Тайны тёмного особняка

Олег стоял на том самом месте, где несколько дней назад всё изменилось. Он смотрел на повреждённый автомобиль, но взгляд его был безучастным. Трасса перед ним была тихой и безмолвной, будто бы и не было всего, что произошло. Пустота заполнила его изнутри, как пустой сосуд. Он не думал ни о чём — ни о том, что случилось, ни о том, что могло бы быть. В его голове не было мыслей, в душе не было сожалений. Это было странное ощущение, словно всё лишнее исчезло, оставив только холодную тишину.

Рабочие эвакуатора завершали свою работу, один из них подошёл к Олегу и спросил:

— Куда вам машину вернуть? На тот же адрес, где-то поблизости, или на дом?

Олег молча посмотрел на него, словно даже не слышал вопроса. Его голос прозвучал спокойно и равнодушно, без всяких оттенков эмоций:

— На дом. Я скоро возвращаюсь домой, так что просто привезите туда.

Рабочий кивнул и, проверив документы, подал знак напарнику. Они продолжили загружать машину. Олег остался стоять, не двигаясь, как застывшая фигура в этом немом моменте. Он не ощущал усталости, не думал о том, что будет дальше. Просто стоял, поглощённый тишиной, в какой-то пустой, странной паузе. Он выжил. Он чувствовал, что переродился.

Аня и Дима сидели на деревянной лавке в хижине деда Кирилла, держа на руках свою новорождённую дочь. Маленькая Валерия, с большими голубыми глазками и крошечными пальчиками, спокойно лежала в их руках, словно ощущая любовь и заботу, окружающую её. Аня нежно поглаживала её по голове, а Дима не отрывал взгляда от её лица, будто каждый её вздох был для него откровением.

Олеся, сидя рядом, осматривала малышку, проверяя её состояние. Она проверила пульс, потом прикоснулась к шее и груди, внимательно следя за её дыханием.

— Всё с ней в порядке, — сказала Олеся, улыбнувшись. — Можете возвращаться домой. Она крепкая девочка, и с вами всё будет хорошо.

Аня и Дима благодарно взглянули на неё, оба с лёгким облегчением.

— Мы вам безмерно благодарны, Олеся, — сказала Аня, тихо улыбающаяся. — Ты так заботилась о нас и малышке, следила за ней. Мы честно, не ожидали, что всё будет так хорошо. У вас точно не хуже, чем в роддоме.

— О, я рада, что всё прошло так благополучно, — ответила Олеся, с лёгким оттенком гордости в голосе. — Ну, конечно, приезжайте в гости, когда будете готовы. Я бы с радостью помогала вам и дальше, если понадобится.

Дима вздохнул, взяв на руки Валерию, а потом, оглядываясь на Олесю, сказал:

— Знаешь, после всего, что произошло, честно говоря, может, лучше вы к нам? Здесь как-то, не совсем спокойно...

Олеся рассмеялась, но её ответ был спокойным и уверенным:

— Мы к вам тоже приедем, не переживайте. Но насчёт этого места не беспокойтесь. Хижина эта простояла здесь целую вечность. И поверьте, всё здесь прекрасно, под надежной защитой. Это всё благодаря моему отцу. Мы в безопасности.

Как только она это произнесла, дверь с тихим скрипом открылась, и в комнату вошёл дед Кирилл. Его старческое лицо было выражением заботы и интереса, а его глаза, казалось, всегда видели больше, чем другие могли заметить.

— Ну что, как дела? — спросил он, с улыбкой оглядывая Аню и Диму.

Олеся, сидя на корточках рядом с малышкой, ответила:

— Всё в порядке. Ребёнок чувствует себя прекрасно, как я и говорила. Травы, которые я использовала, идеально помогли от всех слабостей. И теперь Аня и Дима, судя по всему, интересуются натуральным лечением, без химии. Это правильный путь.

Кирилл кивнул, изогнув бровь в знак одобрения.

— Прекрасно, — сказал он. — Ты знаешь, раньше люди без всякой химии справлялись. Природа всегда поможет, если правильно знать, как с ней обращаться.

