Финал
Это августовское утро выдалось самым холодным. Впервые вместо солнечных лучей в окна стеной барабанил серый дождь, оставляя после себя катящиеся по стеклам слезы. Прохладная свежесть совсем не доставляла удовольствия, как это принято в теплых уголках планеты. Скорее наоборот, утомляла и навевала тоску. Единственным необыкновением в этом дне было то, что если смотреть за горизонт, где виднеется море, то можно подумать, что оно плачет, и это не с неба капают капли, а из моря поднимаются вверх. Было в этом что-то завораживающее.
Сава и Ева сидели в гостиной, опустив бледные лица. Их руки до боли были переплетены, но никто даже не думал расцеплять их. Паша стоял рядом, придерживая под локоть маму Василисы и без того поникшее лицо которой, вовсе потеряло цвет жизни. Во всем доме царила тишина. Савелий взглянул на лестницу, ожидая, что по ней вот-вот кто-нибудь спустится, обрадует звуком своих шагов, но никто не шел. Было ужасно тихо. Пусто.
Ева упала на плечо брата, все еще продолжая дрожать. На что-то большее у нее уже не было сил. Ее взгляд упал на читательский столик, в самом центре которого лежал потрепанный старый дневник. Ева отвернулась, ей было невыносимо смотреть на него еще раз. Ей все было невыносимо. Она не верила во все происходящее ровно также, как не верила, в то, что ее разбитое сердце продолжало биться.
Паша взял дневник и сел напротив. Все было словно в первый день их встречи. Только теперь он с горечью осознавал, что никто не ворвется в гостиную, чтобы забрать свое. Паша нарочно зашуршал страницами, в надежде, что она услышит и разъяренным ураганом спустится вниз. Ведь никто не должен был узнать ее секрет. Никто, кроме него.
«Для Паши. Холодного снаружи, но теплого и ранимого внутри.
Если это письмо попало к тебе, то скорее всего моего секрета уже нет, а ты сдержал свое слово. Прости, что втянула тебя в это. Наше с тобой общение не сразу задалось, но я правда рада, что смогла стать тебе другом. Я же стала им? Хотя вообще изначально ты мне не понравился, уж слишком был самоуверен.
В любом случае, надеюсь, что ваши отношения с Аней никогда не познают разлуки. Вы созданы друг для друга. Ты главное больше не смотри со стороны, а просто начинай действовать. Это не так трудно, как может показаться. В жизни тебя ждет еще много препятствий, но это не повод отступать. Нужно идти до конца и оставаться человеком. Если тебе когда-нибудь не будет хватать храбрости, то помни, что я всегда рядом, как друг, на которого ты можешь положиться.
И вот тебе мой дружеский совет: ошибки – это нормально. Их не нужно бояться. Все ошибаются, но знаешь, кто ошибается больше всех? Тот, кто, совершив ошибку, боится попробовать снова, думая, что у него не получится. Этот человек, сам того не зная, сдается за шаг до победы.
Раз уж на то пошло, то бойся лучше не ошибок, а упущенной возможности, ну или пчел. Я, например, очень боюсь пчел, хотя и знаю, что они добрые.
Спасибо тебе за все. Надеюсь, я останусь хорошим воспоминанием в твоей памяти.
Твоя главная морока этого лета – Василиса, которая для друзей просто Вася».
Паша перевернул страницу, потирая мокрые глаза. Дневник снова оказался на столе. Каждый раз, когда он перечитывал это письмо, то слышал ее звонкий голос, вечно возмущенный и эмоциональный, без которого все в этом мире осиротело.
И даже море плакало в этот день, смывая своими слезами все краски этой маленькой деревушки.
«Для Евы- человека, без которого я не знаю, чтобы делала и кем стала.
Я знаю с каким лицом ты читаешь это письмо. Мне очень жаль, что я не могу смахнуть твои слезы своим касанием, но поверь, даже если ты не чувствуешь этого, в эту самую минуту я крепко тебя обнимаю и вместе с тобой смотрю на это письмо. Поэтому улыбнись, ведь я все также рядом, как и раньше.
Ты вправе меня считать плохой подругой, но я рассказывала тебе абсолютно все, кроме этого. Я не хотела, чтобы наша дружба была заражена моей болезнью. Ты была моим маленьким островком, где я выздоравливала и не думала о болезни. Не потому, что это навредит острову, а потому, что этот остров станет таким же, как и все остальные острова в моей жизни. Но твой остров был единственным. Ты была моей семьей. И всегда ею будешь.
