96
Капитан Нина Дорваль лежала без сна в своей квартире на Страсбургском бульваре. Стоял август, шли дожди, и Париж опустел. Вокруг была ночная тишина. Завтра утром, в 7:30, в тот час, когда Луиза обычно приходила к детям, они снимут печати на двери квартиры дома по улице Отвиль и приступят к реконструкции сцены преступления. Нина заранее предупредила следователя, прокурора и адвокатов: «Няней буду я». Никто не посмел ей возразить. Капитан лучше других изучила подробности этого дела. Она первая прибыла на место по звонку Розы Гринберг. Старая учительница кричала в трубку: «Это няня! Она убила детей!»
Нина припарковалась возле дома. «Скорая» только что уехала. Девочку повезли в ближайшую больницу. Улицу уже запрудили зеваки, привлеченные воем сирен, беготней службы спасения, угрюмыми лицами полицейских. Люди словно ждали чего-то, задавали вопросы, они стояли и не уходили, сбившись в кучки на пороге булочной и под аркой дома. Какой-то мужчина снимал толпу у входа в дом на мобильный телефон. Нина Дорваль приказала увести его.
На лестнице капитан столкнулась с медиками, которые уводили мать. Обвиняемая все еще была наверху, в бессознательном состоянии. В руке она сжимала небольшой белый керамический нож.
– Уведите ее через заднюю дверь, – приказала Нина.
Она вошла в квартиру. Ей не надо было объяснять, кто чем занят. Криминалисты в широких белых комбинезонах делали свое дело. В ванной Нина сняла перчатки и наклонилась над водой. Опустила в мутную холодную воду кончики пальцев, поводила ими туда-сюда, вызвав на поверхности легкую рябь. Поднявшейся волной от нее отнесло игрушечный пиратский кораблик. Она не могла заставить себя убрать руку, что-то тянуло ее в глубину. Она опустила руку по локоть, потом по плечо, но тут вошел следователь и уставился на нее, сидящую на корточках у ванны, с мокрым рукавом. Он попросил ее выйти: пора было диктовать отчет.
Нина Дорваль ходила по квартире, прижимая к губам диктофон. Она описала обстановку, отметила запах мыла и крови, указала на звук включенного телевизора, упомянула название телепередачи. Она не упустила ни одной детали: люк стиральной машины открыт, из него свешивается смятая рубашка; в раковине полно грязной посуды; детская одежда разбросана по полу. На столе две розовые пластмассовые тарелки с засохшими остатками обеда. Они сфотографировали макароны-ракушки и кусочки ветчины. Позже, когда капитан узнает больше о Луизе, когда ей расскажут похожую на легенду историю об идеальной няне, Нина Дорваль задним числом удивится невероятному беспорядку, царившему в квартире.
Она отправила лейтенанта Вердье на Северный вокзал, встретить Поля, который возвращался из командировки. Он справится, подумала она. Он человек опытный, он найдет нужные слова и сумеет успокоить отца. Лейтенант приехал на вокзал с большим запасом времени. Нашел местечко, где поменьше дуло, сел и стал смотреть на прибывающие поезда. Ему хотелось курить. Из вагона высыпала стайка пассажиров и бегом бросилась вперед. Очевидно, спешили на пересадку. Лейтенант провожал глазами потную озабоченную толпу: женщины на высоких каблуках прижимали к себе сумки, мужчины громко кричали: «Посторонитесь!» Наконец подошел лондонский поезд. Лейтенант мог встретить Поля на выходе из вагона, но он предпочел встать в начале платформы. Он смотрел, как к нему приближается осиротевший отец семейства – на голове наушники, в руке небольшая сумка. Он не пошел ему навстречу. Решил дать ему еще несколько минут. Несколько секунд, прежде чем на него обрушится беспросветный мрак.
Полицейский предъявил свой значок и попросил следовать за ним. Поль подумал, что это какая-то ошибка.