Он подошёл к столу и достал небольшой мешочек, наполненный сухими травами, аккуратно рассыпав их на столе перед Аней и Димой.

— Возьмите это в дорогу. Это смесь трав, которые помогут от всего. От усталости, от стресса, для иммунитета. И для малышей тоже. Я уверен, что они вам пригодятся.

Аня и Дима внимательно рассматривали травы, удивлённо и с благодарностью.

— Мы очень признательны, — сказал Дима, улыбаясь. — Мы постараемся использовать их правильно.

Олеся улыбнулась и, посмотрев на своего отца, добавила:

— Я всегда говорю, что самое лучшее лечение — это то, что нам дала природа.

Лиля, всё эти дни проведшая в постели, теперь сидела, поддерживаемая Колей. Он осторожно помогал ей, когда она пыталась встать, его взгляд был полон заботы и нежности. Лиля была бледной, но её глаза начали оживать, а её улыбка — становиться более уверенной. Она благодарно взглянула на Колю.

— Спасибо вам, — сказала Лиля, слабо улыбаясь, — мне намного лучше. Я прекрасно себя чувствую.

Кирилл, стоящий у двери, наблюдал за ними. Он подошёл ближе и кивнул, словно подтверждая её слова.

— Рад, что ты поправляешься, — сказал он спокойно, глядя на Лилю с каким-то внутренним удовлетворением.

Лиля встала с кровати, сделала пару шагов, а затем, с лёгким движением руки, вышла в другую комнату, возможно, в туалет. Коля наблюдал за ней, не в силах скрыть свою улыбку. Его сердце переполняло облегчение, когда он видел, что Лиля вновь на ногах.

Как только она исчезла за дверью, Коля повернулся к деду Кириллу, подошёл к нему и крепко пожал ему руку.

— Спасибо вам огромное, — сказал он искренне, — я думал, что уже всё, что она заражена, что всё потеряно. Я был уверен, что... что не удастся её спасти.

Кирилл внимательно взглянул на Колю, его глаза были полны мудрости.

— Знаешь, — сказал он, слегка ухмыляясь, — у страха глаза велики. Ты о плацебо что-нибудь слышал?

Коля удивлённо приподнял брови, не ожидая такого поворота.

— Плацебо? — переспросил он, его глаза расширились от неожиданности.

Кирилл, с легкой ироничной улыбкой, кивнул и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл, оставляя Колю в раздумьях. Его слова звучали как намёк, что иногда вера в выздоровление может быть важнее, чем все лекарства.

Максим сидел на холодной земле, окружённый обломками особняка, и не отрывая взгляда смотрел на то, как разрушенные стены начинают медленно восстанавливаться. Вроде бы ничего не происходило, но, тем не менее, здания, будто по волшебству, восстанавливали свои очертания. Каждый кусок разрушенного камня, каждый обломок словно бы находил своё место, чтобы вернуться на прежнее место. Всё это происходило так медленно и неуловимо, что Максим чувствовал, как его взгляд становится затуманенным.

Он не мог отвести глаз. Это было как гипноз, как тягучая реальность, от которой невозможно было уйти. Слова и мысли терялись в его голове. Горечь, пустота и отчаяние плотно заполнили его душу, как никогда раньше. Он не знал, как себя чувствовать, но чувствовал, что всё это не имеет смысла. Эта восстановление — что оно вообще значило? Это место продолжало оживать, как и раньше. Всё это было циклом, и он не мог с этим смириться.

Из-за спины раздались шаги, и через мгновение рядом с ним присели Арина и Тимофей. Оба были молчаливы, но их присутствие говорило о многом. Они внимательно смотрели на Максима, переживая за него, но не осмеливались вмешиваться.

Арина осторожно спросила:

— Как ты?

Максим молча взглянул на них, но не произнёс ни слова. Он продолжал смотреть на развалины. Бетонные и каменные куски, которые с каждым мгновением становились частью чего-то нового. Застывшее лицо Максима, словно бы вцепившееся в этот процесс, не могло найти выхода для своего страха.

Через несколько секунд тягостного молчания Максим, сдавленно и без эмоций, произнёс:

— Проклятие... Смотрите... Он продолжает восстанавливаться. Это никогда не закончится.

