«Я знаю, ты слышишь эту сказку»
Какаши никогда не слушал сказок. Отец читал ему свитки, и младший Хатаке был удовлетворён этим, никогда не хотел послушать очередное нереальное «долго и счастливо». И именно поэтому он хочет, чтобы его дети наслаждались любовью и миром, которого у него не было... даже если их пока нет.
На Коноху опустился вечер, и можно было слышать, как люди спешат домой с работы или, наоборот, отправляются гулять по ресторанам и барам. Кто-то спешил повидаться с друзьями, кто-то отправлялся на миссию, чтобы на утро уже прибыть на место, а кто-то несся к семье, чтобы насладиться ужином и, возможно, немного хаотичной, но родной атмосферой, аналогов которой никому и никогда не найти.
Несколько лет назад Какаши в это время соревновался с Гаем, тренировался или стоял около могил. Если отмотать время на ещё несколько лет, то он бы вырезал людей под покровом как АНБУ, безжалостный и жестокий, не способный даже прислушаться к крикам умирающих.
Но это было давно и, к сожалению, правда. Однако всё это забылось в небольшой квартире, около старого дивана, который стоило заменить ещё десятилетие назад.
–Какаши-и, я сейчас усну, и я либо буду ныть так, что даже ты не выдержишь, либо тебе придётся нести меня до кровати...
–Я буду только рад в любом случае, ты же знаешь. Я умею абстрагироваться от ситуации и буду просто слушать твой голос. И ты для меня совсем ничего не весишь.
–Если я скажу, что это может навредить ребёнку, ты от меня отстанешь?
–Мы всегда можем остаться здесь, диван раскладывается. И это всего лишь одна сказка на ночь. Ты хочешь, чтобы он плохо спал?
–Я не уверена даже, слышит ли он тебя вообще...
–Просто позволь мне закончить то, что я начал, и мы пойдём спать все втроём.
Вы вздохнули так сильно, что соседи сверху и снизу проснулись. Положив одну руку на живот, а другую – на мягкие, пушистые пепельные волосы, вы сжали пряди. В ответ Хатаке только улыбнулся и потёрся носом о ваш живот.
Если бы вы переместились в прошлое и посмотрели на своего мужа, то не поверили, что он может быть таким. Когда вы сказали ему, что хотели бы завести ребёнка, великий шиноби, «Копирующий Ниндзя Какаши», выглядел как щенок, которого любимые хозяева выпинули из дома прямо в грозу. Уникальная смесь паники, страха, непонимания, дрожи и широко раскрытых глаз почти заставила вас прикусить язык и навсегда отказаться от подобных разговоров.
Ваш мужчина едва смог отойти от своих кошмаров, где вы уходите от него навсегда, причём вместе с каким-то человеком в чёрном балахоне и с косой (такая версия снилась ему в лучшем случае, в худшем... не тот рейтинг, чтобы описывать это), а теперь вы хотите, чтобы ему ещё и снилось, как его родные дети умирают?! (А ведь у него есть ещё и «неродные»!)
Вам пришлось проделать долгий путь, чтобы убедить Какаши сначала в том, что ни вы, ни маленькие Хатаке не собираются покидать этот свет никакими способами, кроме смерти от старости, а потом в том, что он будет хорошим отцом. Шиноби знал лишь, как убивать, едва ли умел заботиться о ком-то, как считал он сам, и на каждый ваш аргумент он находил десятки других.
Но вы смогли убедить его, что всё в порядке. Что он тоже заслуживает любви. Что он тоже заслуживает семьи. Что он тоже заслуживает, чтобы кто-то бежал к нему со всех ног с криком: «ПАПА-А-А-А!». Конечно, если это не то, чего жаждет его сердце, вы никогда бы не стали его заставлять, но, к счастью, в глубине души Какаши просто хочет, чтобы его окружали его любимые люди, живые и здоровые.
И тем больше живых людей, тем лучше.
Когда-то клан Хатаке был большим, может быть, не таким, как клан Учиха, но и не мог являться «просто семьёй». В крови Какаши было нечто, что тихо кричало ему, махая разноцветными палочками: «Давай, ребёнок стихий, сделай свою маленькую копию... и ещё одну... и ещё одну!». Его кровь Инузука пожимала этому нечто руку и активно кивало, бормоча, что забота о семье и потомстве важнее, чем попытки умереть на поле боя.
Какаши хотел бы узнать, что такое «семья». Не в узком понимании, ведь он после долгих страданий и борьбы с самим собой смог всё же получить это, а в широком, более принятом в обществе и чаще используемом. Он мог сколько угодно отрицать, что ему не нужен партнёр, не нужны дети, но отношения с вами и свадьба, где он не смог надеть кольцо на ваш палец, потому что его рука слишком сильно дрожала от рыданий жениха-почти-мужа, показали его истинные желания.
