41. Романтическая глава для бабушки
Миновал апрель. Как-то вечером мне позвонили Соня и Герман и пригласили на вечеринку. Развлекаться без Юли – хуже я придумать бы не смогла, но Соня сказала, что Юле будет приятно, если я перестану держать на плечах бремя своего горя и немного расслаблюсь.
«Исключено», – сказала тогда я, но в день икс Соня и Герман подкараулили меня вечером на пороге ветгоспиталя и, можно сказать, похитили.
– Я не могу веселиться, пока она там, – запротестовала я, пока они затаскивали меня в машину, как заправские киднэпперы.
– Я тоже, – ответила Соня. – Поэтому мы с тобой будем грустить! А Герман будет нам наливать. А Егор подыграет нам на гитаре. А кто-нибудь из девчонок споет. Грустить тоже надо уметь!
Пожалуй, в этом был свой смысл. Мне нужно было развеяться. Совсем капельку. Пока тоска окончательно не задушила.
– Как дела, кстати? Надеюсь, ты не сильно устала? – спросила Соня.
– Сегодня с Андреа ездили на ферму Вулли Вардс и провели там весь день…
– Это где?
– У черта на рогах: аж в соседнем графстве… а зачем ездили, я так и не поняла. Андреа словно сбежать из города захотела и придумала для этого предлог. Ну серьезно! Мы пересчитывали поросят, изучали рацион коз, посмотрели на бородавку на носу у лошади Клубнички, фермер посвятил нас в тонкости окольцовки уток. До сих пор солома в волосах, посмотри… и теленок нагадил на кроссовки…
– Вот видишь, самое время снять стресс.
– Ладно-ладно, но не ждите, что я останусь надолго. Я бы хотела поехать домой, смыть с себя слюну ягнят и птичий помет и лечь спать. А где вечеринка будет? – спросила я, выглядывая в окно. Мы ехали совсем не в ту сторону, где жили Герман и Соня.
– О, ты там еще не была. Но тебе понравится, – заверила меня подруга.
– Надеюсь. А повод-то какой?
– День защиты медуз, – сказала Соня.
– Наша помолвка, – одновременно с ней объявил Герман.
– Так день защиты медуз или помолвка?
– Какая разница, какой повод, если наливают бесплатно? – проворчала девушка, развеселив меня до хохота.
Через десять минут Герман остановил машину у небольшого здания на берегу. Последние лучи солнца золотили большие окна из голубого стекла. У небольшой пристани покачивалось несколько клубных яхт, на которых дайверы выходили в открытое море. Бриз трепал флаги на мачтах, волны лениво накатывали на скалистый берег…
– Та-да-ам! Это дайвинг-клуб Юли! – объявила Соня, широко улыбаясь. – Жаль, что не она покажет тебе это место первой, но мы с Германом с радостью возьмем на себя эту почетную роль! Готова к экскурсии?
Я вышла из машины, пряча смущенную улыбку и надеясь, что румянец меня не выдаст. Как же я хотела вернуться сюда снова. С той самой ночи…
– Начнем с прекрасных «Дороти» и «Венди»! – объявила Соня. – Это я предложила назвать яхты именами сказочных девочек-путешественниц! Скажи, что ты уже догадалась! «Дороти» – в честь героини «Волшебника из страны Оз», а «Венди» – в честь Венди из…
– «Питера Пена», – кивнула я.
– Да! Скажи, круто?!
– Круто, – подтвердила я. – Надеюсь, однажды у вас появится еще и Герда. И Рапунцель. И Джен Эйр. Я просекла твою фишку, Сонь. Все самое интересное начинается в тот момент, когда женщина улепетывает из дому куда глаза глядят…
– Похоже на то! – рассмеялась девушка и потащила меня в клуб.
Я переступила порог и огляделась. Место осталось таким же, каким я его запомнила. Ну, не считая двух столов, заставленных бутылками и коробками с пиццей, разноцветных гирлянд и Егора в полосатых трусах, плавающего по бассейну на огромной надувной утке.
