Том II. Глава I
– Может, перестанешь? Ты сейчас дерево снесёшь, – Рем сделал укор младшей сестре, но без нотки сарказма, как делал это обычно – наоборот, он заговорил с осторожностью. Как будто опасался, что камни, которыми девушка целилась в ею же вырезанную на коре дерева мишень для стрел, непременно полетят в него.
Амалия подняла на него равнодушный взгляд.
– А может, ты перестанешь раздавать мне бесполезные советы? – огрызнулась она. Настроение у Лии явно было не из лучших. Рем знал тому причину и терпел. – Ничего этой яблоне не будет. Стояла себе полвека, а тут упадёт?
С этими словами Амалия подняла с травы камешек покрупней и, прицелившись, запустила в мишень. Практически точное попадание в самый центр. Её меткости поразился бы любой обманщик-торговец, предлагающий эфемерные призы за попадание мячом во все цели.
Лия много тренировалась. Это было видно. Однако сейчас вид сестры, швыряющей камни в дерево (поначалу Рем даже подумал, что она обезумела), вызывал у него только сочувствие и жалость – то, что она презирала сильнее всего на свете.
– Слушай, я понимаю, что в последнее время наши дела идут не очень... – парень понимал, что явно преуменьшает, но хотел поддержать сестру. – Но ты могла бы и не игнорировать моё присутствие, знаешь...
В этот момент Амалия удостоила его таким взглядом, от которого ему стало не по себе. Такой Рем сестру ещё не видел. Гневной – да, с её пылким и бойким характером, но такой безразличной, отстранённой, холодной... Ей будто бы было абсолютно всё равно на происходящее. Не знай Рем её, он непременно подумал бы так. Но он знал, что на самом деле события прошлой недели больно ударили по девушке, и это беспокоило его очень сильно.
– Камилле это скажи, – небрежно бросила Лия, после чего вернулась к своему бессмысленному занятию.
Наблюдая за очередным камешком, попавшим почти точно в мишень, Рем вновь задумался о недавно случившимся. Во-первых, да, Камилла. Она отстранилась от них обоих... Парень мог понять, почему она замкнулась в себе. Она встретилась с Вендиго. Рема до сих пор терзали сомнения о том, успел ли этот монстр что-то с ней сделать, о чём она не говорит. Вина терзала его изнутри, как стая голодных кошек, бросившихся на мышь – единственную добычу. Успей он раньше, или просто не оставляй её одну... Ничего бы не произошло. Его глупость и потеря бдительности сыграли с ним злую шутку. Качества, не достойные не только солдата, но и друга. И уж тем более того друга, который хотел и надеялся стать для неё чем-то бо́льшим.
Рем до сих пор не мог себя простить и за то, что сделал после. Камилле нужна была поддержка, добрые слова. Он знал, как любила эта девушка винить себя практически за всё. Один раз она разбила тарелку за завтраком, и готова была перемыть весь дом в качестве извинения – конечно, мама тогда ей этого не позволила. Однако это был тревожный звоночек, каковых становилось немало за последнее время. Рем не знал, какое у неё было воспитание там, откуда она пришла. Если она не помнила своей прежней жизни, может, какие-то травмы до сих пор оставались в её подсознании? Как бы то ни было, Рем переживал за неё, ведь она готова была нести груз ответственности в одиночку – и, казалось ему порой, даже хотела этого. В том числе и за то, в чём она не была виновата. Рем считала её доброй, честной и открытой девушкой. У неё большое сердце, она всегда готова помочь нуждающимся, и в то же время личность творческая и загадочная, не вписывающаяся в его окружение... Она точно была не от сего мира. Какая-то другая, и речь шла не только о её происхождении.
Он не мог объяснить, что тогда произошло. Он действительно хотел поддержать Камиллу, его сердце обливалось кровью при виде её слёз... И как он только смог допустить то, что сотворил?! На что надеялся?!
