15.
Не забудь проголосовать за главу! Буду очень благодарна.
Оказавшись с человеком, рядом с которым обычно мою кожу всегда щекочут мурашки, сердце отбивает свой ритм безумия, а дрожь пронзает буквально каждый сантиметр моего тела, я осознала, что сейчас этого не происходит. Перед глазами стояло лицо Шелли, с превеликим замешательством в глазах провожающей меня с Алланом до машины. Тогда я еще плоховато понимала, что происходит. Аллан. Комната. Свет. Много света. Прохлада вечерней улицы.
На ум приходит высокое-высокое дерево, простая березка или клен, раскинувшее сотни своих веточек и проживающее свой век. Ствол дерева — это сама Шел, моя лучшая подруга. Поднимаясь выше, в зону, где ветки берут свое начало, мы сможем разглядеть ее голову, мозг, порождающий все те шедевры на холстах, безумные идеи для получения вдохновения и множество вопросов, огромное множество. А далее бегут сотни веток, порождающие другие разветвления. Они — воплощение её вопросов. Их также будут сотни, но произнесёт она всего десять-двадцать, причем частенько вопросы будут одни и те же, просто хорошо переформулированы.
— Ты меня слышала, Кэтрин Фэллон? — пробудил меня мужской бас. Да, я все прекрасно слышала, Аллан Блэйк, но сейчас я не хочу, чтобы ты вошел в меня языком или пальцами, не хочу, чтобы ты ласкал мою крохотную грудь и неширокие бедра. Я хочу ответов, Блэйк!
— Что... — осипшим голосом выдалось у меня, и я моментально прокашлялась, — что ты делал в той комнате? Откуда ты там взялся? — я осторожно одарила мужчину моей матери взглядом, полным озадаченности, настоящего замешательства, растерянности и недоумения.
— Я лишь прислушался к словам твоей матери, она уговорила меня, что ты - нечастый посетитель подобного сумасшествия.
— Сумасшествия?! Это молодость, Аллан! Ты же от него недалеко ушёл! Издеваешься?! Подобные вечеринки – воплощение молока, которым ты разбавляешь чай, а именно школьную рутину! Это способ пообщаться на разные темы и обрести новых знакомых!
— Ну да, а еще быть по пьяни изнасилованной? Просто идеальное молочко!
— Все было под контролем!
— Не сомневаюсь! Ты, крохотная и слабая девочка, против подкачанного парня. Исход очевиден, Кэтти!
— Что ты там делал? Как?!
— Кэт, я просто хотел позаботиться о тебе.
— Без разглагольствований, прошу! Как и зачем?!
— Я не говорю ничего лишнего, это простая правда. А теперь, — мужская прохладная рука переместилась на мое бедро, — давай просто отдохнем, а затем поедем домой.
Во мне продолжало бушевать безумие и ярость, касательные произошедшего, однако, как только его рука коснулась меня, к ним присоединилось и возбуждение. Какая подстава, но я снова возжелала грязных вещей с Блэйком. Предвкушение, разлившееся по венам настоящим жаром, породило на моем лице невольную улыбку. Заметив её, Блэйк произнес, что так-то лучше. Он извинился передо мной, я извинилась перед ним, и снова улыбки, за которыми скрывался вопрос, а чего же хочется нам обоим попробовать сейчас, к тому же, в машине.
Для начала Блэйк очень ловко усадил меня на свои колени, и я даже случайно задела руль попой, породив автомобильный сигнал. Это разбавило обстановку, и мы лишь шире улыбнулись друг другу, но Аллан не собирался долго медлить. С усилием сжимая мои бедра, тот принялся усыпать мою шею поцелуями. В это мгновение меня ненадолго пронзил страх, что нас могут заметить, но он продлился недолго, ведь щекотка внизу живота и прилив к самому центру меня, расслабили меня в мгновение ока. Блэйк стянул с меня блузку, и огромные ладони сжали мою грудь с щадящем усилием, после чего прошлись по тонкой талии и замерли на моём лобке. Я выронила робкий вздох, вздох-предвкушение, на что мужчина ухмыльнулся, намекнув, что ему нравится моя рекцаия, вся наша недетская игра. Он помедлил еще две минуты, и мне даже показалось, что я сделала что-то не так, может, я слишком тяжелая и у него затекли ноги, а может, он тоже хотел ласк по-раскрепощеннее, чем просто маленькие вспотевшие ладони на шее.
— Ты знаешь, что такое "раковина", Фэллон? — бросили мне внезапно, надавив на клитор. Я взвизгнула и мгновенно задрожала, что однозначно понравилось Аллану. Его глаза говорили об этом, его пара капель пота на лбу говорила об этом, его большой палец, двигающийся на моём клиторе, говорил это.