Все в этом месте наполняло меня восторгом и сладкой ностальгией. Ведь это здесь мы с Юлей впервые обрели друг друга, вот здесь она целовала меня, вот здесь валялись наши гидрокостюмы, вот там мы потом сидели, обнявшись, и я мечтала о том, как она бросит все ради меня – не сможет иначе. А вот здесь, на этой стене, танцевали голубые блики, отражавшиеся от воды бассейна. А потом я сидела на барном стуле, а Юля смеялась и варила кофе. Гудела кофемашина, и волновалось море, и кровь во мне пела громче любого шторма…
– Привет! А вот и мы! – В клуб вошла Катя, держа за руку симпатичного парня, которого я никогда раньше не видела. Очевидно, тот самый врач из госпиталя, который поставил ее на ноги.
– Эй, все! Это Терри – мой парень!
– Привет, Терри! – отозвались все.
– Что в программе? – спросила громко Катя, обнимая всех направо и налево.
– Много музыки, выпивки и «правда или действие» по традиции, – объявила Соня. – И бассейн надо прикрыть, чтоб никто не утонул. Как в прошлый раз.
– Как в прошлый раз?! – ужаснулась я.
– Шучу, шучу, – рассмеялась Соня. – Никто у нас не тонул. Да у нас же тут одни дайверы. Они не умеют тонуть. Даже после того, как надерутся в щепки.
Вслед за Катей явились Аня, Диана, Паша и Саша, которых Соня, оказалось, тоже пригласила. Потом в клуб примчалась стая старшекурсников, которых я часто видела на вечеринках Сони и Юли.
Получилось и правда хорошо. Это место было создано для веселья, куража и любви. Сначала Соня и Гера объявили всем, что собираются пожениться. Потом все выпили шампанского. Егор толкнул речь о том, что пора спасать медуз:
– Нам нужно особенно оберегать тех, кто не выглядит красивым, милым, пушистым и прекрасным. Вымирание не грозит персидским кошкам, или ангорским кроликам, или золотым рыбкам, или фотомоделям. Но тем, кого природа создала скользкими, холодными или с щупальцами, – вот кому нужна настоящая защита!
После кто-то включил музыку, да так громко, что задрожала вода в бассейне. Все танцевали, пока ноги не перестали слушаться, а потом расселись в круг и начали играть в «правду или действие». Я сидела в сторонке, переполненная ностальгией и щемящей сердце грустью. В последний раз я играла в эту игру у Сони и Юли дома. Мы тогда совсем не знали друг друга. И даже предположить не могли, что случится потом… Как мы будем враждовать, как узнаем, что больны одной болезнью, и как все перевернется с ног на голову, когда мы окажемся в этом дайвинг-клубе совсем одни… Боже, из этой истории и впрямь вышел бы целый роман.
– Валь, правда или действие? – обратился ко мне Гера, и я, краснея, вскинула голову, словно кто-то мог прочитать мои мысли.
– Действие, – сказала я, наконец уяснив себе, что делать глупости – всегда легче, чем делиться сокровенным.
– Иди-ка на пристань, залезь на «Венди» и громко признайся в любви к поэтессе. Так, чтобы все побережье услышало.
– Что-то? К поэтессе?!
– Именно так.
– Герману больше не наливать, – фыркнула я и направилась к дверям.
– Подожди! Я же еще не назвал поэтессу!
– Так назови!
– Юлия Друнина!
Меня затопило смущение, и нервный смешок вылетел изо рта. Все остальные явно получали удовольствие: хихикали, как школьники.
– Очень смешно, – буркнула я и зашагала на пристань. Взошла на палубу «Венди», покрутила рулевое колесо и завопила:
– Друнина, я люблю тебя! Не вынесу с тобой разлуки!
– К любимым не обращаются по фамилии! – гаркнул в распахнутое окно мой брат.
– Юля, я люблю тебя! – выкрикнула я прямо в небо и гораздо тише добавила: – И очень жду…
– Я знала это.
Я подскочила от удивления и резко обернулась, вглядываясь в вечерний полумрак. Третий бокал вина точно был лишним. Или я уже слегка тронулась умом, скучая по своей девушке. Или меня забодал насмерть бык на ферме Вулли Вардс, и теперь я попала в рай…
На палубе «Дороти» стояла Юля.
* * *
Я заморгала, но видение не исчезло. Прекрасное видение.
– Так значит, ты любишь меня, – повторила она, перешагивая с «Дороти» на «Венди» и заключая меня в объятия.
– Мне что-то подсыпали в стакан, – решила я, уставившись на неё.
