Наследница Хаоса

Тишина обманчива. Мы думаем, что это покой, но чаще всего это просто звук того, как хищник задерживает дыхание перед прыжком.

Пробуждение было не возвращением в реальность, а всплытием на поверхность из глубины тёплого, вязкого океана.

Я открыла глаза.

Белое. Всё вокруг было стерильно, ослепительно белым. Потолок, стены, простыни, укрывающие меня до самого подбородка.

Я ждала боли. Ждала того привычного, сверлящего чувства в висках, с которого начиналось каждое моё утро последней недели. Ждала шёпота Айзека, который должен был встретить меня первым же ударом сердца.

Но боли не было.

Вместо неё по венам текло странное, шипучее спокойствие. Оно пузырилось в крови, как дешёвое шампанское, заставляя мир казаться немного размытым, мягким, безопасным.

Эйфория.

Я моргнула, глядя в белый потолок, и губы сами собой растянулись в слабой, пьяной улыбке. Кристиан. Он снова вколол мне стимулятор, пока я была в отключке. Мой верный алхимик снова починил свою сломанную куклу, залив трещины голубым химическим клеем.

Я глубоко вздохнула, наслаждаясь тишиной внутри черепа.

Но радость длилась недолго. Секунда, другая — и я почувствовала сквозняк.

Раньше стимулятор был бетонной стеной, отсекающей меня от эмоций. Теперь же эта стена истончилась. Она стала похожа на марлю. Химия действовала, тело всё ещё плыло в блаженстве, но разум... Разум оставался тревожно чётким. Я чувствовала, как сквозь химическую вату просачивается страх. Липкий, холодный, настоящий.

«Эффект слабеет, — поняла я с ледяной ясностью. — Мой организм привыкает. Скоро и это перестанет работать».

Я попыталась сесть. Тело казалось чужим, слишком лёгким. Рукав больничной рубашки задрался, обнажая левое предплечье.

Я замерла.

Кожа была чистой. Ни крови, ни воспаления. Кристиан снова сотворил чудо регенерации. Но там, где ещё вчера ночью я с маниакальным упорством раздирала себя когтями, пытаясь достать «передатчик», теперь тянулась тонкая, едва заметная белесая линия.

Шрам.

Память обрушилась на меня лавиной, пробивая действие лекарства.

Я вспомнила всё. Кровь на ковре. Смех Айзека, который казался мне моим собственным. Безумную уверенность в том, что под кожей ползают черви. И Эдриана... Его глаза, полные ужаса, когда он прижимал меня к полу, а я визжала и пыталась выцарапать ему глаза.

— Боги... — выдохнула я, закрывая лицо ладонями.

Меня затрясло. Не от холода, а от омерзения к самой себе.

Я животное. Я чудовище, которое пыталось выгрызть себя изнутри. Я сошла с ума. По-настоящему, окончательно сошла с ума. Как я могу командовать армией, если я не могу командовать собственными руками?

Паника, приглушённая, но живая, начала подниматься в горле. Мне нужно было уйти. Сбежать из этой белой комнаты, которая видела мой позор. Спрятаться в своей «норе», где никто не увидит этот шрам.

Я сбросила одеяло и начала метаться по палате, ища свою одежду. Мои движения были резкими, дёргаными. Где мой мундир? Где сапоги? Я не могла оставаться здесь ни секундой дольше.

Дверь открылась бесшумно, но для моих взвинченных нервов это прозвучало как выстрел.

Я замерла, прижимая к груди скомканную рубашку, которую нашла на стуле.

На пороге стоял Кристиан. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел... старым. За эти дни морщины у его глаз стали глубже, а вечная ироничная полуулыбка исчезла без следа.

— Уже на ногах? — спросил он ровным голосом, проходя внутрь и закрывая дверь. — Тебе бы полежать ещё пару часов, Хэйли.

— Уже отдохнула. — слегка истерично ответила я. — Где мои вещи, Кристиан? Действие стимулятора... оно проходит быстрее. Я чувствую это. Мне нужно...

— Тебе нужно чудо, а не одежда, — жёстко перебил он меня.

Алхимик подошёл ближе, внимательно вглядываясь в мои расширенные зрачки.

