Наследница Хаоса

Молись богам войны, пока сражаешься с людьми. Люди знают страх, честь и усталость. Но когда на тебя идёт Бездна — молись богам смерти. Только они могут подарить тебе быстрый конец.

Мы не спускались с башни — мы падали в преисподнюю.

Винтовая лестница осталась позади размытым пятном. Когда мы вырвались во внутренний двор дворца, в лицо ударил горячий, спёртый воздух, пахнущий каменной крошкой и свежей кровью.

То, что ещё утром было парадным плацем, вымощенным белым мрамором, теперь превратилось в бойню.

В центре двора, там, где рухнул самый крупный осколок купола, возвышалась тварь — Химера-Берсерк. Она уже не ревела. Она работала. Её огромная палица, сросшаяся с рукой, опускалась с монотонностью молота, превращая зазевавшихся гвардейцев в кровавое месиво.

Но она была не одна.

Небо над нами кровоточило. Сквозь рваную дыру в магическом своде, словно чёрный град, сыпались новые чудовища. Крылатые гарпии с визгом пикировали на стены, сбивая лучников. Тяжёлые штурмовые химеры падали на брусчатку с костедробительным хрустом, ломая плиты весом своих тел, и тут же вскакивали, бросаясь в атаку.

— Не трать магию! — крикнул мне Эдриан, перекрикивая лязг стали и вопли умирающих. — Береги резерв для крупных целей!

Я кивнула, выхватывая клинки. Холодная тяжесть рукоятей привычно легла в ладони.

Времени на страх не было. Передо мной возникла тварь — быстрая, жилистая, похожая на освежёванную гончую, вставшую на задние лапы.

Она прыгнула.

Я не стала ставить блок — её когти пробили бы мои клинки вместе с рёбрами. Я ушла в перекат, пропуская её над собой. Мир крутанулся, и я оказалась у неё за спиной.

Удар.

Мои клинки вошли точно под коленный сустав, разрезая сухожилия. Это была не дуэль. Это была грязная, мясницкая работа. Тварь рухнула, визжа, и я тут же добила её ударом в основание черепа, где хитин был тоньше всего.

Чёрная, вязкая кровь брызнула мне на лицо.

Я вытерла глаза рукавом и тут же развернулась к следующему.

Это был танец на лезвиях бритвы. Я двигалась на чистых рефлексах, на мышечной памяти, вбитой годами тренировок прошлых жизней. Уклониться. Подрезать. Ударить в сочленение доспеха. Отскочить.

Я берегла свой Хаос. Он бурлил внутри, требуя выхода, умоляя сжечь всё вокруг чёрным огнём, но я загоняла его обратно. Если я выдохнусь сейчас, на пехоте, то мне нечем будет встретить тех, кто придёт следом.

Внезапно сбоку мелькнула тень. Огромная, многорукая тварь заходила мне во фланг, занося кривой ятаган. Я не успевала развернуться.

— Не угадал, — спокойный, ледяной голос прозвучал прямо за моим плечом.

Эдриан.

Он не блокировал удар. Он просто шагнул навстречу монстру. Его меч, окутанный клубящейся тьмой, рассёк воздух без свиста.

Лезвие коснулось руки химеры, сжимающей оружие.

Не было ни звона металла, ни брызг крови. Рука монстра просто... распалась. Плоть посерела, высохла и осыпалась прахом за долю секунды, сожранная магией Распада. Ятаган звякнул об пол, упав вместе с костями.

Тварь завыла, глядя на свою культю, но Эдриан уже вонзил меч ей в грудь. Рана мгновенно почернела, гниль расползлась по телу химеры, убивая её быстрее, чем сталь.

— Спина! — рявкнул он.

Я прижалась спиной к его спине. Мы встали в кольцо смерти посреди хаоса.

Я видела, как он работает. Он был не просто воином — он был самой Тенью. Когда очередная тварь попыталась прыгнуть на меня сверху, из тени Эдриана, лежащей на земле, выстрелил чёрный, острый шип. Он пробил химеру насквозь, насадив её как жука на булавку.

— Их слишком много! — прохрипела я, отбивая удар когтистой лапы и отвечая выпадом в глаз. — Гвардия не держится!

И это было правдой.

Вокруг нас царила паника. Солдаты, привыкшие к строю и командам, оказались не готовы к врагу, который падал с неба и разрывал людей пополам голыми руками. Строй рассыпался. Я видела бегущих офицеров. Я видела, как людей затаптывают в панике.

