47
В то время Поль, придавленный обязанностями, чувствовал себя в западне. Всегда восхищавший окружающих легким характером, заразительным смехом, верой в будущее, он словно угас. Высокий, белокурый – на улице на него оборачивались все девушки, а он этого даже не замечал. И тут вдруг у него иссякли все безумные идеи – махнуть на выходные в горы или к морю, чтобы поесть свежих устриц. Теперь энтузиазма в нем сильно поубавилось. Вскоре после рождения Адама он начал все позже возвращаться домой. Придумывал несуществующие встречи, а сам пил в одиночестве пиво в каком-нибудь баре подальше от своего района. Многие из его друзей тоже успели обзавестись детьми и переехали из Парижа в пригород, а то и вовсе перебрались в провинцию или в европейскую страну потеплее. За каких-нибудь несколько месяцев Поль превратился в безответственного глупого мальчишку. У него появились секреты от жены. Он мечтал о свободе. Впрочем, он себя не оправдывал, понимая, насколько его поведение банально. Он просто хотел не тащиться вечером домой, а наслаждаться жизнью. Он слишком поздно сообразил, что еще и не жил по-настоящему. Роль отца представлялась ему и слишком трудной, и слишком тоскливой. Но что сделано, то сделано, и он уже не мог сказать: все, хватит, больше не хочу. Дети – вот они, любимые, обожаемые, на их счет никаких сожалений, однако в его душе поселилось сомнение. Дети, их запах, их проделки, их тяга к нему – все это трогало его до такой степени, что невозможно описать. Порой он ловил себя на желании снова вернуться в детство, стать таким же маленьким, как они. Что-то ушло из жизни, и не просто юность и беззаботность. Он осознал, что больше не может оставаться бесполезным. Они нуждались в нем, с этим приходилось считаться. Вместе с отцовством у Поля появились принципы и убеждения, в презрении к которым он когда-то клялся. Он уже не так щедро сорил деньгами. Его увлечения поостыли. Его вселенная сузилась.