Слова Максима были полны отчаяния и бессилия. Всё, что он видел вокруг, словно было частью какого-то бесконечного цикла, и, несмотря на все усилия, всё возвращалось к тому, с чего начиналось.

Арина мягко положила руку Максиму на плечо, её голос был полон заботы:

— Макс, прошло три дня со смерти Леры. Ты так и не ел ничего. Я тебя прошу, пойдем в хижину. Своим голодом ты её не вернешь.

Максим ничего не ответил, продолжая смотреть вперёд. Его взгляд был затмён горем, его тело будто не ощущало мира вокруг, и он продолжал, как будто не замечая её слов:

— Да что вы понимаете? Я готов был её принять, такой, какая она есть. Мне вообще было всё равно, кто она. Так же, как в своё время она приняла меня, таким, какой я есть. Я понимаю, что такое быть монстром. Я ничем не был лучше неё. Тем не менее, она выбрала, чтобы жил я. Почему?

В этот момент, словно ответ на его вопрос, раздался знакомый голос:

— Потому что ты глупец, ты просто влюблённый дурак.

Они резко обернулись, готовые к чему угодно. Перед ними стояла Соня, её лицо было спокойным, как всегда, но её слова заставили их вздрогнуть. Увидев её, Арина вскочила, её лицо стало напряжённым.

— У тебя ещё есть наглость к нам заявляться после всего, что ты сделала?! — выпалила она, сжимающимся голосом.

Соня, однако, оставалась совершенно невозмутимой. Она спокойно ответила:

— А что я сделала? Вы же видите, что истинным монстром во всей этой истории была не я. Что я, по-вашему, сделала? Я убирала лишь тех, кто наносил мне вред. А невинных я никогда не трогала. А ваша Калерия, она же монстр, и что бы вы ни пытались делать, она бы все равно ушла. Но не спешите горевать. Если сейчас она умерла, это не говорит о том, что она не вернется. Демоническая сущность устроена по-другому. Если она перед вами здесь умерла, даже проткнув себя огненным мечом, она всё ещё может переродиться и быть опять той же самой Калерией. Увы. Не переживайте так, ваша Лерочка скоро вернется, и мои мучения тоже продолжатся.

Сказав это, Соня опустила голову, и между ними повисла тягостная пауза. Казалось, время замерло, но вскоре она снова подняла взгляд, словно решила разрядить обстановку.

— Давайте не будем о плохом. Давайте отпразднуем завершение этой интересной истории. Максим, я Калерию любила не меньше тебя. Поверьте, я вам не враг. Теперь вам нужно правильно похоронить эту демоницу, я могу вам с этим помочь. Но только вы должны понимать, что если вы не похороните её правильно, то беды продолжатся. Выбирайте, что вы хотите — сохранить свою любимую Лерочку или спасти по-настоящему людей, которые в будущем снова от неё могут пострадать.

Максим, Арина и Тимофей, слушая её, задумались. Они переглянулись между собой, осознавая, что слова Сони несут в себе не только угрозу, но и предупреждение. В воздухе висел вопрос: что же теперь делать?

Когда дверь хижины открылась, все присутствующие, сидящие за столом, обернулись. Они уже обсуждали Леру, её жертву и всё, что произошло, но внезапный звук открывающейся двери прервал их размышления. В дверном проёме появились Максим, Арина и Тимофей, а с ними шла маленькая девочка — Соня. Все заметили её сразу.

Максим, немного нервничая, взял слово:

— Знакомьтесь, это Соня, то есть Софи.

Кирилл и Олеся сразу поняли, о ком идет речь. Их лица не выражали страха или настороженности. Наоборот, в их глазах было лишь спокойствие и понимание.

Соня, стоя на пороге, посмотрела на всех с таким видом, как будто здесь она была не чужой, а скорее, давно знакомой.

— Здравствуйте, — сказала она, её голос был спокойным и ровным. — Я готова разделить с вами эту трапезу в честь нашей любимой Каллерии.