— Держать строй! — где-то впереди истошно орал генерал Воск, пытаясь перекричать ад. — Щиты! Черепаха!

— Идиот, — выдохнул Эдриан, разрубая очередного врага. — Какая к чёрту черепаха...

С неба с новым грохотом упала ещё одна группа монстров. Двор Цитадели стремительно превращался в братскую могилу.

Удар. Отскок. Удар.

Я вогнала клинок под нижнюю челюсть очередной твари, и она рухнула к моим ногам, захлебываясь чёрной жижей. Мои лёгкие горели, мышцы ныли от напряжения, но остановиться было нельзя. Остановка означала смерть.

На долю секунды бой вокруг меня образовал вакуум — Эдриан своим широким замахом расчистил пространство, отбросив нападавших волной гнилостного распада.

Я воспользовалась этим мгновением, чтобы вытереть пот, заливающий глаза, и бросить быстрый взгляд на левый фланг, где оборона трещала сильнее всего.

И там я увидела её.

Лилит.

Она не сражалась. Она танцевала на костях.

Демоница не стояла в строю с гвардейцами. Она вообще редко касалась земли. Чёрная, гибкая тень, она металась по полю боя с грацией, недоступной ни человеку, ни химере. Она прыгала по спинам и головам монстров, используя их как ступени.

Я заметила странность.

Мимо неё пронеслась огромная химера, сшитая из медведя и человека. Лилит даже не взглянула на неё, позволив твари пробежать мимо и разорвать пару солдат.

Её цель была другой.

Она выбрала существо, которое держалось чуть позади. Высокое, с серой кожей, покрытой ритуальными шрамами, и с обломком витого рога на лбу. Это был демон. Искалеченный, лишённый разума, превращённый в марионетку, но всё же — демон.

Лилит обрушилась на него сверху.

Она не ударила его в спину. Она приземлилась ему на грудь, обхватив ногами его торс, и они оба рухнули на брусчатку.

Это выглядело жутко интимно. Словно любовники, сплетённые в страсти посреди бойни.

Химера ревела, пытаясь сбросить её, но Лилит прижалась к нему всем телом. Её лицо оказалось в сантиметре от искажённой морды существа.

Я была далеко, но шум битвы словно отступил на задний план, позволяя мне увидеть, как шевелятся её губы. Она не скалилась. В её глазах не было торжества хищника.

— Khas... im... astra... — я не знала этого языка, но интонацию нельзя было спутать.

Это была не угроза. Это была мольба.

Лилит положила ладонь на грудь существа, прямо туда, где под грубыми швами билось пересаженное, изуродованное сердце.

— Прости, — прочла я по её губам. — Спи. Я освобождаю тебя.

Её когти, длинные и острые как бритвы, мягко, почти нежно вошли в плоть.

Резкий рывок.

Хруст рёбер потонул в общем гуле, но я увидела, как тело под ней дёрнулось и обмякло. Лилит вырвала сердце одним движением. Она не стала его сжимать или топтать. Она просто держала этот кровоточащий комок плоти в руке, глядя в затухающие глаза своего сородича, пока свет в них не погас окончательно.

По её щеке, смешиваясь с грязью и чужой кровью, текла чёрная слеза.

Она сидела на трупе секунду, не больше. А потом вскинула голову, уловив запах следующего «родственника».

В её глазах снова вспыхнула холодная, милосердная ярость палача.

— Хэйли, сзади! — крик Эдриана вырвал меня из оцепенения.

Я развернулась, блокируя удар, но образ Лилит, убивающей свою семью, чтобы спасти их от позора существования, остался выжженным на сетчатке моих глаз.

В этой войне не было победителей. Были только те, кто выживет, и те, кого освободят.

В двадцати метрах от нас, в центре кровавого водоворота, возвышалась фигура генерала Воска.

В этом хаосе, среди разорванных тел и воющей нечисти, он казался осколком другой эпохи. Его позолоченные латы сияли, плюмаж на шлеме был безупречно ровным. Он был генералом мирного времени, человеком парадов и учебников по тактике, который верил, что война — это шахматная партия, где фигуры ходят по правилам.

Он не понимал, что противник смахнул фигуры с доски и начал бить ими игроков по лицу.

— Стройся! — ревел Воск, его голос срывался на фальцет, но перекрывал лязг битвы. — Держать строй! Гвардия, ко мне! Черепаха! Щиты вверх!

