Ты не помнишь своего прошлого
Это была обычная тусовка.
Вы сидели у кого-то дома — кажется, у Билла, раз мама его на работе и никто не мешает. На полу — подушки, на столе — газировка, какие-то остатки печенья, Ричи рассказывал дурацкую историю из второго класса, где он якобы случайно поджёг линейку и учительница чуть не свалилась в обморок.
— А у тебя, — спросил Бен с улыбкой, — были какие-нибудь дикие приколы в младшей школе?
Ты пожала плечами.
— Понятия не имею.
— Типа… давно было? — уточнил Эдди, потягивая сок.
— Типа, я ничего не помню, — спокойно сказала ты, как будто это не что-то особенное.
— В смысле? — подал голос Стэн, нахмурившись.
Ты бросила на них взгляд — удивлённый тем, что они удивлены.
— Ну… просто не помню. Вообще.
— До того, как переехала в Дерри, всё — как через плотную пелену. Я знаю, где жила, знаю адрес школы, имена некоторых одноклассников, но... ничего живого. Ни образов, ни запахов, ни лиц. Всё как будто не моё.
В комнате стало тише.
— Это типа… амнезия? — осторожно спросила Беверли.
Ты снова пожала плечами.
— Врачи сказали: защитная реакция психики. Типа, если бы я помнила всё, что было, я бы просто… ну, не выдержала. Психика сделала ctrl+alt+del.
— …Значит, там был такой… пиздец? — выдохнул Ричи, в его голосе не было иронии.
Ты посмотрела на него.
Спокойно. С очень грустной, но очень твёрдой улыбкой.
— Видимо, да.
— Ты не пыталась... вернуть это? — тихо спросил Билл.
— А зачем? — ответила ты. — Оно ушло. И, честно? Я будто родилась заново в Дерри. В 13 лет. Когда познакомилась с вами. Вот отсюда… я настоящая. А всё до — это не я. Это… чужая жизнь.
Опять тишина.
Не неловкая — уважительная.
Ричи смотрел на тебя, как будто увидел другую сторону тебя, ту, что не говорит о себе вслух.
Он молчал, но подошёл и сел ближе, почти вплотную.
Без слов.
Эдди что-то тихо пробормотал про «жутко это всё, но ты крутая», Стэн отложил книжку, а Беверли протянула тебе свою руку — молча. Просто так.
Ты взяла.
И сжала.
С тех пор они больше никогда не спрашивали о твоём прошлом.
Но каждый раз, когда кто-то говорил: «Ты такая сильная», это значило чуть больше, чем просто комплимент.
Потому что они знали: ты не просто прожила. Ты пережила.
И осталась собой. Или — наконец-то, стала собой.
Это случилось внезапно.
Не во сне, не под давлением — просто… в какой-то момент.
Ты рылась в старых вещах в кладовке, и на дне коробки под пальто нашла то, что даже не знала, что хранила — открытку. Выцветшую, немного рваную. На ней — детский почерк и кривые сердечки. Имя: Аня. Твоя походная сестра.
И что-то щёлкнуло.
Не яркая вспышка, а глухой удар внутри головы, как будто давно забытая дверь со скрипом открылась.
Сначала — запахи.
Сосны, дым от костра, сладкий чай из металлических кружек.
Потом — лица. Смех. Аня. Костя. Дима. Саша. Твои друзья. Самые близкие.
И лагерь в лесу.
И ночной разговор у костра.
И фраза: *"Завтра пойдём на озеро, устроим водную битву!"*
Но завтра не наступило.
Вспышки:
Крики.
Шаги.
Темнота.
Человек с топором.
Брызги крови на палатке.
Ты — лежала в кустах.
Замерла. Дышишь так, чтобы не было слышно.
«Если я издам хоть звук — меня найдут. Если шевельнусь — умру».
Ты выжила.
Одна.
А наутро приехал Макс.
Сухой. Отстранённый. Вёл тебя молча. Не спрашивал. Не обнимал. Просто сказал:
— Домой. Быстро.
И ты помнишь — кладбище.
Все их имена на табличках.
Могилы в один ряд.
Ты стоишь, не понимая, как дышать.