Не знаю куда бы нас в дальнейшем завела дорога, но я никогда не представляла ее без тебя. Это просто было невозможно. Сейчас наши пути стали параллелями, и вопреки бормотанию Савы и всевозможным законам геометрии, они пересекутся, но очень нескоро.
Я хочу, чтобы на твоей дороге цвели сады и пели птицы. Чтобы на ней обязательно появился твой человек, об руку с которым ты пройдешь свой путь. Не оборачивайся назад, где нашу дорогу мы проходили, держась за руки. В этом нет нужды, потому что я все еще держу твою руку.
Ты тоже держи мою руку вместо того, чтобы держать наше прошлое. Не вспоминай о нем со слезами, ведь в нем было столько всего необыкновенного и веселого, что думать о нем можно только с улыбкой.
Улыбайся, люби и будь любима, а я всегда буду рядом, даже если далеко.
Твоя вечно надоедливая Камчатка».
На удивление самой Евы, она действительно улыбнулась, когда перечитывала письмо во второй раз. Она верила, что Вася сидит рядом и буровит ее суровым взглядом за то, что та плачет. Наклонив голову, Сафронова почувствовала слабое тепло и опору, а сердце забилось с тем трепетом, с которым Еве казалось, оно уже никогда не забьется. Это было ее плечо. Она и впрямь сидела рядом. Вася сидела на диване и, болтая ногами, молча наблюдала за ребятами. Вопреки серой погоде, ее хрупкий силуэт был обрамлен золотистым цветом, который выцвел лишь на мгновение, короткое мгновение, когда страница дневника была снова перевернута.
«Для Савы. Для моего сердца, моей души и любви.
Я начну это письмо с того, чем хотела бы его закончить.
Ты – мое все и даже больше.
Мне не хватит всех слов мира, чтобы искупить свою вину за ту боль, которую я тебе причинила. И мне не хватит всей любви вселенной, чтобы заглушить ее. Ты доверил мне свое сердце, а я его разбила. Я правда не хотела этого, старалась всеми возможными путями избежать это, обманывала себя тем, что не люблю тебя, обманывала тебя, а по итогу лишила нас самого ценного.
Я так глубоко тебя ранила, потом дала надежду, а затем совершила самое ужасное, на что способен человек – лишила тебя этой самой надежды.
Но ты все это время меня любил, и я знаю, что до сих пор любишь. Я тоже тебя любила все время, просто немного иначе, чем ты. Я пыталась не причинить тебе боль, потому что знала, что наши отношения не смогут продержаться столько, сколько ты бы меня любил.
Тот день, когда мое сердце выбрало твое, был самым лучшим днем моей жизни. А полюбила я тебя очень давно, что даже не помню, какой это был день. Наверное каждый, когда я могла видеть тебя.
Да, день, когда я могла видеть тебя, был самым лучшим днем. Спасибо, что сделал мою жизнь лучше. Прости, что я не сделала этого в ответ. Надеюсь, что я смогу унести с собой хотя бы маленькую часть твоей боли. Не бойся отдать ее мне, ведь я ее в любом случае забуду.
Однако твоя любовь навсегда останется со мной, потому что она хранится не в моей голове, а в моем сердце.
Я очень хочу верить, что твою душу сможет залечить хороший человек. В конце концов, мне бы хотелось видеть тебя таким же счастливым, каким ты был со мной.
Я благодарна тебе за ту любовь, что ты мне дал.
Помни, ты - мое все.
P.S: Настоящим человек становится только ночью, когда он может дать волю своим мыслям. Если в одну из таких ночей мысли поглотят тебя, то посмотри на небо. Ты увидишь звезды, которые не смог достать барон, а я смогла. Поэтому в минуты одиночества, помни, что все эти звезды принадлежат тебе.
С любовью. Твоя маленькая похитительница сердца».
Сава сбился со счета. Он уже не помнил который раз перечитывает это письмо, но он был уверен, что знал его наизусть. Каждую букву и каждую запятую. Закрывая глаза, он видел, как Василиса, сидя при свете ночника, пишет это письмо, слегка подрагивая плечами. Саве казалось, что она плакала, и ему даже сейчас хотелось ее утешить. Он опустил голову, проведя ладонью по дневнику. В нем были все воспоминания, в нем была частичка Васи, которую ему придется отпустить, как только он положит этот дневник. Осознание этой мысли заставили парня сжать шероховатую обложку. Он притянул ее к себе и едва коснулся сухими губами, оставляя на ней свой поцелуй. Сердце екнуло и по щеке покатилась слеза.