Он пытался собрать паникующую пехоту в классическую фалангу. Он верил, что стена из щитов и копий остановит лавину. И солдаты, привыкшие подчиняться, повиновались. Они сбивались в кучу, поднимая щиты, создавая островок порядка в океане безумия.

— Идиот... — выдохнула я, отсекая щупальце какой-то мелкой твари. — Бегите врассыпную, дураки!

Но было поздно.

Тень накрыла их сверху.

С небес, тяжело, как падающая наковальня, рухнула Химера-Таран.

Это было существо размером с небольшой дом. Массивное, покрытое толстыми пластинами костяной брони, оно напоминало гибрид носорога и осадной башни. Земля подпрыгнула от удара приземления. Ударная волна сбила с ног половину только что построенной «черепахи».

Солдаты покатились по земле. Строй рассыпался, не продержавшись и секунды.

Остался стоять только Воск.

Он оказался прямо перед мордой чудовища.

Вместо того чтобы бежать, генерал сделал то, чему его учили в академии. Он шагнул вперёд. Он выхватил свой фамильный меч, лезвие которого вспыхнуло голубым магическим светом — дорогим, красивым зачарованием.

— Именем Королевы! — закричал он, поднимая клинок. — Умри, тварь!

Это должно было стать героическим моментом. Моментом из баллад, где храбрый рыцарь бросает вызов дракону.

Но это была не баллада. Это была бойня.

Химера даже не зарычала. Она не замедлила шаг. Она не вступила в фехтование. Для неё этот человек в блестящей жестянке был не противником. Он был просто неровностью на дороге. Помехой.

Тварь просто сделала шаг.

Она опустила свою переднюю лапу — огромную, тяжёлую колонну из мышц и хитина — прямо на генерала.

Воск попытался ударить мечом. Клинок звякнул о броню на лапе и сломался.

А потом опустилась тьма.

ХРУСТЬ.

Звук был коротким, влажным и отвратительно громким.

Это был звук лопающегося металлического панциря, под которым ломались кости и взрывалась плоть.

Химера перенесла вес тела на эту лапу, вдавливая генерала королевской гвардии в брусчатку. Она даже не посмотрела вниз. Она просто прошла по нему, как человек проходит по хрустнувшему под ногой таракану, и двинулась дальше, к дверям дворца.

Когда лапа поднялась, на камнях не осталось генерала Воска.

Там осталось лишь плоское, бесформенное пятно из сплющенного золота, стали и красного месива. Плюмаж шлема, вдавленный в грязь, был единственным, что напоминало о человеке.

— Генерал... — прошептал кто-то из солдат.

Это стало последней каплей.

Гвардейцы, которые минуту назад готовы были держать строй, сломались. Они увидели, как их командира, символа власти и силы, раздавили как насекомое. Не в бою. Мимоходом.

Щиты посыпались на землю с грохотом, похожим на похоронный звон.

— Бежим! — заорал один. — Мы не остановим их!

Фронт рассыпался. Гвардия, элита армии, превратилась в стадо перепуганных овец, бегущих прямо под когти наступающих монстров. Старый мир умер на этой брусчатке вместе с генералом.

Когда золотая броня гвардии обратилась в бегство, когда фронт рассыпался, обнажая беззащитное брюхо дворца, казалось, что всё кончено. Химеры, почуяв страх и незащищённую плоть, рванулись вперёд единой волной, чтобы ворваться в открытые двери тронного зала.

Но там, где дрогнули герои в сияющих латах, в дело вступили убийцы.

Воздух вдруг наполнился сухим, ритмичным щёлканьем.

Ток. Ток. Ток.

Это был звук спусковых механизмов тяжёлых арбалетов.

С крыш, с балконов, из вентиляционных шахт и даже из декоративных ваз в саду ударили чёрные болты. Они не летели в броню. Они летели в глаза, в глотки, в суставы.

Призрачный Легион не выстраивал «черепаху». Они не кричали «За Королеву». Они просто работали.

Первая волна химер, уже занёсшая лапы над ступенями дворца, рухнула, словно подкошенная невидимой косой. Тварь-Таран, раздавившая Воска, взревела и схватилась лапами за морду — два болта вошли ей точно в глазницы, пробив мозг.

Из клубов дыма и пыли, словно сотканные из самого мрака, появились фигуры в серых плащах и безликих масках. Они двигались бесшумно, переступая через трупы, и их клинки добивали тех, кто ещё шевелился.

Среди них, материализовавшись прямо на ступенях главного входа, возник Эйрон.

