95
Из-за аварии на дороге возник затор, и Поль, ненавидевший пробки, решил свернуть с шоссе и выбраться на магистраль: «Поедем по навигатору». Они пробирались по плохо освещенным улочкам, застроенным уродливыми, но солидными домами с наглухо запертыми ставнями. Мириам задремала. Под фонарями россыпью черных алмазов поблескивали листья деревьев. Время от времени Мириам открывала глаза, боясь, как бы Поль не уснул за рулем. Но он успокаивал ее, и она снова засыпала.
Ее разбудил гул клаксонов. Голова гудела от недосыпа и избытка розового, и она не сразу узнала улицу, на которой они застряли в пробке. «Где это мы?» – спросила она Поля, но он не ответил. Он и сам не понимал, куда их занесло, и пытался сообразить, из-за чего они встали. Мириам повернулась к окну. Она снова заснула бы, если бы не увидела на противоположном тротуаре знакомый силуэт. Луиза.
– Смотри! – сказала она Полю и протянула руку.
Но внимание Поля было целиком поглощено пробкой. Он искал способ из нее выбраться, как-нибудь развернуться. Они застряли у перекрестка, со всех сторон запруженного автомобилями. Движение остановилось. Между машинами с трудом протискивались скутеры, мимо шли, задевая капоты, пешеходы. Светофор переключался с красного на зеленый каждые несколько секунд. Все встало намертво.
– Посмотри, вон там! По-моему, это Луиза!
Мириам приподнялась на сиденье, чтобы лучше разглядеть лицо женщины, шагавшей по другой стороне улицы. Она могла бы опустить стекло и окликнуть ее, но подумала, что будет выглядеть глупо, да и няня ее, скорее всего, не услышит. Мириам видела светлые волосы, пучок на затылке. Женщина шла неподражаемой походкой Луизы, одновременно уверенной и робкой. Ей казалось, что няня еле ползет, разглядывая витрины магазинов. Потом Мириам потеряла ее из виду. Невысокая тонкая фигурка Луизы скрылась в толпе, за спинами шумной веселящейся компании. Вдруг она появилась снова, по другую сторону пешеходного перехода, словно в кадре из старого фильма с немного блеклым изображением, в котором вечерний Париж предстает городом-призраком. Луиза со своим неизменным отложным воротничком, в слишком длинной юбке, выбивалась из общей картины, словно персонаж, попавший не в свою эпоху, заблудившийся в чужом для себя мире и обреченный на вечные скитания. Поль с яростью надавил на гудок, и дети проснулись. Он высунул руку в окно, посмотрел назад и, чертыхаясь, дал по газам, разворачиваясь на девяносто градусов. Мириам хотела его успокоить, сказать, что они никуда не торопятся и не стоит так нервничать, но вместо этого с необъяснимой тоской продолжала до последнего мига созерцать замершую под уличным фонарем фигуру Луизы – полупризрачную, почти неразличимую, в ожидании неизвестно чего застывшую на последнем рубеже, перейдя который она исчезнет.
Мириам поглубже устроилась на сиденье. Она снова глядела вперед, вся во власти непонятного волнения, словно неожиданно увидела кого-то из давнего прошлого, старого знакомого, свою первую юношескую любовь. Куда, интересно, шла Луиза, подумала Мириам, да и она ли это, а если она, то что здесь делает. Ей хотелось еще последить за ней через окно, подсмотреть за ее жизнью. Тот факт, что Луиза очутилась на этой улице, так далеко от привычных ей мест, пробудил в Мириам ненасытное любопытство. Впервые за все время она попыталась вообразить себе Луизу во плоти, когда она не с ними.
Услышав, что мама произнесла ее имя, Адам тоже посмотрел в окно.
– Это моя няня! – крикнул он, показывая на нее пальчиком. Он не понимал, как это она может жить где-то еще, одна, сама по себе, как может идти по улице без коляски, не держа никого за руку. – А куда она идет?
– Она идет домой, – ответила Мириам. – К себе домой.