— Ты начала сходить с ума, Хэйли. Вчера ночью у тебя был не просто нервный срыв. Это был психоз. Твой рассудок трещит по швам, как перетянутая струна. Я не знаю, кто виноват в этом больше — Айзек с его ментальными играми или твой Бог Хаоса, который жрёт тебя изнутри, но факт остаётся фактом.

Он указал на мою руку, которую я рефлекторно спрятала за спину.

— Стимулятор больше не панацея. Это костыль, который уже начал гнуться под твоим весом. Ещё немного — и он сломается. И тогда ты останешься один на один с бездной.

— И что ты предлагаешь? — огрызнулась я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Сдаться? Лечь и умереть?

— Я предлагаю решение. Радикальное.

Дверь снова открылась.

Вошёл Эдриан.

Он был уже не в дорожном плаще, а в чистой рубашке и брюках, но вид у него был такой, словно он не спал неделю. Под глазами залегли тёмные тени, лицо осунулось. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я не нашла привычного тепла. Там была тяжесть. Решимость человека, который идёт на эшафот.

Он не подошёл ко мне. Остался стоять у стены, скрестив руки на груди.

— Разорвать связь крови с Айзеком невозможно без смерти одного из носителей, — продолжил Кристиан, переводя взгляд с меня на Эдриана и обратно. — Это закон магии. Пока вы оба живы, канал будет существовать. Но...

Алхимик сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

— Но его можно замкнуть. Перенаправить поток. Создать обходной путь, чтобы энергия удара не била прямо в твой мозг, а рассеивалась.

— Как? — спросила я, чувствуя подвох. — Куда рассеивалась?

— Это технические детали, — быстро ответил Кристиан, и я заметила, как Эдриан чуть заметно напрягся. — Мы нашли способ. Ритуал сложный, требует подготовки, но он даст тебе защиту. Голоса утихнут. Боль уйдёт.

Я посмотрела на Эдриана. Он молчал. Он знал что-то, чего не знала я, но его лицо было непроницаемым.

— Эдриан? — позвала я тихо.

Он наконец встретился со мной взглядом.

— Кристиан знает, что делает, Хэйли, — его голос был хриплым. — Мы нашли выход. Ты сможешь вернуться к командованию.

— А цена? — спросила я. — У всего есть цена.

— Цена уже уплачена, — отрезал Эдриан. — Твоим вчерашним безумием. Больше платить не придётся.

Он лгал. Или недоговаривал. Я чувствовала это даже сквозь пелену стимулятора, но у меня не было сил спорить. Я так устала бояться собственного разума. Я так хотела просто быть нормальной.

— Хорошо, — выдохнула я, опуская плечи. — Делайте что нужно. Когда?

— Скоро. Нам нужно подготовить компоненты, — Кристиан кивнул на мою одежду. — А пока... иди к себе. Приведи себя в порядок. Тебе нужно смыть с себя этот лазарет.

Они выпустили меня.

Но когда я выходила из палаты, я чувствовала на своей спине их взгляды. Тяжёлые, мрачные взгляды людей, которые приняли решение за меня и теперь несут груз этого решения на своих плечах.

Я вышла в коридор, но не направилась сразу в свои покои. Ноги сами понесли меня к соседней двери — в лабораторию, ставшую тюрьмой для высшего демона.

Мне нужно было переключиться. Мне нужно было почувствовать себя не сумасшедшей пациенткой, а Главнокомандующей, которая держит руку на пульсе войны. Работа — лучшее лекарство от рефлексии.

Охрана у дверей вытянулась во фрунт, пропуская меня без вопросов.

Внутри пахло озоном, серой и старой бумагой. Это было царство Кристиана, заставленное колбами, ретортами и странными механизмами, но в центре этого научного хаоса сидела она.

Лилит.

Она расположилась в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. На ней было простое льняное платье, которое смотрелось на её хищной фигуре нелепо, как ошейник на тигрице. Магический контур, очерченный мелом на полу вокруг кресла, тихо гудел, ограничивая её свободу парой квадратных метров.

Увидев меня, она лениво повернула голову. Её глаза, алые, с вертикальными зрачками, скользнули по моему лицу, задержавшись на бледных губах и лихорадочном блеске в глазах.

