Глава 30: Золотые цепи.
Белые орхидеи дрожали от звуков органа, когда Иза шла к алтарю. Ее платье, усыпанное жемчугом и серебряными нитями, струилось по мраморным ступеням, как живое. Но под фатой, стоившей дороже, чем машины большинства гостей, ее глаза были пусты.
Алекс ждал у алтаря в идеально сидящем смокинге. Его улыбка была такой искренней, будто той ночи в Конкани никогда не было. Будто он действительно верил, что она здесь по своей воле.
Священник открыл книгу:
— Согласны ли вы, Александр...
Грохот разорвал торжественную тишину.
Черный Rolls-Royce врезался в свадебный декор, разбрасывая белые розы и хрустальные бокалы. Гости вскрикнули, когда из машин, подъехавших следом, высыпали вооруженные люди в масках.
— Никому не двигаться!
Люди Алексея окружили площадку. Отец Изы рванулся вперед, но дуло пистолета у виска остановило его.
Дверь Rolls-Royce открылась.
Алексей вышел в черном костюме, без галстука. Его взгляд скользнул по Алексу — презрительный, насмешливый — прежде чем остановился на Изе.
— Опоздал на собственную свадьбу.
Он подошел к ней, не обращая внимания на пистолет, который дрожал в руках Алекса.
— Снимай кольцо, — прошипел Алекс.
Алексей рассмеялся.
— Ты прав. Оно ей не подходит.
Один жест — и его люди схватили Алекса. Второй жест — и он взял руку Изы.
— Помнишь наш договор?
Кольцо соскользнуло с ее пальца, упав на мрамор с чистым звоном. На его место Алексей надел свое — черное, с алмазом, похожим на слезу.
— Теперь ты моя. Официально.
Прежде чем она успела вдохнуть, он подхватил ее на руки и бросил в машину. Дверь захлопнулась.
В последний момент, через тонированное стекло, Иза увидела:
- Мать, рыдающую на коленях
- Отца, с окровавленным лицом
- Алекса, которого били прикладами
И Хлою.
Только Хлоя не плакала. Она стояла, сжав кулаки, и смотрела прямо на уезжающую машину.
А потом все исчезло в облаке пыли.
В салоне пахло кожей, дорогим коньяком и чем-то металлическим — страхом или кровью. Алексей провел пальцем по ее щеке:
— Не бойся. Теперь ты в безопасности.
Но кольцо на ее пальце жгло, как каленое железо. Как клеймо.
Чёрный лимузин резко остановился перед особняком, шины скрипнули по гравию. Алексей вышел первым, его пальцы сжали запястье Изы так крепко, что под кожей тут же проступили алые отпечатки. Она не сопротивлялась — знала, что это бесполезно.
Он подхватил её на руки прямо у порога, как жених на пороге нового дома. Но в его жесте не было нежности — только владение.
Спальня встретила их мрачной роскошью:
- Стены цвета воронёного серебра
- Шёлковые шторы, тяжёлые как занавес в опере
- Огромная кровать с балдахином, напоминавшим погребальные дроги
Алексей бросил её на чёрный шёлк простыней. В его глазах горело то, что она видела лишь однажды — на той вечеринке, где всё началось.
— Я ждал этого слишком долго, — его голос звучал хрипло, будто сквозь зубы.
Его пальцы скользнули по шнуровке корсета, развязывая узлы одним точным движением. Платье распалось, как лепестки ночного цветка, освобождая её тело.
Иза сделала первый глубокий вдох за весь день.
Воздух пахло:
- Дорогим табаком с его одежды
- Холодным металлом оружия
- Чем-то диким, звериным — его естественным запахом
И тогда она подняла руку.
Её пальцы дрожали, когда касались его щеки. Кожа под ними была горячей, неожиданно мягкой для человека с такими жёсткими руками.
— Изабелла... — он замер, почувствовав её сопротивление.
Но она не отталкивала.
Она притянула.
Их губы встретились в поцелуе, который не был ни капитуляцией, ни победой. Это было что-то третье — обмен обещаниями, которые нельзя произнести вслух.
Алексей застонал, его руки впились в простыни по обе стороны от её головы, когда она:
- Прикусила его нижнюю губу
- Провела ногтями по шее
- Обвила его талию ногами
Где-то за окном завыл ветер, ударяясь о стёкла, как незваный гость.
Но в этой комнате, на этих простынях, в этом поцелуе — было только они двое. И алмазное кольцо, впившееся ей в палец.