— Это... — хотела бы ответить я, да Блэйк лишь участил свои движения, — Да, это... Ах... Прибор, расположенный... — я слабо, насколько только могла, сжала мужскую ладонь, чтобы тот прекратил свои действия и дал мне сосредоточиться, — на кухне, где мы моем посуду или руки.
— Нет, это сексуальное покусывание мочки уха, Кэтрин Фэллон, — с этими словами тот схватил мою шею, с привычной властью прижал меня к груди, развернув правым ухом к себе. Я молниеносно почувствовала горячее мужское дыхание своей ушной раковиной, отдавшееся очередной волной мурашек от самой макушки головы до кончиков пальцев ног. В следующую секунду Аллан зубками захватил мочку моего уха и аккуратно прикусил. Дыхание все также обжигало, дуэт оказался поистине превосходным и удивительно быстро расслабил меня. Напряжение, полученное за весь вечер, сошло на нет. — А знаешь, что такое "маятник"?
— С-система, совершающая колебания. Эм-м, из стороны в сторону действует... Да, вот так...
— Нет, это выполнение горизонтальных движений языком во рту партнёра.
— Ч... Чего? — только и выдала я, как мужские пухлые губки накрыли мои. Язык нежно скользнул мне в рот, странно блуждая там, как раз по горизонтали.
— Вот так, — спустя минуту бросил Аллан. — Знаешь, что такое "дождь"?
— Название одного из приемов поцелуев?!
— Поцелуй ка-а-аждого сантиметра тела возлюбленного, — ухмыльнулись мне, на что я хмыкнула.
— Долго это, — очень скоро сказала я, пожав плечами. Блэйк поднял бровь, в глазах показалось смятение. — Слишком томительное ожидание кульминации.
— Смело... Ты раскрепощаешься, Кэтрин Фэллон. Ну и какую зону приятнее всего тебе целовать? — мое дыхание участилось, я была согласна с объявлением, что я стала грязной, только в более скромно произнесённой форме. Не медля, я дотронулась до расслабившейся правой руки Аллана, осторожно согнула все пальцы, кроме указательного, который поднесла к своей киске. На мужском лице медленно, но верно выросла широкая ухмылка, полная возбуждения, в мою промежность уже давно стучится твердый член, на котором я сидела. Он и пугал, и манил меня одновременно. Чудеса... — Ты не представляешь, как сильно я хочу войти в тебя, Кэтрин Фэллон. Это настоящее подобие безумия или сумасшествия... Порой мне даже это снится... Я... — только вздохнул тот, как я уверенно накрыла его губы своими, после чего схватилась ладонями за крепкую мужскую грудь. Блэйк тоже не отставал и с бурлящей яростью возбуждения схватил мои ягодицы. Я выронила стон, а тот усилил хватку, и в это мгновение мне стало уже неприятно — начало жечь в районе меж влагалищем и анусом. Даже настроение подпортилось, но я не подавала виду. В следующую минуту, когда мы все также продолжали совать друг друг в рот свои языки, я вспомнила только что сказанные мужчиной слова. Он хочет войти в меня... Каково это? Интерес и любопытство и правда берут вверх, но я чувствую, что где-то там внутри меня гуляет хорошая Кэтти, Кэтрин, полная нормального рассудка, понимающая, что тот ежедневно трахается с её матерью и при этом успевает подумать о дочери перед сном. Эта мысль убивала, порождала настоящее отвращение, но я все также целовала его, намереваясь перейти к шее с разбухшими венками. Я получила эстетическое удовольствие, лизнула нижнюю часть губы, одарила Аллана похотливым взглядом и двинулась к самой набухшей вене.
Всю романтику и густой дымок возбуждения подавила мелодия звонка на мобильном Блэйка. Я даже подскочила, но в чувства меня привела его рука, застывшая на моих устах. — Без лишних звуков, Кэт, — я безусловно послушалась, но уже через секунды высунула язык и прошлась по соленой ладошке мужчины моей матери. — Да, что такое, Хейзел? Я уже подъезжал к дому, как мне позвонила Кэтрин и попросила ее забрать. Кстати, уже вижу, как она бежит к машине. Ладненько, мы возвращаемся. Целую, родная, — после последней фразы меня перекосило, я мягко взяла мужское запястье и убрала руку ото рта. — Нужно возвращаться, к глубочайшему сожалению... — я без лишних слов и каких-то мыслей покинула горячие колени Аллана, уместилась на соседнем сидении, после чего накинула блузку и пристегнулась. — И помни, никакой ревности к матери! — я кивнула.
Когда я была маленькой, мама часто проявляла ко мне холод, я не помню лучших моментов оттуда, разве что с бабушкой и папой. Когда я подросла и начала интересоваться психологией, я выделила несколько возможных причин такого поведения с её стороны:
1. Она еще не нагулялась, а ребенок это ответственность, немалые траты нервов и денег.