На нём не было ни царапины, хотя вокруг бушевал ад. Его лицо было спокойным, почти скучающим — маска профессионала, для которого апокалипсис — это просто нарушение рабочего графика.

Он не смотрел на битву. Его взгляд был прикован к двум фигурам, застывшим на мраморных ступенях, как скульптурная группа скорби.

Королева Ванесса сидела прямо на грязном камне, поджав ноги, не обращая внимания на свист стрел и рёв монстров.

Её идеальная причёска распалась, чёрные волосы висели прядями, слипшимися от копоти. Дорогое бархатное платье было порвано.

Но страшнее всего было то, что лежало у неё на коленях.

Голова Саманты.

Принцесса была без сознания. Её кожа приобрела цвет мокрого пепла — серый, безжизненный. Из носа, ушей и уголков глаз засохли чёрные дорожки крови. Она выглядела не как спящая девушка, а как выпитая до дна чаша. Как использованная и выброшенная батарейка.

Ванесса гладила её по волосам. Механически. Отрешённо.

Её глаза были открыты, но она не видела ни Эйрона, ни химер. В её взгляде плескался такой животный, первобытный ужас, что даже привыкший ко всему шпион поёжился.

Это был не страх смерти. Это был ужас матери, которая осознала, что только что собственными руками принесла своё дитя в жертву.

— Я убила её... — шептала Ванесса, и её губы дрожали. — Я тянула и тянула... Я чувствовала, как она пустеет, но я не останавливалась...

Она посмотрела на свои руки, словно ожидая увидеть на них кровь дочери.

— Я съела её жизнь, чтобы удержать купол...

Эйрон шагнул к ней. Он не стал утешать. Сейчас было не время для психотерапии.

— Ваше Величество, — его голос был резким, как пощёчина. — Протокол «Сохранение Короны». Мы уходим.

Ванесса не отреагировала. Она продолжала баюкать серую голову дочери, словно пытаясь согреть её своим теплом.

— Она холодная, Эйрон... — прошептала королева, и в её голосе зазвенели слёзы. — Почему она такая холодная?

Вокруг них Призрачный Легион выстроил живой щит. Арбалетчики перезаряжали оружие с пугающей скоростью, отстреливая всё, что приближалось ближе чем на десять метров. Но поток химер был бесконечным.

Эйрон понял: она не встанет. Шок сломал её волю.

Он наклонился и грубо схватил королеву за плечо, встряхивая её.

— Ваше Величество! Посмотрите на меня! — рявкнул он. — Если мы останемся здесь ещё на минуту, она умрёт окончательно! Ей нужен целитель, а не ваши слёзы! В бункер! Живо!

Упоминание о смерти дочери, казалось, пробило брешь в её безумии. Ванесса моргнула. Её взгляд сфокусировался на лице шпиона.

— Спасти... — выдохнула она.

— Да. Спасти, — Эйрон кивнул двум своим легионерам. — Заберите принцессу. Осторожно.

Бойцы подхватили бесчувственное тело Саманты. Ванесса судорожно вцепилась в руку дочери, не желая отпускать, но Эйрон мягко, но настойчиво разжал её пальцы.

— Мы отнесем её вниз. Там безопасно. Идёмте.

Он потянул её вверх.

Но Ванесса вдруг упёрлась. Она посмотрела на уносимое тело дочери, потом перевела взгляд на горящий двор, на трупы гвардейцев, на пролом в небе, через который продолжали сыпаться твари.

В её глазах начало меняться выражение. Ужас и вина переплавлялись во что-то другое. В холодную, тёмную пустоту. В место, где больше нечего терять.

Она вырвала свою руку из хватки Эйрона.

— Нет, — сказала она. Голос был тихим, но твёрдым, как сталь.

— Бункер! Сейчас же! — Эйрон встряхнул её за плечи так сильно, что голова Ванессы мотнулась. — Мы не удержим двор! Периметр прорван!

Его крик тонул в грохоте. В десяти метрах от нас гвардейцы гибли под ударами когтей, и даже арбалетчики Легиона не успевали скашивать накатывающие волны тварей.

Ванесса медленно подняла на него глаза.

В них больше не было слёз. Пустота, царившая там секунду назад, начала заполняться чем-то тёмным, густым и тяжёлым. Это был не гнев политика, которого переиграли. Это была холодная, свинцовая ярость матери, которой больше нечего беречь.

Она перевела взгляд на гвардейцев Легиона, державших носилки.