Ему самому было очень больно. При воспоминании о том, как она отстранилась, сердце Рема заново разрывало на куски, он начинал чувствовать горечь и боль от невзаимных чувств. Возможно, уделяй он этому больше внимания, ему стало бы легче. Но парень упрямо игнорировал собственные ощущения, считая в высшей степени эгоистичным зацикливаться на них.
Он действительно переживал за Камиллу, и, каждый раз, вспоминая тот случай, когда он позволил себе минутную слабость перед ней, он проклинал себя и желал испариться на месте. Он мог понять, почему Камилла не желала его видеть и говорить с ним.
Но вот Амалия... Чем она заслужила такое отношение? Такие разные девушки стали подругами не-разлей-вода, обе немного странные, но по-своему. Амалия так рвалась спасти Камиллу... Что же стало причиной раздора между ними? Хотя, немного подумав логически, Рем догадался, что раздора-то и не было. Просто Камилла закрылась ото всех из-за своих переживаний. Это было бы объяснимо. Но Рем переживал, и Амалия переживала не меньше... Вдвоём они ломали голову над тем, что же Вендиго от неё понадобилось, зачем он заставил её отдать те вещи и почему их подруга так переживала из-за этого. Только ли потому, что это ценности из других миров, о которых она собиралась написать, чтобы потом представить своему народу? Нет; казалось, тут было что-то иное, но никто из них до сих пор не сумел разгадать эту загадку.
Кажется, им оставалось только ждать, пока Камилла снова с ними заговорит. Если заговорит.
Во-вторых – их внутренний семейный конфликт. Амалия была очень близка с дядей Лукой. Ближе всех, можно сказать. Часто приходила к нему, иногда сбегала по ночам и у него пряталась... Родители спускали ей это с рук, ведь, хоть и сами не общались с Луку из-за их семейного секрета, всё же доверяли ему. Они не смели препятствовать общению дочери с дядей, несмотря на их собственные разногласия. И в дом его пускали. Но теперь... Об этом не могло быть и речи. Естественно, из-за этого Лия очень сильно переживала. Даже перестала сбегать, и явно не только потому, что лишилась укрытия. Она точно бы что-то придумала, если б только захотела. Такова Лия. Моральное состояние младшей сестры от того и беспокоило Рема. В последнее время она стала совершенно на саму себя непохожей.
От дяди Луки вообще не было никаких вестей. Как он? В порядке ли? Рем тоже беспокоился. Но тут они так же ничего не могли сделать – отец стал контролировать чуть ли не каждый их шаг.
– Я одного не могу понять, Рем, – внезапно заговорила с ним Лия, перестав швырять в камни и наконец оставив в покое бедную яблоню. – Что теперь делать-то?..
Если бы Рем знал ответ на этот вопрос! Он бы точно уже усердно над этим работал. Но вместо этого парень был вынужден гадать. И чем больше он думал, тем сильнее его мысли спутывались в ком. Никаких догадок. Поэтому ответить на вопрос Амалии он не мог.
– Я... Не знаю, – выдохнул он, признавая поражение. Рем не любил признавать поражение. Не любил подводить других. Раньше он хотел быть для сестры поддержкой и опорой. Быть образцовым старшим братом, образцовым сыном... Другом. Словом, просто образцовым. А в итоге – провалился по всем фронтам.
Амалия свела рыжие брови к переносице.
– Я пыталась понять, из-за чего она так всполошилась, – заговорила, наконец, девушка. – И пришла к выводу, что она от нас что-то скрывает.
– Ну, это понятно, – Рем слегка хмыкнул – уж слишком это было очевидно, – за что получил осуждающий взгляд сестры. – Она отказывается нам говорить, что это за вещи и почему они нужны Вендиго. Хотя про второе она сама может не знать.
– Я не об этом. Вернее, это, конечно, связано с моими догадками, но не суть... Мне кажется, Мила скрывает от нас что-то большее.
То ли тень, что зловеще легла на лицо Амалии в этот момент, то ли мысли самого парня заставили его внутренне содрогнуться после этих слов.
– Имеешь ввиду, она скрывала что-то очень серьёзное всё это время?.. – переспросил Рем, терзаемый сомнениями и различного рода плохими предчувствиями.