Её слова звучали странно, но никто не стал возражать. Атмосфера в хижине осталась напряжённой, но не враждебной. Соня сделала шаг вперёд, как будто её присутствие здесь было нормой, частью какого-то неведомого ритуала. В ответ на её предложение о трапезе, присутствующие лишь молча кивнули, не зная, что именно они должны чувствовать в этот момент.

Первым нарушил тишину Кирилл, его голос звучал ровно и без тени удивления, как будто их нынешняя ситуация была просто частью какого-то естественного порядка вещей.

— Привет, Соня! Ну что же, присаживайся. Давайте помянем девочку и отправим в добрый путь нашу молодую семью.

Он указал на Аню, Диму и их новорождённую дочь. Все присутствующие, включая Сону, обратили внимание на маленькую Валерию, которая мирно лежала в руках матери, а её отец, с нежностью и заботой, придерживал её, не спуская глаз.

Соня с милой улыбкой на лице подошла и села рядом с молодой семьёй. В её глазах блеснуло искреннее восхищение, когда она взглянула на малышку. Её взгляд был полон теплоты и нежности, и казалось, что она искренне радовалась за этих людей, не скрывая своего восторга. Она мягко потянула руки, чтобы слегка коснуться малыша, но не сделала этого, оставаясь на расстоянии.

Тем временем остальные, за исключением Кирилла и Олеси, внимательно следили за её каждым движением, а на лицах многих читалась настороженность. Даже несмотря на её спокойное поведение, многие не могли не испытывать чувства опасения.

Но Соня не обращала внимания на эти взгляды. Она просто сидела, смотрела на малышку, её взгляд был искренним, а лицо — спокойным. Казалось, она не имела никаких намерений причинить вред, и в этот момент была просто частью этой сцены, ничем не отличаясь от тех, кто сидел рядом.

Скрипящая дверь хижины вновь нарушила тишину. В комнату вошел Олег, с явной усталостью на лице. Он закончил все дела с машиной, теперь его мысли были путающимися, а тело уставшим. Он не хотел ни о чем думать, просто прошел в угол и сел, уставившись в пустое пространство. Он не искал общения, не ждал гостей — ему нужно было время, чтобы побыть одному.

Кирилл, заметив его появление, не стал задерживать внимание на его состоянии и, стараясь внести хоть немного нормальности в ситуацию, сказал:

— Олег, познакомься с нашей гостьей.

Соня, сидящая рядом с молодой семьей, сразу встала и протянула руку, её голос звучал приветливо и добродушно.

— Привет, я Соня.

Олег едва взглянул на неё и, слабо протянув руку, едва заметно кивнул. Ему было лень говорить, и в его голосе чувствовалась тяжесть усталости. Он тихо произнес:

— Олег.

Потом снова сложил руки на коленях и погрузился в тишину, не желая углубляться в разговоры. Его взгляд блуждал, но мысли были слишком далёкими и туманными.

Олеся, заметив, что Олег всё ещё пребывает в своём молчаливом состоянии, предложила:

— Может, тебе налить чего-то?

Олег слегка поднял взгляд, и в его голосе звучала усталость:

— Не откажусь.

Он едва заметно кивнул, снова возвращаясь к своему молчаливому размышлению.

Все сели, выпили, и тишина в комнате постепенно сменялась уютным разговором. Оказавшись вместе в этом уголке мира, все почувствовали нужду сбросить напряжение, которое накопилось после столь долгого и мучительного времени.

Пока все пили и ели, разговоры становились всё живее, и с каждым глотком выпивки барьер между ними и Соней постепенно исчезал. Они смеялись, рассказывали разные истории, даже не замечая, что теперь, после всех этих испытаний, Соня не была больше врагом. Она просто сидела рядом, вроде бы на своём месте, без намёков на враждебность, спокойная и даже странно уютная в этом окружении.

Максим, наконец, прервал затянувшуюся тишину. Он встал и, налив себе ещё немного, посмотрел на девочку с намерением поговорить по делу.

— Ну что, Соня, расскажешь нам, как нужно её похоронить, чтобы она больше не перерождалась?

Соня, сидящая с улыбкой на лице, широко распахнула глаза. Она была явно удивлена, но быстро нашла нужные слова.