А вы хотели узнать, что такое «семья» вместе с Какаши.
Когда Хатаке в итоге смог переступить через себя, вы уже смирились с жизнью, представляя свою одинокую старость в окружении нинкенов и, возможно, их щенков. (Даже у них есть дети, а у вас не будет!) Но в тот день, придя после очередной миссией со своей маленькой командой, Какаши, прижавшись к вам и тихо вздохнув, прошептал, что хотел бы, чтобы вы показали ему, какой может быть нормальная «семья».
Когда же шиноби через некоторое время пришёл со сложной миссии и почти отключился на пороге, вы подбежали к нему и с радостной улыбкой, надеясь, что это снимет его стресс, сказали ему, что беременны. Вместо ожидаемой реакции ваш муж упал и заплакал в пол, пачкая его грязью, что стекала с его формы.
И всё же на следующий день Шизуне пришлось лично постучаться в окно вашей квартиры, ведь Какаши был так рад и шокирован, что отказывался отпускать вас, боясь, что в то же мгновение, как эта невероятная новость накрыла его, что-то случится либо с вами, либо с ребёнком, которого к тому моменту едва ли можно было увидеть невооружённым взглядом.
Но довольно слов, ведь всё это уже в прошлом. В настоящем вы уже некоторое время сидели на диване и почти отключились от усталости, внезапно накрывшей вас. И вместо того, чтобы пойти спать, вы смотрели, как Какаши обнимает одной рукой ваш живот, другой держит книгу со сказками, подаренную ему Куренай. Его щека, неприкрытая маской, прижата к вашей домашней одежде, на лице виднелась уже столько минут улыбка.
–Какаши, если ты не прекратишь читать ему сказки, то, когда он родится, ему уже будет неинтересно, – вы попытались ещё раз отправиться спать. Не получилось.
–Я просто куплю другую книгу. Или, может быть, придумать свою? Я прочитал много книг и бывал во многих местах, так что у меня будет, что рассказать, – он тихо хихикнул, тут же поворачиваясь, чтобы прижаться поцелуем к вашему животу.
–Учитывая, какие книги ты читаешь и какие миссии выполняешь, рейтинг твоих рассказов будет минимум «18+».
–Я немного подкорректирую их ради нашего ребёнка.
–Какаши-и-и, прошу тебя...
–Осталось немного, моя любовь. И чем дольше ты говоришь, тем медленнее движешься к кровати.
–Я вообще пока туда не движусь.
–В таком случае я продолжаю...
Вы откинули голову назад и начали смотреть в потолок, слушая приятный голос вашего мужа. Без маски он ощущался по-другому, и мурашки невольно пробежали по коже, хотя вы должны были вроде как привыкнуть к тому, какой же Какаши... Какаши. Побарабанив пальцами по животу, вы подумали, что если ваш ребёнок будет больше похож на отца, то его будут преследовать так же, как Саске.
Вы закрыли глаза, слушая детскую сказочку про двух друзей, которые были разъединены, но сохранили дружбу долгие годы, а когда воссоединились, смогли на старых и новых воспоминаниях заново возродить отношения. Там было что-то ещё, рассказанное на «ёжиках» и «лисичках», но вы едва вслушивались в смысл, постепенно отключаясь.
Хатаке слабо улыбнулся, прочитав последние строчки, и тихо захлопнул мягкую книгу. Прижавшись к животу ещё сильнее, он прикрыл глаза, ощущая покалывания на кончиках пальцев и танцы на уровне груди. Мысль о том, что когда-нибудь он будет читать эти же – или другие – слова и смотреть в, вероятно, тёмные глаза, почти такие же, как у него или его жены, почему-то ослабляла Какаши в хорошем смысле и почти заставляла его заплакать на месте.
Его любовь, вырывающаяся рваными потоками, возможно, сможет спокойно пройти вперёд так, как захочет сам шиноби.
Джонин оглядел нетолстую книжку и мягко вздохнул, откладывая её в сторону. Он обнял живот двумя руками, утыкаясь в него лицом и тихо выдыхая, наслаждаясь этим невероятным, кажущимся нереальным чувством домашнего уюта. Его руки нежно держали и защищали человека, что вскоре подарит этому миру нового маленького Хатаке. Но даже если этого не произошло, Какаши бы защищал свою жену ценой своей жизни.
Шиноби посидел недолго, вслушиваясь во что-то, пытаясь почувствовать своего ребёнка до того, как он впервые закричит, но было так же тихо, как и на улице. Неужели уже так поздно? Впрочем, уже неважно, ведь джонин прекрасно знал, что время вспять не воротишь. Он напоследок оставил много-много маленьких поцелуев, пытаясь поделиться со своей семьёй всей любовью, которую он сдерживал все эти года, прежде чем поднять голову и предложить отправиться в спальню, вот только...