— Выглядишь паршиво, — констатировала она. Её голос был похож на мурлыканье, в котором прятались бритвы. — Айзек снова приходил играть?

Я проигнорировала выпад.

— Докладывай, — бросила я, останавливаясь у границы защитного круга. — Где Легион?

Лилит зевнула, демонстрируя острые клыки.

— Твои солдатики возвращаются. Эйрон жив, если тебя это волнует. Они закончили разведку и сейчас пересекают «серую зону». Через час, максимум два, будут у ворот.

— Что они узнали?

— О, много интересного, — усмехнулась демоница. — Но Эйрон хочет доложить это лично. Он закрыл ментальный канал для деталей, оставил только маяк. Видимо, не доверяет моей голове. Умный мальчик.

Я кивнула. Хорошо. Легион возвращается. Хоть где-то нет катастрофы.

Я уже развернулась, чтобы уйти, но что-то заставило меня остановиться. Я снова посмотрела на Лилит. На её гордую осанку, на то, как судорожно сжаты её пальцы на подлокотнике кресла. Она была монстром, убийцей, возможно даже врагом. Но сейчас, глядя на неё сквозь призму собственного безумия и пережитого унижения, я вдруг увидела в ней не демона.

Я увидела заложницу. Такую же, как я сама.

— Лилит... — произнесла я неожиданно мягко.

Она насторожилась, прищурив глаза.

— Что ещё? Хочешь пригрозить мне отрезать Брайану палец, чтобы я была сговорчивее?

Слова застряли у меня в горле. Стыд, притуплённый стимулятором, всё же кольнул сердце.

— Нет, — я покачала головой. — Я хотела... извиниться.

Брови Лилит поползли вверх. Впервые за всё время я видела её искренне удивлённой.

— Ты бредишь, Хэйли? Или это новый вид пытки?

— Я серьёзно, — я шагнула ближе к барьеру, глядя ей прямо в глаза. — То, что я сделала с тобой... Шантаж жизнью Брайана. Это было низко. Я повела себя как Айзек. Я не должна была переступать эту черту.

Лилит молчала. Она смотрела на меня, как на ожившую статую.

— Я обещаю тебе, — продолжила я твёрже. — Как только мы покончим с Айзеком... как только всё это закончится, я сделаю всё возможное. Я заставлю Кристиана найти лекарство для Брайана. Я сниму с вас ошейники. И я открою портал, чтобы вы могли вернуться домой.

В лаборатории повисла тишина. Слышно было только гудение магических ламп.

Лилит медленно встала. Она подошла к самой границе круга. В её красных глазах погас обычный сарказм, уступив место чему-то бесконечно древнему и тоскливому.

— Домой? — переспросила она тихо.

Она горько, сухо рассмеялась.

— Глупая, наивная девочка. Ты думаешь, мы пришли в ваш мир от хорошей жизни? Ты думаешь, мы служим вам ради развлечения?

Она прижалась ладонью к невидимой стене барьера.

— Айзек уже уничтожил наш мир изнутри, Хэйли. Так же, как сейчас уничтожает ваш. Там ничего не осталось.

Она посмотрела на меня с такой безнадёжностью, от которой мне стало холодно даже под действием лекарств.

— У нас больше нет дома. Нам некуда возвращаться.

Она отвернулась и снова села в кресло, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Я стояла оглушённая. Я обещала ей то, чего не могла дать. Я обещала вернуть её на пепелище.

Не сказав больше ни слова, я вышла из лаборатории. Тяжесть чужой трагедии легла поверх моей собственной, придавливая к земле.

Путь до моих покоев я не запомнила.

Я стояла перед знакомой резной дверью и боялась взяться за ручку.

В моей памяти всё ещё стояла картина прошлой ночи: перевёрнутая мебель, разбросанные бумаги, осколки ампулы и... кровь. Много крови на дорогом ворсистом ковре. Я боялась войти и увидеть этот алтарь моего безумия.

Сделав глубокий вдох, я толкнула створку.

И замерла.

Комната была идеальной.

Никакого хаоса. Никакой крови.