— Ммм, так ты решил все-таки поступить мудро? — сказала она с искренним интересом, словно не ожидая такого решения от Максима. — Я тебя поздравляю и не скрою радости. Я очень рада, что скоро мои мучения закончатся. Это такой волнительный для меня момент.

Её глаза загорелись, когда она произнесла эти слова, и её голос был полон искренней радости. Но все, кто сидел за столом, с удивлением смотрели на неё. Ситуация действительно была странной: маленькая девочка, сидящая среди взрослых, рассуждала о чём-то таком, что не ожидал услышать никто. Казалось, что перед ними не ребёнок, а взрослый человек, который знает больше, чем все остальные вместе взятые.

Максим, Арина, Тимофей и Олеся обменялись взглядами, и хотя за эти дни их уже было трудно удивить, нынешняя ситуация всё равно вызывала у них недоумение. Как такое возможно? Что-то в её уверенности, в том, как она говорила, заставляло их замирать.

— Ты говоришь это, как если бы всё это было частью игры, — заметила Арина с осторожным выражением на лице.

Соня ответила улыбкой, не пытаясь оправдываться.

— А жизнь, Арина, это и есть игра! И, поверьте, я рада, что моя игра подходит к концу!

Максим, Арина и Тимофей переглянулись между собой:

-Т-тоесть...? - заикнулся Тимофей в удивлении.

-Т-ты...? - заикнулся и Максим.

Арина, тоже, находясь в шоке, покачала головой:

- Только не говори мне, что всё это время твоей задачей было устроить Лере правильные похороны!

Соня улыбнулась:

-Истина всегда гораздо проще, верно? Моей задачей было лишь вас направлять. И похитила я вас только для того, чтобы вы не мешали ей уйти! Цель здесь не ваше личное счастье, бабочки и цветочки, а естественный переход! Вы постоянно всему мешали! Если бы принимали всё как есть, не было бы столько жертв! А ещё, вам привет от моего старшего брата Джокера!

Тут Максим вздрогнул от осознания. Картинка сложилась окончательно. Вот как Джокеру мастерски удавалось управлять играми, даже в них не участвуя. Это была одна масштабная игра, цель которой было разыграть операцию по развоплощению конкретных людей, которые больше не должны существовать в этом мире. Это было запланировано ещё задолго до его рождения, ещё до организации «ТОД», тогда, когда ещё в карме Софи что-то пошло не так.

- Но как? Как это всё... - не переставала удивляться Арина.

- Это всё по божьему замыслу! - произнёс дед Кирилл, который явно был в курсе всего и судя по всему тоже участвовал в этой игре.

- «Путь избранного лежит через месть, помните эту фразу?» - с лёгкой ухмылкой и нахмуренными бровями спросила Соня.

Максим, Арина и Тимофей кивнули.

- Изначально я всем сердцем жаждала мести! Я жила ради этого! Я хотела увидеть её мучительную смерть сильнее всего на свете! И не только её! Ещё всех, кто за неё, кто любит её! И чтобы она видела как умирают её близкие! Дед Кирилл всегда мне говорил никогда не мешать действовать самой жизни, которая поистине всё расставит по местам! Переломный момент произошёл когда Каллерия оказалась королевой мутанток, когда столько лет их королевой считала себя я! Всё это время я думала, что они слушают меня, но я ошибалась... С тех пор я просветлела... Я готова уйти! Как только вы похороните Каллерию так, как нужно похоронить, всё закончится так, словно этого и не было! Только тогда её суть по-настоящему исчезнет!

Кирилл, который внимательно слушал, решил вмешаться в разговор. Он был частью этой истории ещё с того времени, когда Соня только родилась в своём нынешнем теле. Он был её наблюдателем и наставником, и теперь он тоже понимал важность момента.

— Я тоже очень рад, ребята, что вы приняли мудрое решение, — сказал он с искренним одобрением. — Я Соню знаю давно, с тех пор, как она родилась в своём текущем теле. И я искренне рад, что этот ребенок наконец-то обретет покой.

Вся компания вновь погрузилась в молчание, осознавая важность его слов. Соня не была просто девочкой, она была частью чего-то большего, частью той тени, которая преследовала их всех. И теперь, возможно, она действительно могла обрести покой.