– Нет, не посмели бы, – улыбнулась она.
– Ты должна быть в Кастелри, – охрипла я, впиваясь руками в её горячие плечи, словно боясь, что она вот-вот растворится в воздухе.
– Сегодня мне заменили наказание на условный срок. Я свободна.
«Свободна?» – одними губами повторила я, словно слышала это слово впервые и не вполне понимала, что оно значит.
Откуда-то с парковки в воздух взвилась алая комета и рассыпалась в небе снопом искр. А за ней вторая – зеленая. А за ней третья – оранжевая.
– Лучше скажи правду: ты сбежала?! Суд должен был состояться только на следующей неделе.
– Его перенесли, но я попросила твоего отца не говорить тебе…
– Почему?!
– Не хотела, чтобы ты перебила всех охранников в зале суда, – сказала Юля, касаясь моего подбородка.
Я нервно рассмеялась, вцепившись в её ладонь, словно она представляла собой самое большое сокровище на свете.
– Но я все равно узнала бы об этом из радио! Или ТВ! Ведь твое дело такое резонансное! – заспорила я, все еще сомневаясь в том, что действительно вижу её перед собой – и без браслетов на запястьях.
– Наверняка узнала бы, если бы начальница не утащила тебя на весь день в самую глухую деревню во всем графстве, – рассмеялась блондинка. – Твоя мама связалась с ней и попросила…
В небе продолжали взрываться фейерверки, но мое сердце грохотало громче.
– Не верю, – выдохнула я и прижала пылающее лицо к её груди. – Не могу поверить…
К грохоту фейерверков вдруг добавился свист, хлопки и радостное улюлюканье. Я обернулась и увидела, что Соня, Герман, Аслан, Егор и мои подружки высыпали на улицу и теперь машут нам.
– Иди к ним, все будут ужасно рады увидеть тебя.
– Только с моим сокровищем, – заявила Юля и взвалила меня на плечо.
– Видео для потомков! Видео для потомков! – завопила Соня, снимая нас на телефон. – Улыбаемся.
– Сонь! – рявкнула я, закрывая лицо руками.
Господи, надеюсь, этого никто не слышал.
– Валь, передай привет маме, папе, бабушке и своей будущей норвежской родне! – добавил Гера.
– Герман, я тебя сейчас утоплю! – пригрозила я.
Юля поставила меня на землю, обняла за плечи и, ни капельки не смутившись, улыбнулась в камеру:
– Исламия, Василий, Виктория! Мы с Валюшей передаем вам привет! Мам, пап, и вам тоже!
– Виктория?! – выпучила глаза я. – С каких это пор ты на «ты» с моей бабушкой?
– Неважно, – загадочно увильнула Юля и снова глянула в камеру: – У нас все отлично!
Соня обняла нас двоих одновременно и прошептала:
– Ребят, я вас так люблю…
– Вы знали, что Юля будет здесь! – воскликнула я.
– Не-е-е, – хором затянули они.
– Они знали, – прошептала мне в волосы Юля и потянула в клуб.
Все были не просто рады увидеть её, все были в эйфории. Шумели и поздравляли девушку с возвращением. Катя подбежала к ней и крепко обняла, пока я раздумывала, не потискать ли мне ее доктора в отместку. На счастье, рядом оказался Егор, сжал меня в медвежьих объятиях и прошептал на ухо:
– Я знаю, что тебя нельзя трогать. Соня сказала. Но через одежду можно, да? Поздравляю!
– Спасибо, Егор, – кивнула я.
– А ему за что? – возникла рядом блондинка и тут же забрала меня у Егора.
– Вечно ты в самый неподходящий момент, – проворчал Егор.
– Сгинь, – хохотнула моя девушка.
Кто-то сунул Юле бокал в руки, но она не стала пить, отдала бокал кому-то из парней и увлекла меня за собой. В воздухе разлилась грустная и нежная мелодия. Юля остановилась посреди зала и обняла меня.
– Потанцуешь со мной, Валентина Иден Карнаухова?
Её руки скользили по моей спине, губы коснулись моего лба. Я опустила руки ей на плечи и поцеловала её. Может, чуть более страстно, чем полагается целоваться на публике, но у меня было веское оправдание: я не целовала никого целую гребаную вечность и теперь собиралась наверстать упущенное.