Лицом к лицу. Часть 2.
Ноги Сэм будто приросли к полу, она чувствовала, как нарастает внутри паника. Руки, сильно сжимавшие оружие, невольно опустились вниз от нарастающего чувства потрясения. Дьявол же уверенно стоял на пороге, нагло ухмыляясь ей, будто забавлялся её реакцией. Левой рукой он за шкирку держал тело Ноэля, словно это какая-то безделушка, демонстрируя Сэм своё могущество, а затем с легкостью отбросил тело Ноэля к ногам девушки. Ужас застыл в её глазах, обездвижив всё тело, пропуская холод по коже, которая вмиг стала болезненно бледной. Сэм хрипит, но звук теряется где-то в гортани, поэтому девушка только и может, что дышать часто-часто, издавая тихие хлипы. Хотелось взвыть.
— Н... — язык прилип к нёбу, говорить было сложно. — Ноэль...
Сэм медленно садится на колени рядом с телом, сдерживая рыдания, борясь против сковывающей тело дрожи, тянется руками к лицу наставника, боясь коснуться его, словно он превратиться в пыль и исчезнет. — Нет, — она касается сердца в надежде прочувствовать его биение, она касается его рук, в надежде почувствовать их тепло. — Нет! — глухо повторяет она, и, не в силах сдерживать слезы, сама не понимает, как всхлипывает громче, переходя на рыдания. Как же так могло произойти, что самый близкий и самый важный человек в их жизни, больше в ней не существует?
У Хосока почву из-под ног будто выбили, и он падает куда-то вниз, в попытке найти подходящие слова в голове, чтобы принять реальность, в которой перед ним лежит тело его приятеля, наставника и близкого человека. Он даже подойти не в силах, просто стоит и смотрит на это со стороны. Он говорит что-то Сэм, сам не понимает что, но, похоже, никто его не слышит, и даже он сам, потому что звук из легких выбить не получается. Дышит ли он сейчас вообще?
В соседней комнате лежит ослабший Чонгук, которому нужны его друзья и помощь, а в другой комнате находятся те самые друзья, с израненной душой и сердцем, болью превосходящей боль измолотых костей, с полной отчужденностью. Живы они сейчас или умирают?
Ноэль ведь звонил всего день назад, а сейчас лежит перед ней бездыханное тело, безбожно брошенное на пол этой тварью, что ухмыляется глядя на них.
Темный с наслаждением наблюдает за реакцией двоих, как зритель на первых рядах. Он был так доволен страданиями и страхом, которые заставил чувствовать Сэм и Хосока, что громко рассмеялся в тишине.
Сэм с трудом находит в себе силы и поворачивает голову в сторону нечисти, поднимая на него свои глаза, залитые ненавистью и яростью.
— Умри! — отчаянно кричит девушка, выставляя зажатый в руке пистолет перед собой. Дьявол и моргнуть не успел, как раздался шум выстрела, затем ещё и ещё, пока все пули не закончились. У Сэм даже рука не дрогнет, только пальцы яростно давят на курок, раз за разом метко пуская пули в демона.
Дым оседает, так же как прекращаются выстрелы, и Сэм удаётся разглядеть сквозь пелену слез на глазах невозмутимое лицо этой твари.
— Идиотка, думаешь, ты сможешь убить меня этим? — раны от пуль на его теле медленно стали затягиваться, он даже не поморщился.
Хосок поднимает взгляд, наполненный яростью на Юнги, а затем цедит ему:
— Я затащу тебя обратно в Ад, ценой собственной жизни, Велиар.
— А, — почти брезгливо отзывается демон. — У меня есть много имен, но мне больше нравится - Юнги. Самое подходящее для демона лжи, не так ли?
Хосок в настоящем ужасе от того, насколько хладнокровен и бесстрастен в этой ситуации демон, спокойно наблюдающий за горем других, стоит и нагло ухмыляется им в лицо.