- Ну и как нам её похоронить? - задал вопрос Максим, который уже начинал привыкать и принимать ситуацию и был готов к решающим действиям.

- Завтра на закате

Закат только начинал расцвечивать небо ярко-розовыми оттенками, когда группа людей с тихими шагами прошла через обломки старого особняка. С каждым шагом они приближались к месту, о котором раньше никто не знал или не задумывался — к огромному каменному фонтану, который стоял в стороне от остальных разрушений, нетронутый временем и взрывом. Вокруг него были лишь заросли травы и разбросанные камни, но сам фонтан сохранял свою величественную форму, как будто он был здесь всегда, переживший все катаклизмы.

Максим, держа тело Каллерии на руках, тихо шел вперед. Он чувствовал, как тяжесть этого момента давит на него, но одновременно ощущал в этом шаге что-то очищающее. Соня шла рядом с ним, её лицо было спокойным, но в глазах всё ещё горел огонь. Дед Кирилл шёл с другой стороны от Максима, его шаги были размеренными, а на лице — некая странная уверенность. Арина, Тимофей, Олеся, Олег, Лиля, Коля и Аня с Димой и их ребёнком шли за ними, поддерживая абсолютное молчание.

Когда они подошли к фонтану, Максим осторожно опустил тело Каллерии на камни у основания. В этом месте камни были покрыты мхом, а вода в фонтане была затихшей, словно ожидала чего-то важного. Вечная тишина казалась несоответствующей происходящему. Олеся подошла и надела на Каллерию тот самый кулон — символ её прошлого и будущего, и с этим жестом как будто завершился один цикл.

Соня сделала шаг вперёд и подняла руки, закрывая глаза. Она начала произносить слова, которые не знали ни Максим, ни остальные. Это были древние заклинания, полные силы и боли, слова, что переносили её в другое состояние, соединяли с теми, кто был давно утерян. Пока она говорила, воздух вокруг становился плотным, как будто сама атмосфера подчинялась её воле. Словно от её заклинаний темнота на улице наступала быстрее, и это темнота пленила глаз, завораживая своей глубинной мудростью.

Внезапно вокруг Сони начала появляться яркая энергия, светящееся пламя, словно огонь, но огонь без дыма. Он окутывал её фигуру, постепенно становясь всё ярче. С каждым произнесённым словом свет вокруг неё усиливался, а тело Каллерии начало светиться, как если бы само её существо стало частью этого огненного вихря. Вода в фонтане зашевелилась, словно сама природа отзывалась на этот ритуал. Вокруг фонтанка начали раскручиваться водяные спирали, и сама вода приобрела золотистый оттенок.

Внезапно Каллерия поднялась в воздух. Это было не просто движение тела, это было как поднимание самого духа. Её светящийся силуэт оставался неподвижным в воздухе, как будто время замерло. И вот, когда всё вокруг было озарено огненным светом и водяными струями, тело Каллерии стремительно взмыло в небо. Время казалось остановившимся, и все стояли завороженные, наблюдая, как её светящийся силуэт исчезает в высоте, поднимаясь всё выше и выше.

Соня стояла, не двигаясь, её глаза были закрыты, а её тело искрилось, но она была поглощена ритуалом, как будто не замечала, что происходило вокруг. Остальные смотрели на этот чудесный момент, понимая, что перед ними творится нечто великое, нечто, что они не могут объяснить, но что-то, что должно было случиться.

Как только Каллерия исчезла в небесах, огонь, окружающий Соню, погас. Тишина вернулась в этот мир, и на мгновение все оставались в безмолвии, осознавая, что завершился один из самых мощных моментов в их жизни.

Максим, стиснув зубы, тихо прошептал:

— Она ушла. Это действительно конец...

Вокруг была тишина, но в воздухе витала новая энергия — завершённость, покой и, возможно, надежда на что-то новое.

Как только Каллерия исчезла в небесах, на небе сразу начала загораться большая, яркая звезда. Она пульсировала, как огонь, с каждым мигом становясь всё ярче и ярче. Все присутствующие, несмотря на трагизм происходящего, замерли в удивлении, глядя на это великолепие. Это было похоже на знак — что-то, что заключало в себе целую эпоху, целую историю.