Ковёр был безупречно чист — или, скорее всего, заменён на точно такой же. Мебель стояла на своих местах. Кровать была заправлена свежим, хрустящим бельём. Окна были распахнуты настежь, и свежий ветер гулял по комнате, выветривая тяжёлый, сладковатый запах вчерашнего ужаса. На столике даже стояла ваза с новыми цветами.

Эдриан.

Только он мог сделать это. Только он мог позаботиться о том, чтобы стереть следы моего падения, прежде чем я вернусь. Он знал, как мне будет стыдно. Он знал, что вид кровавых пятен добьёт меня.

И он убрал всё. Сам. Не доверив это слугам, чтобы не пошли слухи.

Я провела рукой по спинке кресла, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Этот молчаливый жест заботы пробил брешь в моей броне сильнее, чем любые слова любви. Он видел меня в самом жалком, отвратительном состоянии — и не отвернулся. Он просто навёл порядок в моём хаосе.

Мне захотелось плакать, но слёз не было. Стимулятор держал плотину.

Вместо слёз пришло другое желание. Смыть с себя всё. Запах лекарств, прикосновения Кристиана, память о разговоре с Лилит, пыль коридоров.

Я направилась в ванную комнату.

Там уже было всё готово — видимо, Эдриан отдал приказ об этом. Большая медная ванна была наполнена горячей водой, от которой поднимался густой пар. Рядом стояли флаконы с маслами.

Я сбросила одежду, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале, и погрузилась в воду.

Вода была идеальной.

Горячая, почти обжигающая, она обволакивала тело, словно жидкий шёлк. Эдриан, или тот, кому он отдал приказ, не поскупился на масла: воздух был густым от аромата сандала и горького миндаля. Этот запах перебивал всё — память о лазарете, вонь лекарств, фантомный смрад крови.

Я закрыла глаза, позволяя голове откинуться на прохладный бортик ванны.

В тишине слышался только тихий плеск воды при каждом моём вдохе и выдохе. Пар поднимался вверх, оседая конденсатом на зеркалах, превращая комнату в туманный грот.

Стимулятор, смешавшись с жарой, начал действовать с удвоенной силой. Мои мысли, ещё недавно метавшиеся в панике, теперь текли медленно, лениво, как густой мёд. Руки и ноги казались тяжелыми, ватными. Мне не хотелось двигаться. Мне хотелось раствориться в этом тепле, стать частью воды.

«Всё будет хорошо, — лениво подумала я, дрейфуя на границе сна. — Эдриан здесь. Кристиан нашёл решение. Мы справимся. Нужно просто... немного поспать».

Я так глубоко ушла в это блаженное состояние, что не услышала, как скрипнула дверь. Или, может быть, я услышала, но мой одурманенный мозг решил, что это сквозняк. Или что это вернулся Эдриан.

По полу прошуршали тихие шаги. Мягкие. Почти невесомые.

Я не открыла глаза. Уголок губ дрогнул в полуулыбке. Пусть входит. Мне нечего стесняться перед тем, кто видел, как я сдираю с себя кожу.

— Эдриан? — пробормотала я, не разлепляя век. Язык еле ворочался.

Ответа не последовало.

Вместо этого я почувствовала движение воздуха над собой. Кто-то встал прямо у изголовья ванны. Тень упала на моё лицо, заслоняя свет свечей.

Странно. Эдриан никогда не подкрадывался.

Тревога, вялая и сонная, шевельнулась где-то в животе, но было уже поздно.

Я почувствовала прикосновение.

Широкая ладонь, обтянутая в кожаную перчатку, легла мне на макушку. Нежно. Почти ласково. Пальцы скользнули в мокрые волосы, словно собираясь погладить.

А потом мир перевернулся.

Нежность исчезла за долю секунды. Ладонь превратилась в стальной пресс. Резкий, чудовищный по силе рывок вниз.

Я не успела ни вскрикнуть, ни вдохнуть.

Вода сомкнулась над моим лицом мгновенно. Горячая жидкость хлынула в нос, обжигая слизистую. Звуки исчезли, сменившись глухим, давящим гулом подводного мира.

Паника ударила разрядом тока, пробивая наркотический туман.

