Кого же любит мое неспокойное сердце?
Пока ее утренний кофе медленно остывал, Вася успела обдумать множество разных вещей, на которые к середине дня у людей обычно просто не хватает времени. Но как бы девушка не старалась разнообразить свою фантазию, все ее мысли сходились к одному – Паше. Что ей теперь делать? Быть с ним она не может, без него казалось еще труднее. Она любит его, а он любит Аню. Не может же Вася встать между ними на поводу у своих чувств?
И все же иногда ей казалось, что Стрельцов проявлял к ней интерес, хотя возможно, это было лишь плодом ее воображений. Ведь думая об одной и той же вещи, мы начинаем видеть ее повсюду, даже там, где ее быть не должно.
Василиса дотронулась до кружки. Горячая. Значит можно еще подумать.
Немного поразмыслив, девушка достала телефон и неуверенно открыла недавно добавленный номер. Написав короткое сообщение, Василиса прикрыла глаза, прошептав «Так будет правильно», хотя правила в последнее время Вася не очень любила. Отпив кофе, Камчатская расплылась в легкой улыбке, почувствовав обволакивающее тепло. Развернув упаковку горького шоколада, Вася закинула в рот небольшую дольку и усмехнулась возникшему в ее памяти воспоминанию.
***
Вечер. Близится к шести, а это значит, что мама вот-вот придет с работы. Услышав тихие шаги, доносящиеся из подъезда, Василиса вышла в прихожую и повернула ключ.
- День удался, раз встречаешь меня у порога. – женщина поставила сумку на комод и сняла бежевые туфли.
- Жаль, что ты не поехала со мной. – Вася протянула маме фотографию и села на невысокую табуретку, в ожидании реакции.
- Чего только не придумают. – женщина с интересом рассматривала фото, удивленно подняв брови. – Ну я, знаешь ли, для таких чудачеств уже старовата.
- Для чудачеств нельзя быть старым, особенно, если эти чудачества позволяют нам чувствовать себя живыми.
Мама отдала фотографию дочери, после чего сняла пальто, аккуратно повесив его в шкаф.
- И все же страусиная ферма — это перебор. Как ты с него не свалилась?
Вася пожала плечами и посмотрела на свое отражение в зеркале.
- А у меня хватка крепкая. Да и страус — это та же лошадь, только пернатая и с клювом.
- И крыльями. – вздохнула женщина.
- Как у пегаса. – уверенно ответила Вася, удаляясь в свою спальню.
- Их не существует! – крикнула вслед мама, завязывая свои темные волосы в тонкий хвост.
- Я верю в чудеса! – голос снова приблизился и из проема вынырнула голова девочки. – Чего и тебе советую!
***
Помыв за собой чашку, Василиса поднялась на второй этаж и, убедившись, что Савы и Евы нет поблизости, постучала в комнату Паши. Услышав разрешение, девушка вошла, закрыв за собой дверь. Стрельцов лежал на кровати, перебирая смятые листы желтоватой бумаги, на которых виднелся нарисованный карандашом портрет. Заметив Васю, Паша быстро их собрал рисунки и убрал в ящик.
- Что-то случилось? – Стрельцов похлопал по кровати, приглашая присесть. Скорее он делал это из чувства долга, нежели из дружеских побуждений.
- Хочу маме ракушек собрать. Вот вспомнила о тебе. Я же обещала. – сев рядом, Камчатская в упор посмотрела на парня. – Пойдешь?
Паша утвердительно кивнул, ожидая, что Василиса скажет что-то еще, но она молчала и лениво болтала ногой, то ли нервничая, то ли стесняясь.
- Хочешь поговорить о случившемся? – Стрельцов бросил неуверенный взгляд на ноги девушки и быстро перевел его в сторону.
- Волнуешься? – усмехнулась Василиса, демонстративно поднимаясь с места.
- Просто интересно.
Девушка прикусила губу и незаметно сжала край мятой серой футболки. Он делает все именно так, как она и хотела. Раньше хотела.
- Временный провал в памяти. Забыла самый базовый навык. Видимо та кровь при кашле была лишь цветочками. Но, как видишь, сейчас все хорошо, и я уверенно стою на ногах! – девушка покрутилась и села обратно, положив руки на колени. – Зато я извлекла урок: нельзя быть ко всему готовым. Будет обязательно что-то, что сможет выбить тебя из колеи. И в этот момент нужно решить: будем мы придерживаться старой колеи, или же новой, которую нам подарило это неожиданное обстоятельство.
- И какую же выбрала ты?
- Думаю, новую. Моя старая совсем никуда не годилась. – хлопнув себя по коленкам, Василиса встала и указала на часы. – Встретимся вечером в шесть сразу у пляжа. Днем я буду занята, поэтому сразу побегу к нашему месту встречи. Я отправлю сообщение.