И тогда психика просто нажала «удалить».
Сейчас ты сидела на своей кровати. Держала открытку.
И всё вспомнила.
Ты плакала не истерично, а тихо. Как будто наконец вернулось что-то, что ты не знала, что потеряла.
Ты хотела сказать кому-то. Очень.
Но не могла.
Как объяснить такое? Как смотреть в глаза тем, кто тебя любит сейчас — и сказать, что ты уже хоронила таких людей?
Ты пришла к остальным позже, с обычным лицом.
И когда Ричи спросил, как ты, ты просто кивнула:
— Нормально. Немного в голове сумбур.
Он пригляделся к тебе, как всегда чувствительный к тону. Но ты отвела взгляд, быстро, легко.
Он ничего не сказал.
Но позже, когда вы остались одни, он обнял тебя чуть крепче, чем обычно.
И ты подумала, может быть, в один день ты расскажешь. Но не сейчас.
Сейчас — ты жива. И с ними.
А значит, уже не одна.
И это — единственное, что даёт тебе силы выстоять, даже зная всё.
Тебе поручили написать песню для выступления перед футбольной игрой. Типа поддержка команды, небольшая концертная вставка перед матчем — формальность, но в то же время что-то важное для школы. Тебе доверили это, потому что знали: ты умеешь писать. У тебя есть голос. И в нём — правда.
Ты рассказала ребятам, что будешь выступать.
Они порадовались, конечно. Обещали прийти. Ричи вообще скакал вокруг, предлагая свои «рифмы»:
— Окей, слушай: "Мы разорвём поле, как маньяк — газонокосилку!"
Ты закатила глаза.
— Спасибо, точно не буду брать это в припев.
Но никто из них не знал, о чём будет песня.
Ты не рассказывала.
Потому что даже ты сама не знала, что выйдет именно это.
Что, когда ты сядешь с гитарой, в полутьме, с открытыми пальцами и болью внутри, пальцы сами поведут тебя туда. В то лето. В тот лагерь. К ним.
Стадион гудел. Люди шумели, трибуны полны, но вот ты вышла на середину — одна.
В руках гитара.
Микрофон.
Свет прожектора ослепляет.
Ты вдохнула —
и начала петь.
🎵
«Так скажи мне… почему…
Ты больше никогда не будешь меня ждать…
И всегда останешься несуществующим…
Когда я буду свободной…
Когда я буду свободной…
Так я никогда не увижу…»
🎵
Гул стадиона замер.
Ты пела — голос дрожал, но не ломался.
Ты держалась.
«Ты больше никогда не будешь учить меня танцевать…
Так скажи мне… почему…»
Среди толпы — неудачники сидели в первом ряду.
Сначала просто слушали, как зрители.
Но к середине песни — уже как друзья.
Как люди, у которых внутри вдруг стало тихо и тяжело.
Беверли сжала руку Бена.
Стэн не отрывал взгляда.
Билл смотрел в упор, не моргая.
Эдди впервые за весь вечер забыл про свои таблетки.
А Ричи…
Он слушал, будто всё понял.
Будто что-то сложилось.
Он смотрел на тебя и уже не слышал публику. Только тебя. Твою боль. Твою правду.
Когда песня закончилась — не было аплодисментов сразу.
Секунда тишины. Задержка. Как будто все не успели вернуться.
А потом — буря хлопков.
Но ты не улыбнулась. Просто кивнула и ушла со сцены.
Не театрально. Просто… по-настоящему.
Позже они нашли тебя за зданием, где ты сидела, прижав гитару к груди.
Ричи подошёл первым.
Сел рядом.
— Это… это было не про футбол, да?
Ты хмыкнула, не глядя:
— Чутка мимо тематики.
Он ничего не сказал. Просто взял тебя за руку.
Ты не отдёрнула.
И тогда он прошептал:
— Если бы ты хотела, я бы искал тебя даже в том лесу. Даже если бы у тебя не осталось ни одного воспоминания.
Ты молчала.
А потом — наконец — сказала:
— Спасибо, Ричи.
И это было всё, что нужно.
Потому что ты рассказала им. Но не словами. А песней.
А они — поняли. И остались.