Я распахнула глаза под водой. Всё было мутным, искажённым. Я видела лишь расплывчатое тёмное пятно над собой — силуэт убийцы, нависающего над ванной.

Я попыталась подняться, оттолкнуться руками от дна, но рука на моём затылке держала меня с нечеловеческой силой. Она вжимала меня в дно, расплющивая лицо о гладкую медь ванны.

«Меня топят. Меня убивают».

Я задёргалась, как пойманная рыба. Мои ноги скользили по мыльному дну, не находя опоры. Руки царапали бортики, срывая ногти, пытаясь нащупать руку нападавшего.

Я схватила его за запястье. Кожаная перчатка. Жёсткая, скользкая от воды. Я впилась в неё, пытаясь разжать пальцы, но это было всё равно что пытаться согнуть железный прут.

Воздух в лёгких заканчивался. Грудная клетка горела огнём.

Инстинкт требовал вдохнуть, но мозг понимал: если я открою рот, я вдохну воду. Я умру.

«Эдриан! Помогите! Кто-нибудь!»

Я пыталась кричать, но изо рта вырывались только крупные серебряные пузыри, которые тут же лопались на поверхности. Мой крик был беззвучным бульканьем.

Силы покидали меня стремительно. Стимулятор, который минуту назад дарил покой, теперь стал моим врагом. Он делал мышцы слабыми, движения — замедленными. Я чувствовала, как тьма начинает сгущаться по краям зрения. Красные круги плясали перед глазами.

Убийца не спешил. Он не бил меня, не душил за горло. Он просто держал. Спокойно, методично, холоднокровно. Он ждал, пока мои лёгкие сдадутся.

«Нет... Не так... Я не умру вот так... В собственной ванне... Голая... Беспомощная...»

Ярость. Дикая, первобытная ярость Хаоса проснулась во мне, почуяв смерть хозяйки. Если мышцы не работают, у меня есть другое оружие.

Я знала, что использовать магию сейчас нельзя. Я знала, что будет больно. Что это откроет дверь Айзеку.

Но умирать было больнее.

Я собрала остатки угасающего сознания в одну точку. Я потянулась к той черной дыре внутри себя, к источнику чистой разрушительной силы.

Я выпустила импульс. Не заклинание, не формулу. Просто взрыв сырой энергии, направленный вертикально вверх.

БА-БАХ!

Вода взорвалась.

Это было похоже на детонацию глубинной бомбы. Столб кипятка, пены и пара ударил в потолок, разбрызгивая воду по всей комнате. Зеркала лопнули от ударной волны, осыпавшись дождём осколков.

Хватка на затылке исчезла мгновенно.

Я рванулась вверх, выныривая из своего водяного гроба.

— Хххххх-аааа!

Воздух ворвался в лёгкие с резким свистом, разрывая горло. Я закашлялась, перегибаясь через край ванны, сплёвывая воду и пену. Меня трясло так, что зубы стучали друг о друга.

Глаза заливало водой, я ничего не видела.

— Кто?! — прохрипела я, размазывая влагу по лицу дрожащей рукой.

Я вскинула другую руку, готовясь ударить магией снова. Пальцы светились чёрным огнём Хаоса. Я была готова сжечь этого ублюдка, кем бы он ни был.

Я проморгалась.

Комната была пуста.

Ванная была разгромлена. Вода залила пол, осколки зеркал хрустели под ногами, флаконы с маслами были опрокинуты. Свечи погасли, оставив лишь слабый свет из коридора.

Никого.

— Выходи! — закричала я, вертя головой. — Я знаю, что ты здесь!

Тишина. Только звук капающей воды с потолка. Кап. Кап. Кап.

Я с трудом выбралась из ванны, поскользнувшись на мокром полу. Схватила полотенце, прикрываясь, хотя мне было плевать на наготу. Я чувствовала себя загнанным зверем.

Дверь была приоткрыта.

Я подошла к ней, оставляя мокрые следы. Выглянула в коридор. Пусто. Стража, которая должна была стоять на посту в конце галереи, была на месте, но они стояли спиной, ничего не видя.

«Как? — мысль билась в голове испуганной птицей. — Как он вошёл? Как вышел? Магия? Невидимость?»

И тут пришла расплата.