– Не могу это отрицать. Во всяком случае, Мила даёт мне повод думать в этом направлении. – С этими словами Амалия выпрямилась. – Могла ли она так расстроиться или испугаться просто из-за встречи с Вендиго? Он уже ловил её, и тогда мы её спасли. Я видела, как она нервничала, и пыталась поддержать... – Лия прикусила язык. Рем понял – поддержать так, как она умела, своеобразно, зачастую не проявляя очевидной заботы. Некоторые вещи Амалия делала совершенно иначе, и понять её истинные намерения не всегда было просто. – Она тогда не закрылась от нас.
Несколько секунд комната оставалась в молчании.
– Думаю, она в беде, Рем, – повторно нарушила Амалия тишину. – Но не хочет нас в это впутывать. Возможно, Вендиго выставил ей какие-то условия, о которых она не хочет нам говорить... Думает, сама справится... Как глупо! Мила, самонадеянная дура!
Рем опешил. Не от того, как сестра внезапно перешла от безразличия и хладнокровной рассудительности в гнев. Такое с ней... Бывало. Он внезапно понял, что она могла быть права. Камилле могла угрожать опасность... И она вполне могла это скрывать. Она же любила нести бремя вины и ответственности.
– Нужно срочно с ней поговорить! – Рем даже сам не сразу понял, как резко он вскочил.
– Ага, она встретит тебя с распростёртыми объятиями и зацелует, – Амалия колко посмеялась над ним. Если бы она только знала, как почувствовал себя Рем в этот момент, если бы была в курсе всех событий... – Нет, братец, она ясно дала понять, что с нами разговаривать не хочет. Будет молчать, как партизан. Наверное, даже под пытками.
– Но откуда ещё мы можем это узнать?!
Амалия не ответила, но внезапно затащила брата в дом. Тот молча, не задавая больше вопросов, проследовал за ней. В их комнате взгляд девушки упал на тумбочку возле опустевшей кровати Камиллы. Раньше на ней стояла ваза, подаренная вампирами, но сейчас тумбочка пустовала. Как будто вместе с ней исчезла и сама хозяйка.
– Кажется, я знаю, кто может нам помочь, – тихо пробормотала Лия.
*****
Шелест страниц заполнил пустую комнату. Не хватало только свечи, свет которой отбрасывать бы тени на безумном выражении лица девушки, так тщательно пытавшейся отыскать нужную ей информацию. Однако, какими бы сильными ни были её старания, бегающие карие глаза всё равно натыкались на уже знакомые, заученные наизусть строки.
– Что же за чёрт... – она больше не сдерживала ни слов, ни эмоций. Камилла готова была впасть в отчаяние.
Она так надеялась найти хоть какую-то маленькую детальку – зацепку, которая в конечном счёте приведёт её к разгадке. Но всё было без толку, словно она из раза в раз билась головой о невидимую дверь.
В этом блокноте хранились все её свежие воспоминания, вся информация о приключениях. На него Камилла рассчитывала больше, чем на собственную память. Она надеялась, что невольно могла оставить самой себе какое-то послание. Однако так и не сумела вычленить из уже написанного собственной рукой что-то новое.
По правде говоря, все мысли Камиллы сейчас были заняты этим. Поиском информации, кучей сомнений и гипотез. Ни одну из них она не могла доказать. Почему Сказочник бросил её, почему внезапно исчез? И что было нужно Вендиго? Тогда девушка не сильно заострила на этом вопросе своё внимание, но сейчас, прокрутив в голове их диалог несколько раз, она поняла, что он что-то знает. Что-то, чего не говорит ей, точно так же, как и она не рассказывает ему про Сказочника.
Они оба что-то скрывали друг от друга. А вдруг они обладали нужной друг другу информацией? Вдруг для того, чтобы собрать картину воедино, не хватало двух паззлов, которыми они обладали поодиночке?