Закрыв дверь, Вася облегченно выдохнула и облокотилась о стену. Постояв так еще пару минут, она направилась к Еве. Зайдя в комнату подруги, в нос Василисы ударил резкий запах лака и ацетона. Напевая что-то себе под нос, Сафронова, расположившись на полу в позе лотоса, красила ногти. Задержав дыхание, Камчатская подошла к окну и открыла его на распашку, запуская свежий морской воздух.
- Как ты тут не задохнулась?
- Красота требует жертв. – вытянув правую руку, Ева удовлетворенно рассматривала результат своей кропотливой работы. – Красиво?
Вася посмотрела на ярко-коралловые ногти подруги и утвердительно кивнула.
- Как всегда великолепно.
- О да, я знаю. – протянула Сафронова, закрывая тюбик с лаком. – Готова поспорить, что брат либо не заметит, либо скажет, что это розовый.
- Неужели Сава не отличит розовый от кораллового? – Василиса задумалась, посчитав, что парень не может допустить такой элементарной оплошности.
- Это вызов? – заинтересованно спросила Ева.
- На что спорим?
Поставив лак на стол, Сафронова села на кровать рядом с подругой и обняла ее за плечо.
- Я за практичность, Камчатка.
— Значит готовь свой кошелек, бригадир.
Ева замахнулась и слабо хлопнула Васю по подзатылку.
- Ты сюда пришла мое темное прошлое вспоминать? А кстати, зачем ты вообще пришла?
- Я случайно узнала, что тут неподалеку есть парк, может сходим? – незаметно для Евы, Вася скрестила за спиной пальцы.
- Парк? – неуверенно повторила Сафронова, недоверчиво смотря на подругу. – А как же твоё самочувствие? Ты хоть знаешь как я вчера перепугалась?! Не хватало мне еще свою единственную подругу потерять!
Василиса тихо затопотала ногами, чтобы продемонстрировать, что с ней все хорошо. Подсев еще ближе к Еве, Вася крепко обняла ее, чувствуя, как тело Сафроновой постепенно расслабляется.
- С твоими навыками общения тебе не составит труда найти еще парочку друзей, и ты это прекрасно знаешь.
- А ты прекрасно знаешь, как я иногда загоняюсь по поводу своей излишней открытости: то ляпну что, то надоедаю быстро. Да и вообще, я не хочу ходить лысой!
- Лысой? – Вася начала бродить по лабиринтам своей памяти, пытаясь вспомнить то, о чем говорила Ева.
Сафронова отстранилась и посмотрела на Камчатскую с тоской и надеждой. Ева была одним из тех типов людей, которые помнили и хранили каждую мелочь, как нечто сокровенное, никогда больше не повторяющееся.
- Ну да, мы в седьмом классе заключили пари: кто первый решит разрушить дружбу, тот должен будет побриться налысо. – в голосе уже не было той детской невинности, с которой произносилась эта фраза пару лет назад. Сейчас это обещание казалось смешным, но все таким же ценным. – Не помнишь? – печально спросила Ева, слабо улыбаясь, намекая, что ничего страшного в этом нет.
Вася хотела помнить. Она могла соврать и сказать, что, конечно, она не забывала про их обещание, но разве соврав своей лучшей подруге, станет легче? Почему-то только спустя года Камчатская поняла, что тот в шутку заключенный спор был гораздо серьезнее, чем могло показаться. Ведь для Сафроновой ее волосы всегда были самым ценным сокровищем, о котором она трепетно заботилась с самого детства. И это сокровище она поставила на кон без колебаний, уверенная в том, что она никогда уже не бросит свою подругу.
- Прости. – Василиса поднялась и стала напротив Евы. – Но я готова снова заключить с тобой сделку. Я не буду ходить лысая, уж поверь.
- А я уж тем более, Камчатка!
Только когда девушки пожали друг другу руки, скрепляя свое обещание, Вася почувствовала облегчение.
- Так а что там с парком? – поинтересовалась довольная Ева, в предвкушении спокойного дня, проведенного вместе.
Камчатская ничего не ответила, лишь нервно усмехнулась, снова скрестив за спиной пальцы. В конце концов она не соврала, а лишь утаила некоторые детали, о которых Сафронова не спрашивала.
***
Барабаня кулаками по двери, Василиса ожидала ответа или хоть каких-либо признаков жизни в комнате.
- Да что ты церемонишься? – Ева отодвинула подругу в сторону и распахнула дверь, отряхнув руки. – Делов-то.
