Глава 37. Когда небо замирает.
Flame in the Shadow//Tina Mise
Глава 37. «Когда небо замирает»
Айрен’Тал проснулся не от криков.
Не от звона.
А от тишины.
От той самой — глухой, затянутой, как воздух перед бурей.
Воины поднимались в караулы раньше обычного. Маги чувствовали странное напряжение в заклинаниях. Даже цветы в садах закрылись, будто что-то знали.
На стенах дворца — новые знамёна.
На каждом — Пламя.
Элайн шла по главному коридору, в боевых сапогах и с повязкой на руке. Там, где был ожог, оставленный Вейром. Теперь — это её знак.
У дверей военного совета её уже ждали.
— Королева, — склонился один из офицеров. — Весть с запада. Из-за Ледяной Трещины пришли… не люди.
— Сколько?
— Мы не знаем. Их тьма прячет.
Она молча вошла в зал.
Дориан стоял у магической карты. На ней — мерцающие точки. Светлые и тёмные. Каждая — деревня, стража, угроза.
Он повернулся к ней сразу, как только услышал шаги.
— Ты чувствуешь?
— Да, — сказала она. — Оно близко.
— Через два дня максимум. Они ударят там, где мы тоньше всего.
— У Тра’Морен?
— Именно. Уже отправлены послы. Генерал Аррейн ждёт приказ.
— И он его получит.
Они обменялись коротким взглядом — не как муж и жена, а как два пламени, горящих в одном очаге.
— Я останусь в Айрен’Тале, — сказала Элайн. — Мне нужно защитить центр. Совет и народ.
— А я поеду с передовой, — сказал Дориан. — Если они увидят, что мы не прячемся — они не пройдут.
— Ты вернёшься?
Он подошёл ближе, положил ладонь ей на щёку.
— Ты ведь знаешь: Драконы не умирают.
— Они уходят, — прошептала она.
— Но оставляют след.
Тина сидела у окна. Смотрела, как Дориан отдаёт последние приказы.
— И ты ничего не скажешь ему? — спросил Кайл, устроившись у неё на коленях.
— А что я скажу, малыш?
— Что он не должен уходить. Что ты знаешь, чем это кончится.
Тина помолчала. Потом взъерошила ему волосы.
— Даже если я скажу — он всё равно уйдёт. Потому что он не герой. Он — человек. Любящий. Упрямый. Настоящий.
— Но...
— А мы... мы просто напишем о нём историю. Если останемся.
Кайл уткнулся в её плечо.
— Я боюсь.
— Я тоже.
Вечером во дворе собрались все. Службы, маги, жители столицы.
Их было много. Но смотрели они только на двоих.
На Элайн — в серебре и алом.
И на Дориана — в чёрном с пламенем на груди.
Он поднял меч над головой.
— Мы не ради короны. Не ради власти. Ради Империи, в которой есть место живым.
— И мёртвым, — добавила Элайн. — Потому что мы помним тех, кто ушёл.
Люди зааплодировали. Кто-то заплакал.
И только Тина, в толпе, стояла без звука.
Её пальцы сжимали маленький клочок бумаги — черновик, который она начала писать.
> «Если я исчезну — никто не заметит. Но если исчезнут они — мир не станет прежним.»
Ночь в Айрен’Тале снова была без звёзд.
Как будто небо боялось смотреть вниз.
Скоро. Совсем скоро.
Они ещё не знали — что в главе 38 начнётся.
Но уже чувствовали:
ничего больше не будет, как раньше.
Поздняя ночь. Слишком тихо для столицы.
Слишком тревожно — для Империи.
Элайн не могла уснуть. Комнаты казались чужими, даже её кабинет, где она обычно писала, стал вдруг пустым. Бумаги не шуршали, перо не слушалось. Она сидела у окна, кутаясь в накидку, и ждала. Не чего-то конкретного. Просто… ждала.
— Не можешь спать? — спросила Тина, войдя без стука. У неё были глаза усталости, как будто она знала слишком много. И не могла ни с кем поделиться.
— Он уедет на рассвете, — тихо сказала Элайн. — И если я не скажу ему сейчас…
— Ты пожалеешь.
— Но я боюсь. Если признаю — потеряю. А если молчу — держу при себе.
— Иногда не выбирать — хуже любого выбора.
Элайн кивнула.
Тишина между ними была не тяжёлой — настоящей.
— А ты? — спросила она вдруг. — Ты не боишься? Что будет завтра?
Тина посмотрела на неё долго.
— Я боюсь другого. Что вы не вернётесь.
— Ты ведь никогда не признаешься, что любишь нас?
— Я не должна, — ответила Тина. — Я автор. А вы — герои. Я только храню вашу историю.