Даже такие мысли приходили Камилле в голову, но она прогоняла их, напоминая себе, что Вендиго – злодей, цель которого – мешать ей во всём. Возможно, он действительно забрал у Камиллы те вещи, потому что ей они были нужны для побега. И Сказочник, разочаровавшись в ней, потому и пропал навсегда.
Порой девушке приходилось напоминать себе, что всё происходящее с ней – это испытание, это не по-настоящему. Но в последнее время эти мысли её не успокаивали, ведь вернуться в реальность она не могла.
– Что же мне делать... – она обессиленно уронила голову на ладони. Разве не этого она хотела? Вот жизнь, полная приключений, в фэнтезийном мире, с любящей семьёй, друзьями...
Друзьями. Про них Камилла будто бы забыла. Она очень давно не общалась с Лией и... С её братом. Вот касательно Рема девушка не знала, что и думать. С одной стороны, он ей нравился... Но с другой... Всё произошло так невовремя, когда она совершенно не была к этому готова! Этот шёпот ей на ухо, эту дрожь, пробравшую всё тело она запомнила надолго. И думала об этом. Правда. Но мысли о её собственных чувствах смешивались с комом прочих проблем, и ответ на этот вопрос она точно так же не могла найти в своём подсознании, запутавшись в этом клубке. Ей было стыдно и неловко за то, как она поступила с Ремом. Что он сейчас испытывал?.. Как он вообще?.. Наверное, принял её реакцию за резкий отказ... И, раз это настолько сильно тревожило Камилла, вероятно, она сама не была уверена в том, что хотела сказать "нет"...
А ведь он – вымышленный. Как Амалия, как их родители, как Лука. Как Вендиго. Стоит ей разгадать загадку Сказочника – и всех перечисленных персонажей она больше никогда не увидит. Разве что на книжных страницах. Но они казались такими реальными... Все эти приключения, её чувства... Они были настоящими. И потому Камилла чувствовала себя очень плохо каждый раз, когда размышлениями об этом пыталась себя утешить. Сейчас она была здесь, заперта в этом мире и с этими людьми. И не могла просто игнорировать их существование.
Камилла должна поговорить с ними.
И стоило этой мысли промелькнуть в её мозгу, как в дверь раздался негромкий стук. Поначалу Камилла вздрогнула: её своеобразное секретное убежище нашли, но вместо того, чтобы нарушить её личное пространство, тихонько постучались, словно не желая беспокоить. Первое время девушка ничего не отвечала, и из-за двери последовал вопрос:
– Камилла, я могу войти?
– Д-да?.. – неуверенно ответила ошарашенная девушка. Она заперлась в чужом подвале без разрешения, а хозяева дома стучались к ней, как будто она закрылась в своей комнате. Камилла почувствовала стыд.
Комната приоткрылась, впуская Эллу. На сей раз на ней было белое платье, простое, но по мнению Камиллы всё ещё слишком роскошное для домашнего. Оно никак не сочеталось с этим стареньким, пусть и ухоженным маленьким подвалом. Здесь Лоскут обычно хранили солёные огурцы, маринованные овощи, варенье, грибы – всё съестное, что хозяева закатывали в банки. Свет тут был, но немного тусклый – из-за того, что ягоды начинали потихоньку гнить. Ночные ягоды, известные тем, что светятся только ночью – в темноте, – здесь вынуждены были давать свет практически постоянно, из-за того, что в маленьком подвале без окон темно было всегда. Светить такие ягоды могли год или даже два – поистине удивительные растения. Потом их необходимо менять, как лампочки. Эти ягоды уже доживали своё, и совсем скоро Вальдемару придётся их закупить и поменять.
– Из-вините, что я здесь спроса… – пробормотала Камилла, захлопывая книгу, как будто с расстояния нескольких метров Элла могла прочитать её записки. – Я… Хотела… Немного, побыть одна, чтобы дописать… – нашлась она не очень убедительной отговоркой. Обычно Камилла писала в комнате ребят, в компании Амалии и Рема, а нередко и с помощью рыжей подруги, и Элла прекрасно об этом знала.