— Заберите её, — её голос был тихим, но в нём прозвучала такая властная нота, что легионеры вытянулись в струнку. — Спрячьте её в самой глубокой норе, которую найдёте. Запечатайте вход. Никого не впускать.

Она коснулась холодной, серой щеки Саманты кончиками пальцев — последний, мимолётный жест нежности.

— Если я погибну... она станет вашей королевой.

Легионеры кивнули и быстро двинулись к боковому входу, унося тело принцессы в темноту коридоров.

Эйрон проводил их взглядом, а затем снова повернулся к Ванессе. Он схватил её за руку, пытаясь потянуть за собой.

— А вы? Вы должны идти с нами! Протокол требует...

— К чёрту протокол, Эйрон, — Ванесса вырвала руку.

Она медленно встала.

Она была грязной. Её платье было порвано, лицо измазано сажей и кровью дочери. Но когда она выпрямилась, расправив плечи, грязь перестала иметь значение. Вся её хрупкость, вся её усталость исчезли, сгорели в одно мгновение.

Перед нами больше не стояла напуганная женщина или хитрая интриганка. Перед нами стоял Боевой Маг высшего круга, чья сила дремала десятилетиями под слоем дворцового этикета.

— Я пустила их в свой дом, — произнесла она, глядя на горящий двор, где химеры рвали её подданных. — Я думала, что смогу переиграть войну дипломатией. Я ошиблась.

Ветер вокруг неё внезапно стих. Пыль, поднятая битвой, замерла в воздухе, не смея осесть.

— Я заставила свою единственную дочь держать небо, — продолжила Ванесса, и каждое слово падало, как камень. — Я держала её там, пока небо не раздавило её. Она умирала, чтобы спасти эти стены.

Она повернула голову к Эйрону. Её глаза стали серыми, бездонными, как грозовые тучи.

— Я никуда не пойду, Эйрон. Я не буду прятаться в крысиной норе, пока мои люди умирают на моём пороге.

— Ванесса... — выдохнул шпион, отступая на шаг.

Воздух вокруг королевы начал густеть.

Сначала это было похоже на серую дымку. Потом дымка уплотнилась, превращаясь в вихрь. Но это был не ветер. Это был пепел.

Тяжёлые, серые хлопья начали кружиться вокруг её фигуры, создавая кокон. Каменные плиты под её ногами пошли трещинами, не выдерживая давления ауры. Магия Пепла — магия удушения, магия конца, магия того, что остаётся после огня — проснулась в ней в полную силу.

Ванесса подняла руки. Её пальцы были черными от копоти, но теперь они казались когтями самой смерти.

— Уходи, Эйрон, — приказала она, не оборачиваясь. — Защищай мою дочь. А здесь... здесь я сама встречу гостей.

Она шагнула вперёд, навстречу лавине химер, и пепельный вихрь завыл, подчиняясь её воле.

Двор был потерян.
Это случилось не сразу, но осознание пришло мгновенно, как удар ледяной воды. Линия обороны, которую мы пытались держать, истончилась и лопнула. Это больше не была битва, где мастерство меча или сила магии имели значение. Это было стихийное бедствие. Чёрное, живое цунами из хитина, когтей и ярости перехлестнуло через тела последних гвардейцев и хлынуло к ступеням дворца.

Мы с Эдрианом пятились вверх по широкой мраморной лестнице. Каждый шаг давался с боем. Мои клинки, скользкие от чужой крови, стали неподъемными, словно отлитыми из свинца. Дыхание с хрипом вырывалось из легких, каждый вдох обжигал горло вкусом пепла и меди.

— Назад! — рык Эдриана потонул в визге умирающей химеры, которую он разрубил надвое. — К дверям! Быстро!

Я парировала удар когтистой лапы, чувствуя, как отдача простреливает плечо, и сделала ещё два шага назад. Мои сапоги скользили на мраморе, который из белого стал багровым.

Мы упёрлись спинами в массивные дубовые створки входа. Дальше отступать было некуда. Перед нами кипело море чудовищ, и первая волна уже лизала нижние ступени, карабкаясь вверх по трупам своих же собратьев.

В этот момент я почувствовала, как рядом изменился воздух.

Он стал сухим. Мертвенно-сухим, как песок в пустыне, где никогда не ступала нога человека. Запах крови исчез, вытесненный запахом тлена.

Мимо нас прошла тень.

Не тень Эдриана, сотканная из живого мрака. Это была тень цвета выцветшей кости и старой золы.

Королева Ванесса спускалась по лестнице навстречу лавине.