Она заснула.
Какаши едва сдержал громкое хихиканье, отразившееся в его сердце приятной волной. Он просто хотел подняться, обхватить эти щёки ладонями и расцеловать лицо его жены, вот только... он не мог разбудить её.
Хатаке поднялся, потягиваясь. Его футболка немного поднялась, открывая живот и штаны, с довольным смехом сползшие ближе к бёдра. Какаши зевнул, показывая миру большие клыки на верхней и нижней челюстях, прикрыл левый глаз и издал тихий звук человека, который смог наконец-то подвинуться после долгих часов сидения в одной позе.
Шиноби наклонился и потёрся своим носом о чужой, тихо мурлыча, пытаясь постепенно разбудить супругу. Он действительно мог поднять её и перенести, но одна мысль о том, что он причинит боль ребёнку, вызывала в нём такой дикий ужас, что пусть лучше его изобьют за то, что он разбудил, чем что-то произойдёт с тем, кого ещё не родили... или с той, кто ещё не родил.
Вы медленно и с трудом открыли глаза, слыша знакомые звуки, но не совсем понимая, откуда в квартире кот. Вскоре непонятное мурлыканье превратилось в странное пение вашего мужа, и вы распахнули веки, встречаясь глазами с одной тёмной и одной красной точкой.
Какаши воспользовался вашим замешательством после сна и наклонился, чтобы оставить небольшой поцелуй на губах.
–Ты всё-таки не перенёс меня на кровать...
–Давай, нам нужно пройти несколько метров. Я помогу тебе.
Он протянул руку и осторожно помог вам подняться, тут же пристраиваясь сбоку, чтобы приобнять вас и прикоснуться к животу. Коноха за окном окончательно погрузилась в сон, все яркие образы и танцы остались где-то далеко-далеко, за теми стенами, за которыми сейчас вы ничего не углядите без Бьякугана.
Но это и не нужно. Вместо клуба и алкоголя у вас есть прохладная кровать, пахнущая недавно постиранными простынями, Какаши, который липнет к вам, будто вы пахните чем-то особым, и нинкены, что поочерёдно сменяют друг друга и спят в ваших ногах, чтобы «охранять ребёнка».
Вы почти мгновенно оказались в другом мире, чудесном мире снов, как только легли и укрылись одеялом. Хатаке бесшумно, за что его можно сотни раз поблагодарить, перемещался по комнате и проверял, всё ли в порядке, а затем выключил свет и прошуршал к вам, предупреждая, когда окажется рядом и опустится на кровать.
Вы повернулись к своей любимой стене, потому что Какаши до сих пор уверен, что со стороны окна кто-то нападёт, хотя за столько лет вашего совместного проживания оттуда максимум залетал Гай, крича, что «настало время реванша!», а он вряд ли окажется в конце концов маньяком, который решит вас зарезать. Максимум вызовет ускоренное сердцебиение.
К счастью, за столько лет обычная и скучная стена стала завешана какими-то плакатами, картинами и даже фотографиями, так что вам было нескучно просыпаться по ночам, чтобы пойти в туалет или за водой. Не хватало только ковра, узоры которого можно будет трогать пальцами.
Вы закрыли глаза и почти уснули, но через мгновение снова вернулись в реальность, так как Какаши лёг рядом. Он подвинулся к вам, обнял рукой, прижавшись раскрытой ладонью к животу. Маска давно не надевалась дома, поэтому вы почувствовали его тёплое дыхание и прохладное прикосновение губ к плечу.
–Спокойной ночи, (В/И)... и ты... мой... с-сын.
Запинка, которую вы когда-то слышали рядом со своим именем, со своим «статусом», заставила вас хихикнуть. Зевнув, вы положили свою ладонь поверх руки шиноби, хотя и знали, что через несколько минут расслабитесь и стукнетесь пальцами о простыни. Какаши придвинулся к вам ближе, что казалось практически невозможным, и медленно прикрыл глаза, пытаясь как можно дольше оставаться в сознании, видеть, ощущать, чувствовать и любить человека, лежащего рядом с ним... двух «человеков».
Если в ночи случаются самые жуткие и самые интересные вещи, то Какаши Хатаке, подаривший тьме свои слёзы и страдания от кошмаров, хотел бы, чтобы до конца жизни – не его, их – им снились самые лучшие сны, а темнота, способная быть одновременно уютной и убивающей, убаюкивала в объятиях людей, которых великий шиноби с быстро бьющимся от волнения сердцем называет своей «семьёй».