– Ничего страшного, – спокойно ответила женщина, вновь одарив девушку тёплой улыбкой. – Я не хотела тебя беспокоить, но ты не пришла на завтрак. Я лишь хотела поинтересоваться, всё ли хорошо.
Камилла опустила глаза. Обычно Элла её успокаивала, но сейчас ей было… Жутко стыдно перед ней. Она хотела рассказать ей всё, быть честной с этой потрясающей женщиной и матерью, получить её бесценную поддержку… Но не могла. Этот кляп, казалось, сжимал её челюсти всё сильней.
– Можно мне сесть рядом? – внезапно спросила Элла, вместо того чтобы, как и ожидала Камилла, начать её расспрашивать.
Девушка молча кивнула и подвинулась, освобождая место для женщины. Элла осторожно опустилась на пол. Она совсем не брезговала в таком красивом платье сидеть рядом с опустошённой Камиллой здесь, на полу в маленьком подвале с тусклым освещением.
– Можешь не отвечать, – продолжила говорить Элла, перестав дожидаться ответа своей собеседницы. Как будто поняла, что это бессмысленно. – Я понимаю, тебе тяжело… Пережить такое… Непросто.
Девушка молча прижала к себе колени. Голос Эллы звучал так понимающе, что на секунду Камилле показалось, будто она обо всём знает. Будто знает её секрет и действительно разделяет с девушкой эту боль. Но нет; то, о чём думала Элла на самом деле, было лишь верхушкой айсберга. Вендиго? Да, встреча с ним ударила по Камилле, но не так сильно, как прочие проблемы. После их первой встречи, когда Камилла увидела его истинное обличие, она долго не могла забыть этот кошмар. Сейчас её гораздо больше озадачил их разговор, над смыслом которого Камилла столько ломала голову. Никто из Лоскутов об этом разговоре, естественно, не знал, и потому они пытались делать выводы на основе своих догадок. Было так мило с их стороны настолько сильно беспокоиться о Камилле… Они так пытались помочь. Даже если у них это не получалось, Камилле так сильно хотелось им подыграть…
– Ты права… – прошептала она. – Мне тяжело… Трудно забыть это. Мне очень жаль, что я заставила вас переживать… Я думала, что смогу справиться с этим сама, не хотела беспокоить Рема и Лию… Потому что чувствовала себя виноватой перед ними. Мне действительно очень, очень жаль…
Сожаления были искренними. Просто по другому поводу. Слова другие, но мысль та же. Она чувствовала свою вину за всё, что происходило с этой семьёй, которая до её появления вела спокойную жизнь. Камилла принесла в их дом столько проблем, хотя, как главный герой, должна была поступить наоборот. Должна была помочь. Но она облажалась.
– Эй, эй… –-- Элла поспешила её успокоить; Камилла вздрогнула, когда мягкие руки женщины легли ей на плечи. – Всё хорошо, ладно? Если хочешь поговорить, я тебя выслушаю… Если нет, то, прошу – хотя бы позавтракай. Нельзя так пренебрегать своим организмом.
Точно вторя её словам, живот девушки громко заурчал. Казалось, от этого звука хрупкий маленький подвал и вовсе должно было сотрясти. Элла улыбнулась.
– Пойдём. Тебе же нравились мои оладьи с ягодным вареньем, да? Немного перекусишь – глядишь, полегче станет.
Элла поднялась, и, в своём белом платье, с гладкими и длинными золотыми волосами, на фоне света, доносящегося из-за чуть приоткрытой двери, в глазах Камиллы была похожа на ангела. Девушка была ей безумно благодарна и за заботу, и за то, что та не стала расспрашивать её о произошедшем в лесу, о том, почему она перестала разговаривать с её детьми. Она действительно заботилась о Камилле, не хуже, чем о своих родных дочери и сыне.
Человек поднялась следом, отряхнула брюки после сидения на немного пыльном полу подвала, прижала блокнот к собственной груди.
– Спасибо… – пробормотала она, направившись следом за Эллой. Ей бы действительно не помешало перекусить и немного отвлечься.