— Смотрите! — сказал Тимофей, показывая пальцем на небо. — Это она... Каллерия...

Звезда сияла так ярко, что казалось, будто сама вселенная вздохнула и осветила этот мир новой жизнью.

Но как только они снова повернулись к Земле, их внимание привлекла странная, почти незаметная деталь. Соня, стоявшая в центре, начала растворяться в пустоте. Её фигура теряла чёткость, постепенно исчезая, как дым. Она не поднималась в небо, как Каллерия. Соня просто исчезала, как нечто неуловимое, унося в пустоту свою энергию и присутствие.

Все стояли в замешательстве, не зная, что происходит, не в силах ничего понять, но осознавая, что что-то важное завершилось.

Вдруг, как по единому сигналу, все мутантки, что ещё оставались в лесу, начали падать на землю. Их тела конвульсивно дергались, а из них вырывались последние, безумные всплески энергии. Через несколько секунд их жизнь оборвалась, и они исчезли, как след от песчинки, унесённой ветром.

В то же время, все восстановленные части особняка начали рушиться. Камни, обломки, стены — всё это быстро разваливалось, сыпалось в прах и исчезало в воздухе. Фонтан, в котором покоилась Каллерия, тоже не выдержал этого процесса и, постепенно теряя свою форму, исчез в пустоте.

Звезда на небе продолжала пылать, а вокруг не осталось ни следа — ни разрушенного особняка, ни фонтанов, ни того мира, который был здесь когда-то, ни воспоминаний о Каллерии. Оставалась только эта одна, великая звезда, которая символизировала конец одного цикла и начало другого.

Максим, наблюдая за этим, почувствовал, как его кто-то нежно обнимает и берёт за руку. Он повернулся, и перед ним стояла Лиля, с глазами полными нежности, как никогда раньше. В её взгляде была вся любовь, вся сила и доверие, которые она могла подарить. Максим встретился с её взглядом, и в его глазах мелькнула тень улыбки. Тихо, едва заметно, он тоже улыбнулся ей в ответ.

Коля, стоя в стороне, смотрел на Лилю и Максима. В его глазах не было зависти, только тихая радость за их счастье. Он знал, что это их момент, и это было главное. Он был доволен тем, что Лиля была счастлива, и это ощущение умиротворяло его.

Олеся и Олег стояли напротив друг друга. Они не говорили ничего, но их взгляды были полны понимания. Улыбки на их лицах говорили всё — они обнялись и поцеловались, и в этом поцелуе не было ни спешки, ни суеты. Это был их момент, и ничто не могло бы отнять у них эту простую, искреннюю радость.

Арина и Тимофей тоже обменялись взглядом и крепко поцеловались. Всё было просто и ясно: у них было всё, что нужно для счастья. Каждый их поцелуй был в ответ на вопрос, который был задан и уже не требовал ответа — "мы пережили это вместе, и теперь всё будет хорошо".

Аня и Дима тоже стояли в обнимку со своей маленькой девочкой, которая, казалось, тоже всё понимала и смотрела прямо в небо, в звезду в честь своего имени Valeria.

Дед Кирилл стоял немного в стороне, смотря на небеса своими глубокими синими глазами. В его взгляде не было ни сожаления, ни грусти — только спокойствие и принятие. Он смотрел на звезду, которая горела на небе, и в его голове звучали слова, которые были главным смыслом всей этой истории, всей этой борьбы.

«Тот, кто не может отпустить, остаётся в цепях прошлого. Но тот, кто готов пустить его в пустоту и прощение, открывает путь для чего-то нового. Так устроена жизнь. Боль всегда уходит, но только потому, что её место должна занять радость. Мы уходим, но мы становимся частью чего-то большего. И может быть, когда-нибудь, мы будем той самой звездой, что горит для кого-то другого. Всё идёт по своему пути. И этот путь — не конец.»

С этими мыслями он продолжал смотреть на небо, а вокруг него его друзья обнимались и наслаждались тем, что осталось в этом мире — моментом тишины и красоты.