Его руку накрыла маленькая холодная ладонь Евы. Девушка кротко улыбнулась и кивнула. Сава ответил улыбкой и только после этого положил дневник, ощущая на руках маленькие кусочки кожаной обложки. Посмотрев на свои испачканные ладони, Сава усмехнулся. Василиса не обманула – она всегда будет рядом.
Никто не заметил, как в эту самую минуту в безветренном помещении несвойственно шелохнулись страницы дневника. Невидимая тень обошла всех присутствующих, став напротив зрелой женщины, в глазах которой отражалась вся боль утраты. Паша усадил ее на диван, бросив взгляд на дневник. Заметив, как Сава уверенно кивнул, Стрельцов взял книжку со стола и положил ее на колени женщины, та даже не дернулась, лишь опустила свою ладонь на желтоватую страницу, где еще теплилось присутствие ее дочери.
«Маме.
Это мой последний отчет тебе.
Может я и была не самой образцовой дочерью, но ты была самой лучшей мамой, о которой только можно мечтать. Ты постоянно изнуряла себя работой ради меня. Ради моего счастья, ты отреклась от своего. Моя болезнь оказалась моей проблемой, но, к сожалению, она оказалась и твоей ношей. Я знаю, что при малейшей возможности ты бы забрала всю мою боль себе, и я знаю, что ты винила себя за то, что не можешь этого сделать.
Но в этом нет твоей вины. Мама, ты ни в чем не виновата. Ты всегда была и будешь самой лучшей для меня. Если бы не твоя поддержка, то было бы куда тяжелее. Я безмерно благодарна за твою заботу, но настало время тебе позаботиться и о себе. И хотя я знаю, что сказать гораздо легче, чем сделать, но постарайся быть счастливой. Я очень хочу, чтобы моя мама была самым счастливым человеком в мире.
Ты никогда не заставляла меня чувствовать себя одинокой, я всегда была твоей дочерью. Непутевой дочкой самой лучшей мамы.
В этом дневнике собраны все мои воспоминания. В нем вся моя жизнь. В нем часть меня. Если ты его прочитаешь, то поймешь, что все самое светлое и доброе, что со мной происходило, было благодаря тебе. Пусть он останется у тебя как напоминание, что ты сделала все возможное и даже больше для того, чтобы твоя дочь была самым счастливым человеком. Спасибо, мама, за все эти воспоминания.
Самым лучшим лекарством от всего на свете были твои объятия. Я никогда не забуду их тепло. Только ты умела обнимать так, словно обнимает сама любовь.
Я никогда не говорила этого тебе, о чем очень сожалею, ведь тебе было важно это слышать. Хоть и любить никогда не поздно, прости, что говорю это с запозданием:
Мама, я тебя люблю. Твоя непутевая, но самая счастливая дочка».
Дождь прекратился. Из-за синих туч, касаясь холодной земли, начали пробиваться солнечные лучи, похожие на серебряные нити. Сава открыл окно и комнату окутал запах свежести, вытесняя собой всю скопившуюся тяжесть. Дышать стало чуть легче, однако внутри все еще сжималось то одиночество, которое неподвластно никаким ветрам.
Прошло немало времени прежде, чем на голубом небе, тучи которого, выплакав все возможное, стали белыми, как вата, засияло солнце. Сегодня оно грело совершенно иначе. Его тепло окутывало саму душу, облегчая ее страдания.
Солнце служит ориентиром в бесконечном небесном океане. Если когда-нибудь кто-то потеряется в нем, то они всегда смогут встретиться у солнца. Может поэтому, несмотря на то что оно так далеко, его лучи достают до нас и согревают – потому что кто-то стоит там и наблюдает, посылая нам свою любовь. А любви все расстояния чужды. Она настигнет тебя в любом уголке планеты, и когда она тебя найдет, то уже никогда не отпустит.
Слабый ветер незваным гостем проник в дом и долетев до дневника, переливающегося от света, перевернул самую последнюю страницу, где была лишь одна фраза.
«До встречи у солнца».