— Думаю, тебе стоит быть со мной намного вежливей, — нахально диктует Юнги, глядя только в лицо Сэм. — Тебе ведь хочется помочь своему другу, правда? — он на секунду замолкает, оглядывая лицо экзорцистки, которая вот-вот готова взорваться, и его это жутко забавляет. — Еще увидимся, — тёмный обнажает ряд белоснежных зубов, языком проходясь по выступающим клыкам. — А пока, думаю, вам лучше поспешить к своему другу, — в эту же секунду он исчезает, заставляя Сэм напрячься ещё больше.
— Чонгук! — восклицает Хосок, когда по дому раздаётся истошный крик друга.
Оба ринулись в ванну и на пороге застыли от увиденного. Неизвестное мерзкое существо тянуло свои лапы к Чонгуку, заставляя того биться в агонии от своего прикосновения. Тварь нависает над ослабленным телом парня, губами еле заметно нашептывая заклинание на мертвом языке. Его искривлённая рука касалась груди, медленно проникая внутрь, нащупывая сердце. Оно крепко сжимает сердце Чонгука в своей когтистой лапе, оставляя на нём ожоги. Плоть дымиться, горит, раздирает адской болью, от того и слышится душераздирающий крик Чонгука, который в эту секунду пытается оттолкнуть от себя чертову руку, барахтается, разбрызгивая капли воды вокруг. Увидев вошедших в ванную друзей, тварь шипит на них, раскрывая уродливую пасть. Хосок моментально достает припрятанный в поясе черных джинсов пистолет и немедля стреляет в низшего демона, который тут же вопит, пожираемый синим пламенем. Его сгоревшая плоть пеплом оседает на белую плитку ванной комнаты, становясь противным напоминанием своего существования.
Чонгук постепенно стихает, проваливаясь в холодную пучину небытия, а Сэм и Хосок молча обмениваются взглядами. Ребята укладывают Чонгука в кровать, переодев его в сухую одежду, и оставляют друга отдыхать, напоследок проверив его состояние.
Дверь, ведущая на балкон, со скрипом отворилась, и Сэм наконец-то оказалась на свежем воздухе, где царила ночная прохлада, и тишину ненавязчиво перебивали звуки проезжающих машин. Город жил своей жизнью, будто всё это в параллельном мире происходит, так естественно, спокойно и обычно. Обычно... Это единственное, чего хотелось Сэм за эти несколько часов. Жить как простые люди, не ведающие о демонах, посланцах ада, экзорцизме, о бесконечной битве между светом и тьмой. Экзорцистка вытаскивает из кармана пачку «Мальборо» и зажимает её между губ, другой рукой обшаривая карман накинутого плаща, где лежала зажигалка. Сэм делает необходимую затяжку, заполняя легкие никотином, и выпускает клубок дыма, задерживая взгляд на той самой зажигалке, подаренной Ноэлем. Она играет с зажигалкой, нарушая идиллию звуком металлической крышки, глаза снова на мокром месте, а в фитиле загорается маленькое пламя, гипнотизирующее девушку, словно проводник в мир воспоминаний.
— Сэм, — Хосок выходит на балкон, немного удерживает паузу, ловит на себе взгляд девушки и продолжает. — Нужно попрощаться... Я позвонил куда надо, сейчас его заберут. Похороним его рядом с могилой его друга?
Сэм понимающе кивает, гасит сигарету о бетонный бортик балкона, и они оба смотрят на горизонт города, прерываемый светом фонарей, а затем Сэм заходит в гостиную, оставляя Хосока наедине. Парень утыкается лицом в холодные ладони и устало выдыхает, не представляя, как справиться с этим. Ноэль был очень дорог ему, он занимал большую часть его жизни, а с его уходом, там осталась огромная дыра – пустота. Именно поэтому Хосок не любил сближаться с людьми, не любил привязанностей, ведь, когда близкие люди покидают тебя, по итогу, их места остаются незаменимыми, и остаётся только чувство потерянности и боли.
— Мы ведь справимся с этим? — спрашивает он пустоту вокруг себя, а затем возвращается в гостиную, к прощающейся Сэм, крепко обнимающей Ноэля, отправляя того в последний путь.