2. Возможно она даже не хотела ребёнка.
3. Уже при рождении я не оправдала её ожиданий.
Эту непонятную кашу мне пришлось терпеть где-то до восьми, до смерти отца. Тогда мама пришла в себя, помню, она медленно волочилась к крохотному существу, не осознающему происходящего, также медленно спустилась на колени, на которых прошла около метра, в результате оказавшись рядом со мной. Слёзы брызгали из глаз, руки дрожали в такт похудевшему телу. Она зацепила пальцами мою щёчку, промычав:"Родная". А потом просто крепко сжала меня в объятиях... Это самое яркое воспоминание из моего детства и часто, когда мне задают конкретно этот вопрос, я никому не рассказываю эту историю. Люди разные, от кого-то полетит ухмылка, от другого — смешок, иной — пожалеет и спросит, что же сталось с моим папой. И вместо этого я всем рассказываю, как отец учил меня кататься на велосипеде: в прекрасный солнечный день, на пустынном ипподроме я уверенно поехала вперёд, однако мой неокрепший жизнью мозг отказывался понимать, как тормозить. Пытаясь догнать, отец орал:"Просто подай ноги назад! Крути педали как бы назад, Кэтти!" Нет, что-то не выходило, и я просто врезалась в трибуны, потеряв сознание. Первая потеря сознания, ух!
Если загробная жизнь существует, то папочка, родной, прости меня за то, что я творю со взрослым мужчиной. Прощу не злись и не разочаровывайся. Это жизнь, и с ней ты уже никак не связан, не сочти за грубость.
Когда мы с Алланом переступили порог дома, мама кинулась на меня с вопросом, что случилось, и восклицанием, что она была права в выборе не отпускать меня на вечеринку. Я промямлила, что согласна с ней, что она мудра, и как только я посмела ее ослушаться. Тогда-то Блэйк и прошёл в гостиную, в преддверии которой, за спиной мамы, подмигнул мне, а затем поднёс два пальца к губам и прошелся меж них языком. Жест моментально отдался щекоткой внизу моего живота. Чёрт...
Мать строго направила меня спать, предварительно предложив искупнуться в нашем бассейне во дворе на досуге. Мне очень понравилась эта идея, Аллан поддержал.
На следующий день, выходной субботы, Шел не отвечала на мои сообщения, и я частенько уходила в себя, думая, все ли с ней в порядке. Даже за завтраком и обедом мама обозвала мои глаза стекляшками, заявив, что я и крошки не съела. Блэйк небось подумал, что я снова ревную, что будет даже не удивительно, ведь выражение лица у меня такое же сосредоточенное и усеянное нотками озлобленности.
Не сказав и слова, я взяла небольшую бутылку воды и телефон, попрощавшись со всеми объявлением, что хочу погулять. Двинулась я к дому Шел, расположенном в двух кварталах от моего. Я бежала, сама того не осознавая, однако даже при этих чувствах, я понимала, что со мной что-то не так. Я перестала быть собой, и мне нужна Шел. Её дом моложе моего, он красивее и выше, с балконом, перегородка которой была изготовлена из чугуна в виде вьющихся неизвестных мне цветов. Когда я впервые их увидела, лишь снова удостоверилась, что это семья творческих и романтичных людей, хотя отец Шел просто работает строителем. Лучшая подруга мне строго твердила, что здесь тоже есть доля творчества, они творят, они строят! Я согласилась.
— Откуда там взялся Аллан?! — с порога воскликнули мне, отчего мои глаза полезли на лоб, ладони вспотели как-никогда мгновенно. Я произвела вдох, после которого выдала выдох. Ты – лучшая актриса, Кэтрин Фэллон. Мы прошли в ее комнату, взрослых я не встретила, но это даже к лучшему. — Объяснись!
— Шел, а ты... Ты же стояла у входной двери. Ты не видела, как он заходил?
— Я не видела, хотя, может, была чересчур увлечена разговором, а со мной такое бывает. Ты знаешь.
— Знаю, — я улыбнулась и кивнула, после чего кинула взгляд на пустой мольберт и чистый пол, краски аккуратно лежали на подоконнике, рядом с другими шедеврами моей лучшей подруги. — Ты не рисуешь?
— Я должна лишиться девственности для вдохновения.
— Шел!
— Простая правда, — спокойно выдали в ответ, и девушка присела на ковролин. — Зубы мне не заговаривай!
— Шелли, я сама плохо понимаю, как он там оказался! Просто Аллан переживал за меня и не хотел оставлять надолго. Вот и всё.
— Честно, Кэт? Все это до небес подозрительно. И я чую, что что-то не так.
— Не думай, прошу. Это лишнее!
В комнате повисла тишина, лучшая подруга сузила глаза, пронзив мое тело легким приступом дрожи. Тайное очень скоро и непроизвольно может стать явным... И я понимала это.