку моих бедер, которые жадными движениями впечатываются в её упругие ягодицы.

Это несравнимо ни с чем. Это не просто секс - это секс с любимой женщиной, где каждое проникновение вызывает мурашки по всему телу. Я не могу ею налюбоваться, не могу ею насытиться, не  могу прекратить её трогать, и даже если кончу несколько раз подряд я не перестану хотеть её.

***

А у нас тут снова намечаются пубертатные вайбы ненадолго.
Всех люблю и целую в носики, как обычно❤️
Благодарна каждому, кто меня поддерживает 🙏🏻