Осмотрев комнату брата, девушка обнаружила его спящим за столом среди множества книг и тетрадей. Подняв пальцами один из учебников, словно они были в грязи, Сафронова сморщила нос. Попытавшись прочитать название, Ева отложила сей кладезь знаний подальше от себя.
- У меня аллергия на все эти научные термины. Как знала, что это светило современного зубрежа будет дрыхнуть!
Василиса тихо подошла к Саве и убрала лежащие у его лица две ручки с карандашом. Растрепанные русые пряди прикрывали его лоб и глаза, слегка поднимаясь от размеренного дыхания Савелия. На еще щеке виднелся бледноватый след от чернил, который девушке хотелось стереть, но она понимала, что если сделает это, то Сафронов проснется. Рассматривая всевозможные книги, полностью застилавшие стол, взгляд Василисы остановился на той, что была прикрыта рукой Савы.
Учебник по анатомии, на открытой страницы которого была статья про опорно-двигательный аппарат человека. Непроизвольно вздрогнув, девушка села на корточки, положив свою ладонь на руку Савелия. Пока Ева изучала валявшиеся на полу листы, Вася встревоженно, но с самой искренней нежностью, которую она только могла проявить, смотрела на спящего Саву. Поняв, что ее сердце трепещет от прикосновения, но не так, как оно трепетало при Паше, Василиса почувствовала слабое отвращение к себе. Со Стрельцовым девушка была, словно в эпицентре бури: она не знала, чего ожидать от него, от себя, ее тянуло к нему потому, что она знала, что он не испытает взаимного чувства, а потому и не будет ранен.
С Савой все было совершенно иначе. Василисе было комфортно рядом с ним, она могла ни о чем не волноваться и быть уверенной в Сафронове больше, чем в самой себе. Если Стрельцов был цунами, то Савелий тихой пристанью, в которой всегда было безопасно. Бесспорно Камчатская любила его. Он и Ева были самыми близкими и дорогими для нее людьми, которые даются больше, чем просто на всю жизнь. Вася любила Сафронова как брата, друга и замечательного человека, и кто знает, может при других обстоятельствах она бы любила его и как парня, но сейчас это было невозможно. Отвергая его, Василиса пыталась защитить Саву от еще большей боли, которую бы он испытал будь они вместе. Он был слишком важен ей. Все его страдания отзывались в девушке вдвое, а то и в трое сильней.
Может поэтому Василису и тянуло к Паше, потому что она знала, что у них ничего не получится, а вот с Савой бы могло. Пропустив через себя эту мысль, девушке захотелось кричать от всей абсурдности происходящего, но вместо этого, она бережно погладила руку Савы.
- Я делала все ради твоего блага, но ты всегда умудрялся делать больше. Надеюсь, ты будешь счастлив и сможешь когда-нибудь простить меня.
Парень продолжал тихо сопеть, ощущая сквозь сон приятное тепло, разливающееся по всему телу.
Подкравшаяся Ева наклонилась к брату и недовольно цокнула, убирая пряди с его лба.
- Ну как так можно? Вроде умный, а все равно дурак! У него ж спина онемеет, а мне массаж делай! А у меня маникюр!
Игнорируя все жесты и предупреждения Васи быть потише, Ева, потеряв контроль, махнула руками и стукнула брата по подзатыльнику, отчего тот недовольно закряхтел. Много времени не понадобилось, чтобы понять, кто был причиной его пробуждения.
- Не считаешь ли ты, моя драгоценная сестра, что проникать в мою комнату и калечить меня на моей же территории, является верхом наглости и невежества?
Закатив глаза, Сафронова стала быстро перебирать в своей голове логичные оправдания, в попытке избавиться от занудства брата.
- И тебе дороге утро, братец. Вижу ты в хорошем настроении, раз бубнишь с самого утра!
- Что вы тут делаете? – проигнорировав обращение сестры, Сава посмотрел на Василису.
- В парк хотим.
- Парк?
Вася уверенно угукнула и поднялась, ощутив, как сильно отекли ее ноги.
- Парк. – повторил Сава, пытаясь найти подвох. – Звучит безопасно и подозрительно адекватно. Что задумала, Васька? – Сава стрельнул девушку сканирующим взглядом, ожидая ответ.
- Эй, за кого ты меня принимаешь?! – Василиса скрестила руки и вопросительно посмотрела на парня.
Поднявшись, Савелий опустил свою ладонь на голову Василисы, прикрывая практически всю ее макушку, и нежно прошептал на ухо.
- За человека, который доставляет мне множество неприятностей, но которого я не могу оставить.
Вася убрала руку парня и, пыхтя как паровоз, пробурчала
- Тебе просто нравятся неприятности, которые я доставляю!
- Не в неприятностях дело. – ответил про себя Сава, зная, что девочки это не услышат.