Импульс Хаоса, который спас мне жизнь, потребовал свою цену. Стимулятор, ослабленный и вымытый адреналином, рухнул окончательно.

В голове взорвалась сверхновая. Боль пронзила виски раскалёнными спицами. Я схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, зашипев сквозь стиснутые зубы.

И сквозь этот звон в ушах пробился голос. Знакомый. Ненавистный.

— Как тебе мой подарок, племянница? Понравился?

Айзек.

Он смеялся. Это был не злой смех, а искренне веселый. Словно он только что посмотрел отличное представление в театре.

— Чуть не попалась, да? — прошелестел он в моей голове. — Как рыбка в садке. Тебе повезло, что у тебя есть мои гены.

Я сползла по косяку на пол, обхватив себя руками. Меня колотило.

Это был не Айзек. Айзек был далеко. Он просто наблюдал через нашу связь.

Тот, кто пытался меня утопить, был здесь. Во плоти. Человек, который знал, где мои покои. Знал, что Эдриан ушёл. Знал, что я под лекарствами и расслаблена. У кого был доступ или ключи.

Я посмотрела на лужу воды на полу. В ней отражалось моё перекошенное от ужаса лицо.

Во дворце крыса.

Предатель. Кто-то из своих. Кто-то, кому я, возможно, доверяю. И эта крыса пришла не для того, чтобы поговорить или украсть секреты. Она пришла, чтобы тихо, без шума и магии, закончить то, что не смог сделать Айзек.

Она пришла меня убить.

Я сидела на мокром полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на разбитое зеркало. В одном из крупных осколков отражался мой глаз — расширенный, дикий, с полопавшимися капиллярами.

Постепенно адреналиновая дрожь начала утихать, уступая место холодному анализу. Мозг, натренированный войной, начал раскладывать произошедшее на факты, игнорируя эмоции.

Стоп.

Что-то не сходилось.

Я медленно вытерла лицо краем полотенца.

Зачем меня убивать?

Айзек. Его голос в моей голове. Его планы. Я помнила наш разговор в Тронном зале, когда я была его пленницей. Я помнила, что говорил Кристиан.

Я — не просто враг. Я — сосуд.

Айзеку не нужна моя смерть. Ему нужно, чтобы я напиталась Первородным Хаосом до краёв. Чтобы я стала живой бомбой, переполненной силой, которую он потом заберёт себе. Ему нужна «жатва».

Мёртвая Хэйли для него бесполезна. Хаос покинет остывшее тело, вернётся в Бездну, и Айзек останется ни с чем. Он потратил годы, чтобы вырастить из меня идеальную жертву.

Тогда зачем топить меня?

Тот, кто пришёл сюда, имел все козыри. Я была одурманена. Он мог перерезать мне горло одним движением. Он мог свернуть мне шею до того, как я успела бы открыть глаза.

Но он выбрал воду. Медленный, неэффективный способ. Способ, который давал мне шанс проснуться. Шанс сопротивляться.

Я посмотрела на свои руки, всё ещё подрагивающие от остаточного напряжения.

Меня не хотели убить.

Меня хотели сломать.

Это было не покушение. Это была дрессировка. Демонстрация силы. Мне показали, что даже здесь, в сердце замка, за магическими замками и спинами гвардейцев, я не в безопасности.

Крыса могла убить меня, но предпочла оставить в живых. Чтобы я боялась. Чтобы я шарахалась от каждой тени. Чтобы я перестала доверять Эдриану, Кристиану, Лилит... всем.

— Ты просто хотел напугать меня, — прошептала я в пустоту разгромленной ванной. — Ты хотел, чтобы я знала, что ты уже рядом.

Вдалеке, на самой границе восприятия, эхом отозвался смех Айзека. Но теперь он звучал не весело. Он звучал выжидающе.

Я поднялась с пола. Мокрые ноги скользили по стеклу, но я не чувствовала боли от порезов.

Война изменилась. Теперь линия фронта проходила не по крепостной стене. Она проходила прямо здесь, у порога моей спальни.

И самое страшное было не в том, что убийца пришёл. А в том, что он ушёл, и я понятия не имела, чьё лицо увижу завтра утром за завтраком — друга или палача.