Но голос её дрогнул.
И Элайн впервые увидела в Тине не силу. А боль.
Дориан собирался молча. Одет уже был. Всё подготовлено. Только меч стоял у двери. Он не взял его сразу.
Стоял у стены. Смотрел на одну-единственную вещь — письмо.
Он не читал. Не открывал.
Просто держал. И знал — что это прощание. На всякий случай.
Когда дверь открылась — он даже не повернулся.
— Я думала, ты уже ушёл, — сказала Элайн.
— Хотел. Но не смог.
Она подошла ближе.
— Я боюсь, Дориан.
— И я. Только я прячу это за бронёй. Ты же знаешь, она удобная.
— Не уезжай, — вырвалось у неё. — Просто… не уезжай. Мы только начали жить.
Он обернулся.
— Я должен. Если не я — кто?
— Мы вместе, — прошептала она.
И он вдруг прижал её к себе. Без слов. Без героизма. Только — с жизнью.
— Тогда вернись, — сказала она. — Иначе я уничтожу всё, что ты любил. Даже эту Империю.
Он улыбнулся.
— Обещаю. Я вернусь.
И поцеловал её — не как принц. Как человек. Как тот, кто может не увидеть рассвета, но в этот момент знает, что это стоило каждого шрама.
А в другом крыле дворца Тина стояла у письменного стола. Бумага перед ней была пуста. Но в руке — перо дрожало.
— Что ты пишешь? — спросил Кайл, тихо подходя.
— Завещание, — пробормотала она.
— Но ты ведь не...
— Не сейчас, — перебила она. — Но скоро. Всё меняется, малыш. И если я не уйду — они не выживут.
Кайл замер.
— А как же я?
Тина посмотрела на него с такой болью, что он сразу отвёл взгляд.
— Ты всегда будешь знать, где меня искать. В книгах. В голосах. В пламени.
Он прижался к её боку, и впервые с того дня, как появился, не шутил.
Под утро над Айрен’Талом вспыхнуло предрассветное небо.
И в этой зыбкой грани между ночью и днём, между жизнью и смертью,
всё было по-настоящему.
Айрен’Тал спал. Но никто не спал.
Императрица Сайра стояла у карт сражений. Одинокая свеча освещала границы Империи.
Она смотрела на тонкие линии, как будто могла остановить всё одной мыслью.
Но нет. Даже Императрица не всесильна.
И всё, что она могла сейчас — это ждать.
И молиться, если кто-то ещё умеет.
Тина снова поднялась на крышу.
Тот же сад, тот же балкон, тот же вид — но внутри всё другое.
Кайл молчал. Просто сидел рядом. Без крыльев. Без шуточек.
Так он делал только в самые страшные моменты.
Когда знал: скоро останется один.
— Хочешь узнать правду? — спросила она вдруг.
— А я не знал? — хрипло ответил он.
— Ты знал, но не хотел слышать.
Он кивнул.
— Значит, ты правда собираешься…
— Да, — прошептала она. — Потому что я не персонаж. Я была автором. А теперь стану жертвой. Чтобы сохранить их.
— Но ты же… Тина. Без тебя…
— Без меня у них будет шанс.
Кайл резко встал, сжав кулачки.
— Ненавижу эту твою великодушную драму! Почему ты всегда всё на себя берёшь?!
— Потому что я могу. А они — нет.
Он подошёл ближе, уткнулся лбом в её плечо, как ребёнок.
— Я скучать буду.
— Я тоже, малыш, — сказала Тина, обнимая его крепко.
— А можно я потом… как бы… тебя найду?
Она улыбнулась.
— Всегда. Я буду в огне. В голосах. В их воспоминаниях.
— Это опять поэтично звучит. Бесит.
— Извини.
В комнате Элайн горела лампа.
Она не спала. Не писала. Не молилась.
Просто лежала. Глядя в потолок.
Дориан был рядом. Он заснул позже неё.
Тихо, как будто боялся даже во сне сделать ей больно.
Она повернулась на бок и провела пальцами по его щеке.
— Если бы я могла остановить всё…
Я бы всё равно выбрала тебя, — прошептала она.
Он что-то пробормотал во сне. Не разобрать.
А она закрыла глаза.
И впервые с того дня, как всё началось,
ей захотелось жить.
Не побеждать.
Не спасать Империю.
Не сжигать врагов.
Просто…
Жить.
Рядом с ним.
Но она знала — это невозможность.
Потому что утром всё закончится. Или начнётся.
И она уже выбрала.
На вершине Дра’Кара, последнего холма над столицей, кто-то оставил светящийся символ на камне.
Ни имени. Ни письма. Только огонь.
Тина прошептала про себя:
— Это было моё пламя. Теперь оно — ваше.