Она шла медленно, пугающе плавно. Её порванное бархатное платье волочилось по окровавленным ступеням, собирая грязь, но она казалась величественнее, чем в любой короне. Её лицо было белым, как мел, и совершенно спокойным — спокойствием человека, который уже переступил черту жизни и теперь просто улаживает последние дела.

Химеры, почуяв новую, древнюю силу, на секунду замешкались. Авангард тварей — огромные, покрытые шипами чудовища с горящими глазами — зарычал, глядя на эту хрупкую фигурку, преградившую им путь к добыче.

Ванесса остановилась на середине лестницы. Она была одна против тысячи.

— Это мой дом, — произнесла она.

Её голос был не громким. Он не пытался перекричать войну. Он прозвучал прямо в голове, тяжёлый и неотвратимый, как падающая могильная плита.

Королева медленно развела руки в стороны.

Воздух вокруг неё задрожал. Серые хлопья, кружившие в её ауре, вдруг замерли. Прах, который она призвала, перестал быть мягким. Он уплотнился, затвердел, обретая форму. Тысячи, десятки тысяч крошечных серых частичек вытянулись, превращаясь в невидимые бритвы.

Я смотрела на неё и не могла дышать. Я видела не политика, не интриганку, не мать. Я видела Пепельную Ведьму из старых легенд, ту, что способна обратить цветущий сад в пустыню одним вздохом.

Огромная Химера-Берсерк, потеряв терпение, оттолкнулась от трупов и прыгнула, целясь королеве в горло.

Ванесса резко свела ладони перед собой. Хлопок прозвучал как выстрел.

— ВОН ИЗ МОЕГО ГОРОДА!

Этот крик был наполнен такой концентрированной, многолетней яростью, такой материнской болью, что, казалось, сами стены дворца застонали в ответ.

Магия сорвалась с её рук серой волной распада.

Это был не огонь, который сжигает. Это была энтропия, которая стирает.

Вихрь из пепельных лезвий и серого пламени ударил в наступающую орду. Я увидела, как Химера в прыжке просто... распалась. Её броня, её плоть, её кости — всё превратилось в серую пыль за долю секунды, развеянную ветром.

Стена серого инферно рухнула на лестницу, отрезая нас от двора.

Эффект был чудовищным. Первые ряды нападающих не были отброшены — они были аннигилированы. Магический абразив сдирал мясо с костей, превращал сталь в ржавчину, а жизнь — в ничто.

Ванесса стояла в центре этого урагана смерти. Её руки дрожали от напряжения, из носа и ушей текли тёмные струйки крови, но она не делала ни шагу назад. Она горела заживо, сжигая свой резерв, свою жизнь, свою душу, чтобы создать эту преграду.

Она обернулась к нам лишь на мгновение. Её глаза были абсолютно чёрными, залитыми тьмой Бездны.

— Уходите! — прохрипела она, сплевывая кровь. — Закройте двери!

Эйрон, возникший из тени рядом, с силой дёрнул меня за локоть, вырывая из ступора.

— Внутрь! Хэйли, живо!

Эдриан навалился на тяжелую створку. Я схватилась за кованое кольцо второй.

Моё сердце разрывалось. Оставить её там, одну, маленькую фигурку на фоне серого ада, было предательством. Но я знала, что она делает. Она покупала нам секунды. И если я не воспользуюсь ими, её жертва будет напрасной.

— Простите, Ваше Величество, — прошептала я, глотая злые слёзы.

Мы начали закрывать двери. Тяжёлый дуб, окованный железом, двигался медленно, неохотно, словно сама Столица не хотела отгораживаться от своей королевы.

В сужающуюся щель я видела, как Ванесса делает шаг вперёд. Прямо в толпу монстров, которые прорывались сквозь её огонь. Она не отступала. Она шла в атаку.

Она подняла руку, и серый свет вспыхнул так ярко, что мне пришлось зажмуриться.

БАМ.

Створки сомкнулись.

Грохот битвы, рёв чудовищ, свист пепельного ветра — всё это отсеклось, став глухим, далёким гулом.

Эйрон с лязгом опустил тяжёлый засов. Эдриан наложил магическую печать поверх замка.

Мы остались в полумраке вестибюля. Грязные. Окровавленные. Живые.

Тишину нарушало только наше загнанное, сиплое дыхание и глухие, ритмичные удары с той стороны. Тысячи тел бились в двери нашего последнего убежища, но Пепельная Королева осталась там, снаружи, чтобы они не вошли.

Двор был потерян. И мы были заперты в собственной могиле.